Путешествие в страну снега и медведей

— Я думаю, мы можем пройти в гостиную, — наконец сказал Алексей, до этого тянувший время, рассказывая о каком-то портрете толстого мужчины за столом. Трелони слушал с таким интересом, как будто ему действительно было дело, а на самом деле еле удерживался, чтобы не уточнить степень родства этого человека с юным княжичем.

— С огромным удовольствием! — улыбнулся Альберт. Грейвз пожал плечами, на лице его появилась кислая мина, как по заказу британца. Все мысли о Дарье и о недосягаемости этой «высокой жизни» вдруг упали ему на плечи, как огромная скала, и Грейвз не находил в себе сил учтиво улыбаться. Кажется, никого это не заботило: Алексей полностью был во власти сладких речей Трелони, явно решившего проложить путь к сердцу хозяина через княжича, а Грейвз в таком случае был выгодным фоном, благодаря которому британец казался еще учтивее и обаятельнее. «И пожалуйста!» — гневно думал юноша.

Княжич провел их вверх по лестнице в гостиную. На верхних этажах было натоплено, видимо, хозяева предпочитали не появляться на нижнем этаже и трансгрессировали сразу в жилые комнаты. Гости оказались в просторной комнате, все в которой было выполнено из дорогого темного дерева. Пол выложен паркетом, по которому щелкали подошвы, стены — облицованы деревянными панелями, по которым растекался пятнали свет люмосов и отблески пламени в камине. Большие окна были занавешены тяжелыми шторами шоколадного цвета. В этом обилии темных тонов глаз мог зацепиться разве что за камин справа, вокруг которого стояли несколько кресел и небольшая софа, чуть ближе к входной двери, в углу, стоял столик, накрытый на семерых, с самоваром и сладостями от блинов до замысловатых пирожных. В противоположной стене была дверь в следующую комнату. Хозяева сидели в креслах напротив камина так спокойно, красиво и правильно, словно позировали для семейного портрета. Княгиня Аргутинская, среднего возраста женщина, полностью седая, но с еще вполне моложавым лицом, одетая в строгое домашнее платье, сидела напротив Дарьи. Они казались противоположностями друг друга: Дарья, свежая и молодая, с пятнами света, растекавшимися по синему бархату платья, с живым и богатым на эмоции лицом, и княгиня, являвшая собой поистине мученическое смирение. Женщина выглядела как человек, уставший бороться, во всех ее чертах читалась тоска и измученность, и все же при виде гостей она смогла улыбнуться. Дарья тут же повернулась к вошедшим и вскочила со своего места, отложив в сторону книгу, прежде, чем сам хозяин дома удостоил гостей взглядом. Княгиня бросила вдогонку ей какую-то фразу на русском, но девушка, не оборачиваясь, только мотнула головой и поспешила к гостям.

— Мистер Грейвз! — воскликнула она и широким жестом обняла его за шею и звонко поцеловала в щеку. Розово-жасминовый шлейф ее парфюма окутал Персиваля и сбил с ног все здоровые мысли об этикете. Юноша застыл, чувствуя, как благородное семейство мысленно распинает и сжигает его.

— Здравствуйте, Ваша Светлость, — промямлил он. Появившийся у него из-за спины Трелони артистично поклонился и бесцеремонно, но изящно подхватив ее запястье, мягко отлепил девушку от Грейвза и запечатлел легкий поцелуй на тыльной стороне ее ладони.

— Ваша Светлость, позвольте досрочно выразить Вам нашу благодарность и извиниться за причиненное беспокойство.

— Я действовала в своих интересах, сэр, — ответила княжна, скользнув по британцу взглядом и высвобождая свою ладонь из его руки, поеживаясь, точно от холода. — Позвольте представить Вам человека, чьею милостью вы смогли сегодня прибыть сюда, — за ее спиной вырос хозяин дома. Это был высокий грузный мужчина с округлым лицом и глубоко посаженными глазами с хитрым прищуром. Эти глаза достались и княжне. Лицо, стянутое сетью морщин, утопало в окладистой бороде, подернутой инеем седины. Густые каштановые волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб — Сергей Юрьевич Аргутинский выглядел молодо для своих лет, в движениях чувствовалась неожиданная для его возраста ловкость; как и ожидалось от главного мракоборца в Империи. Поведение дочери и гостей не могло не возмутить его, но хозяин держался почти безучастно. Он кивнул иностранцам учтиво, но без ненужной лести. Эта прямолинейность понравилось Трелони — таких людей трудно водить кругами, им нужно выкладывать все, как есть, добивать аргументами. В отличие от Калинцева, которому нужны были цифры и гарантии, этого человека можно впечатлить перспективами — во всяком случае, так говорили информаторы.

— Господа, я наслышан о вас. С вашего позволения,— сказал он, поправляя шейный платок,— мы начнем с дел, а закончим знакомством и чаепитием. Насколько я понимаю, дело срочное.

— Важное, да. Но не настолько срочное, чтоб торопить Вас, Ваша Светлость,— произнес Трелони, на что князь снисходительно усмехнулся.

— Мистер Трелони,— покачал он головой.— Записи Вашего разговора с Семеном Васильевичем были переданы мне буквально в тот же день, так что о срочности дела я сужу не понаслышке.

— Тогда, как Вам будет угодно,— смиренно склонил голову британец.

— Прошу за мной,— кивнул он на дверь в другом конце комнаты.— А вы,— мужчина обернулся к супруге и дочери и добавил на русском,— ведите себя прилично.

Княгиня снова вымученно улыбнулась мужу, Дарья же поджала губы и сдержанно кивнула. Ее быстрые глаза тут же перескочили с лица матери на Грейвза, и губы растянулись в дружелюбной улыбке, как будто... словно тогда в парке между ними проскочила искра, которой Персиваль не заметил, наверное, потому что было слишком холодно. И все же, эта улыбка обескуражила, и сколько бы юноша ни мечтал о ней, теперь она имела привкус горечи. Трелони прервал его размышления, кивнув в сторону хозяина. Миниатюрный магический переводчик едва заметно мигал в полумраке, зацепленный за ушную раковину. Грейвз пожалел, что не захватил свой — он так привык, что русские в совершенстве говорят по-английски.

Кабинет хозяина особняка был обставлен в том же стиле, что и гостиная, только уступал ей в размерах почти втрое. В небольшой келье помещался только рабочий стол, за которым можно было работать только стоя. Пространство измерялось пятью шагами, и, судя по протертому ковру, хозяин в процессе размышлений любил пройтись от одной стены до другой.

— Ваша Светлость,— с нотой вопроса произнес Трелони,— я так понимаю, нам не нужно сообщать Вам суть нашего дела.

— Нет, я получил все документы от Калинцева. И, скажу сразу, я не разделяю взгляд Семена Васильевича: мне кажется, мы должны способствовать мировому сообществу, насколько это возможно. Но,— вздохнул он,— к сожалению, только мое мнение не имеет большого веса.

— Но Вы готовы нас поддерживать?— приободрился Трелони, протягивая руку к застежке портфеля.— Вы же понимаете, насколько важно нам собрать силы для поимки Грин-де-Вальда.

— Да,— сдержанно кивнул Сергей Юрьевич,— но сперва важно понять, насколько обоснован риск. Скажите, вы что-то знаете о том, зачем Грин-дк-Вальду отправляться в Россию?

— Вряд ли он собирался скрываться в таежной избе,— фыркнул Грейвз.

— Дары Смерти,— серьезно произнес Грейвз.— Майкью Грегорович уехал из Болгарии, сказав своим ученикам, что собирается заниматься новой волшебной палочкой где-то в деревне, подальше ото всех. Некоторые говорят, что это не простая палочка.

— И Ваши агенты, естественно, знают, что палочка Грегоровича появится на императорском балу.

— Естественно,— склонил голову Трелони. Князь едко усмехнулся. В другой ситуации он бы, наверное, уже поднял на уши все службы безопасности и устроил международный скандал, но в их неспокойное время вездесущностью британской разведке уже никого нельзя было удивить. Грейвз тоже не выказал ни малейшего удивления — это Трелони подметил с холодным смешком; значит, слушок дошел даже до Америки.

— Думаю, палочка интересует вас, господа, не меньше, чем Грин-де-Вальд. Особенно, господина американца,— фыркнул русский.

— Скажите, Вам станет хуже от того, что мы избавим вас всех от головной боли в лице этого мага?— отзеркалил Грейвз.

— Естественно, станет,— снисходительно произнес Аргутинский.— Но тогда встанет вопрос о палочке. Скольких маги попытаются добыть ее? Какие государства возьмутся «хранить» ее?

— Это может начать войну,— согласно произнес Трелони, отходя к книжной полке, чтоб в движении хоть как-то сбросить напряжение. Воздух в кабинете казался вязким, как клеящее зелье.

— Которую так или иначе начнет Грин-де-Вальд!— настаивал на своем Персиваль.

— Конечно,— кивнул Аргутинский.— Но после него найдется еще один какой-нибудь маг, может, не такой сильный, с такими же идеями, который будет так же стремиться к власти и охотиться за самим ее воплощением. Господа...— проговорил он.

— Вы хотите уничтожить Бузинную палочку?!— пораженно произнес Трелони. Не нужно было быть легиллиментом, чтобы понять это намерение, но поверить в него все равно было почти невозможно. Такой уважаемый человек — и вдруг предлагает подобное.— Это же положит конец Вашей карьеры,— проговорил Альберт. Не то, чтобы его это очень беспокоило, но ему просто было интересно, что побуждало человека принять такое решение.

— Это уже... не Ваше дело. У меня к вам только одна просьба, господа, в обмен на мою поддержку: вы приехали за Грин-де-Вальдом — заберите его и уезжайте,— грозно сказал он.

— Конечно, сэр,— произнес Трелони прежде, чем Грейвз успел ввернуть что-нибудь еще. Князь, естественно, им не поверил, но с другой стороны, на совести его стало легче. Он всегда мог выбросить этих двоих за границу где-нибудь рядом с северным полярным кругом, и разобраться с палочкой, если придется.

Трелони и Грейвз переглянулись, но ничего не произнесли, лишь едко усмехнулись, чувствуя пульсацию где-то в районе совести, как будто ее случайно прижали дверью. Они были бы дураками, чтоб не понимать, что каждого из них послали в первую очередь за палочкой, а потом уже за магом. Естественно, Грин-де-Вальд сам по себе был опасен, но тот же маг с Бузинной палочкой был в разы опаснее. Поэтому, сколь бы хитер ни был этот мальчишка, он был лишь меньшим из зол. Трелони мгновенно успокоил свою совесть тем, что они не очень-то и обманывают князя: они собирались увезти Грин-де-Вальда вместе с трофеем Грегоровича.

А вот Грейвз чувствовал себя неловко, словно ему до этого не приходилось обманывать людей. Трелони заметил это и, если бы он обладал легиллименцией, он бы сказал молодому человеку, что честность не изменит отношение князя к нему: Сергей Юрьевич почти ненавидел американца за то, что его дочь снова ввязалась в какую-то авантюру. Для того, чтобы понять это, не нужно было обладать сверхспособностями, равно как не нужно было быть исключительно прозорливым, чтобы заметить, как Дарья подогревала праведный гнев отца. Но мысли о молодой княжне сейчас стоило отложить до более удобного момента, Альберт сбросил с себя это наваждение. В комнате было душно и пахло воском, которым натирали мебель, неудивительно, что спустя несколько минут напряженного разговора голова шла кругом.

— Прежде, чем мы заключим сделку,— произнес британец, собираясь с мыслями,— скажите, насколько надежна Ваша поддержка? После разговора с господином Калинцевым я убедился, что этому человеку не составит труда дать от ворот поворот любому, кто бы к нему ни пришел.

— Семен Васильевич — человек жесткий, но это не значит, что я не смогу с ним сладить. Особенно, если в деле примет участие мой брат Алексей, — только и ответил мужчина.— Нам с вами нужно будет встретиться еще раз, чтобы обсудить поимку Грин-де-Вальда.

— У Вас есть какие-то идеи?— настороженно спросил Грейвз. Князь сверкнул на него глазами.

— Конечно, есть, молодой человек. Но посвящать вас в них раньше времени я не стану.

— Как будет угодно,— ответил Грейвз. Ему хотелось произнести это с достоинством, но получилось мальчишеское «не очень-то и хотелось». К счастью, в данной ситуации это было меньшим, что могло задеть князя. Тот смягчился и, кивнув гостям в сторону двери, предложил пройти к столу.

В гостиной тем временем поменяли композицию. Темные цвета и пятна света остались на своих местах, но камин теперь горел не так ярко, а весь свет сосредоточился на уголке со столом. Княгиня педантично раскладывала приборы, в то время как ее дети о чем-то тихо переговаривались на латыни. Трелони хватило своих знаний, чтобы понять, что обсуждают иностранных гостей.

— Ну, если хочешь, попроси кого-нибудь из них похитить тебя. Как в сказке,— говорил Алексей.— И увезти за море.

— Мне некогда сказки сочинять,— серьезно заявила княжна, перекидывая косу через плечо. Такая важность жеста при всем очаровании черт девушки вызвала у Трелони улыбку умиления. Эта девушка пародировала серьезных взрослых, точно ребенок, вот только шаги, которые она совершала были совершенно недетскими. Это по-своему завораживало.

— Хватит, вы оба,— обратилась к ним по-русски княгиня.— Даша, приведи девочку.

— Чужие люди напугают ее,— возразила Дарья.

— Не хочешь же ты, чтоб ребенок остался без еды!— возразила женщина.

— Я потом отведу ее на кухню.

— Это возмутительно, она и так все время сидит в своей комнате, как пленница!

— Пускай сидит, если ей так спокойнее,— невозмутимо отвечала княжна. Но и княгиня не отличалась спокойным характером. Она подозвала стоявшую рядом служанку и что-то быстро сказала ей. Девушка кивнула и быстрым шагом покинула комнату.

— Так странно видеть прислугу в домах магов,— громко заметил Трелони, когда их небольшая процессиях оказалась рядом со столом. Княгиня поднялась и жестом указала на два места за овальным столом — иностранцы оказались сидящими прямо напротив князя с княгиней, по правую руку от княгини сидела Дарья, с торца, а напротив нее — Алексей. Еще одно место, разделявшее Персиваля и Дарью, пустовало.

— А что, в Англии прислуги нет?— удивленно спросил Алексей.

— Есть домовики,— ответил посол.— Они как люди, но их проще содержать, да и управляться с ними легче. Налог на них недавно понизили...— глубокомысленно добавил он.