Помоги проекту - поделись книгой:
Вдруг нежданно-негаданно высунулась голова последнего из помёта. Шмякнувшись оземь, малыш чуть слышно запищал: «Здра-асти! Не жда-али?» – дрожал его голос.
Первая претенциозная мысль последыша, а это был кот, сформировала неуживчивый характер у новоиспечённого жителя планеты Земля. Представ впервые пред роднёй, он первым делом высказал всё, что думает о них:
– Вы, родственнички, совсем озверели! Почему меня никто не разбудил? Как вы могли оставить меня, беспомощного, в полной темноте? Хотя бы в бок толкнули, что пришла пора предстать перед мамой. Я родился последним. Это факт. А значит, я самый маленький и вы обязаны мне во всём помогать. Предатели! – крепыш выговорил сложное слово по слогам и бубнил, бубнил, стеная родню: – Я делил с вами место в мамкином животе, а вы, хлебнув воли, немедля забыли обо мне. Мало того, что притесняли, толкались, почём зря, а потом в самый ответственный момент бросили на погибель. Вот чуток подрасту, – отомщу вам.
Оказалось, что малыша хлебом не корми, а дай поскулить.
С такими лукавыми мыслями уродился плутоватый и знаменитый байками кот.
Мамаша тем временем почистила отщепенцу шёрстку, тщательно вылизав его, как и остальных полосатиков.
В надежде подкрепиться, он, встав на дрожащие лапки, с силой растолкал уснувших братьев и сестёр и примостился к тите. Дотянувшись до заветного соска, малыш отчаянно тягал его из последних сил. Но титя оказалась пуста. Сородичи не оставили ему ни капли еды. Донельзя намаявшись с добыванием молока он, чтобы не умереть от голода, повис на мамке, вцепившись будто вошь, чтобы позже, как следует подкрепиться. Перед тем как уснуть, он строил планы:
– Пусть сейчас и пустая мамкина титя, но моя. Я теперь первый, кто досыта поест молока.
Отогревшись в пушистых объятиях кошки, потомок всё же забылся сном и, посапывая, тешился надеждой натрескаться до икоты. Тёплое мамкино пузо, было для него всем миром. Котёнку приснилась круглая, как арбуз, молочная железа. Он был настойчив в желании опустошить её первым. В дрёме он, то отчётливо слышал храп, то попискивание неблагосклонной к нему родни. Всю ночь у него сводило живот от голода, и он окончательно пробудился, и с жадностью потягал мамкин сосок, из которого полился нектар – жирное молозиво. Сластёна в жизни ничего вкуснее не ел, потому что вообще ещё не ел. Усердно работая челюстями рыжик, наскребав напёрсток еды, насытился и уснул. Отвалившись, словно насосавшийся крови клещ, он уступил место брату. Котёнок не просто уснул, а спал прямо-таки мертвецки, хоть куда хочешь уноси его, – не услышит.
Он бы рос счастливо, но всегда совал нос во все дыры. Из-за чрезмерного любопытства малыш часто влипал в неприятные истории. Борьба за выживание и место под солнцем научили его быть стойким к невзгодам и выносливым к голоду. Спустя десятилетие темперамент кота поутих, интерес к неизведанным далям канул в лету, и на смену пришли философское спокойствие и отрадная лень.
Теперь этот жирный, потерявший талию кот, жил только мечтами и воспоминаниями о былом. В зрелом возрасте его лень достигла такой абсурдной глубины, что он ел бы даже лёжа у миски. Если бы не естественные надобности, он так и валялся бы у порога, урча под нос любимые песни. Чаще всего размышления славного кота сводились к главной мысли: «Если бы я был…».
Итак, вот вам рассказ от первоисточника.
*
Начну сегодня с непривычно жутких историй пращуров. Как же без них. Дайте мне пару минут, чтобы структурировать мысли.
Послушайте притчу о том, как появились коты.
Тысячу лет назад пришёл человек к богу и упал ниц, дабы не осквернить взглядом святой лик. Непрестанно талдыча под нос прощение за беспокойство, он целый час лбом долбил пол, пока на месте ударов не вздулся шишак. Богу надоели самоистязания посыльного, и он его спросил:
– Чего ты хочешь, раб божий?
Тот трясущимися руками подал Всевышнему челобитную и протараторил:
– О, Господи! Защити мой, полный провианта, ковчег от крыс. Они заполонили судно и шныряют по всем углам…
Ещё долго он стенал о своих страхах и несчастье, пока не понял, что ответа не последовало. Тогда мужик поднял голову, заткнулся на пару секунд, перекрестился, покланялся дюжину раз, не вставая с колен, и решил, что, наверное, слишком мало и слабо бил челом о пол у ног Отца. И продолжил челобитную с рвением. Однако, не рассчитав силу, он с маха саданулся головой о гладко отшлифованный мрамор и вмиг обрёл косоглазие. На месте удара вспух второй гузак и засинел. Потерев место ушиба, он вернулся в исходное положение. Склонив голову, он почти сложился вдвое и, соединив ладони перед грудью, стал причитать:
– Грызуны опустошат все съестные запасы в трюме, пока я доберусь до берегов Индии, и матросы умрут от голода.
Бог прокашлялся и посоветовал:
– Будете крысами питаться…
Человек приподнял торс, воздел руки и взмолился:
– Спаси! Господи! Торговцы ждут мой товар… – и тут его снова понесло.
Господь ударил ногой об пол. Установилась гробовая тишина. Человек испугался и стал мерно раскачиваться, будто маятник. Достигнув амплитуды неустойчивости, окосевший от горя проситель, потеряв равновесие, завалился на бок, но не упал, потому что успел опереться на руку. Обезумевший от горя, он подполз на коленях к ногам Владыки. Затем поднялся, опираясь на хитон бога, пригладил длинные взлохмаченные волосы, скрестил руки на груди и, не поднимая головы, зашагал перед носом Господа, – туда-сюда.
Бог следил за человеком, пока тот не закружил ему голову. Пошатнувшись, Владыка ступил на пару метров в сторону, чтобы бедолага не врезался в него. Капитан же начал озвучивать здравую мысль, не прекращая мельтешить перед всевидящим оком:
– Я полагаю… – осмелев, он мельком взглянул на святой лик старца, почесал затылок и продолжил: – что грызуны от обильной кормёжки, будут плодиться быстрее блох.
– Вряд ли… – ответил бог и, отзеркалив попрошайку, – почесал затылок.
Оба замолчали. Пауза затянулась. Раб ожидал решения, глядя в светлые глаза Повелителя. Ему было уже всё равно, где погибнуть. А старик, оглаживая бороду рукой, бормотал что-то невнятное. Человек же, была не была, пояснил:
– К концу путешествия на корабле останутся только полчища крыс! – перед глазами мужика всплыла обрисованная им картина заполоненья посудины пасюками. Торговля была единственной материальной опорой для семьи торговца.
Бог выглянул в окно, окинул взглядом царство-государство и по-доброму возразил:
– Все божьи твари хотят плодиться, не так ли?
Человек кинулся к ногам бога с лобызаниями и, цепляясь за одежды и сандалии, рыдая вопрошал:
– Помоги, Господь мой! Помоги…
Озадаченный мольбами коленопреклонённого подданного, бог, пожимая плечами, отступал под натиском раба, пока спиной не упёрся в колонну.
Дилемма в том, что Всевышнему было жалко всех божьих тварей и человека в том числе. Он бы обратился за помощью к начальству, да умнее и выше по статусу никого не было. Он прогулялся по периметру роскошного зала, вышел на балкон и полил из лейки кактусы, которые вмиг расцвели алыми цветами. Покормил птиц, наградив их птенцами. Встряхнул облака, чтобы полил дождь. Жизнь внизу обрядилась в яркие краски. Затем хозяин метнул молнию, чтобы разжечь камин. Вернулся к капитану и громогласно оповестил:
– Эврика!
Человек замертво лёг от силы голоса. Бог подскочил к упавшему и ударил его по груди в месте, где трепыхалось сердце. Горемыка тут же ожил.
Мысль создателя была великолепна. Взъерошив руками тугие многовековые кудри, он снова громыхнул, прикрыв рот рукой, дабы снова не убить просителя:
– Так тому и быть!
Мужик, думая, что прогневил бога, от страха закрыл голову руками, чтобы её не лишиться.
– Помогу тебе! Так и быть… – Творец поднял с пола напуганного мужичка. – Моя новая идея безупречна. Я решил, что пора сотворить новое существо.
Боженька щёлкнул пальцами и перед ними явился лев. Когда тварь оскалила пасть, показав острые клыки, он и сам вздрогнул от неожиданности. Зверь зевнул до корня языка и уставился на капитана, пронизывая его взглядом. Тряхнув гривой, животное нацелилось подойти ближе и дерзко зарычало. Мужик подпрыгнул и, вжав шею в плечи, чуть не испачкал штаны. Царь зверей брезгливо скорчил мину, когда смрадное облако, выпущенное человеком, достигло его чуткого носа. Впервые тварь пожалела о том, что обладает острым нюхом. Бог хохотнул в седую бороду и, с хитрым прищуром, понаблюдал за питомцами. Оценив по достоинству горделивую осанку звериного тела, состоящего из одних мышц, он по-отцовски похлопал мускулистую спину храброго хищника, который всё ещё свирепствовал, что его напрасно побеспокоили. С жадностью глядя в сторону провианта, свалившегося в полуобмороке на пол, зверь в два прыжка оказался рядом. Бог жестом остановил льва и, нагнувшись над ним, прошептал в чуткое ухо:
– Будет тебе рычать! – и крепко ухватил разъярённого льва за космы. Удерживая сильное животное, он, указав на готового к прыжку зверя, предложил: – Вот! Отличный экземпляр! Капитан, забирай этого мерзавца на борт. Эта тварь защитит провиант от крыс и воров… Гляди, какие мускулы!
– Боже! Пощади! – мужчина бросился к ногам бога и, прослезившись, умолял: – Этот отважный голодный зверь вмиг сожрёт мою команду заодно с крысами!
Господь задумался и, чтобы лучше мыслилось, устремил взгляд в небо. Ещё полчаса он побродил по апартаментам. Практика ни раз доказывала, что, когда перебираешь ногами, в светлую голову приходят умные мысли. Сумасбродный проказник и выдумщик бог, спустя время, ответил:
– Думаю, что ты прав, человече… тогда вот что…
Владыка захватил из холщового мешка горсть острого перца и взмахом руки сыпанул в ноздри оскалившемуся зверю. Лев лихорадочно затряс густой гривой и, смахнув увесистой лапой жгучую пыль с носа, так сильно чихнул, что из его пасти, будто мяч, выкатился клубок, который затормозил у ног собравшихся. Освоившись в пространстве, мокрый комок тщательно вылизал слипшуюся шёрстку. Каково было удивление присутствующих, когда неопрятное облезлое существо обратилось в симпатичного питомца.
– Вот тебе раз! Таких тварей я ещё не видывал, – новый хозяин радовался чудо-подарку, предполагая, чем тот сможет помочь команде на корабле.
Мокрая крыса распушилась и, лоснясь рыжей шерстью, грациозно прошлась. Зверь походил на льва, только в разы меньше и без гривы. Человек нагнулся, погладил животное и взял на руки.
Глядя в лицо будущего хозяина, типа «лев» обнюхал ему область подмышек и, лизнув в нос, протяжно пропищал:
– Мяу-у!
– Пусть это будет кот! – уточнил бог.
Новый хозяин выпустил его с рук на пол.
Рыжик скакнул и погнался за грызуном, который прятался в укромном месте. Через полчаса, замученная котом крыса была повержена и валялась с распоротым брюхом у ног человека. От радости, человек поманил кота, нагнулся и погладил за отличную службу:
– Чудесно! Нам на корабль нужна дюжина таких котов, не меньше.
Владыка всех зверей поднял радужки к бровям, прикинул что к чему и вынес вердикт:
– Будут плодиться эти твари быстро, – в раз… – он щёлкнул пальцами. – Да будет так! – и ударил руку об руку.
Вот такая история приобретения котом – хозяина, а человеком – кота случилась на пороге возрождения кораблестроения.
С тех пор мы, – коты, ваши братья по крови. Живём рядом с человеком, довольствуемся малым, служим ему, охраняя жилище от посягательств грызунов. Сами себя прокормим, если что и хозяину подарочек с рассветом на подушке оставим.
О Коврике можно почитать в сборнике – «Байки кота Коврика».
Говорят, под Новый год…
Лёля Фольшина
Он
Новый год встречать не хотелось. Пропало ощущение сказки, праздника, чего-то чудесного и радостного. И вроде, ничего особенного не произошло. Просто неожиданно пришло понимание, что праздник отменяется. Нет его у меня – праздника. Пусто внутри и холодно.
Да ещё погода как назло шептала – пойди и выпей – сверху сыпалась какая-то крупа, под ногами чавкала снежная жижа грязно-коричневого цвета, дул промозглый ветер, и хотелось как можно скорее добраться домой, укутаться в плед и выпить чего-нибудь горячительного, от чего станет тепло не только телу, но и душе. А она сейчас как никогда нуждалась в тепле и уюте. Я, конечно, закоренелый холостяк, вполне к этому привык и одиночеством абсолютно не тяготился, но в этом году меня очень сильно вдруг начали раздражать влюблённые парочки, целующиеся в подъезде, троллейбусах и на эскалаторе в метро. И вся эта предпраздничная мишура, счастливые лица, подарки… Я даже не пошёл на корпоратив, а закончив работу, отправился домой, намереваясь поужинать и лечь спать.
Вот, наконец, мой дом, подъезд. Подхожу к двери – на ступеньках сидит кто-то мелкий, взъерошенный и жалобно мяучит.
– Ух ты ж, бедолага, это кто тебя в такую погоду на улицу выпустил?
В ответ – разрывающее сердце «мяяя-ууу».
Наклоняюсь – чёрный котёнок, нет, скорее кошка, вполне взрослая, только размером маленькая. А какие глаза… Плохо, ей, холодно, но смотрит так, словно одаривает, будто одолжение мне делает, позволяя о себе позаботиться… Поднимаю Леди на руки («ну как иначе назвать такую?») и захожу в подъезд. Лифт быстро поднимает нас на седьмой этаж.
Открываю дверь, прохожу в квартиру.
Скидываю ботинки, куртку, свитер (что не очень просто с кошкой в руках, хотя она и ведёт себя спокойно) и направляюсь в ванную. Оказавшись в мыльной пене под струями тёплой воды, моя гостья явно радуется этому («необычно для кошачьих!») и спокойно позволяет себя вымыть. Закутывая Леди в большое банное полотенце, смотрю в её глаза. Какие они все-таки говорящие, прямо человеческие – в них плещется женская мудрость, усталость, жажда тепла и любви, а потом на какой-то миг появляется лукавство. «Все, друг дорогой, у тебя крыша едет. От голода что ли галлюцинации начались или одиночество окончательно заело?» Кладу гостью на диван и иду в кухню.
Достаю из холодильника еду, а надо сказать, что я гурман – люблю поесть вкусно и сервировать это красиво. Через какое-то время на сервировочном столике появляется пара тарелок с разными тостами, отдельно нарезаны овощи, почищены мандарины, в розетке – ломтики лимона, посыпанные сахаром. Ну и конечно – блюдце с молоком для Леди.
Уже в гостиной достаю из бара початую бутылку коньяка, бокал и уютно устраиваюсь в кресле. Блюдце с молоком ставлю около котейки, но она, похоже, настолько устала от пережитых волнений, что даже не пытается высунуть нос из полотенца. Оттуда слышится мерное сопение. Ну и хорошо – пусть выспится.
Через какое-то время мой импровизированный ужин съеден. Выпит и коньяк. Пора, пожалуй, спать. Посмотрев на махровый кулёк, решаю забрать гостью с собой. Вскоре мы оба уютно утраиваемся в моей постели, и я засыпаю, почему-то видя во сне глаза Леди, – лукавые и смеющиеся…
Нежные женские руки обнимают меня за плечи, губы целуют лицо, шею, язык пробегается по моим губам, маленькие зубки прикусывают мочку уха, я откликаюсь на ласки, а потом перехватываю инициативу. «Какой удивительный сон и какой приятный, в самом деле новогодний», – мелькает мысль, и я окунаюсь в водоворот ощущений: ласкаю, целую, жадно вторгаюсь в податливую плоть и взлетаю к вершинам блаженства. «Ощущения очень явные и словно не во сне, но так бывает, когда долго спишь в одиночестве, это мы уже проходили». Мысль додумать не успеваю, проваливаюсь в сон.
Подремав немного, просыпаюсь с желанием попить воды и покурить. Встаю, нашарив ногой тапочки и, накинув халат, выхожу на кухню. Открываю форточку, в лицо дует свежий ветерок, бросая хлопья снега. «Хорошо-то как». Вздыхаю полной грудью, тушу сигарету, подумав, лезу в холодильник за мандаринами – вдруг захотелось чего-то такого сладко-сочного-новогоднего. Возвращаюсь в постель и снова проваливаюсь в сон, в котором… продолжаю любовные игры. «Странно. Обычно один и тот же сон два раза за ночь не снится. А, впрочем, какая разница, если мне хорошо, да и ночь-то новогодняя…»
Утро наступает внезапно. У соседа сверху что-то или кто-то падает с диким грохотом, потом на полную катушку врубается музыка. И ладно бы, что-то приемлемое и приятное слуху, так нет, попса. Под рёв неизвестного мне исполнителя, уверяющего, что «зелёные лосины родят лосят», открываю глаза. Услужливая память тут же подсовывает картинки минувшей ночи. Осматриваюсь, чтобы увидеть ту, с кем мне было нереально хорошо, но… в постели я один. Только вот ощущения и воспоминания – удивительно реальны. Мало того, при ближайшем рассмотрении на теле обнаружились царапины, следы… ммм… поцелуев, да и в теле чувствовалась приятная расслабленность…
Встав, прошёлся по квартире – никого. Ни одной особи женского пола, только кошка на моей подушке. Спит себе и спит, правда, полотенце валяется где-то в стороне, а так, – где положил вчера, там моя Леди и обретается, уютно свернувшись калачиком.
– Кис, кис, кис, – зову я, – доброе утро, красавица. – Моя гостья медленно приоткрывает один глаз, потом второй, лениво потягивается и так же лениво произносит: – …мяу!
И столько всего в этом её «приветствии», что у меня аж мурашки по коже…
Подхожу, беру на руки (что мне милостиво позволяют), целую влажный кошачий нос, к моему лицу тянется пушистая лапка – гладит (удивительно приятные ощущения), мне навстречу распахиваются оба изумрудных глаза, и я тону в колдовском (женском, человеческом!!!) взгляде… Что происходит – наваждение? Приворот? Волшебство? Новогоднее чудо? Сейчас это не существенно, важно другое – уговорить Леди остаться. Со мной. Навсегда.
Она
Поделиться книгой: