Проверка на уничтожение

«Я/мы ощущаем новый разум — передатчик величайшей мощи, — внезапно объявили Перцепторы. — Но мысленные образы заметно искажены. Я/мы ощущаем сражение, противодействие…»

«Навязать скрытый контроль, — приказал Эгон. — Сузить фокус и извлечь образец фракции личности!»

«Это трудно: я/мы ощущаем мощные нервные течения, не соответствующие основным мозговым ритмам».

«Боритесь с ними».

Разум Ри опять простерся вовне, установил контакт, незаметно проник в сложное поле-матрицу, которое являлось разумом Мэллори, и начал тщательно прослеживать и усиливать его природные симметричности, давая возможность проявиться естественной эгомозаике, освободиться ей от посторонних противоимпульсов.

* * *

Лицо техника побелело как мел, когда тело Мэллори застыло.

— Ты идиот! — Голос Косло ударил словно бич. — Если он умрет до того, как…

— Он… он яростно сражается, Ваше Превосходительство! — Взгляд техника быстро пробежался по шкалам приборов. — Все ритмы от альфы до дельты совершенно нормальные, хотя и увеличены, — пробормотал он. — Индекс метаболизма 0,99…

Тело Мэллори дернулось. Глаза его открылись и закрылись. Губы зашевелились.

— Почему он не говорит? — рявкнул Косло.

— Ваше Превосходительство, может потребоваться несколько минут, чтобы подогнать потоки энергии к резонансу по десяти пунктам…

— Ну работай же, работай! Я сильно рискнул, арестовав этого человека, и не могу позволить себе теперь его потерять!

* * *

Раскаленные добела пальцы чистой силы переползли из кресла по нервным окончаниям в мозг Мэллори… и встретили там мощный заслон, поставленный зондом Ри. В результате столкновения разбитая вдребезги самоидентификация Мэллори была сметена, как опавшая листва в шторм.

Бороться!

Оставшийся крошечный островок его рассудка собрался с силами…

…и был схвачен, заключен в капсулу, подброшен вверх и сметен прочь. Мэллори сознавал, что, вращаясь, несется сквозь водовороты тумана, заполненного белым светом. Красные, синие и фиолетовые вспышки то и дело насквозь простреливали этот молочно-белый туман. Мэллори ощущал, как могучие силы давят на него, швыряют в разные стороны, как волочат его разум будто проволоку, и тот дотягивается до другого края Галактики. Он чувствовал, как эта проволока, эта нить уплощается, превращается в двумерную ленту, которая начинает расти вширь, разделяя, словно перегородкой, Вселенную на две половины, становится трехмерной, приобретая толщину, а потом раздувается, охватывая все пространство-время. Смутно ощущалось, как вдали, сразу же за непроницаемым барьером, в поисках ускользнувшей жертвы возбужденно рыщут потоки энергии…

Пленившая Мэллори сфера съежилась, сдавила со всех сторон, до невероятности заостряя его осознание происходящего. Джон понял, сам не зная каким образом, что заключен в наглухо закрытой камере, лишенной воздуха, сжимающейся вокруг него, вызывающей клаустрофобию, напрочь отсекающей все звуки и ощущения. Он попытался вздохнуть, чтобы закричать…

Но нечего было вдыхать. Появилось лишь слабое биение ужаса, которое вскоре угасло, словно чья-то рука заглушила его. Одинокий, окруженный кромешной тьмой, Мэллори ждал, обнажив свое восприятие и наблюдая за окружающей пустотой…

* * *

«Я/мы поймали его!» — послали импульс Перцепторы и затихли. В центре помещения в ловушке для разума пульсировали потоки энергии, удерживая в заточении и контролируя плененный образец мозга.

«Проверка начнется немедленно. — Эгон отмел в сторону вопрошающие импульсы отделов, заинтересованных этим исследованием. — Необходимо применить исходное стимулирование и зафиксировать результаты. Приступайте!»

* * *

…Он ощутил слабый мерцающий свет, исходящий из другого конца комнаты, — очертания окна. Джон моргнул, приподнялся на локте. Кроватные пружины скрипнули. Он принюхался. В душном воздухе чувствовался кислый запах дыма. У Мэллори возникло ощущение, что он находится в номере дешевой гостиницы. Как оказался здесь, Мэллори не имел ни малейшего представления. Он сбросил с себя грубое одеяло, сел, и его босые ноги опустились на покоробленные доски пола…

Доски были горячие.

Джон вскочил с постели, подошел к двери, взялся за ручку… и резко отдернул руку. Металл обжег ладонь.

Он подбежал к окну, резким движением раздвинул грязные гардины, открыл щеколду, рванул раму вверх. Окно осталось закрытым. Тогда Мэллори отступил назад и ударом ноги выбил стекло. В комнату сразу же ворвались клубы дыма. Чтобы не порезаться, Мэллори обмотал руки обрывками гардины, убрал осколки стекла из окна, залез на подоконник и перебрался на пожарную лестницу. Ржавый металл резал босые ноги. Держась за поручни, Мэллори спустился на несколько ступенек и отпрянул, когда волна пламени рванулась снизу ему навстречу.

Перегнувшись через поручень, увидел улицу, отражения огней в лужах на грязном бетоне десятью этажами ниже, белые пятна лиц, поднятых кверху. В ста футах от него качалась раздвижная пожарная лестница, направленная на другое крыло горящего дома. Отнюдь не к Мэллори. О нем забыли. Ничто не могло спасти его. Следующие сорок футов пожарной лестницы были сущим адом.

«Так будет легче и быстрей — перелезть через поручень и спрыгнуть вниз, избежав боли и мучений. Хорошая, чистая смерть», — пришло на ум Мэллори. Ужасная, но очевидная мысль.

Сверху донесся звон, и оконное стекло над ним лопнуло. Раскаленные угольки ливнем обрушились на спину бедняги. Железные ступени обжигали босые ноги. Он глубоко вздохнул, заслонил рукой лицо от огня и кинулся сквозь хлещущие языки пламени…

Джон полз и скатывался вниз по не ведающим жалости железным ступеням. Боль пронизывала лицо, спину, плечи, руки, была похожа на раскаленную докрасна железку, которую приложили к нему и забыли убрать. Мэллори бросил быстрый взгляд на руку — освежеванную, окровавленную, почерневшую.

Ладони и ступни больше ему не принадлежали. Используя локти и колени, он столкнул себя с очередной лестничной площадки и соскользнул вниз еще на один пролет. Лица зевак теперь были намного ближе, поднятые вверх руки тянулись к нему. Он пошарил вокруг себя и встал, чувствуя, как последняя секция лестницы оседает под его весом. Глаза Мэллори застилала красная пелена. Джон ощущал, как на бедрах при каждом движении лопается покрытая волдырями кожа. Внизу закричала какая-то женщина.

— …Боже мой, он горит и все равно идет! — пропищал тонкий голосок.

— …Его руки… без пальцев…

Что-то поднялось, изо всех сил ударило по Мэллори — призрачный удар, заставивший тьму сомкнуться вокруг.

* * *

«Реакция этого существа аномальна, — сообщили Анализаторы. — Оно чудовищно цепляется за жизнь! Столкнувшись с неотвратимостью физического уничтожения, выбрало мучения и увечья — лишь бы еще ненадолго остаться в живых».

«Не исключена возможность, что в такой реакции всего лишь проявляется в необычной форме инстинкт самосохранения», — подчеркнули Анализаторы.

«Если мое/наше предположение верно, то такой объект может представлять собой опасность. Необходимы дополнительные данные по этому вопросу».

«Мы должны опять простимулировать объект, — распорядился Эгон. — Параметры энергии выживания должны быть определены с абсолютной точностью. Продолжайте проверку!»

* * *

Мэллори, сидящий в кресле, дернулся и обмяк.

— Он?..

— Он жив, Ваше Превосходительство! Но что-то идет неправильно! Я не в состоянии пробиться на уровень разговорной речи! Он борется со мной посредством собственного комплекса фантазий!

— Лиши его этого комплекса!

— Ваше Превосходительство, я пытался. Но не могу повлиять на его мысли! У меня такое ощущение, что он каким-то невероятным образом подключился к источникам энергии кресла и пользуется ими, чтобы усилить защитные механизмы!

— Задави его!

— Стараюсь, но энергия просто невероятна!

— Значит, мы должны использовать еще больше энергии!

— Это… это опасно, Ваше Превосходительство!

— Неудача — опаснее!

С суровым видом техник отрегулировал механизмы, усилив потоки энергии, которые текли в мозг Мэллори.

* * *

«Объект шевелится! — воскликнули Перцепторы. — Огромные потоки энергии подпитывают его мозговое поле! Мой/наш захват слабеет…»

«Держите объект! Немедленно стимулируйте его, используя резервные запасы мощности!»

Пока пленник, став сильнее, пытался выбраться из заключения, разделенный на сегменты разум сосредоточивал силы, торопясь ввести новые раздражители в ярящийся мозг.

* * *

Горячее солнце било в спину. Легкий ветерок ерошил высокую траву, растущую выше по склону, где спрятался раненый лев. Предательские капли темно-бордовой крови остались на высоких стеблях, отмечая путь, по которому прошла большая кошка. Она должна быть там, наверху, припавшая к земле в той рощице колючих деревьев. Сузив глаза от боли в груди, лев наверняка ждет, надеясь, что мучитель придет к нему, и тогда…

Под мокрой от пота рубашкой цвета хаки глухо билось сердце. Тяжелый карабин в руках казался водяным пистолетиком, ни на что не годной игрушкой по сравнению с первобытной яростью зверя. Он сделал шаг, губы были изогнуты в иронической усмешке. Что, собственно говоря, он собирается доказать? Мэллори был здесь один, и никто никогда не узнает, если он предпочтет вернуться назад, сесть под деревом, неторопливо глотнуть из фляжки, позволить медленно проползти часу-другому — пока эта кошка не истечет кровью и не умрет, — а потом заняться поисками тела. Джон сделал еще один шаг. И еще один… и мерно пошел вперед. Легкий ветерок холодил лоб. Поступь была легка, а ноги полны силы. Он глубоко вздохнул и ощутил аромат весеннего воздуха. Никогда прежде жизнь не казалась ему более прекрасной…

Раздался глухой, захлебывающийся кашель, и из тени выскочил громадный зверь — желтые клыки оскалены, могучие мышцы ходят под серовато-коричневой шкурой, темная кровь на боках кажется черной…

Пока лев несся на него вниз по склону, человек успел встать, широко расставив ноги, вскинуть карабин и упереть приклад в плечо. «Как по писаному, — подумалось сардонически. — Прицелиться ему точно над грудиной и не стрелять, пока не будете уверены…» Когда между ними было сто футов, он выстрелил. И именно в этот момент зверь взял чуть левее. Пуля проскользнула вдоль ребер и шлепнулась далеко позади. Лев сбился с шага, но сразу же пришел в себя и побежал дальше. Карабин опять дернулся и прогрохотал. Рычащая морда превратилась в кровавую маску. Но умирающая зверюга продолжала нестись навстречу. Он моргнул, стряхивая пот с ресниц, навел мушку на плечо…

Спусковой крючок заело. Джон бросил краткий взгляд и увидел, что пустая гильза застряла в патроннике. Не сходя с места, попытался вытащить ее, но тщетно. В последнее мгновение он сделал шаг в сторону. Мчащаяся зверюга проскочила мимо и умерла в пыли. И тогда его внезапно поразила мысль, что если Моника наблюдала за ним из автомобиля у подножия холма, то на этот раз она ему не улыбнется…

* * *

«Опять комплекс реакций никак не сочетается с любыми понятиями разумности и рациональности, известными мне/нам. — Это был парадокс, который преподнес плененный разум интеллекту Ри, и Памяти лишь окончательно сформулировали его. — Здесь находится существо, которое цепляется за индивидуальное выживание со свирепостью, не имеющей аналогов во Вселенной, — даже лица Высшей Категории рискуют без всякой нужды, реагируя на абстрактные сигналы кода поведенческой симметрии».

«Я/мы утверждаем, что отобранный мной/нами сегмент личности объекта не представляет собой подлинный аналог Эгона, — заявили Мыслители. — Он явно дефектный и нежизнеспособный».

«Разрешите мне/нам попытаться выборочно снять контроль с периферических районов мозгового поля, — обратились с предложением Перцепторы. — Это позволит подать большее возбуждение в центральную часть матрицы».

«Уравняв потоки нашей энергии с энергией плененного разума, я/мы сможем наблюдать за его ритмами и таким образом подобрать ключ к полному над ним контролю», — быстро определили Вычислители.

«Но при этом я/мы рискуем разорвать матрицу и уничтожить образец».

«Мы должны рискнуть».

С беспредельной аккуратностью разум Ри сузил поле зонда, подогнав его форму под контуры приведенного в боевую готовность мозга Мэллори, абсолютно уравняв его с теми потоками энергии, которые вливались в Мэллори из кресла.

Наконец Перцепторы сообщили, что равновесие достигнуто. Однако оно было весьма неустойчивым.

«Следующая проверка должна быть спланирована так, чтобы раскрыть новые аспекты способности объекта к выживанию», — указали Анализаторы.

Модель возбуждения была предложена и одобрена. С борта дредноута, вращающегося по сублунной орбите, мыслелуч Ри опять устремился к Земле, чтобы внушить восприимчивому мозгу Мэллори…

* * *

Тьма уступила место туманному свету. Глухой гул сотряс камни под ногами. Сквозь вихри водяной пыли увидел плот и маленькую фигурку, которая цеплялась за него, — ребенок, девочка лет примерно девяти, стояла на четвереньках и смотрела вверх на Мэллори.

— Папа! — высокий, тонкий крик, полный ужаса. Бешеное течение бросало и швыряло плот. Мэллори шагнул вперед, поскользнулся и съехал вниз по склизким камням. Ледяная вода закружилась вокруг ног. В ста футах ниже по течению серая лента реки, окутанная пеленой водяной пыли, грохоча, круто падала вниз.

Мэллори повернулся, вскарабкался вверх и побежал вдоль берега — туда, где впереди над рекой нависал скальный выступ. Возможно…

Плот вертелся на волнах в пятидесяти футах от него. Слишком далеко. Мэллори увидел побледневшее лицо, умоляющий взгляд. Его наполнил страх, скользкий и тошнотворный.

Зрелище собственной смерти встало перед глазами: как его изуродованное тело бьет о скалы под водопадом, как он, весь напудренный и подкрашенный и совершенно ненастоящий, покоится вечным сном в обтянутом черным атласом гробу, как разлагается и гниет во тьме, окруженный безразличной ко всему землей…

На подгибающихся ногах Джон сделал шаг назад.

На мгновение его охватило странное ощущение нереальности происходящего. Он вспомнил темноту, неописуемую клаустрофобию… и, кроме того, белую комнату и лицо, склонившееся над ним…

Моргнул, и сквозь водяную пыль, висевшую над быстриной, его взгляд встретился со взглядом обреченного ребенка. Сострадание обрушилось на Мэллори, как тяжелая дубина. Он фыркнул, почувствовав, как в ответ на мерзкий страх в нем поднимается волна чистой, прозрачной ярости. Мэллори закрыл глаза, прыгнул с обрыва, погрузился в воду и всплыл на поверхность за глотком воздуха. Несколько сильных гребков заметно приблизили его к плоту. Течение швырнуло на валун, и Мэллори чуть не задохнулся, когда колючий ледяной душ хлестанул по лицу. Но ему пришло в голову, что ни сломанные ребра, ни воздух для дыхания сейчас не имеют никакого значения. Важно лишь одно — добраться до плота прежде, чем тот доберется до водопада, чтобы маленькая испуганная душа не была одинока, когда погрузится в кромешную тьму…

Пальцы уцепились за грубо оструганные доски. Он втащил себя на плот и прижал к себе крошечное тельце, а мир унесся вниз, и грохот рванулся навстречу плоту…

* * *

— Ваше Превосходительство! Мне нужна помощь! — обратился к хмурому диктатору техник. — Я вливаю в его мозг такое количество энергии, которого хватит, чтобы убить двух обычных людей. Но он тем не менее продолжает сопротивляться! А кроме того, могу поклясться, что секунду назад он открыл глаза и взглянул на меня! Не осмеливаюсь взять на себя ответственность…

— Тогда уменьши энергию, ты, тупой идиот!

— Не могу, отдача убьет его!

— Он… должен… заговорить! — проскрипел Косло. — Сохрани над ним контроль! Расколи его! Иначе умрешь медленной и очень мучительной смертью, обещаю тебе!

Техник дрожащей рукой повернул несколько верньеров. Сидящий в кресле Мэллори весь напрягся и бросил попытки разорвать удерживающие его ремни. Капли пота усеяли его лоб и покатились вниз, оставляя мокрые дорожки на лице.

* * *

«В пленнике опять появились новые напряжения! — объявили тревогу Перцепторы. — Ресурсы этого разума просто поразительны!»

«Уравнять энергии!» — распорядился Эгон.

«Мои/наши источники практически исчерпаны!» — вмешались Вычислители.

«Прекратить снабжение энергией всех периферических устройств! Уменьшить защиту! Приближается время последней проверки!»

Разум Ри торопливо выполнил приказ.

«Пленник снова под моим/нашим контролем, — объявили Вычислители. — Однако я/мы должны заметить, что теперь этот канал является достаточно уязвимым для неожиданного нападения».

«Необходимо рискнуть».

«Даже сейчас этот разум борется против моего/нашего контроля».

«Плотно держите его!»