Родственные души. Сборник рассказов современных писателей

– Я Бо Мудрый – да! – согласился толстый боров.

А тем временем вернулись с переговоров Лакки и Мэр.

– Они там настроены решительно, – начал, отдуваясь, медведь, потому что спешил. – Сказали, что никого не пустят на свою землю. У них там умерло три волка и один детёныш, и они их оплакивают. Может быть, стоит подождать, пока всё утрамбуется?

– Нельзя ждать, – азартно начал Лакки. – Это волки. Они нападут внезапно. Мы все погибнем.

– У них турнепс, не забывайте, – проседая на задние лапы, чтобы выглядеть выше, неожиданно заявил Крысёныш.

И тут его заметил даже медведь. Бурый здоровяк опустил взгляд, долго и с интересом изучал мелкого хорька, словно удивляясь самому его существованию.

– Ну да, ну да, – задумчиво проговорил медведь.

– Малыш прав, – резко и отрывисто бросил Лакки. – Он честный и умный парень. Прислушайтесь к нему.

Боров делал вид, что думает и всё взвешивает, а на самом деле он просто выжидал. И тут он оживился, подался вперёд и, словно став выше ростом, начал медленно и веско:

– Никакого разделения острова мы не допустим! – и внезапно завопил он так, что слова его стали чёткими и ясными. – Немедленно нужно заняться восстановлением Записанного Порядка!

– А у нас разве записан порядок? – изумился Мэр.

– Нет, но запишем. Сначала его нужно восстановить.

– Ну да, ну да.

И Лакки стал собирать армию. Основой её стали собаки, потом молодые медведи, зубры и рыси. Лисы оставались в резерве.

Щеглы, разведчики волков, наблюдали за происходящим на поляне. Они всё видели, всё слышали и летели доносить. Также, со стороны борова, за действиями волков наблюдали клёсты. Их организовал хорёк Крысёныш. Он неожиданно «выбился в люди». Такое выражение появилось у зверей. Говоря так, они имели ввиду животное, которое сделал карьеру.

Своих родственников и друзей Крысёныш пристроил на неплохие должности, в основном для сбора информации и разведки. Но хорьки очень быстро осмотрелись и возглавили все отделы, приспособив под себя белок и птиц. Крысы тоже работали соглядатаями, но они были единственные, кому это дело действительно нравилось.

А несколько кабанов начали думать о религии и идеологии объединённого животного мира Острова. И один особенно старый кабан, у которого и в молодости-то мозги работали только с половиной нагрузки, начал писать труд под названием «Как обустроить Остров».

Но волки по-прежнему оставались проблемой номер один. И Лакки повёл своё войско в долину.

Волки были на работе, они собирали турнепс, чтобы выменять его у бобров на рыбу. И войско Лакки, встретив по дороге и убив только двух молодых животных, продвинулось до того места, где уже десять поколений волков строили свои логова.

Щеглы предупредили волков и те бросились к домам. С налёта остановив и опрокинув противника, волки отогнали его до границы долины и остановились сами зализывать раны и отдыхать. Наступала ночь.

Так получилось само собой, что Догар, самый крупный и сильный из волков возглавил бой. Теперь он собрал совет из старого Ихвана, чёрного Аргно и рыжего Мазлака, своего троюродного брата. Все пришли к одному мнению: свободу Долины волков они будут отстаивать любой ценой. И рано утром они увидели, что Лакки стянул к границе огромное число медведей, маралов, зубров и рысей. А лисы находились в арьергарде армии.

– Даже голубей собрали, – проворчал Ихван, мрачно глядя перед собой. – Они-то чем для нас опасны? Разве только обосрать могут сверху.

Но голуби были просто связистами.

А за волков стояли только волки. Но мужества им было не занимать.

И Догар пошёл вперёд.

– Стой, – крикнул вслед его друг Аргно. – Тебя убьют!

– Я попытаюсь всех спасти, – отозвался Догар.

Он остановился метрах в пятистах от стоявших впереди собак.

– Лакки, – закричал он. – Давай, может как-нибудь, пока не поздно, отведёшь зверей? Они же тебе доверяют. Не продолжай войну, не надо. И так уже много жертв с обоих сторон. В любом случае, Лакки, пойми, и ты погибнешь, и я погибну. Что с этого толку будет? Сам правильно пойми. Кто от этого выиграет? Мы же от этого с тобой не выиграем, понимаешь? Если мы… я тебя увижу в бою, понимаешь, уже я тебя щадить не буду, так же, как и ты меня, понимаешь? Ты лучше ко мне как гость приди, Лакки. Отводи зверей, не надо, не… Пожалей их матерей, пожалей их самих. Отводи зверей, Лакки, дай команду. Мы сможем жить на одном Острове, места здесь много. Мы просим только долину, лес и гора остаются у вас. Мы даже турнепсом будем делиться с остальными зверями, выделим каждому племени определённую норму, сверх неё вы будете покупать в обмен на рыбу, орехи и ягоды. Только уйдите сейчас, дайте нам спокойно жить.

– Покоя захотел? – зарычал Лакки. – Ты чувствуешь свою слабость? Вперёд, гоблины, вперёд придурки, мы их сомнём!

– Братья, – закричал, выпрямляясь во весь рост Ихван. – Вперёд!

Две армии столкнулись снова. Яростное рычание, визг боли и дикий рёв рвались из разъярённых глоток.

Волки дрались не на жизнь, а насмерть. Отступать им было некуда. И они умирали молча, стискивая челюстями глотки визжащих врагов. Маралы и зубры отступили первыми. Лисы, рыси и медведи пятились к лесу. Только собаки держались до конца, и падали замертво вместе с волками.

И вот битва закончилась. Собаки погибли все, остатки медведей и рыси спаслись бегством. Лис и других животных давно уже не осталось в долине. Даже птицы разлетелись.

И наступил покой. Скулили, умирая, собаки. В молчании, глядя на багровый закат, делали последний вздох израненные волки.

Догар смотрел на залитую кровью долину, и сердце его замирало от боли. Но жизнь продолжалась. И волки ждали его слова.

– Я старался, чтобы этого не произошло, – хрипло и задумчиво сказал Догар. – Но мне не удалось изменить судьбу.

– Что случило, то случилось, брат, – устало и еле слышно, проговорил Ихван, слабый от потери крови. – Одно мы сделали точно, – волки будут жить на своей независимой земле.

Живые волки завыли, оплакивая погибших. А собак так никто и не подобрал.

Лакки, израненный, сидел возле пня, на который взгромоздился боров. Ему составили у подножья камни приступками, чтобы он сам мог забираться на свой «пьедестал».

Все звери молчали: кто устало, от слабости, кто, думая и пытаясь что-то уяснить хотя бы для самого себя. Боров, тот самый Бо Мудрый и Крутой молчал глубокомысленно. На самом деле он даже задремал от такой глубины мыслей. Но медведь разбудил его злобным рыком.

– Всё, – гремел он, выпрямляясь во весь свой гигантский рост. – Каждый живёт сам по себе, никто никого не трогает! Мы потеряли трёх медведей, – довольно! У нас не осталось ни одного гоблина! Да кто теперь будет нас охранять от тех же воров-волков!

Бо Мудрому стало не по себе. Он начал понимать, что инициатива уходит из его рук. Он захрюкал, заёрзал на месте, трясь толстым задом о поверхность пня. Ему стало очень неуютно и даже страшно. Людей больше не было, еду он сам добывать не умел. Кто бы стал о нём заботиться? Но была ещё одна причина, которая заставила его дрожать и цепляться за свой пост. Война с волками разбудила в зверях самые древние инстинкты, подавленные генными инженерами. Рысь и медведь уже не просто смотрели на него, они видели в нём заветную пищу и в тайне лязгали зубами.

И Бо Крутой и Мудрый задумался теперь по-настоящему.

– Возвращайтесь по норам и логовам, господа, – стараясь цедить слова, чтобы звучало веско, начал Мудрец. – Каждый из нашего объединённого народа ценен и неповторим. Лечитесь и отдыхайте. Скоро родной Остров и Записанный Порядок будут нуждаться в вашей защите.

Он кончил фразу совсем тихо, и все звери вокруг сдержали даже дыхание, чтобы расслышать последние веские слова. Этому психологическому приёму по манипуляции толпы людей-политиков учат специалисты, но наш толстяк додумался до всего сам. Это был необыкновенный и очень талантливый свин.

Звери впервые не закричали и не стали аплодировать. Они просто разошлись, едва волоча ноги.

А боров тихонько окрикнул:

– Малыш, ты где?

– Тут, – на пень вскарабкался Крысёныш.

– Выручай, малыш. Помоги придумать, как уничтожить непокорных волков.

– Я уже думаю об этом. Я работаю….

После похорон, волки, без сил, лежали у своих нор. Первым поднялся Мазлак. Он был всегда очень активным, из тех, кому не сидится.

– Ты куда? – спросил тихо Догар.

– Посмотрю, что враги делают.

– Не вмешивайся ни во что. Нам нужен мир.

–Так они тебе его и дали.

Мазлак был молодой, прямой и циничный волк. Но он был отважен, и звери с ним считались.

Он поднялся, встряхнулся и побежал рысью по направлению к лесу. Догар тоже встал. Долину они сохранили. Племя жило. Значит всё ещё могло наладиться. В племени росли волчата, несколько помётов. Они были надеждой волков на продолжение рода. Их берегли. Их любили.

Догар медленно обходил логово за логовом, смотрел и слушал. Им нужен был мир. Хотя бы пока подрастут волчата. Ведь взрослых волков осталось так мало.

Прошёл день, и вечером в Долину волков вернулся Мазлак. Он тащил за собой упирающегося маленького медвежонка.

– Что ты творишь! – к нему подскочил Догар.

– Это внук самого Мэра.

– Ты всех подставил!

– Или спас! Он будет нашим заложником. И пусть заплатят за него выкуп.

– Мазлак, брат, а что за белка следует за тобой? – сдерживаясь, спросил Догар.

Рыжий волк посмотрел назад. Там у кромки леса на ели сидела белка и внимательно смотрела на всех.

– Она мне показала, где гуляет детёныш, – небрежно бросил Мазлак.

– А не она тебе подсказала похитить его?

– Ну… мы вместе с ней обсудили…

Догар заревел от ярости.

– Ты обсуждаешь дела волков с белками?! Ты готов погубить всю Долину! Убирайся с моих глаз! Пока я не порвал тебя в клочья!

Мазлак отскочил от разъярённого брата и, прижав уши, бросился к лесу. Злость и обида душили его.

Догар оглянулся. За ним собралось несколько волков. А перед ним сидел на земле маленький медвежонок и, приоткрыв рот, смотрел на волков.

Догар шагнул к нему и обнюхал. Малыш потянулся к волку и лизнул его в нос. Но волк был строгий и жёсткий боец. Он не мог себе позволить проявление нежности к детёнышу. Он отступил, потёр лапой нос и проговорил медленно, стараясь, чтобы голос его звучал мягко:

– Ты хочешь домой, малыш?

Медвежонок кивнул тяжёлой большой головой. – Ты не боишься нас?

Медвежонок отрицательно покачал головой.

– Тогда пошли, мы тебя проводим. Ты помнишь, где ты живёшь?

Медвежонок кивнул снова.

– Эй, а ты говорить умеешь?

– Да.

– А почему тогда молчишь?

– Мне мама не разрешила разговаривать с волками.

Волки дружно расхохотались.

– Двое братьев, пойдёте со мной, нужно проводить сосунка до дома и объяснить всё родителям.

– Осторожнее, брат, – сказал старый Ихван. – Я сам бы пошёл, но прокушенная лапа болит, ступить не могу.

– Мы быстро вернёмся, не волнуйся, – ответил Догар.

И он сам, Аргно и ещё один волк, белый Куйра, повели медвежьего детёныша к лесу.

– Ты где живёшь, помнишь? – спросил малыша Аргно.

– У большого камня, там наша берлога. Третья от камня.

– Я знаю эти места, – на ходу выговорил Куйра. – Ещё щенком я таскал у них мёд.

Волки рассмеялись, каждый вспоминая своё детство. Они двигались медленно, подстраиваясь под шаг медвежонка, который то и дело сходил с тропы, чтобы обнюхать небольшую кочку или раскопать крысиную ямку.

Волки останавливались и терпеливо ждали. Рычать и шлёпать щенков у них было непринято.

Едва углубившись в лес, волки почувствовали запах медведей и остановились.

– Эй, братья медоеды! – крикнул в глубину леса Догар. – Мы идём с миром и доброй волей! Ваш…

Но договорить ему не дали. Несколько медведей, крупный и сильных самцов молча бросились вперёд. Лишь тяжёлое дыхание слышно было в лесу. Медведи не такие уже увальни, как кажется. Когда нужно двигаться быстро, они прут как танки, ломая на своём пути кусты и небольшое деревья. Кажется, что они не чувствуют боли.

Волков было только трое, трое было и медведей. И они столкнулись. Первым громко завизжал Куйра. Белая шерсть его слиплась от алой крови. И противник подмял его.

– Аргно, уноси его, – крикнул Догар другу, уворачиваясь от своего врага и бросаясь на помощь Куйре. – Я задержу их.

Времени не было спорить. Прыгнув через спину присевшего медведя, Аргно отскочил от занесённой лапы второго, перебросил лежавшего белого волка через плечо и понёсся к кромке леса тяжёлыми скачками. Лапы и хвост Куйры свешивались с его спины и везлись по земле.