Ртуть

Я подумала о том, чтобы оставить кинжал в его ноге. Это дало бы ему еще пару мгновений, чтобы осознать свою смерть. Но в конце концов глубокая рана, которую я нанесла ему на внутренней стороне бедра, была более щадящей. Темная, рубиново-красная кровь толчками хлынула из раны, стекая по его ноге. Он взглянул вниз, и увидев это, выдохнул от удивления. А затем он упал ничком на песок, мертвый.

Моя грудь тяжело вздымалась. Я с трудом дышала, пытаясь заглушить сводящий с ума шум в ушах. Я…

— Глупая девчонка, — произнес холодный голос. Это был капитан, который приказал своим людям задержать меня. Он отвернулся от Хейдена полностью сосредоточив свое внимание на мне. — Признаюсь, я не думал, что ты способна украсть перчатку стража. Теперь я вижу, что ошибался.

Улица вновь обрела четкость. Фаланга стражей, все они смотрели на меня, подняв мечи. И Хейден. Мой младший брат. По его лицу текли слезы, он смотрел на меня, ошеломленный тем, что я только что сделала.

— Саэрис, беги! — прошипел он. — Уходи отсюда!

Но капитан рассмеялся.

— Все четыре ветра, вместе взятые, не смогли бы унести ее достаточно далеко от меня, мальчик. Она только что убила двух стражей королевы и покалечила еще одного. Ее смертный приговор уже подписан.

— Нет! Остановитесь! Заберите меня! Это я украл… — Хейден бросился вперед, пытаясь преградить путь капитану, но тот грубо толкнул его на песок.

— Хорошо это или плохо, но она только что спасла тебе жизнь, идиот. Не трать ее впустую, поднимая руку на стража.

Фаланга двигалась ко мне, и я поняла, что капитан прав. Теперь я не могла убежать. Они схватят меня. Они убьют меня за то, что я сделала. Но у моего брата еще был шанс.

— Все будет хорошо, Хейден, — крикнула я ему. — Иди к старику. Он разрешит тебе остаться с ним. Иди, иди. Я вернусь к ужину, обещаю. — Это была наглая ложь, но любая, даже слабая надежда, которую я могла ему дать, была лучше, чем ничего. Мне нужно было, чтобы он поверил, что все это может хорошо закончиться. В противном случае он никогда не сделает то, что я ему говорю. Он будет следовать за нами до самых ворот, кричать и требовать, чтобы меня освободили. — Ты слышал меня? Найди старика, Хейден. Это важно. Иди к нему. Расскажи ему, что случилось. Он должен знать.

По лицу Хейдена текли слезы.

— Я не оставлю тебя.

— Хоть раз в жизни сделай то, что тебе говорят! Просто уходи, черт возьми! Мне не нужна твоя помощь. Я не хочу, чтобы ты ходил за мной по пятам, хныча, как маленький ребенок, которого все время нужно держать за руку. — Это было жестоко, но иногда жестокие слова служили самой доброй цели.

В глазах Хейдена вспыхнул гнев, как я и надеялась. Он стиснул зубы, его руки опустились, а моя сумка упала на песок.

— Я и не подозревал, что был такой обузой, — прошептал он.

— Так и есть, Хейден. Всю свою гребаную жизнь ты был только обузой. А теперь оставь меня в покое. Не ходи за мной. Не ищи меня. УХОДИ!

ГЛАВА 4.

ЦЕНА

Когда я была ребенком, я мечтала побывать во дворце. Я фантазировала, что меня как-то выберут, остановят на улице и скажут, что королева Мадра заметила меня, обычную уличную крысу из Третьего округа, и решила, что я нужна ей в качестве фрейлины. Мне подарят красивые платья, экзотические цветы для волос и сотни флаконов духов на выбор. Каждый день я буду обедать с королевой, и повара с севера устроят для нас настоящий пир — наши тарелки будут переполнены аппетитными яствами. Ни разу нам не придется есть одно и то же блюдо дважды. Я буду пить только лучшее вино из запасов Мадры, потому что я буду любимицей королевы, а она, естественно, будет желать только самого лучшего и приятного для своей любимой фрейлины.

По мере того, как я становилась старше, мои мечты менялись. Меня по-прежнему выбирали на роль фрейлины Мадры, но я уже не так беспокоилась о платьях и еде. Я хотела получить это положение, хотела быть любимицей Мадры, но не для того, чтобы меня вытащили из нищеты и содержали как питомца в романе. К тому времени я уже слишком много пережила. Испытала слишком много несправедливости. Видела такие чудовищные акты насилия, что вся моя невинность исчезла. Я хотела быть выбранной королевой, чтобы подобраться достаточно близко и убить ее. Я фантазировала об этом каждую ночь, закрывая глаза. Когда мою мать убили на улице и оставили гнить, эти фантазии были единственным, что помогало мне сохранить рассудок.

Я придумывала миллион разных способов добиться аудиенции у вечной девственницы, нашей владычицы Зилварена, самой почитаемой королевы на небесах. От устройства на работу на кухню или обучения актерскому мастерству в странствующем театре, который посещал город во время Эвенлайта, до того, чтобы перебраться через стены и проникнуть во дворец — я спланировала все до мельчайших деталей и решила, что это возможно и будет сделано. Лично мной.

Я никогда не думала, что окажусь в стенах дворца при таких обстоятельствах, с крепко связанными за спиной руками, сломанными ребрами и фиолетовым синяком, распускающимся, как цветок смерти, под моим правым глазом. Я не должна была шесть часов подряд хватать ртом воздух в крошечной камере без окон, обливаясь потом. План был совсем не таким.

Капитан Харрон — я узнала, что так звали этого ублюдка, — в ожидании королевы бесцеремонно швырнул меня в крошечную камеру, и с тех пор я вышагивала взад-вперед по шестифутовому помещению, считая минуты, которые утекали и превращались в часы. Теперь я считала просто так, просто чтобы отгородиться от мрачных мыслей, которые преследовали меня с момента прибытия во дворец. От меня не будет никакого толку, если я поддамся панике и позволю страху захлестнуть меня.

Городские колокола звонили, возвещая об окончании дня, когда капитан Харрон наконец вернулся за мной. У меня было ощущение, что рот набит песком, и я почти бредила от жары, но, когда он вошел в камеру я держала спину прямо, а подбородок высоко. Его красивые сверкающие доспехи исчезли, их заменила хорошо смазанная кожаная нагрудная пластина, но грозный меч с обмотанной тканью рукоятью по-прежнему висел у его бедра, а короткий меч был закреплен в ножнах на другом боку. Небрежно прислонившись к стене, он засунул большие пальцы рук за пояс и оглядел меня с ног до головы, похоже, увиденное не произвело на него особого впечатления.

— Где ты научилась так драться? — требовательно спросил он.

— Просто повесь меня и покончим с этим, — огрызнулась я. — Если ты не поторопишься и не займешься этим, то упустишь свой шанс.

Он приподнял бровь.

— Я бы не стал пытаться сбежать.

Я закатила глаза.

— Я имела в виду, что умираю здесь от скуки.

Капитан Харрон невесело усмехнулся.

— Прошу прощения за задержку. Не волнуйся. У королевы есть множество способов развлечь своих гостей. Ей просто нужно было уладить кое-какие дела, и она хотела быть уверенной, что сможет уделить тебе все свое внимание.

— О-о-о, как мне повезло. Я польщена.

Капитан нахмурился и кивнул.

— Так и должно быть. Ты знаешь, сколько людей королева Мадра удостаивает личным приемом в эти дни?

— Мало? Не могу представить, чтобы у нее было много друзей.

Харрон провел подушечкой большого пальца по рукояти меча.

— Когда мы выйдем из этой камеры, оставь свою язвительность здесь. Она не сослужит тебе добрую службу.

— Ты удивишься, капитан, но большинство людей считают меня довольно остроумной.

— Чувство юмора Мадры несколько мрачнее, чем даже твое, Саэрис Фейн. Не стоит провоцировать ее, чтобы она использовала тебя для своих игр. Но, в любом случае, поступай, как знаешь. Это твои последние часы в Серебряном городе. — Он пожал плечами. — Ты готова встретиться со своей королевой?

— Готова, как никогда. — Я с облегчением услышала, что мой голос не дрожит. Однако, когда Харрон взял меня за руку и повел по нижним этажам дворца, внутри у меня все тряслось. Я медленно и равномерно дышала через нос, но эта обычная техника не помогла мне успокоиться.

Двадцать четыре года.

Это все время, которое было отпущено на мое проклятое существование.

Несмотря на то, каким тяжелым, несчастным, жарким и разочаровывающим оно оказалось, я, как ни странно, надеялась на большее.

Мы поднимались по бесконечным лестницам, Харрон подталкивал меня в спину, когда я спотыкалась или оступалась на ступеньке. Как только мы оказались на поверхности, перед нами предстал дворец со сводчатыми потолками, арочными нишами и тревожно реалистичными картинами, изображавшими суровые лица мужчин и женщин, которые, как я предположила, были предшественниками Мадры. Я никогда раньше не видела ничего столь грандиозного, но у меня кружилась голова, перед глазами плясали черные точки, и я не могла собраться с силами, чтобы оценить хоть что-то из этого. А меня вели на смерть. Забавно, как собственная приближающаяся гибель лишает девушку желания любоваться пейзажами.

Казалось, что наше путешествие по дворцу длилось целую вечность, но на самом деле я шла так медленно, что Харрон трижды грозился перекинуть меня через плечо и понести. Когда я пошатнулась, а похожий на пещеру коридор закружился вокруг меня каруселью света и красок, Харрон грубо поставил меня на ноги, а затем, к моему удивлению, ткнул мне в живот флягу с водой.

Я взяла ее и отвинтила крышку так быстро, как только могли мои дрожащие пальцы.

— Я в шоке. Тратить воду на мертвых?

— Ты права. Отдай, — прорычал он.

Но я уже пила. Я так хотела пить, была так отчаянно обезвожена, что вода казалась мне жидким огнем, но я не обращала внимания на жжение. Я глотала, глотала, глотала, задыхаясь, пытаясь дышать через нос.

— Ладно, ладно. Хватит. Ты захлебнешься, — предупредил Харрон. Когда я не вернула флягу, он попытался вырвать ее у меня из рук, но я отступила на шаг, чтобы он не мог до нее дотянуться. — Ты выпьешь эту чертову штуку досуха, — проворчал он.

Это замечание заставило меня опустить флягу.

— О? Дай угадаю. Теперь тебе придется идти до ближайшего крана, чтобы наполнить ее, да, Харрон? У меня сердце кровью обливается. Скажи, тебе когда-нибудь приходилось пытаться прожить день на водном пайке, который выдает Мадра?

— Королева Мадра выделяет воду более чем щедро…

— Я говорю не об Обители и не о всех этих модных внутренних районах. Ты хоть знаешь, сколько она дает нам пить каждый день? В Третьем округе?

— Я уверен, что достаточно…

— Шесть унций3. — Я пихнула флягу с водой ему в живот с такой силой, что из его тела со звуком вырвался воздух. — Шесть. Унций. И вода у нас не из крана. Она поступает из стоячего резервуара, который наполняется за счет ваших сточных вод. Ты понимаешь, что это значит?

— Там организован процесс фильтрации…

— Там есть решетка, — огрызнулась я. — Она улавливает твердые частицы.

Лицо Харрона оставалось бесстрастным, но мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на отвращение. Он передернул плечами, затем покачал головой, перекидывая ремешок фляги через грудь.

— Если советники королевы считают, что эта система работает для Третьего округа, то я уверен, что так оно и есть. И посмотри на себя. По-моему, ты вполне здорова.

Признание вертелось на кончике моего языка. Если я кажусь тебе здоровой, то только потому, что я всю жизнь воровала воду из резервуаров Обители.

Я проглотила эти слова. Я и так уже была по уши в дерьме, и мне не нужно было добавлять к своим обвинениям кражу воды. К тому же нужно было думать о Хейдене и Элрое. Им все равно придется выкачивать воду, чтобы выжить, и они не смогут этого сделать, если стражи хоть на секунду заподозрят, что такое преступление возможно.

Харрон снова подтолкнул меня вперед, но на этот раз, когда я шла, каменный пол казался немного устойчивее под подошвами моих ботинок.

— Вы, люди, ходите с этими чумными мешками на поясах, — сказала я. — Вы говорите, что наш округ изолирован, потому что у нас карантин. Вы говорите, что мы поражены какой-то болезнью. Что мы заразны. Но это не так, капитан. Нас медленно и методично травят, потому что мы ничего не значим. Потому что мы задаем вопросы. Потому что мы говорим «нет». Потому что Мадра считает нас обузой для города. Она поит нас вонючей, грязной водой, и мы массово умираем из-за этого. Тем временем вы и ваши друзья поворачиваете ручку, и в ваши фляги поступает свежая, чистая вода. Никто не стоит над вами, не заглядывает через плечо, не бьет вас и не говорит, что хватит. Ты когда-нибудь спрашивал себя, почему…

— Мне платят не за то, чтобы я задавался вопросами, — резко прервал меня Харрон.

— Нет, конечно, нет. Как я и сказала. Задашь вопрос, и тебя отправят в Третий округ. В моем районе заразны не болезни, капитан. Это инакомыслие. Анархия и бунт опасны как лесной пожар. А что вы делаете с пожаром? Вы блокируете его. Загоняете его за стену. Не даете ему распространиться, пока он сам себя не выжжет и не умрет тихой смертью. Именно так Мадра поступает с моими людьми. Вот только наш огонь не догорел так, как она надеялась. Да, от нас остались одни угли, но угли, которые лежат под пеплом моего округа, все еще достаточно горячи, чтобы вспыхнуть. Ты много знаешь о работе с металлом, капитан? Я знаю. Именно в самых тяжелых условиях выковывается самое острое, самое опасное оружие. А мы опасны, капитан. Она превратила нас всех в оружие. Вот почему она не хочет, чтобы мой народ остался в живых.

Харрон долго молчал. Затем он сказал:

— Просто иди.

Воздух дрожал от жары, когда мы пересекали внутренний двор. Я вздохнула с облегчением, когда мы вошли в здание через зубчатую арку, радуясь, что снова оказалась в тени. Харрон больше не разговаривал, пока вел меня к месту назначения. Мы миновали бесконечные ниши и коридоры, но он не переставал тыкать меня в спину рукоятью своего меча, пока мы не уперлись в высокие двери из темного дерева, в три раза выше моего роста и по меньшей мере в восемь раз шире. Капитан достал из кармана тяжелый ржавый железный ключ и вставил его в замочную скважину.

Зачем комнате в крепости Мадры понадобилась такая внушительная дверь и почему ее нужно было держать запертой? Я хотела бы знать, но не стала спрашивать. Харрон вряд ли ответит мне, да я и так скоро все узнаю. Наверняка, меня собирались скормить стае адских котов. Я почувствовала неприятное покалывание в кончиках ушей, когда Харрон втолкнул меня внутрь. Воздух в большом сводчатом помещении был не холоднее, чем в любом другом месте дворца, но в нем чувствовалась какая-то странность, как будто он был плотнее обычного и его не тревожили очень долгое время. Мои ноги словно ступали по зыбучему песку, пока я шла сквозь тьму к одинокому горящему факелу, висевшему на стене.

Похожее на пещеру пространство заполняли ряды огромных колонн из песчаника, не меньше тридцати из них подпирали высокий потолок. Наши шаги гулко разносились по залу, и Харрон теперь придерживал меня за плечо. Я подумала, что зал, должно быть, совершенно пуст, но, когда мы подошли ближе к мерцающему пламени, отбрасывающему тени на стену, я увидела, что там был ряд каменных ступеней, которые вели к пыльной платформе на возвышении.

Из платформы торчало что-то длинное и узкое. Издалека это выглядело как какой-то рычаг. Я не могла отвести от него глаз. Мое внимание, казалось, было приковано к темному предмету, и как бы я ни старалась, я не могла оторвать взгляд. Чем ближе мы подходили, тем более сосредоточенной я становилась. Казалось, платформа притягивала меня, манила к себе…

— На твоем месте я бы не стал. — Харрон потянул меня прочь от платформы, обратно к горящему факелу, я даже не заметила, что изменила направление и пошла прямо к каменным ступеням. На мгновение я словно впала в транс, но звук тихого, низкого голоса капитана резко вернул меня в реальность.

Меня внезапно затошнило. Вода, которую я выпила из фляги Харрона, поднялась в желудке, рот неприятно наполнился слюной, но я проглотила это ощущение, решив не доставлять этому засранцу удовольствия от осознания того, что он был прав, когда советовал мне не пить так много.

— Что это за место? — прошептала я.

— Раньше это был Зеркальный зал, — ответил капитан. — Но это было очень давно. Стой спокойно. И не пытайся сбежать. Здесь полно стражей. Ты и на пять футов не отойдешь от этой двери. Он зашел мне за спину и грубо схватил мои запястья, крепко связывая их. — Вот так. Не двигайся. — Он взял факел со стены и сурово посмотрел на меня, половина гордых черт его лица была скрыта тьмой.

Затем он принялся зажигать другие факелы. Вскоре их было уже не меньше десяти, и они отбрасывали круги золотистого света, освещавшие суровые лики давно забытых богов, высеченных на каменной кладке стен. Среди них я узнала только двух — Балею и Мин, физическое воплощение солнц Зилварена — сестер-близнецов, одинаковых внешне, прекрасных и жестоких. Сестры смотрели на меня с царственным безразличием, пока Харрон заканчивал свою работу. Даже с дополнительными горящими факелами зал был настолько огромен, что тьма все равно липла к стенам и заползала на каменную кладку, словно проверяя границы света, пытаясь оттеснить его назад.

Я изо всех сил старалась не смотреть ни на ступени, ни на платформу, ни на рычаг. Я следила за темной, размытой фигурой Харрона, когда он возвращался, но, несмотря на это, мой взгляд словно притягивало туда.

Тишина вибрировала в моих ушах — жуткое, тревожное ощущение, похожее на мгновения после крика, когда ужасный звук разрывает пространство надвое, и на долю секунды память о нем повисает в воздухе, словно он еще слышен. Я поймала себя на том, что напрягаюсь, прислушиваюсь изо всех сил, пытаясь уловить голос, которого не было.

Харрон стоял передо мной, его темно-каштановые волосы в свете факелов отливали медью. Он открыл рот, чтобы заговорить, и…

— До меня дошли слухи, — произнес холодный голос. Он был глубоким и низким, но, несомненно, женским. Я вздрогнула, оглядываясь в поисках его источника. Я не слышала ни как дверь снова открылась, ни эха шагов по камню, но теперь в зале был кто-то еще. Королева Мадра появилась из темноты, словно была создана из нее. Люди говорили, что она молода. Красива. Великолепна. Я видела ее издалека, но никогда так близко. Трудно было понять, как может так молодо выглядеть женщина, которая правит столько лет.

Ее кожа была светлой и безупречной, на щеках горел розовый румянец. Ее густые волосы цвета чистого золота были заплетены в сложные косы. Яркие, живые, умные голубые глаза впились в меня, когда она приблизилась. Она была безусловно красива. Красивее всех женщин, которых я когда-либо видела. Ее платье глубокого, насыщенного синего цвета было сшито из потрясающей шелковистой ткани, которую я никогда раньше даже не видела. Она была изящной, грациозной, но, как и все в этом зале, в ней тоже было что-то странное.

Подойдя ближе, она кокетливо улыбнулась мне, рассеянно покручивая золотой браслет на запястье. Харрон отвел глаза и склонил голову, когда королева посмотрела на него. Его почтительность, похоже, пришлась ей по душе. Она привычно положила руку ему на плечо, для чего ей пришлось потянуться вверх, а затем повернулась лицом ко мне.

— Слухи — скверная вещь, — сказала она. Мгновение назад ее голос звучал ниже, полный затихающих отзвуков, но теперь он изменился и стал высоким и звонким, чистым и приятным, как звон стеклянных колокольчиков Элроя. На лице Мадры не было гнева. Оно выражало любопытство, смешанное с легким весельем. Она слегка улыбалась, глаза сияли почти по-доброму. — Я не люблю слухи, Саэрис Фейн. Слухи — соседи сплетен, а сплетни всегда перемежаются с ложью. Так уж повелось.

Она обошла меня по кругу, ее быстрые голубые глаза впились в меня.

— Прошу прощения за путы, но я не слишком люблю низкорожденных крыс из Третьего округа. Никогда не знаешь, где побывали их руки. Как минимум, они всегда грязные, а вывести пятна с атласа так сложно.

Низкорожденные крысы.

Ее улыбка была приветливой, взгляд мягким, но ее слова были правдивы. Она запрокинула голову, вытянув шею, чтобы получше рассмотреть меня. В ее ушах поблескивали бриллианты, а с колье, обвивавшего шею, свисали сверкающие драгоценные камни, названия которым я даже не знала. На ней не было короны, что казалось странным, учитывая пышность ее наряда.

— Харрон сказал мне, что сегодня ты обокрала меня. Он сказал мне, что ты убила двух моих стражей?

Я ничего не ответила. Мне еще не дали права голоса, и я знала, как все это работает. Стражи нанесли мне достаточно ударов в спину, чтобы я уяснила, что не должна произносить ни слова, пока мне прямо не скажут открыть рот. Мадра фыркнула, сардонически изогнув бровь, и улыбнулась еще шире. У меня сложилось впечатление, что она была разочарована и хотела, чтобы я нарушила правила.

— Кража имущества короны — серьезное обвинение, Саэрис, и вскоре мы вернемся к доспеху, который ты украла. Но сначала ты объяснишь, как тебе удалось одолеть двух моих людей. Ты расскажешь мне, кто научил тебя владеть мечом. Ты расскажешь мне подробности. Имена. Места встреч. Все, что тебе известно. И когда закончишь, если я сочту, что ты была честна, я подумаю о смягчении твоего наказания. Говори, — приказала она.

Повернувшись ко мне спиной, она принялась расхаживать взад-вперед вдоль стены, рассматривая каменную кладку, факелы, потолок и ожидая, когда я заговорю.