Его

Он медленно кивнул.

— Работа на твоего отца не была для меня способом добраться до тебя. Но потом появилась ты, и я понял, что должен заполучить тебя, — Эйб не испытывал угрызений совести за то, что сделал или не сделал. — Я тот, кто я есть. Поступаю так, как считаю нужным. Потому что это всё, что я знаю. И это работает. Извинения бессмысленны. Ты хочешь уйти, и я полный псих, чтобы не понимать, почему ты этого хочешь. Но мы с тобой родственные души. — Он протянул руку и схватил ее за ладонь. Осторожно потянул за нее. — Иди сюда.

Она сразу же встала, и глядя на её послушание, волна удовольствия наполнила мужчину. Бетани придвинулась к нему, а сила и уверенность, внезапно исходившие от нее, наполнили его голову, как сладкий, вызывающий привыкание наркотик.

— Я просто хочу сделать тебя счастливой.

Он хотел бы, чтобы она была на сто процентов искренна с ним, но даже при том, что знал, видя её колебание, он чувствовал ее замешательство. Бетани что-то чувствовала к нему. Он видел это по тому, как она смотрела на него, по тому, как касалась, но потом, как будто поняв, что делает, слегка нахмурилась и отодвинулась. Он встал и погладил ее по щеке. Опустив голову и прижавшись губами к ее губам, мужчина почувствовал, как его член дернулся в брюках. Она не стала отворачиваться, а вместо этого обхватила одной рукой его затылок и притянула ближе. Он глубоко застонал у ее губ, скользнул языком по складке ее рта и придвинулся ближе, так что его член уперся в ее живот.

— Я боюсь многих вещей, Эйб.

Он снова застонал, наслаждаясь ее искренним страхом и признанием в этом.

— Страх — единственная настоящая эмоция, которая у нас есть в этой жизни, Бетани, — они целовались долгие секунды, а затем эти секунды превратились в минуты тяжелого дыхания, сосания, лизания и покусывания.

— Я собираюсь трахнуть тебя сегодня вечером, — он провел языком по ее пухлой нижней губе. — Я буду брать тебя жестко, горячую, истекающую соками, и между стонами ты будешь выкрикивать мое имя.

Она застонала и скользнула рукой по его затылку, притягивая еще ближе.

Эйб провел руками по ее плечам, вниз по спине и сжал задницу. На ней были только мешковатые спортивные штаны и футболка, но, Боже, его эрекция была сильной как никогда.

— Сними эту цепочку и позволь мне действительно быть с тобой, Эйб.

Ему понравилось, как она произнесла его имя, и как она добавила небольшой стон в конце, когда он сжал ее задницу. Должен был отдать ей должное, она могла быть соблазнительной, когда хотела. Он отстранился и обхватил ладонями лицо девушки с двух сторон.

— Я знаю, что ты хочешь меня.

Он переместил одну из своих рук вниз по ее животу, просунул под пояс ее спортивных штанов в трусики и почувствовал легкий покров шелковистых волосков, которые покрывали ее холмик.

— Держу пари, из-за меня ты стала чертовски влажной, Бетани.

Он легким поцелуем прижался губами к ее губам. Провел пальцами по ее влажным складочкам и еще ниже, к отверстию ее тела.

— Чертовски влажной, детка.

Она ахнула, когда он скользнул пальцем в ее тело, и мгновенно ее внутренние мышцы сжались вокруг пальца.

— Никто никогда не будет любить тебя так, как я люблю тебя, Бетани, — он медленно вводил и выводил из нее палец. — Никто не заставит тебя чувствовать себя настолько реально, настолько хорошо. — Он провел языком по ее губам. — И никто не будет защищать тебя до последнего вздоха, как я.

Он почувствовал вкус ее слез, продолжая водить языком во рту. Она была хороша на вкус, когда плакала.

— За последний год моя одержимость выросла до такой степени, что понял — я люблю тебя всем сердцем. Я бы убил за тебя. — Он глубоко вошел в нее пальцем. — Я не позволю никому другому овладеть тобой.

— Эйб, пожалуйста.

Он почувствовал, как ее сопротивление не выдержало под натиском, настоящее сопротивление, а не тот фасад, которым она пыталась обмануть его.

— Скажи мне, что это неприятно, что я не заставляю тебя почувствовать более сильнее наслаждение, чем ты когда-либо ощущала в своей жизни.

Она ахнула ему в рот и слегка отстранилась от мужчины, чтобы посмотреть в глаза.

— Эйб… — Девушка закрыла глаза, когда он начал входить и выходить из нее резче и сильнее.

Да, ей нравилось именно то, что он с ней делал.

— Перестань бороться с этим. Перестань бороться со мной, детка, — Эйб вернулся к поцелуям, показывая ей, что они были двумя частями одного целого, и она была его второй половинкой, их жизни могли быть объединены, чтобы стать совершенством. Но когда он целовал ее всё с большей силой и страстью, желая оказаться настолько глубоко в ней, чтобы больше они не были двумя отдельными людьми, а одним цельным человеком, он почувствовал в ней перемену. Это была решимость, изменение давления ее рта на его и изменение ее дыхания. Он услышал скрежет дерева по металлу как раз в тот момент, когда отстранился и начал поворачивать голову. А потом он увидел, что сковорода летит прямо на него.

* * *

Бетани потребовалось немало усилий, чтобы ее не вырвало, как только сковорода соприкоснулась с головой Эйба сбоку. Звук металла, ударяющегося о его череп, издавал этот тошнотворный звук, который заполнил ее голову. Она уже была на адреналине с того момента, как впервые решила сделать это, и на мгновение, когда он целовал и прикасался к ней, она испугалась, что потеряет самообладание. Он просто заставил ее почувствовать себя такой живой, и его слова и то, как он прикасался к ней, воспламенили до такой степени, что всё, что она хотела сделать, это раствориться в нем и забыть обо всем.

Она намеренно приготовила так много спагетти, чтобы сковорода оказалась досточно тяжелой, мышцы рук напряглись, удерживая её. Все это было спонтанным планом, о котором девушка даже не подозревала, что он сработает, но она должна была хотя бы попробовать. Он упал на пол, гортанный стон вырвался из его рта, когда ударился о землю. Она ожидала, что он сразу же встанет, но когда по его виску потекла струйка крови, то поняла, что у нее осталось всего несколько драгоценных мгновений. Бетани присела на корточки и начала шарить руками по карманам мужчины, в попытке найти ключ. На нем были его стандартные черные брюки-карго, и в них было больше четырех карманов, которые нужно было обшарить.

С каждым последующим пустым карманом она становилась всё более расстроенной и, уже начала терять надежду. А потом она нашла ключ в его боковом кармане, быстро отыскала тот, который подошел бы к замку на ее лодыжке, и вставила его. Звук открывающегося замка был музыкой для ее ушей, но была и другая эмоция, которая пронзила ее, другой вид страха — что ждет её за пределами этой хижины. Не из-за леса, что окружал их, волновалась Бетани, а из-за жизни, к которой она возвращалась. Но она должна была сказать им, что не сбежала по своей воле, что она всё ещё жива, и убирается к чертовой матери подальше от них, в желании жить на своих собственных условиях.

Она быстро отпнула цепь ногой и бегом бросилась к входной двери. Эйб начал стонать и ерзать на полу. Очевидно, она застала его врасплох, но он не собирался долго оставаться без сознания. Это был счастливый случай для нее. Если бы удар был недостаточно сильным и он бы не упал, то она бы облажалась по-крупному, без запасного плана Б. Она рванула ручку, распахивая входную дверь и побежала, минуя крыльцо, вниз по лестнице и в лес.

На ней были только спортивные штаны, футболка и пара носков, но ей было все равно, потому что нужно было выбираться отсюда как можно быстрее ради собственного здравомыслия, безопасности и жизни вообще. Но проблема была в том, что было темно, и она понятия не имела, где находится. Эйб принес ей вино с эксклюзивной винодельни в Синнерстауне, но очень скоро Бетани поняла, что наличие у него бутылки совсем не означало, что он именно оттуда его привез. И винодельня где-то поблизости. Но в тот момент девушка ухватилась за эту зацепку, в пылу надежды веря, что все будет хорошо. Она была чертовски глупа.

Бетани бежала изо всех сил и быстро по покрытой грязью земле. Знала, что ей нужно уйти с главной дороги, потому что, когда он придет за ней — а без сомнения найдет её, — ему ничего не будет стоит забрать её обратно.

"Ты чертовски глупая девчонка. Эйб — опытный убийца. Ты действительно думаешь, что сможешь спрятаться от него?"

— Замолкни, — прошептала она себе и побежала быстрее. Луна стояла высоко и ярко, но ветви вечнозеленых и голубых елей были густыми, и только когда они время от времени расступались, девушка видела серебристое сияние на земле перед собой. Камни и палки прокалывали ее носки, и, превозмогая боль, она продвигалась все дальше и глубже в лес. Бывали моменты, когда казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди, когда ей слышался шум позади, но, черт возьми, она ни за что не остановится. Просто не могла, потому что, хоть он и говорил, что не причинит ей вреда, но это было до её рискованного поступка. И теперь она не сомневалась, что толкнула его в пропасть безумия.

Ей казалось, что она бежала одну милю за другой. Ее легкие горели, пот покрывал всё тело, а руки и ноги болели от веточек, камешков и всего остального, что пыталось впиться в её нежную кожу. Она оттолкнула ветку, и та царапнула ее по предплечью. Жгучая боль пронзила руку, но весь этот дискомфорт исчез, когда девушка увидела дорогу. Она пробежала последние пару футов, продираясь сквозь заросли, которые преграждали ей путь, и когда она наконец вырвалась на свободу, то чуть не упала на колени. Асфальт казался чем-то невероятным под ее ногами, но она и близко не была в безопасности.

Там, где она стояла, не было никаких указателей, но она понимала — ей нужно продолжать идти и держаться подальше от дороги. Находиться на хорошо просматриваемом пространстве было опасно. Теперь, когда она была на ровной земле, она поняла, как болят подошвы ног. Прихрамывая, перешла дорогу и скрылась за деревьями на другой стороне дороги. Всего на секунду она позволила себе прислониться к одному из толстых стволов и перевести дыхание. Она старалась делать всё тихо, но ей казалось, что она настолько громка, что Эйб сможет найти ее только по одному дыханию.

Повернулась, прислонилась к коре, и выглянула из-за ствола дерева, осмотреться вокруг. Девушка ничего не видела и не слышала, кроме раздражающе громких звуков, исходящих от нее. Посмотрела на дорогу слева от себя, а потом и справа. По обе стороны от нее была лишь длинная полоса темноты, и она понятия не имела, в какой стороне находится город. Но, нахождение на одном месте не приблизит её ни к чему, поэтому нужно было продолжать двигаться дальше. Повернув направо и держась поближе к деревьям, пошла вперед, постоянно осматривая окрестности. Потому что знала — в любой момент Эйб может появиться перед ней.

Она всё шла, и шла, и шла, пока не почувствовала, что тепло окончательно ушло из подошв ног и они онемели. Пот всё ещё продолжал струиться с неё ручьем, но она отказывалась замедляться, отказывалась сдаваться. И отказывалась позволять мыслям, что всё ещё хочет Эйба, поглотить её разум. Почему она должна хотеть его? Страдала ли она какой-то формой Стокгольмского синдрома? Неужели его прикосновения, ласка, поцелуи настолько затуманили её разум, всего за неделю пребывания в его присутствии, что она не могла более мыслить рационально? Эйб говорил, что любит её, что никто никогда не будет любить ее так, как он. Но это были не просто пустые слова. Он действительно верил в то, что говорил — Бетани чувствовала правдивость его слов, эмоций. Но насколько же ненормальной она была, если испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие от жарких прикосновений, нежности ласки и чувственных признаний в любви от ее похитителя? Могла ли она действительно испытывать чувства к кому-то похожему на Эйба?

— Хватит. Хватит. Хватит, — она схватилась за голову и потянула себя за волосы, пытаясь сосредоточиться на том, что было действительно важно.

Бетани могла поклясться, что шла уже несколько часов. И хотя волосы на затылке стояли дыбом от ощущения, что за ней наблюдают, она старалась не обращать на них внимания, как на последствия страха, что ранее пережила. Конечно, если бы Эйб был рядом и наблюдал за ней, она бы уже об этом узнала. Нет, просто она стала параноиком из-за этой ситуации. Мимо неё не проезжало никаких транспортных средств и вряд ли это было плохой новость. Из-за опасения, что в любом из автомобилей мог скрываться Эйб, девушка, скорее всего, не стала бы обращаться за помощью. Наконец, спустя целую вечность, Бетани увидела огни Синнерстауна.

Сдавленный звук вырвался из её груди, и она при всём желании не смогла бы сказать, была ли то радость или отчаяние от осознания факта — девушка возвращалась к своей прежней жизни. Поместье ее отца находилось на окраине города, ближе, чем она предполагала. Вскоре Бетани вышла на проезжую часть и направилась к длинной извилистой улице, ведущей к особняку. Это был еще один долгий и мучительный путь наверх по дороге, но затем она увидела массивные кованые железные ворота, которые преграждали вход в дом ее отца. У ворот стояли два охранника, и хотя девушка не видела никакого оружия, знала, что они были вооружены.

— Кто там? — крикнул один из охранников и сделал шаг вперед. Другой мужчина сделал то же самое, и они оба положили руки на пистолеты, расположенные в кобуре на поясе.

— Это я. Боже, пожалуйста, помоги мне, — она проглотила комок в горле и, спотыкаясь, двинулась вперед.

Глава 12

Чем ближе Бетани подходила к охранникам, тем сильнее становился её страх. На вершине холма, за воротами предстал в полном своём великолепии освещенный особняк.

— Мисс Стерлинг? — окликнул её один из мужчин.

— Черт, это Бетани Стерлинг. — Оба мужчины бросились к ней и придержали прежде, чем она упала на землю. — Маркус, позвони в дом и скажи, что Бетани здесь.

Она протянула руку.

— Нет, подождите, пожалуйста. — По какой-то причине эти слова вырвались сами по себе. Девушка не хотела, чтобы домочадцы знали, что она здесь, но не могла понять, почему её желание было таким. Мужчины замерли в нерешительности на пару мгновений, но потом оба кивнули и помогли дойти Бетани до ворот. Рядом был припаркован небольшой внедорожник. Они посадили ее туда, открыли ворота и поехали к дому.

— Мисс, мы обязаны доложить мистеру Стерлингу, что вы здесь, — произнес мужчина, сидящий рядом с ней на заднем сиденье.

Она покачала головой, но продолжала смотреть вперед. Охранник за рулем продолжал поглядывать на нее в зеркало заднего вида, но ничего не говорил. Подъехали к особняку быстро. А когда припарковали внедорожник перед подъездной дорожкой и помогли ей выйти, она нашла в себе силы уверенно встать на ноги. Там было несколько молодых мальчиков-камердинеров, которые смотрели на нее с широко раскрытыми глазами, скорее от испуга, чем из-за чего-то другого. Они прошли мимо входа, по длинному богато украшенному коридору и вошли в гостиную прямо перед большой гостинной, где проводилось большинство торжественных мероприятий, которые устраивали ее мать и отец. Бетани слышала музыку, доносившуюся из-за закрытых дверей, и хотя она не могла видеть, что там организован званый обед, знала, её родители празднуют.

— Какое-то торжество. — Она хотела подумать об этом, а не произносить вслух. При ее словах оба охранника остановились и посмотрели на девушку.

— Да, мисс. Мистер Стерлинг открыл довольно крупный счет в своей фирме, и из-за этого они устраивают званый обед.

Она уставилась на говорившего мужчину, но несколько секунд не могла произнести ни слова, пока обдумывала все это. Бетани пропала неделю назад. И даже несмотря на наличие записки, с помощью которой их заставили поверить, что она сбежала от своих обязательств — прошла всего неделя. Сколько сил на самом деле её отец вкладывал в поиски? Очевидно, он не использовал все имеющиеся в его распоряжении ресурсы, иначе наверняка знал бы, что она была в хижине, затерянной в лесу. Но, как ни странно, после этого откровения не было ни слез, ни печали, от того, что званый обед для ее отца был чем-то более важным, чем уверенность — его дочь ещё жива. Она протиснулась мимо охранников.

Взявшись за ручки и сделав глубокий вдох, Бетани открыла двери и уставилась на пятьдесят с лишним человек в большой комнате. Некоторые танцевали, другие стояли у буфета или бара, но ее взгляд был прикован к ее матери и отцу, которые разговаривали с группой людей. Стивен был среди этих мужчин и женщин. Мужчины были одеты в идеально сшитые и отглаженные костюмы, а женщины — в официальные вечерние наряды. И вот она стояла в потрепанных спортивных штанах, безобразной рваной рубашке, вся в грязи и крови.

Никто не замечал ее в течение нескольких минут, и девушка, конечно же, не давала знать о своем присутствии. Все, что Бетани могла делать, это смотреть на окружающую ее фальшь: смех, позвякивание дорогих украшений о хрустальные бокалы и натянутые улыбки гостей вечеринки. Она чувствовала себя намного лучше запертая в той хижине и прикованная к стене. А потом музыка внезапно прекратилась и голоса стихли, один за другим люди повернулись и уставились на нее. Вздохи, вырвавшиеся у женщин, и глухое бормотание мужчин — всё это указывало на одно и то же: шок от её грязного и запущенного вида. Когда ее родители обернулись и заметили её, комнату заполнил звук разбитого стекла — её мать уронила свой бокал с шампанским.

— Бетани? О боже, — ахнула ее мать потрясенным голосом.

Отец же не сказал ничего, просто пристально рассматривал ее с выражением отвращения на лице. Без сомнения, появление дочери привело его в замешательство. Но нет, не позволяйте ему подходить ближе, в попытке убедиться, что это действительно его ребенок, живой и невредимый, и поблагодарим Бога за воссоединение семьи. У Стивена тоже было выражение шока на лице, но Бетани заметила, что он продолжал поглядывать на ее отца, как будто ожидая сигнала, чтобы отреагировать соответствующим образом.

— Где, черт возьми, ты была? — Спросил ее отец своим вездесущим холодным голосом.

Ее мать подошла ближе, но как будто ей тоже было противно из-за листьев в волосах Бетани, грязи, покрывавшей ее кожу, и крови на ее руках и ногах. Девушка посмотрела на своего отца, затем на Стивена, а затем остановила свой взгляд на матери.

— Ты ранена. — Ее мать была как марионетка Роберта, делающая то, что он сказал, когда он сказал, всегда следуя лишь его указаниям.

Проблески чего-то, напоминающие материнские чувства, отразились в глазах женщины, когда она посмотрела на свою дочь. Но опять же, это может быть просто попыткой Бетани найти хорошее и правильное в этой еще более хреновой ситуации.

Она больше не могла держать рот на замке, не могла выдерживать эти чувства ненависти и отвращения, которые окружали ее. Может быть, это была одна из тех вещей, которые Эйб ей помог понять? Он показал ей, что она может постоять за себя.

— Я пропала, а ты устраиваешь званный обед в честь повышения? — Она старалась говорить твердо, отказываясь показывать кому-либо, что это был последний гвоздь в крышку гроба ее фальшивой жизни.

— Бетани, следи за тем, что говоришь, юная леди, — резко оборвал ее отец и оглядел комнату.

— Я позорю тебя, — сказала она без раскаяния. Бетани больше не позволит ему или кому-либо еще затыкать ей рот.

Роберт ничего не сказал и не пошевелился.

— Дорогая, где ты была? — Спросил Стивен и придвинулся поближе, но Бетани подняла руку, чтобы остановить его и посмотрела в упор.

— Ни шагу ближе ко мне.

— Бетани, милая, пойдем наверх. — И это была ее мать, пытающаяся всё сгладить своим сладким голосом, столь же приятным, как скрип гвоздей по классной доске.

На это девушка лишь кивнула, еще раз посмотрела на родителей, Стивена, и отвернулась от них. Для чего она вернулась? Сказать им, что жива, в надежде на то, что несмотря ни на что, они примут ее с распростертыми объятиями? Неужели Бетани действительно верила — они поймут, в какую жизнь ее втянули? Эти люди прекрасно жили в своём, любовно созданном эгоцентричном мирке. Она была на грани того, чтобы с радостью вернуться к Эйбу и обратно стать его пленницей.

Бетани протиснулась мимо охранников, которые выглядели такими же ошарашенными, как и она, и направилась обратно по коридору и вверх по богато украшенной лестнице. Звуки шагов, следующих за ней людей, не заставили ее остановиться и обернуться. Девушка хотела собрать вещи и свалить из этой дыры. Оказавшись в своей комнате, она захлопнула дверь и подошла к маленькой вазе, стоявшей за книгами, являющими первыми изданиями. Ее комната не изменилась, и даже выглядела так, как будто у них всё ещё была горничная, приходящая раз в день, чтобы убрать. Схватив вазу и открыв крышку, она выдохнула, увидев пачку денег, которую копила гораздо дольше, чем могла вспомнить. Банковский счет был официальным, но это была ее собственная заначка, которую она мечтала использовать для поездок за границу или для покупки чего-то, что не было бы одобрено отцом и матерью.

Бетани подошла к своему шкафу, схватила одну из сумок и начала набивать ее одеждой. Как раз доставала нижнее белье и носки из комода, когда дверь ее спальни с грохотом распахнулась. Она обернулась, увидев разъяренного отца и встревоженную мать, просто проигнорировала их обоих. Девушка убиралась отсюда к чертовой матери и не собиралась передумывать. Она знала, какое место занимала в их жизни, и эта ситуация ни на что не изменила бы их взглядов.

— Ты скажешь мне, почему, черт возьми, ты думала, что сможешь вот так сбежать, а потом внезапно вернуться, выглядя как… — Он оглядел ее с ног до головы, и с каждой секундой его отвращение становилось все более очевидным. — …выглядя так, как будто ты трахалась в лесу, как чертово животное.

Сдавленный звук вырвался у нее при жестоких словах отца. Никаких вопросов о том, все ли с ней в порядке, где она была и почему она "ушла" таким образом.

— Ну? Ни одна моя дочь не войдет в мой дом…

— Роберт, пожалуйста, успокойся. Твоё кровяное давление. — Подала голос ее мать, которая успокаивала отца, разряжая обстановку, ведь она была идеальной маленькой степфордской женой.

Стивен прошел мимо ее родителей и улыбнулся.

— Бетани, милая, что с тобой случилось? — Он протянул к ней руку и девушка посмотрела на его ладонь.

Покачала головой, схватила сумку, стоявшую на комоде, и засунула деньги внутрь. Она не хотела быть частью это спектакля.

— Вы, ребята, сидите здесь в дизайнерской одежде, со своими изумрудами, бриллиантами и кубинскими сигарами и смотрите свысока на всех остальных, кто не соответствует вашим стандартам. — Теперь Бетани плакала, но это были слезы злости, слезы ненависти, и они ждали достаточно долго, чтобы пролиться.

— Ты ожидала, что мы одобрим твой побег, когда уже была организованна свадьба со Стивеном? Ты опозорила эту семью, а потом, когда случайная интрижка перестала приносить веселье, вернулся сюда, выглядя как бродяга.

— Ты думаешь обо мне, как о какой-то пешке, с которой можно делать всё, что тебе заблагорассудится? — Бетани закрыла глаза, покачала головой и невесело усмехнулась. — Конечно, ты так думаешь. Какой глупой, глупой девчонкой я была, думая, что ты волнуешься обо мне или о том, что со мной случилось. Лучше бы я осталась в… — Девушка замолчала, оборвала себя, что-то внутри неё приказало ей заткнуться. Эти люди ничего от нее не заслуживали, не говоря уже о том, чтобы получить объяснения, где она была.

— Где ты была? — Снова спросил ее отец, его голос был таким же жестким, как и тогда, когда он впервые увидел ее. Не было ни тепла, ни любви… Ничего, что она чувствовала с Эйбом во время своего короткого пребывания с ним. Боже, если это не откроет ей глаза на реальность, она не знала, что тогда.

— Бетани, никто на тебя не сердится. Мы просто хотим знать, что с тобой всё было в порядке. — Стивен придвинулся к ней ближе.

Нет, они не хотели знать, в порядке ли она. Эти люди заботились только о себе.

— Уходите, — тихо сказала девушка. Никто не пошевелился. — Уходите, — приказала она громче, вкладывая в слова больше силы, и позаботилась, что с каждым встретилась взглядом. Ее мать и Стивен ушли, но, конечно, Роберт остался, пытаясь заявить о своём доминировании. Это была очень знакомая ситуация.

— Закрой дверь, Стивен, — велел ее отец, не отрывая взгляда от своей дочери. Когда дверь закрылась, ее отец громко выдохнул, закрыл глаза и что-то проворчал себе под нос.

— Мне нечего тебе сказать. У меня нет объяснения тому, что произошло. — О, конечно, она могла бы сказать ему правду, но какое значение это имело бы на самом деле?

Никакого.

— Ты понимаешь, что твой небольшой каприз стоил мне кучу денег, привлек внимание прессы к семье и унизил фамилию Стерлинг?

Все, что она могла сделать, это покачать головой.

— Всю мою жизнь это всегда было связано с тобой и фамилией Стерлинг.

Он скрестил руки на груди, но ничего не ответил.

— Посмотри на меня. — Она сжала челюсти, увидев его безэмоциональное выражение лица. — Действительно, черт возьми, посмотри на меня, пап.

Бетани никогда не ругалась со своим отцом, и ей было приятно видеть, что из-за этого его сопротивление ослабло. — Разве это выглядит так, как будто я шлялась по лесу или играла в семью с кем-то? — Она протянула руки. — Я устала, покрылась грязью, но даже там, где я была, знала — не всё то золото, что блестит. Ты не моя семья, и каждый в этом гребаном доме может пойти к черту. И ты особенно, отец.