Скорость. Назад в СССР

Скорость. Назад в СССР

Глава 1

© Все права защищены.

Копирование, публикация произведения или его части

без разрешения автора запрещены.

— Как вы чувствуете себя на скорости 300 километров в час?

— Чувствую себя превосходно!

Кими Райкконен, пилот Формулы 1.

Россия. Наши дни.

Не знаю, где моя жизнь пошла не туда. Где я свернул на кривую дорожку?

Я действительно гнал по кривой горной дороге с крутыми поворотами. Я вел на неприлично большой скорости свой любимый Листэ Стелс.

Уверенно вписываясь в изгибы серпантина, я немного притормаживал перед «слепыми» зонами, и тогда на глянцевой черной корме изящно вспыхивали и тут же погасали тонкие длинные линии задних стопарей.

Мой автомобиль едва переставал ускоряться, входя в поворот, а затем снова делал рывок, бросался вперед, уходя от моих недоброжелателей.

У меня на хвосте, висели сразу две машины: менты с включенной цветомузыкой на полицейской Шкоде Октавии и люди Вахи на Мерсе последнем кузове GLS. Они мелькали чуть позади: то в боковых, то в зеркале заднего вида, натужно ревя двигателями.

Временами они отставали, иногда я давал им нагнать себя, намеренно сбавляя скорость, но между нами неизменно держалась дистанция метров в пятьдесят.

Мамкины Шумахеры. Я мог бы легко оторваться от них и уйти за горизонт, но не делал этого. На то есть свои причины.

Кто не знает, Листэ Стелс — это полностью переделанный Ягуар, разобранный до винтика, заново рожденный и собранный снова.

Ракета, с шестисот семидесяти пяти сильной силовой установкой, набирающая сотню за три и шесть секунды.

Стелс, обутый во всепогодную гоночную резину на двадцать третьих черных матовых дисках Асанти Матар, будто прилип к дорожному полотну. У нас это называется «держак».

Хороший «держак» дарит удовольствие, вселяет в пилота чувство железобетонного спокойствия и уверенности в завтрашнем дне.

От высокой скорости сквозь диски была видна вся внутрянка тормозной системы. И поэтому иногда казалось, что колеса были сделаны из полупрозрачной субстанции.

Кстати, эти диски отливали по-моему индивидуальному заказу. И стоили, как приличный семейный седан.

Двигатель машины, этот покоренный человеческим разумом дьявол в металле, агрессивно рычал, лаская мой слух. По его родному реву я ощущал, что у нас с ним есть еще огромный запас мощности.

Восьмиступенчатая трансмиссия, ловила малейшее движение моей стопы и четко переключала скорости, точно угадывая нужный мне режим.

Я и Кот, такое прозвище я дал своему Листэ Стелсу, в эти мгновенья были единым целым.

Мои преследователи не имели никаких шансов. Кот был «самовозкой».

Так, в моем спортивном прошлом называли заряженные по полной, упакованные тачки, настолько превосходящие конкурентов по своим показателям, что гонщик мог «забить свой поршень» на всё происходящее и уделать соперников не особо напрягаясь.

Управляя «самовозкой», человек за рулем может не вспоминать про стратегию, тактику, чтение трассы, погоду, дорожное покрытие, психологию, а просто наслаждаться удовольствием от скоростного вождения и окружающими видами.

Слева за окном стремительно проносились серо-бежевые скалы, в которых была прорублена двухполосная дорога, разрезающая гористый ландшафт чернотой асфальта и белизной отличной разметки.

А справа маячил крутой обрыв такой высоты, что у большинства барышень случилось бы головокружение, если бы они заглянули в ущелье.

Само дорожное покрытие было превосходным, но, в отличие от Европы, в некоторых местах ограждение отсутствовало, обнажая узкую смертоносную обочину.

Когда я проносился на скорости мимо таких прогалин, то можно было оценить, насколько опасна была эта горная трасса.

Совсем непонятно — эти пробелы образовались от оползней, камнепадов и некачественного монтажа или кто-то из водителей сбивал их при столкновении.

Не завидую тем, кто мог попасть в такую ситуацию. Если кто-то снес ограждение и вылетел вниз, то шансов выжить у него, прямо скажем, было совсем немного.

По дну ущелья, метрах в двухстах внизу, тонкой серебряной змейкой тянулась горная река с извилистым руслом.

На фоне реки в глаза бросался скалистый хребет с отвесными, почти вертикальными склонами. Хребет был величествен и монументален.

Погоня и призывный хрипловатый рев силового агрегата придавали яркости настроению.

Между колес стремительно мелькали белые полосы прерывистой разметки и наполняли мое сознание ощущением эйфории.

Но я не на секунду не забывал, что я в гостях.

Горы не терпят и не прощают легкомысленного отношения к себе. Они прекрасны в своем суровом могуществе, но беспощадны к беспечности.

Поэтому я был очень внимателен на этом участке моего пути.

Несмотря на огромную скорость и концентрацию на дороге, глаз успевал напитываться этой красотой и следить за преследователями.

Взглянув на спидометр, я прикинул время в пути. Скорость не опускалась ниже стольника уже минут пять.

Для горной дороги это много. Мои преследователи уже должны быть измочалены напряжением, риском и бьющим в кровь адреналином.

Я прислушался к работе силового агрегата. Двигатель звучал чарующе. С первых же секунд знакомства голос Кота привел меня в восторг. А уж я-то знаю, как звучат двигатели.

Он, как хриплый голос античного божества, рокотал и наэлектризовал рассекаемый воздух. Я невольно улыбнулся. Мы с тобой одной крови Кот.

Мои преследователи значительно подотстали. Мы шли вверх в гору, и теперь нас разделяло метров сто пятьдесят. Петли серпантина каскадами нависающих друг над другом змеек шли к самой высокой точке перевала.

Кот с необыкновенной легкостью «распускал» повороты. Это когда ведешь машину шире разметки — по более пологой траектории, от внутренней к внешке.

До сих пор дорога была практически пустынной, лишь две или три машины попались нам в самом начале. Я был несказанно рад этому.

Мне никогда не нравилось распугивать обычных водителей на дороге.

Но теперь я видел, как с более высокого уровня к нам навстречу спускается старенький автокран Рено.

Если смотреть снизу, то в этом месте серпантин делал петлю на сто восемьдесят градусов, а потом уходил на следующую ступень параллельно вверх.

Мои преследователи шли на один зигзаг ниже и пока не видели грузовика.

Рено очень медленно плелся вниз на первой передаче, не перегружая тормозные колодки. В таких местах водители большегрузов стараются по минимуму использовать тормоза, чтобы не угробиться на крутом спуске.

Радиус поворота в этом месте был невелик, и Рено должен был брать пошире, выезжая на встречку, чтобы совершить безопасный маневр.

Мне было необходимо проскочить подковообразную петлю первым, раньше грузовика. И я подошел к повороту на максимально возможной скорости, затем убрал ногу с газа.

Прижался к внешке, резко отработал рулем внутрь, едва коснулся педали тормоза, чтобы нагрузить задние колеса, а потом тут же добавил газ, сопротивляясь энергии, толкающей машину наружу.

Чем выше скорость, тем больше центробежная сила, стремящаяся выбросить машину.

И чем меньше радиус кривизны траектории, тем круче «держак».

Меня слегка качнуло в сторону обрыва, шины впервые заскрипели, а ладони мгновенно вспотели. Но Кот, взревев мотором, вышел из управляемого заноса по прямой.

Взобравшись вверх, мой автомобиль летел прямо в морду Рено, начинающему широкий маневр поворота. За миллисекунду до столкновения я резко ушел вправо, глядя в обезумевшие от страха и неожиданности глаза водителя тягача.

Я еще раз заценил отличную силу сцепления Пирелли с дорогой, когда завершил маневр.

— Пардон, мсье, — я вслух попросил у водилы Рено прощения, и вспомнил мотив песенки из любимого фильма детства.

«Мы решили перебраться за кордон… Чтобы жизнью наслаждаться, миль пардон… Чтобы с ветреной кокеткой пить вино… а с блондинкой иль с брюнеткой — все равно…»

В фильме Кеосаяна старшего, как и в моей жизни было много погонь, риска, мужества и удачи.

«В удачу поверьте — И дело с концом. Да здравствует ветер, Который в лицо! И нет нам покоя, Гори, но живи! Погоня, погоня…»

Я посмотрел в зеркало и увидел, что Рено остановился, загородив поворот. То что надо. Они втроем будут разъезжаться в этом месте минуты две. Теперь автокран должен сдать назад.

Я сбавил скорость, впереди метров четыреста почти прямой участок. У меня есть время сделать глоток воды, в горле пересохло.

Я взял правой рукой бутылку, одним движением открутил крышку и отпил прохладной минералки без газа прямо из горлышка.

Минуты через три я снова дал им догнать себя. Между нами снова пятьдесят метров, не больше. Обозленные мордовороты Вахи летели впереди, менты за ними. Их гнев — мой помощник.

Что-то в их тактике изменилось, я заметил, что Джиэлька — тот самый мерс с двумя уродами на борту, решился на бросок и попробовал проскочить между мной и скалами в левом повороте.

Мы встретились с водилой взглядами, когда я посмотрел в левое зеркало.

У него четырехлитровая v-образная восьмерка, на четыреста восемьдесят две лошадки, который AMGшники иногда дорабатывают до шестисот двенадцати.

Хороший экземпляр для «гражданской» машины. Но в неумелых руках абсолютно бесполезный агрегат.

Водитель мерса, видя, что я наблюдаю за ним, показал мне средний палец.

Зря ты так, ведешь себя, как быдловатый школьник. Судя по твоему стилю вождения, ты и прав-то не получал, не осилил — купил. Второй открыл окно и высунул в него ствол. Он выстрелил в воздух, а потом стал целиться в меня.

Я чуть поддал газ, движок тут же добавил оборотов, трансмиссия понизила передачу, и мой Листэ Стелс прыгнул вперед. Все-таки у него настоящий кошачий характер.

Легко уйдя на два корпуса, я перекрыл обзор дороги Мерсу своим кузовом. Трасса снова запетляла. Повороты давали второму возможности прицеливаться, потому что теперь они шли сзади справа.

Я показал небольшое окно — просвет справа. Водила Мерса тут же клюнул на наживку и втопил, чтобы проскочить между мной и ограждением.

Я дернул руль вправо и засмеялся, заставив преследователя шугануться.

— Отведай, ты, из моего кубка, боярин!

Тому, кто был за рулем немца, хватило мозгов убрать ногу с педали акселератора.

Если бы он не затормозил, то через секунду бы уже летел вниз в пропасть.

Снова взглянув в зеркало, я полюбовался тем, как мерин экстренно тормозил. Несколько раз нервно вильнув задом в заносе, оставляя покрышками черные волнистые линии на асфальтовом покрытии, он выпустил за собой сизое облако дыма от резины.

— Уж ты, немец, не форси, Хвост накрутим на Руси, Гутен морген, гутен таг, Бьем по морде, бьем и так… — прокомментировал я увиденное старой боевой частушкой времен войны.

Менты каким-то чудом проскочили между Мерсом и скалой. Будто их ангел-хранитель провел их через узкий просвет между острыми краями огромных валунов и бандитами.

Могу поклясться, что от неминуемого удара о камни их отделяли миллиметры. Счастливчики. Я был доволен — автокатастрофа в мои планы не входила.

Только погоня. Если говорить откровенно, я с удовольствием удушил бы Ваху и его людей, собственными руками. У меня с ними отдельные счеты. Они мне кое-что должны. Рано или поздно я получу свое. И они мне ответят. Об этом чуть позже.

Я снова вошел в поворот, немного сбавив скорость, давая Шкоде догнать меня.

Пока они догоняли, я вспомнил, что меня волновала какая-то мысль.

Ммм, про что это я? Ну да. Вот, вспомнил. Пошел по кривой дорожке. Где, когда?

Дед мой всегда поднимал предпоследний за пороги, за дороги. Это означало, что он желает всем нам, присутствующим за столом, переступать только счастливые пороги, а еще желает, чтобы мы всегда ходили прямыми дорогами.

И строго настрого запрещал мне сходить с прямого пути.

Прости меня, дед. Не смог я выполнить твой наказ. Не все так плохо. Я не считаю себя бандитом или преступником. У меня просто небольшие нелады с законом.

А у кого сегодня их нет? Кто-то дал взятку, кто-то взял. Кто-то недоплатил налогов, получив левый заказ.