Диалоги. Практика латинского языка

Беатрикс. Ближе полдень, чем утренняя заря. Эмануэл, ты хочешь свежую рубашку?

Эмануэл. Сейчас не нужно, эта достаточно чистая; завтра возьму другую. Принеси мне камзол (thorax) [44].

Беатрикс. Какой, простой или утепленный?

Эмануэл. Какой хочешь, мне неважно. Принеси простой, менее тяжелый, раз сегодня я буду играть в мяч.

Беатрикс. Это вечно твой обычай, прежде об игре думаешь, чем о школе.

Эмануэл. Что ты говоришь, глупая? Сама школа называется игрой [45].

Беатрикс. Я не понимаю ваших грамматических [вещей] и софизмов.

Эмануэл. Дай тугие кожаные ремешки [46].

Беатрикс. Они разорваны, возьми шелковые, так приказал твой педагог. Что еще? Хочешь короткие брюки (femoralia) и чулки, ведь жарко?

Эмануэл. Совсем нет. Дай длинные чулки (feminicruralia). Стяни меня, пожалуйста.

Беатрикс. Что, у тебя руки из соломы или из масла?

Эмануэл. Нет, но закрепи их [ремешки] тонкой ниткой. Ах, какие ты дала мне ремни (astrigmenta), без железных креплений и разодранные!

Беатрикс. Вспомни, ты вчера цельные испортил азартной игрой.

Эмануэл. А ты откуда знаешь?

Беатрикс. Я в щель двери наблюдала, как ты играл с Гузманулом.

Эмануэл. Буду благодарен, если об этом не разузнает педагог.

Беатрикс. Напротив, я расскажу, как только назовешь меня, как обычно, безобразной.

Эмануэл. А что, если жадной?

Беатрикс. Как хочешь, только не безобразной.

Эмануэл. Принеси башмаки.

Беатрикс. Какие из двух пар? С длинным ремнем (obstragulum) [47] или с коротким?

Эмануэл. Они грязью покрыты.

Беатрикс. Сухой грязью, которая называется другим словом – «пыль»? Ну ты хорош. Ведь в открытых местах ремень порван и застежка потеряна.

Эмануэл. Прошу, надень.

Беатрикс. Ты сам это сделай.

Эмануэл. Не могу согнуться.

Беатрикс. Сам ты согнулся бы легко, а лень твоя – с трудом. Разве шпагу проглотил, как тот шарлатан четвертого дня? Неужели ты еще так изнежен? Что будет с тобой более взрослым?

Эмануэл. Завяжи не тугим двойным узлом, так изящнее.

Беатрикс. Тем не менее узел сразу бы развязался, и башмак у тебя упал бы с ноги. Лучше или тугим двойным узлом, или узлом и бантом (laxo). Возьми тунику с длинными рукавами и тканый пояс.

Эмануэл. Меньше всего именно этот пояс, но [дай] кожаный охотничий.

Беатрикс. Мать запрещает. Хочешь все делать по собственной воле? Ты вчера сломал застежку ремня.

Эмануэл. Я не мог иначе отстегнуть. Тогда дай пурпурный [пояс?] изо льна.

Беатрикс. Возьми. Подпоясывайся по галльскому способу. Голову причеши сначала более редким гребнем, потом более частым. Приладь войлочную круглую шляпу на макушке, чтобы не сползала она на затылок, как обычно у тебя, или на лоб и глаза.

Эмануэл. Выйдем же, наконец.

Беатрикс. Как? С немытыми руками и лицом?

Эмануэл. С этой своей назойливой заботливостью ты уморила бы даже быка, не говоря уж о человеке. Мне кажется, что не мальчика ты одеваешь, а невесту.

Беатрикс. Евсевий, принеси таз с кружкой, лей сильнее; скорее течет из носика сосуда с узким горлышком, чем ты льешь. Очисти грязь с узлов пальцев, прополоскай рот и горло, хорошо протри глаза (веки и ресницы), затем крепко шею и под ушами. Возьми полотенце. Вытрись. Бессмертный Боже! Тебе надо напоминать о каждой вещи в отдельности, неужели ничего не сделаешь сам по собственному побуждению?

Эмануэл. Ах, ты слишком несносна и надоедлива.

Беатрикс. А ты слишком славный и миловидный мальчик. Поцелуй меня. Преклони колени перед образом нашего Спасителя, прочитай Господню молитву и другие молитвы, как делаешь, согласно обычаю, прежде чем выйдешь из комнаты. Смотри, мой Эмануэл, не помышляй ни о чем другом, пока молишься. Подожди-ка немного, положи этот носовой платок в поясной кошелек, чтобы сморкаться.

Эмануэл. Я достаточно подготовлен согласно твоей воле?

Беатрикс. Да.

Эмануэл. Согласно моей – нет, так как пока еще согласно твоей. Я осмелился бы поспорить с твоим обещанием потратить один час на одевание.

Беатрикс. Что, если даже два? Куда ты пойдешь вообще? Что будешь делать? Быть землекопом, думаю, или пахать.

Эмануэл. Будто нет того, что я бы мог делать.

Беатрикс. О великий муж, пылко занятый ничегонеделанием!

Эмануэл. Уйдешь ли ты отсюда, насмешница? Уходи, или я прогоню тебя этим башмаком или сорву повязку у тебя с головы.

II. Первое приветствие

Мальчик (сын), отец, мать, (Изабелла) [48]

Сын. Здравствуй, мой отец, здравствуй, моя матушка, желаю вам счастливого дня, родненькие. Милости Христа желаю вам, сестрицы.

Отец. Сын мой, пусть спасет тебя Господь; пусть вознесет к замечательным добродетелям.

Мать. Пусть спасет тебя Христос, мой свет. Что ты делаешь, мой сладкий? Как чувствуешь? Как спал этой ночью?

Сын. Чувствую хорошо и спал спокойно.

Мать. Да пребудет с тобой Христова благодать.

Сын. В середине ночи я, однако, был разбужен головной болью.

Мать. Я расстроена и несчастна! Что расскажешь? В какой части головы?

Сын. В темени.

Мать. Как долго?

Сын. Едва ли одну восьмую часть часа, потом я уснул и больше [боли] не чувствовал.

Мать. Я пришла в себя, ведь ты меня успокоил.

Сын. Пусть тебе станет хорошо.

Изабеллочка, приготовь мне легкий завтрак. Русцио, Русцио! Здесь веселый песик. Как хвостом виляет! Как встает на задние лапы! Как живешь, как чувствуешь себя? Эй, принесешь один-другой кусок хлеба, чтобы дать ему, увидишь забавнейшие игры. Не голоден? Разве ничего не ел сегодня? Действительно, в этой собаке больше ума, чем в жирном погонщике мулов.

Отец. Мой Туллио, мне с тобой хочется немного побеседовать.

Сын. К чему [ты это говоришь], мой отец? Ведь для меня не может быть ничего сладостнее, чем слушать тебя.

Отец. Этот твой Росцио – животное, разве он человек?

Сын. Думаю, животное.

Отец. Как ты думаешь, почему ты человек, а не он? Ты ешь, пьешь, спишь, гуляешь, бегаешь, играешь. Он все это [тоже] делает.

Сын. И все же я человек.

Отец. Как ты об этом знаешь? Чего ты теперь имеешь больше, чем пес? Но важно то, что он не может стать человеком, ты можешь, если хочешь.

Сын. Прошу, отец мой, докажи это сразу же.

Отец. [Это] произойдет, если пойдешь, куда идут животными, возвращаются людьми [49].

Сын. Я пойду, отец, очень охотно, но где это?

Отец. В школе (in ludo literario).

Сын. В таком случае я никак медлить не стану.

Отец. И я.

Изабеллочка, слышишь? Дай ему легкий завтрак в сундучке.

Изабелла. Что же?

Отец. Кусок хлеба с маслом, сухие фиги, на закуску виноград, но высушенный на солнце, – другой, липкий, пачкает пальцы и одежду мальчиков. Разве лишь он (мальчик) предпочтет немного вишен или золотые продолговатые сливы. Приделай ручку к сундучку, чтобы он не выскользнул из рук.

III. Проводы (deductio) в школу

Отец, родственник, школьный учитель Филопон [50]

Отец. Осени себя святым крестом. Веди нас, Иисус Христос, мудрейший – неразумных, могущественнейший – слабых. Скажи, прошу, мой родной, ты, кто занимаешься литературой, кто в этой гимназии наилучший наставник мальчиков?

Родственник. Ученейшим, пожалуй, является Варрон, но очень тщательным и честнейшим и неплохой эрудиции – Филопон [51]. У Варрона очень многочисленная школа, и дома многочисленная группа учеников в контубернии [52]. Филопон, видимо, не находит удовольствия от множества, он довольствуется немногими [53].

Отец. Я предпочитаю его. Вот он прогуливается в портике гимназии. Сын, это форматорий (от formatio – образование) и как бы мастерская людей, и здесь мастер образования. Пусть п омогает тебе Христос, учитель. Обнажи голову, мальчик, и преклони правое колено, как тебя учили, теперь стой прямо.

Филопон. Нам всем благоприятен твой приход. Какое-то дело [ко мне]?

Отец. Я приведу к тебе своего сынка, чтобы ты сделал из животного человека.

Филопон. Приложу к этому делу самоотверженный труд, он станет из животного человеком, из никуда не годного – разумным и добрым, ты, право, не будешь сомневаться в этом.

Отец. За сколько ты учишь?

Филопон. Если мальчик будет хорошо успевать, то за низкую цену, если плохо – то дорого.

Отец. Ты тонко и мудро говоришь об этом, как и обо всем. Итак, разделим между нами эту заботу: ты – чтобы старательно обучать, я – чтобы щедро вознаграждать твой труд.

IV. Идущие в школу

Цирратус, Претекстатус, Ветула, девушка (Терезула), Олускулария[54]

Цирратус. Кажется, время тебе идти в школу?

Претекстатус. Конечно, нам пора идти.

Цирратус. Плохо помню дорогу, думаю, она в ближайшем квартале.

Претекстатус. Сколько раз ты туда ходил?

Цирратус. Три или четыре раза.

Претекстатус. Когда начал туда ходить?

Цирратус. Думаю, сегодня третий раз или четвертый.

Претекстатус. Так в чем же дело, разве этого недостаточно, чтобы узнать дорогу?

Цирратус. Нет, даже если бы я пошел сто раз.

Претекстатус. А я, даже если бы пошел один раз, никогда бы потом не блуждал. Но ты идешь нехотя, ходишь, забавляясь, и не видишь ни дороги, ни домов, ни каких-либо знаков, которые потом тебе напоминали бы, куда надо повернуть, какой дороги держаться. Я все это замечаю тщательно, так как иду охотно.