Экзотеррика. Роботы Предтеч

Компьютер вырезал в переднем зеркале виома окружность, в которой появился перламутровый желвак выступа на дальней стенке «лепестка». Выступ напоминал кратер вулкана с пологим валом диаметром около двухсот метров и высотой до двадцати. К нему вёл невысокий вал длиной около трёхсот метров, а внутри кратера была видна странная сеточка квадратных отверстий, что превращало всю конструкцию в ракетку для тенниса.

Движение, замеченное компьютером, прорисовалось отчётливее: кванк подстраивал свои визуальные системы под человеческое зрение. Стали видны два сверкающие металлом зёрнышка. Одно сидело на валу – ободе «ракетки», второе плавало над её сеткой.

– Катера?! – изумился кто-то.

Зёрнышки приблизились. Оба действительно представляли собой машины, принадлежавшие, судя по обводам и деталям корпусов, европейским космическим аппаратам, причём отнюдь не мирного назначения.

– «Скорпионы»! – оценил их форму Щёголев.

– ВВУ БС! – объявил тревогу Антон.

Буквы аббревиатуры означали «боевое столкновение по формату внезапно возникшей угрозы». И хотя появление военных катеров ещё не являлось прямой угрозой, майор знал, что промедление в такой ситуации нередко смерти подобно.

В кабине ничего не изменилось, да и не могло измениться. Антон лишь вслух обозначил формат действий, к которым его бойцы были готовы с момента старта. Мелькнула мысль, что его оценка находки «лотоса» оказалась верной и Вася Щёголев зря обиделся на его категоричность при даче тревоги.

– Вниз!

«Голем» врубил форсаж, пикируя на «ракетку».

Их заметили.

Катер, плавающий над крупноячеистой сеткой «ракетки», прыгнул вверх, как брошенный батутом, наперерез «голему». Это был «скорпион-алеф» французского производства, способный, как и российский боевой катер, маневрировать на больших скоростях и обладавший широким ассортиментом вооружения. На окрик Антона: «Модуль без опознавательных сигналов, ответьте российскому модулю корвета “Поиск”!» – аппарат не отреагировал и с расстояния в полкилометра нанёс по «голему» удар лазерным клинком. Пещеру прорезал ослепительный пунктир луча, выстреливающий алые искры вдоль всей трассы.

– Не стрелять! – рявкнул Антон, отвечая одновременно на крик Никиты «Отвечать?!» и на реакцию пилотов «скорпиона».

«Голем» накрылся пузырём силового поля, отразившим луч блейзера. Затем точно так же отбил ещё два лазерных удара и выстрел из гравика. Кванк крутанул карусель сверхскоростного маневрирования, уходя от выстрелов, но тут с вала «ракетки» стартовал второй катер, и дело приняло дурной оборот. Несмотря на реакцию Малыша, он не являлся чисто боевым кванком и отвечал противнику только в ракурсе программы обеспечения безопасности экипажа, а этого было мало, потому что «скорпионы» (второй оказался турецким со штурмовой маркировкой WW) были созданы именно для боя и нередко применялись не только частными военными компаниями, но и военными службами бизнес-корпораций.

– Двойка! – потребовал Антон, имея в виду подключение себя к контуру ручного управления и жалея, что не полетел на «когге». Перешёл на мыслеречь:

«Я ведущий! Ты ведомый!»

«Слушаюсь!» – откликнулся компьютер, не возражая против «ведомого». В этом формате человек был нападающим звеном «двойки», а кванк – защищающим, подчиняясь его воле.

Около минуты оба «скорпиона» и «голем» крутились в общем фейерверке маневров и стрельбы: чужаки применили не только блейзеры и гравитонные излучатели, но и гиперскоростные ракетные комплексы, стреляющие нихилями, оставившими в пылевом облаке зияющие объёмы пустоты. «Голем» отвечал лишь гравиком, что, наверное, противник принял за проявление слабости и сбавил темп атак. Этим и воспользовался Антон, на тридцать первой секунде подловив турецкий «скорпион» на выходе из маневра. Закончился этот маневр печально: «голем» пошёл на таран и превратил блистер хищного «насекомого» в яйцо всмятку!

Кружась кленовым листом, аппарат пошёл к «ракетке» и врезался в её обод.

Напарник его обрушил на обидчика залп из блейзеров и плазменных пушек, но когда «голем» ответил из лазера и наметил таранную атаку, сделал петлю и… кинулся прочь от места схватки, к раствору «лотоса», исчезая в космосе на фоне «мешка» пыли.

– Удрал! – с восторгом вскричал Никита. – Командир, ты его напугал до чёртиков!

Антон кинул катер к «ракетке», не отвечая. Надо было заканчивать бой.

Зависли над «скорпионом», не подающим признаков жизни. Несколько раз окликнули экипаж аппарата по международному коду, готовые в любой момент открыть огонь на поражение. Модуль не отозвался, и Антон передал управление пилоту.

– Малыш, выпускай «сусликов»!

Через несколько секунд юркие формехи-разведчики стаей кинулись к «скорпиону», обследовали со всех сторон, не обращая внимания на невесомость, доложили о результатах и застыли у носового люка аппарата на задних лапках, как настоящие суслики.

– Вскрывайте!

Сверкнули тусклые облачка дымков: «суслики» включили свои неймсы.

Вцепившись в края вырезанного люка, роботы выдернули крышку, посветили внутрь. Один юркнул в кабину, смятую с носа от столкновения с «големом».

В кабине находилось всего два десантника, экипированных в «кокосы» западного образца. Весь левый бок первого был разодран как обыкновенная тряпка (европейское «качество» – пришла на ум презрительная мысль), шлем сплющен, и было понятно, что владелец «кокоса» мёртв.

– «Двухсотый»! – проворчал Щёголев.

Второй пассажир «скорпиона» тоже лежал в кресле неподвижно, однако, судя по едва заметному шевелению пальцев, был жив. Мало того, его костюм имел некоторые нестандартные особенности.

– Женщина? – удивился Вася.

– Выносите! – приказал Антон формехам.

Глава 8. Меч смерти

Перед походом по узлам разумной цепи соседей он провёл в родной системе два цикла, насыщаясь энергией гигантского красного солнца, чем понизил температуру его поверхности на пятьсот градусов. Создатели интегрировали во все клетки его сложного организма (их роль играли тела церротов) механизмы подзарядки прямо из звёздных атмосфер, что некоторые разумники посчитали бы архаическими технологиями, так как их боевые роботы качали энергию непосредственно из вакуума. Однако для целей разрушения инфраструктуры противника Мечу Смерти было достаточно и того, что он скачивал из звёзд. Для уничтожения планет хватало всего одного-двух импульсов из инфлятора, наиболее мощного оружия из всех придуманных Древними систем вслед за нульхлопами и замерзателями. Не успев обуздать механизм вакуумчерпалки, церроты всё же сумели разработать инфлятор, хотя Меч Смерти его ни разу не использовал в прошлой войне. Удар по тюрьме, превративший астероид в «цветок», был всего лишь первым испытанием инфлятора на самой низкой мощности.

Не оглянувшись ни разу на «родные пенаты», где он родился как искусственно созданный разумный рой, не имеющий никаких эмоций в базе «чистого интеллекта», робот в считаные мгновения преодолел расстояние, отделявшее звезду-гигант от соседней – красного карлика, и включил все имеющиеся в его распоряжении системы контроля среды.

Времени на это ушло немного. Несмотря на возраст робота, просидевшего в бункере (вовсе не тюремном, а засадном) полсотни миллионов лет, Меч Смерти управлялся почти таким же квантовым компьютером, какими овладели и люди, если не принимать в расчёт его биологическое происхождение, и мог посоревноваться с ними в скорости и точности принимаемых решений.

Он обнаружил одиннадцать планет, три пушистых кольца пыли и колоссальное сооружение размером с планету, плывущую вокруг звезды на близком расстоянии, но – искорёженную взрывами до состояния мусорной свалки. Здесь тоже прошла война, уничтожив цивилизацию, и Мечу предстояло лишь доуничтожить то, что могло стать чьим-то оружием. Хотя на многие десятки, тысячи и миллионы световых лет вокруг не осталось в живых ни одной разумной системы.

Впрочем, он об этом не знал, просидев в режиме «суперсна» десятки миллионов циклов, и лишь отметил положение разрухи в своей памяти как нечто вызывающее не досаду и недоумение, если бы он был человеком или другим эмоциональным организмом, а озабоченность.

Воскресив базу данных о соседях церротов, Меч развернул виртуально полноцветное изображение системы и сделал вывод, что соседи – практически такие же дракончики, только крылатые, добились немалого прогресса в строительстве технологического фонда, однако не выдержали атаки врага. Все их сооружения на планетах красной звёздочки оказались разрушенными, и искусственная планета (вторая от звезды, представлявшая центр управления цивилизации) была разрушена внутренним взрывом.

Однако это не остановило робота, включившего основную программу действий, и он зачистил планеты дополнительно, а взорванную метрополию покромсал на части, хотя это было лишнее. Ничего живого на этом «кладбище разума» не осталось.

Закончив, весьма удовлетворённый результатом зачистки, Меч Смерти отправился дальше по вектору развёртки звёздной стрелы и объявился на границе системы ещё одного небольшого солнышка, вокруг которого тоже вращалось немалое количество планет – десять, а также пылевые хвосты, кометы и астероиды.

Активированная память подсказала, что система тоже принадлежала когда-то летающим церротам, раса которых была уничтожена тем же оружием, что и родина создателей Меча. Тем не менее он и её не пощадил, завершив разрушение остатков сооружений на семи из десяти планет. Отдохнул, выкачав из звёздочки порядочное количество энергии и снизив её температуру на тысячу градусов, и двинулся вглубь звёздного шара, ощутив нечто вроде азарта. Создатели, хотя и не снабдили робота эмоциональной сферой, всё-таки вставили в его «душу» нечто вроде наркотической мотивации убивать всё, что движется, и потребность в увеличении масштабов разрушения противника. Когда он закончил зачистку мира, в космической черноте ещё долго полыхали ядерные и плазменные костры на обломках растерзанных планет.

Следующая система его озадачила.

Звезда была совсем крохотная, в четыре раза меньше жёлтых звёзд с температурой в шесть тысяч градусов, и обладала всего одной планетой. Имеется в виду – целой. Остальные, судя по всему, были разрушены, превратились в кольца обломков. Зато уцелевшая, вращавшаяся в поясе жизни, представляла собой ровный шар, разделённый по экватору горным поясом, а по сути – равнину со множеством лугов, поросших травой. Никаких сооружений на ней не было, равно как другой флоры, только сочные, зелёные с жёлтым, цветущие луга, приспособленные для пастбищ, если бы на ней существовали стада травоядных.

Первым желанием Меча было уничтожить планету, бросавшую вызов злобной силе космоса, которую кто-то явно предназначил для каких-то целей, не то в качестве запасника для переселения, не то ради райского уголка для отдыха. Покопавшись в памяти, робот обнаружил лишь небольшой файл о существовании таких миров по всей Вселенной, оставленных ещё Предтечами сотни миллионов циклов назад. Сохранились даже сведения о попытках заселения «заказников» другими расами. Но данных в базе Меча, чем закончились эти попытки, не было. Пришлось довольствоваться констатацией факта. Мало того, идея разрушать планету внезапно исчезла, когда пульсирующий как сложнейший фрактал, связанный из тел церротов, гигант опустился на равнину где-то на полюсе: здесь располагалось плато, прорезанное красивыми речными долинами, озёрами и водопадами, а в самом центре находилось чашевидное углубление, – и ощутил необычное для себя волнение. Создавалось впечатление, что, будь у Меча собеседник, он с удовольствием посидел бы с ним на дне чаши и побеседовал. Хотя, что такое беседа, Меч, по сути, и не знал. Во всяком случае, создатели с ним этой необычной деятельностью не занимались.

Планета осталась целой. Последняя мысль робота была – обследовать все звёзды этого куста в скоплении и вернуться, чтобы без спешки изучить пушистый травяной рай и выяснить, почему он остался цел. Возможно, у него существовал защитник, который и не дал врагу уничтожить мирок.

Следующий визит принёс путешественнику ещё один эстетический сюрприз.

Коричневая карликовая звезда обладала разветвлённой планетарной системой из семнадцати планет, и когда-то её населяла раса четырёхлапых существ, ловко перемещавшихся по любым неровностям почвы. В памяти Меча о них хранился неплохой материал, и он с интересом познакомился с их обликом, в чём-то схожим с обликом самих церротов. Люди назвали бы этих существ лемурами. Но на мыслежестовый язык церротов это название точно не переводилось, и Меч назвал их цепколапохвостами.

Самое удивительное, что эти небольшого размера разумники создавали гигантские скульптурные композиции на поверхности планет, остатки которых Меч обнаружил по всей системе. Цепколапохвосты селились внутри композиций, создав целые сети ходов и тоннелей, и защищались от врагов с помощью таких же исполинских машин. Люди назвали бы их ракетными комплексами, неплохо справлявшимися с кораблями пришельцев. И всё же четырёхлапы проиграли, а их селения на планетах родной системы остались пустыми, постепенно разрушаясь от времени и навевая ностальгию по прежним спокойным временам тем, кто мог наблюдать за планетами извне.

Меч провёл в системе несколько необходимых длительностей (эти временные отрезки можно было назвать часами), нанёс несколько энергетических шлепков по десятку наиболее сохранившихся «полей скульптур», наметил новый маршрут и внезапно почувствовал странное томление, которое можно было охарактеризовать как усталость, умей он уставать. Но понятие усталости роботу было недоступно, и, проанализировав томление, он понял, что ему хочется вернуться назад, на планету, поросшую травой.

Если бы он мог удивляться, Меч бы удивился. Однако в нынешнем состоянии он лишь отметил нештатный глюк и постарался устранить его, перезагрузив операционку.

Помогло, но ненадолго. Желание вернуться отступило, но не исчезло, что требовало более детального анализа. Тогда робот решил посетить следующую звезду, а потом всё же заняться чисткой программы, вернувшись на «планету-пастбище».

Глава 9. Экзот экзоту рознь

От воды поднимался лёгкий утренний туман.

Пахло свежестью, лесной прелью, травой, ряской, чистой водой, слышались птичьи голоса, плеск рыбы в ручье…

Потом сквозь эти благостные звуки послышался нежный девичий голос, сложившийся в песню, и Антон гибко поднялся на ноги, вглядываясь в берёзово-сосновый лес позади.

Сквозь космы тумана проступила мерцающая светом девичья фигурка. Ещё мгновение – и он остолбенел, разглядев, кто вышел к нему из пелены утренней благодати.

Пение прервалось. Одетая в полупрозрачный белый сарафанчик, девушка распахнула дивные синие, с фиолетовыми искрами, глаза, с удивлением всмотрелась в космолётчика, нереально, сказочно, невероятно красивая, ангел во плоти! Раздался её неожиданно низкий, мягкого контральтового тембра голос:

– Оле… андр?

Антон вдруг сообразил, что вышел из воды после купания совсем голым, хотел чем-либо прикрыться, посмотрев направо и налево, а когда снова повернулся к незнакомке, никого не увидел. Лишь клуб тумана таял в утреннем воздухе да куда-то уплывал голосок:

– Оле… андр…

Тоска заполнила сердце такой щемящей болью, что он едва не закричал. Сделал шаг вперёд, побежал, остановился… и очнулся в каюте корвета, лёжа на спине, раскинув руки…

Тишина, полумрак, вспархивающие в толще потолка красные мотыльки цифр времени: пять часов утра… совсем рано… и гаснущее в душе чувство огромной потери…

Пробудился терафим, включив каютный комплекс психоэмоционального обследования. Каждая вещь каюты, точно так же как нынешние квартиры или дома на Земле, являлась сенсором с функцией обратной связи и записывала информацию о состоянии владельца, в том числе и о качестве сна. Владелец оказался опечален, и вся «умная аппаратура» жилища постаралась его успокоить. Земляне давно привыкли к удобствам такого рода, поскольку лет пятьдесят жили в окружении «умных вещей», льнувших к хозяевам и мурлыкающих им колыбельные, либо брали анализы в туалете посредством неинвазивных биочипов. Привык, естественно, и Антон, хотя большинство «удобств» отключал. Он сам себе был сканер и мог в любую секунду отрегулировать психоэмоциональное состояние.

«Коррекция нужна?» – вежливо спросил терафим по имени Мирт.

«Справлюсь».

«Но ты возбуждён!»

«Отстань!»

«Чтоб тебя лбом о колено!» – как любит выражаться Вася Щёголев. Что за странный сон? Откуда такие ассоциации? В программах сомнера нет встреч с лесными нимфами и ангелами… Оле… Андр… откуда это пришло в голову?

Вспышкой перед глазами возникло лицо девушки, спасённой во время боя с неведомыми владельцами «скорпионов». Вот откуда! Именно её лицо и фигуру воспроизвело воспоминание, хотя и в несколько гротескном виде. И зовут её Олеандра, что и послышалось спящему во сне.

Память восстановилась окончательно.

Сбежавший с места боя в глубинах «лотоса» аппарат догнать не удалось.

Как оказалось, оба катера были запущены с борта специального драйв-космолёта «Тёмный стрелок», принадлежащего частной археологической компании «Великий Лях», экспедицией которой командовал владелец другой ЧАК – «Осман», принадлежащей турецким «бизнесменам». После допроса спасённой девушки по имени Олеандра, ставшей, по сути, заложницей российских спасителей и одновременно их пленницей, стала понятна причина такого странного сочетания компаний. И польский «Великий Лях», и турецкий «Осман», с одной стороны, являлись конкурентами по добыче космических артефактов, с другой – зачастую участвовали в разработке кладов в одной связке, демонстрируя примеры взаимовыгодного сотрудничества. То же самое произошло в случае с «Тёмным стрелком». Его хозяевами были польские «копатели», но турки первыми добыли сведения о предполагаемой базе боевых роботов в скоплении Павлина, и обе стороны договорились искать базы вместе.

Олеандра Перес: тридцать шесть лет, испанка, дважды «Мисс Вселенная» Солнечной системы, что было редкостью в таких конкурсах (в первом она приняла участие в двадцать два года, во втором пять лет спустя, благодаря, разумеется, расположению к себе Алилайи Гюлербея, бывшего в те времена президентом конкурса). Два года назад Олеандра уехала к себе на Родину (причину раскрывать не стала), но Алилайя, став президентом конкурса красоты, внезапно вспомнил о ней и предложил составить ему компанию. Она согласилась неожиданно для неё самой и таким образом оказалась на борту «Тёмного стрелка», хотя ни о каком особом сотрудничестве меж ними речь не шла. Олеандра не была ксенологом, не исследовала космос, не занималась цифровыми технологиями или какими-либо искусствами. Всё, что она имела, – это природную красоту, слегка подкорректированную боди-технологиями. А красота девушки действительно действовала на мужчин так однозначно, что даже «старые» космолётчики из группы Архипа Лог-Логина застывали в ступоре, стоило ей появиться в их компании.

Конечно, её свобода была ограничена, однако не законами охраны пленницы, а положением корвета, и Олеандра могла свободно перемещаться по кораблю, как другие космолётчики.

Сначала это её удивляло, так как «Мисс Вселенная» оказалась на редкость умной особой и понимала разницу в терминах «пленница» и «гостья», тем более что задержали её при нападении «археологов» на российский катер. Но постепенно Олеандра оценила искреннюю теплоту, доброжелательность и уважение российского контингента и начала отвечать на вопросы, не боясь угроз или презрительно-липких взглядов. На борту «Тёмного стрелка» присутствовало немало молодых парней, ведущих себя по-хамски, и лишь присутствие Алилайи удерживало их от прямых приставаний к его «эскортнице».

После стычки с «големом» катер с «Тёмного стрелка» под командованием какого-то Яши Коштового, помощника полковника Длиннорукого (оказался русским, пограничником в отставке), рванул в ближайшее к звезде пылевое облако, и корабль «археологов», остававшийся до сего момента незамеченным, поспешно покинул систему красного гиганта. Конфликтовать с российским корветом он не рискнул.

На вопрос Антона, куда мог направиться «Стрелок», Олеандра чистосердечно ответила:

– К соседней звезде. Ваш соотечественник Роман Германович продал компании координаты предполагаемой базы боевых роботов в Павлине, и Али решил обследовать всю эту ветвь звёзд, расположенных на одной прямой.

– Али? – понимающе и с долей сожаления усмехнулся Лихов.

Олеандра не смутилась, лишь иронично сощурилась.

– Мы были близки… пятнадцать лет назад.

Пока корвет собирал дроны, чтобы отправиться в глубины шара звёзд, космолётчики беседовали в зале визинга, представлявшем собой операционную систему визуального наблюдения за космосом, и сидящие вокруг учёные плюс вездесущий Никита заёрзали, испытав смущение. Допросом эту беседу, вторую по счёту, назвать было нельзя, но откровенность пленницы действовала как пощёчина.

Антон поспешил перевести разговор:

– Что вам известно о других звёздах скопления?

– Я не большой фанат ксеножизни, – пожала плечами девушка. – Из разговоров наших парней запомнила немногое. После обследования системы корабль должен был посетить объект № 2.

– Как? – не понял Никита.

– Это следующая звезда, красный карлик, как её называли. Остальные звёзды имели номера от третьего до тринадцатого.

– Это всего лишь порядковый номер звёзд цепочки.

– Наверно.

– А здесь вы ничего не нашли?

Олеандра с улыбкой глянула на оператора ТС корвета, и Антона торкнуло, как говорят в таких случаях. Улыбка испанки, абсолютно чисто разговаривающей на русском языке, могла свести с ума кого угодно, если даже шестидесятишестилетний Бартош смотрел на неё с восхищением.

– Систему обработали качественно, кроме фундаментов и редких подземелий, здесь ничего путного не осталось. По мелочи собрали кое-какие обломки, но за них Али вряд ли выручит большую маржу.

– Так чего мы ждём? – осведомился Никита. – Пока эти польско-турецкие воры обнаружат Вестника и завладеют им?

Зал визинга накрыла волна восклицаний и смешков.

Но Антон вдруг понял, что оператор прав и лучшим вариантом будет немедленный старт. Единственное, что останавливало, было потрясающее чувство разговора «с ангелом».

– Командир? – напомнил ему о себе упрямый Никита.

– Так вы тоже, наверное, искали боевых роботов? – спросил Щёголев.

Олеандра засмеялась.