Мир падающих звезд VII. Вий

Подошла к барышне и опрокинула её копытом на землю — аккурат между двух саркофагов. Тем же копытом придержала. Доложила:

— Готово. Только давай пошустрее. А то у меня от её визга в ушах звенит. Фу, даже жрать расхотелось!

— Ну, вот. Видишь, какое волшебное диетическое средство нарыли. Уже, считай, не зря в столицу смотались.

— Кого-кого средство?

Этот вопрос я оставил без ответа. Мысленно приказал Светляку гореть поярче и положил в ямку разряженный амулет. Специально захватил для проведения эксперимента.

Есть! Амулет засветился. Слабенько, едва заметно, но я не сомневался, что силу наберёт быстро. Осталась ерунда — извлечь из-под земли зарядку.

Я вынул из мешка небольшую лопату — заранее разжился у Данилы — и принялся копать. Красота. Гораздо удобнее, чем мечом. Комья земли бодро отлетали в сторону. Барышня, придавленная копытом, перестала хихикать и повернула голову в мою сторону. Заинтересовалась:

— А что это вы делаете?

— Грядку.

— О, как интересно! И что вы собираетесь на ней сажать?

— Кабачки.

— Зачем?

— Что значит, зачем? Как все порядочные дачники, сначала буду бороться за урожай, потом с урожаем. Кабачки распихивать по родственникам и соседям. Круглый год не скучно! А без кабачков — это вообще не жизнь, я считаю.

Барышня задумалась. Потом задала новый вопрос:

— А что это такое поскрипывает?

— Где? — рассеянно отозвался я.

Меня лично начало потряхивать. Как от ударов родиенесущих молний, только слабее. Верный признак того, что приближаюсь к очередной консервной банке. Осталось буквально чуть-чуть.

— Ну вот, со всех сторон…

— Хозяин! — взвизгнула Тварь.

Я резко обернулся.

Поскрипывание, которое заинтересовало любознательную барышню, было, оказывается, звуковым сопровождением пришедших в движение крышек саркофагов. За долгие годы каменные крышки, видимо, практически срослись с саркофагами и сразу их сдвинуть не получилось. А в момент, когда я обернулся, получилось. Крышки попадали на землю. Из саркофагов полезли вурдалаки.

Очень вовремя, конечно же. Когда я почти у цели…

— Ах, как занимательно! — восхитилась барышня.

— Тварь! — рявкнул я. — Выкинь отсюда эту дуру!

Тварь, недолго думая, ухватила барышню зубами за юбку и потащила к выходу. А я, осененный внезапной идеей, запалил во всю мощь Светляка. По ощущениям, оказался под киношными софитами. Приятного мало, но терпимо. Мне терпимо — в отличие от свежевыбравшихся из гробов вурдалаков. Их внезапный яркий свет дезориентировал. Ненадолго, но мне хватило.

Доспех — мой крепкий, прокачанный до второго уровня Доспех. Защитный Круг.

Вот, кстати, тоже надо бы заняться, прокачать. На первом уровне прокачки Защитный Круг превращается в Круг Огня, встречает атакующих тварей языками пламени. Против низкоуровневых должно неплохо действовать. Второй уровень прокачки — Круг Молний. Этот шибает уже молниями, и работает даже против среднеуровневых: волкодлаков и прочего барахла. Но вот против заложных покойников, зараза такая, не действует. А значит, прокачивать Защитный Круг прямо сейчас смысла нет. Обойдёмся пока тем, что есть в наличии.

Вокруг меня бесновалось двенадцать вурдалаков — по числу стоящих в склепе гробов.

— Ну, что я могу сказать, — вздохнул я. — Жаль, что вы не упыри! Жмот он всё-таки, этот Троекуров.

Глава 8

Я принялся за дело.

Удар. Меч. Снова Меч. Ещё Удар!

Костомолку решил не трогать. Раскатаю саркофаги по камешку, а Коляну тут ещё родню хоронить. Стрясу с него потом компенсацию за аккуратное проведение расчистных работ.

Меч. Удар! Меч!

В последний раз я изловчился и одним махом снёс головы сразу двум вурдалакам. Собственно, всем двум оставшимся.

Невольно вспомнил, сколько сил угробил когда-то на то, чтобы завалить одного-единственного, самого первого… Вот уж умаялся тогда! И это мне ещё худо-бедно Захар помогал. А сейчас — в один взмах. И добивать не требуется, при моей-то прокачке атакующих Знаков. Пять минут — и тридцать одна родия! Неплохо. Как минимум, сегодняшние затраты на прокачку я компенсировал. Кости потом соберу.

Отпихнув в сторону мешающую вурдалачью тушу, я высвободил лопатку и снова принялся копать.

Тряхнуло. Тряхнуло… Есть! Лопата наткнулась на твёрдое. Скоро у меня в руках оказалась знакомая консервная банка.

— Ты ж моя золотая! — ласково сказал я.

Сверху, от вскрытой двери склепа, донеслось истеричное ржание. Сквозь землю она видит, что ли? И слышит тоже. Это ж надо так от ревности беситься! Пора выбираться, пока барышню не зашибла на нервах, с этой станется. За тушами потом спущусь.

Я затолкал в заплечный мешок банку, взял наперевес лопату и поспешил к выходу. И офигел.

На пороге склепа сидела барышня. А у входа стояла Тварь и отбрасывала копытами лезущих вурдалаков. Ушатала уже шестерых, но вурдалаки заканчиваться даже не собирались. Пёрли к склепу со всех сторон, как тараканы на свет.

— Ни хрена себе, — пробормотал я.

Вмазал по ближайшим тварям Костомолкой.

— Ты бы там ещё подольше кабачки свои садил! — огрызнулась Тварь. И врезала копытом ещё одному вурдалаку. — Ещё нехренее было бы.

— Не «садил», а «сажал»! Ты аристократа возишь, учись говорить грамотно.

— Прямо сейчас учиться, что ли?

— Учиться, Тварь, никогда не поздно! Но прямо сейчас хватай девку и шуруй отсюда.

— Куда?

Блин. Точно. Она ж тут в первый раз, не ориентируется.

— Давай на то же место на дороге, где мы её встретили.

Под прикрытием Защитного Круга я поднял барышню с порога и усадил на Тварь. Приказал:

— Держитесь.

— Как⁈

— За гриву. Крепко… Вперёд! — это скомандовал уже Твари.

Та рванула с места и через пару секунд пропала за кладбищенскими крестами. Я эксперимента ради раскатал ещё пятерых вурдалаков. Убедился, что их интерес ко мне не ослабевает. Скорее, наоборот — усиливается. Твари пёрли и пёрли, толпа становилась всё гуще. Складывалось ощущение, что они не остановятся до тех пор, пока не поднимется последний покойник.

Вообще, очень странно. Вурдалаками ведь становятся только заложные покойники — те, что умерли не от старости или болезни. Насильственной смертью, покончил с собой — всё такое прочее. Неужели их здесь столько?

Хотя… Я вспомнил рассказ монаха о битве — армия на армию. Ну да. Вряд ли там во время битвы кто-то от старости помирал. Чёрт её знает, что за хитрую магию зарядил Троекуров для защиты своей прелести. Я могу сказать одно: мне это категорически не нравится.

— Не, пацаны, — покачал головой я. — В другой раз. На сегодня у меня рабочий день окончен. И вы тоже расползайтесь, не фиг тут.

Я сжал в кулаке троекуровский амулет. Представил то место на дороге, где нам с Тварью попалась коляска с сидящей в ней, кажущейся такой милой и приятной, барышней.

Сработало. Переместился именно туда. Это понял сразу — по несущимся с дороги заполошным крикам. Возницы уступали путь Твари. Которая, конечно же, без спецэффектов обойтись не могла.

Возле меня Тварь остановилась, как вкопанная — подняв копытами облако пыли. Пыль опустилась на платье барышни, и так уже изрядно помятое. Барышня чихнула.

— Вот и всё, Варвара Михайловна, — сказал я. Ухватил её за талию и поставил на землю. — Было приятно познакомиться. Больше я вас не задерживаю.

— Вы меня и прежде не задерживали, — подумав, сказала Варвара Михайловна. — А где же сундук с моими вещами?

— Вероятно, там, где вы его оставили.

— А где я его оставила?

— Полагаю, где-то неподалеку от кладбища. Когда я увидел вас возле склепа, вы были без сундука.

— Да. Наверное. Ах, я такая рассеянная! Немедленно вернусь на кладбище. Надо забрать сундук, пока его не украли.

— Э, нет! Погодите возвращаться. На кладбище нынче неспокойно.

— Да. Верно, — вспомнила Варвара Михайловна. — И что же мне делать?

— Да подождите маленько. Вурдалакам надо дать время на то, чтобы по местам разойтись. Сходите за сундуком завтра, а лучше на недельке. Пока на кладбище такое столпотворение, ни один нормальный вор туда не сунется. А покойникам дамские платья ни к чему.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Сколько вурдалаков перебил — ни одного в корсете не встречал.

— Что ж, вы меня успокоили.

Тут Варвара Михайловна снова впала в меланхолию. А я подумал, что на кладбище мне самому неплохо было бы смотаться ещё раз — через час-другой, например. Теперь-то знаю, куда возвращаться. Могу Знак оставить, могу переместиться амулетом. Проверить, улегся ли поднятый мною кипиш, однозначно не помешает. Только сначала — банка.

Я приказал Твари:

— Скачи домой. Сам Знаком доберусь, чтобы время не терять. Скажу, чтобы тебе за боевые заслуги окорок целиком запекли. И пива налили.

Тварь торжествующе взоржала и ускакала. Варвара Михайловна задумчиво посмотрела ей вслед. А я через секунду оказался у себя в башне.

* * *

В этот раз решил, что обойдусь без посторонней помощи и дополнительных инструментов. Всё-таки меч у меня уже прокачан — ого-го! Неужели с паршивой банкой не справится?

Я положил добытый трофей на бок, на сиденье стула. Так, чтобы край немного свешивался. И прицельно рубанул мечом.

Ну… Хорошая новость — меч у меня действительно прокачался будь здоров. Банку вскрыл на раз. Плохая — стулу, видимо, понадобится новое сиденье. Не цеплять же задницей занозы, садясь на обрубленное? Ладно, плотник у меня давно прикормлен. И не с такими задачами справлялся.

А из банки я извлёк металлический диск. Совершенно обычный, хотя и довольно увесистый. Тусклого золотистого цвета.

— Нарекаю тебя зарядным элементом для паровой машины, — сказал я диску.

Диск тактично промолчал. Я же вздохнул.

Нет, то, что я научился использовать всякие странные штуки себе в плюс — это замечательно. Однако надо постоянно держать в уме, что с неба они нападали вовсе не для того, чтобы сделать мне счастье. А скорее даже наоборот.

Расшифровка таинственных рукописей в голове велась медленно и со скрипом, но продвигалась-таки в нужном направлении. И о том, что с неба попадала куча всякого говна, в основном, враждебного людям, там говорилось очень обстоятельно. Сейчас я, впрочем, упёрся в ни к селу ни к городу вставленное описание потустороннего мира. Всё-таки рукопись писал гражданин, вряд ли сильно знакомый с базовыми структурными принципами построения произведения. Лес увидел — лес пою, как говорится. Впрочем, может быть, где-то в конечном итоге всё это и выкружит в какой-то высший смысл, хрен его знает.

Я приныкал зарядку до поры до времени в сейф. Ради экономии места положил её на «банку» с рукой. Уже закрывал дверь, когда вдруг показалось, что рука шевельнулась.

Я замер. Приоткрыл дверь, наклонился и внимательно всмотрелся. Ну так и есть! Шевельнулись пальцы, мать их. В янтаре этом. Как будто он жидкий изнутри. Указательный, безымянный и мизинец чуть согнулись. Средний оттопырился.

— Очень по-взрослому, — прокомментировал я. — Даже не жди, что я опущусь до твоего уровня, рука.

Впрочем, мне сделалось любопытно, и я переложил новенькую зарядку на «банку» с головой. Долго ждать эффекта не пришлось. Глаза распахнулись и уставились на меня. Пустые глаза, без зрачков — как у тех трупов, что я видел в деревне, после вия.

Взгляд мне показался очень уж злобным, и я повернул голову так, чтобы она видела руку с оттопыренным средним пальцем.

— Общайтесь, — резюмировал я.

Сняв зарядку с головы, положил её отдельно. И запер сейф.

Что ж, значит, вся эта херня ещё живая. И, по верному замечанию Земляны, наверняка из всего этого можно собрать цельного человека. Ну, в кавычках «человека». И отдельный большой и интересный вопрос — зачем мне его собирать? Хотя, справедливости ради — головы в банках в рукописях присутствуют. Добраться бы ещё мозгом до этой интересной тайны…

Может, если бы у меня было время капитально сесть и упороться в расшифровку, я бы быстро всё это дело оприходовал. Но жизнь уж чрезмерно насыщенная идёт, тут текучку бы разгрести. Так что пусть расшифровка продолжается на бессознательном уровне. Может, однажды полегчает.

Я спустился вниз, отмахнулся от обеда, но сказал, что за воротами уже поджидает очень голодная Тварь. Это взгрустнувшую было тётку Наталью несколько ободрило.

Тварь за воротами и вправду ждала.

— А точно пива дадут? — спросила она, едва я их распахнул.

— Дадут-дадут. Потом догонят — и ещё поддадут.