— Конечно, — ответил я.

Затем я почувствовал ледяные щупальца какого-то ночного чудища, вцепившиеся мне в горло. У меня перехватило дыхание. Это я, повернув голову, увидел тело, лежащее на кушетке. “Обнаженная снаружи и изнутри" была всего лишь отталкивающей картиной, стоящей на мольберте, но теперь передо мной была реальность. Кто-то ножом зверски ударил несколько раз тело Энджи, пока она не умерла.

Я собрал все силы, чтобы не закричать от ужаса, и повернулся к Роулинзу.

— Когда это случилось?

— Я толком не знаю, Рик. Он закурил.

— Кто нашел тело?

— Лумис.

Сигарета торчала у него в уголке рта, он поднес к ней спичку.

— Он вызвал полицию, и они позвонили мне. Думаю, это было час назад, Рик.

Он больно схватил меня за предплечье.

— Рик, вы должны выяснить для меня, кто убил ее. Мне безразлично, сколько на это уйдет времени и денег, но вы должны это сделать! Должны!

— Возьмите себя в руки, Клэй! Он ослабил хватку.

— Полиция справится с этой задачей лучше меня. Поручите расследование лейтенанту, поверьте мне, у него вид профессионала.

— Нет, я не намерен...

В это мгновение к нам подошел лейтенант Фрид, так что Клэй не договорил конца фразы.

— Приехала “скорая”, — негромко сказал лейтенант. — Я хочу кое-что спросить вас, Холман, а потом, может быть, вы отвезете мистера Роулинза домой? Я сомневаюсь, что он в состоянии вести машину.

— Разумеется, я отвезу.

— Прекрасно.

Фрид взял Роулинза за руку и деликатно довел его до двери.

— Джонсон! Проводите мистера Роулинза вниз, посадите его в машину мистера Холмана и побудьте там немного с ним. Смотрите, чтобы никто не беспокоил его.

Коп внушительных габаритов кивнул, почтительно взял Клэя под руку и повел его из комнаты, Фрид сунул сигарету в рот и тщательно раскурил ее.

— Вы были здесь сегодня утром, мистер Холман?

— Да.

— Роулинз сказал, что просил вас убедить его дочь бросить художника и вернуться домой?

— Она жила у матери.

— Откуда вы знаете?

— Я проверил.

Он подошел к картине на мольберте и долго рассматривал ее, при этом лицо у него оставалось бесстрастным. Я подошел к нему, потому что было очевидно, что он этого ждет, а я не из тех, кто не считается с желаниями копов, когда в этом нет необходимости. Он подождал, чтобы я полностью сосредоточился, затем внимательно посмотрел на тело на кушетке, затем — на холст.

— Я терпеть не могу выражаться штампованными фразами из газетных передовиц, но это можно назвать не иначе, как “планом” убийства, верно?

— Лумис назвал это “Обнаженная снаружи и изнутри”, предложил мне ее приобрести сегодня утром за пятьдесят долларов, — сказал я. — Сегодня вечером я мог бы получить тысячу процентов прибыли, продав ее газетному синдикату.

— Лумис был здесь, когда вы разговаривали с девушкой?

К концу моего рассказа на его лице появилось удовлетворенное выражение. Он подошел к столу и осторожно развернул сверток, в котором лежал большой окровавленный нож.

— Узнаете его?

— Похож на тот самый, — ответил я.

— Орудие убийства.

Он снова осторожно завернул нож в бумагу.

— Полагаю, это ставит последнюю точку. Парень — несомненный псих. Вы только взгляните на картины, которые мы тут нашли. На каждой изображен труп! Причем в качестве натурщицы — дочь Роулинза.

— Что в отношении его алиби, коли таковое у него имеется? — спросил я.

— Алиби! — Он презрительно фыркнул. — Они днем поссорились, говорит он, но не объясняет причину и из-за чего. Он так обозлился, что выскочил из дому и, по его словам, гулял часа два. Когда вернулся домой, нашел труп Энджи. Только он не помнит, куда ходил и кого встречал по дороге.

— Время смерти?

— Около половины шестого, по словам доктора. — Он медленно покачал головой. — Все прекрасным образом увязывается. Думаю, что ваш утренний разговор заставил Энджи задуматься, к полудню она приняла решение вернуться домой. Сообщила об этом Лумису, а он не смог с этим смириться.

— Так вы считаете, что он убил ее, вернувшись с прогулки? — спросил я. Фрид пожал плечами:

— Когда же еще?

— Мне это кажется неубедительным. Если он тогда ее убил, почему сразу же стал вызывать полицию? Почему бы ему не уйти из дому в надежде, что труп найдет кто-нибудь другой?

— Кто может объяснить, какими соображениями руководствовался псих? — нетерпеливо перебил меня лейтенант. — Думаю, вам пора везти Роулинза домой. Он страшно потрясен случившимся.

— Точно! — согласился я.

— Я жду вас в управлении утром, Холман, нужно оформить ваше заявление.

— Приеду непременно.

Но лейтенант уже был занят разговором с другим полицейским и наверняка не слышал моего ответа. Впрочем, если подумать, ведь он ни о чем меня не спросил, просто приказал. Я сразу же причислил его к категории тупиц — типов, которых не уважал. Но даже если бы я ему об этом откровенно сказал, все равно он продолжал бы спать спокойно по ночам.

Выйдя из дому, я протолкался сквозь заметно увеличившуюся толпу любителей острых ощущений и зевак к машине. Полицейский отошел в сторону, когда я сел на водительское место, затем не без труда мне удалось выбраться из толпы полицейских и других машин, никого не задев, а после первого перекрестка даже увеличить скорость.

Минут пять Клэй сидел неподвижно рядом со мной, голова у него была откинута назад, глаза плотно закрыты. Потом совершенно неожиданно он ожил.

— Вид Энджи будет преследовать меня до конца моих дней, Рик, — произнес он лишенным выражения голосом. — Никогда себе этого не прощу, никогда! Видит Бог, я добьюсь, чтобы убийца заплатил за это, даже если это будет моим последним поступком на земле!

— Да заткнитесь же! — огрызнулся я.

— Что?

Поразившись моим словам, Клэй повернул ко мне голову.

— Меня тошнит от вас! Вам было ровным счетом наплевать на Энджи вплоть до той минуты, когда вам кто-то не прислал угрожающую записку. Поскольку речь шла о вашей собственной шкуре, вы заволновались. И все эти вопли о необходимости поквитаться с убийцей вызваны только тем, что вы хотите найти его до того, как он доберется до вас!

— Записка? — пробормотал он. — Какая записка?

— Про которую рассказала мне Бэби. В ней сказано, что Энджи живет с Лумисом и что она плохо кончит, но вам уготовано нечто более страшное.

— Вы помешались! — пробормотал он. — Или Бэби. Никакой записки я не получал.

— Бэби солгала?

— Не знаю. Может быть, она решила помочь мне, придумав историю с угрожающей запиской? — Он откашлялся. — Многие женщины любят сгущать краски...

— Два месяца назад Энджи уехала из дома матери и поселилась у Лумиса, — не унимался я. — Два месяца назад вы уволили своего менеджера Макси Снелла. А за месяц до этого вы куда-то исчезали. Где вы пропадали?

— Я переутомился, — холодно ответил Клэй, — и решил отдохнуть один, вдали от всех знакомых.

— Что случилось за этот месяц?

— Ничего. Я отыскал спокойный пляж и загорал.

— Вы бессовестный лжец.

Остальную часть пути до его дома мы проехали в полном молчании. Когда я припарковал машину перед подъездом, он вылез и остановился в нерешительности.

— Рик, меня совершенно не интересует, что вы думаете обо мне, но разыщите убийцу Энджи. Ради нее. Я заплачу, сколько потребуется.

— Лейтенант считает, что это дело рук Лумиса.

— Я должен быть наверняка уверен. Теперь он меня уже умолял:

— Действуйте, как посчитаете необходимым, Рик, и если вы убедитесь, что это Лумис, сразу же скажите мне об этом. Мне нужно ваше мнение.

— Хорошо. Ради Энджи.

— Да, ради моей девочки. — Он с минуту подержал дверь машины открытой и сказал:

— Утром я отправлю вам чек по почте, Рик.

— Да-а, — вздохнул я, — спасибо.

— Не за что...

— И не забывайте, — добавил я сурово, — что если Бэби сказала мне правду и записка существует, значит, вы следующий на очереди!

Глава 5

Я пробыл дома, может быть, минут пятнадцать, когда раздался звонок в дверь. Это что-то новое, подумал я, идя в прихожую. Если это опять Клэй Роулинз, тогда я либо ударю его, либо захлопну дверь у него перед носом, либо...

Я открыл дверь, на пороге стояла полногрудая очаровательная блондинка. Естественно, я решил, что у меня начались фрейдистские галлюцинации. Хорошо, что труды этого ученого были опубликованы, иначе миллионы людей никогда бы не узнали, что у них у всех есть проблемы, и беззаботно наслаждались бы сексом, а так...

Полногрудая светловолосая галлюцинация была облачена в комплект из полосатой льняной материи, состоящий из весьма открытого лифчика и плотно обтягивающих ее бедра штанишек. Ее волосы цвета липового меда были уложены наподобие наполеоновской треуголки, — иначе не берусь описать эту прическу, брови имели какой-то насмешливый излом, глаза были зеленовато-голубыми, но самым примечательным, как мне показалось, был ее рот: он таил в себе обещания неземного блаженства, и в любое мгновение меня могло ожидать мое Ватерлоо.

— У вас могут быть крупные неприятности, — заявил я ей. — В Беверли-Хиллз запрещено появляться миражам, по этому поводу принято особое постановление муниципалитета.

— Наше коммунальное обслуживание обнаружило серьезные недостатки в вашем районе, — холодно проговорила она. — Наш офис старается изо всех сил помочь местным жителям их преодолеть. Интересно, что данный недостаток характерен только для Беверли-Хиллз и Бель-Эйр.

— Вы правы, — с энтузиазмом согласился я. — Блондинок-миражей всегда не хватало, лично я весьма болезненно воспринимаю этот дефицит.

— Не миражей, — ласково поправила она меня, — а кухонных и прочих отбросов, — Отбросов?

— Наши мученые обнаружили, что здешний средний домовладелец имеет их в недостаточном количестве. Это развивает у него комплекс неполноценности каждый раз, когда появляется мусорщик. Некоторые из них даже бросаются наутек и прячутся под кроватями при появлении очередного мусорщика. Им не под силу выдержать неприкрытую издевку на его лице.

— И что же можно предпринять в этом отношении? — поинтересовался я.

— Сейчас я могу заверить вас, что все ваши волнения позади, сэр!

Она торжествующе заулыбалась мне.

— То есть, когда мы установим у вас на кухне нашу машину по переработке мусора. Вам достаточно всего лишь включить ее на пять минут, а в приемный бачок вы сможете положить все, что вам заблагорассудится, получаемый продукт будет выглядеть самым обычным. Так что, будь то бесполезная теща, малолетний племянник-правонарушитель или давно надоевшая любовница, избавляйтесь от них без раздумий. На выходе будут все равно отбросы!

— Звучит заманчиво!

Я с надеждой посмотрел на нее.

— Не могли бы вы пройти на кухню и продемонстрировать свою чудо-машину?

— Пожалуйста, — сразу согласилась она. Я прошел следом за ней в гостиную, не спуская глаз с плавно покачивающихся округлых половинок ее соблазнительного мягкого места (вы даже не представляете, с каким трудом мне удалось удержаться от желания отвесить по нему звонкий шлепок!).

В гостиной она обернулась и холодно произнесла:

— Ну, мистер Холман, время для веселья окончилось.

— Разве оно начиналось? — спросил я. — Если таково ваше представление о веселье, значит, природа создала вас холоднокровной.

— Я — Полли Бухонен, — сообщила она.

— А я принял вас за плод моей фантазии, — со вздохом ответил я. — Этакий симпатичный, соблазнительный сочный плод... Ну да хватит! Во всяком случае, вы реальное создание, из плоти и крови, да к тому же имеющее оригинальное имя.

Она засунула руку в кармашек штанишек, извлекла оттуда визитную карточку и протянула ее мне. Это была моя визитная карточка.