Мир падающих звезд VII. Вий

Мир падающих звёзд VII. Вий

Глава 1

— Победа, братья! — закричал я. — Бей тварей, пока не разбежались!

Троекуров, продырявленный собственным творением, был безнадежно мёртв. И твари это мигом почувствовали.

Слаженность действий пропала. Нападали они теперь, как самые обычные тупые твари — бестолково, вразнобой, да ещё мешая друг другу. Волкодлаки путались под ногами у медведей, медведи топтали волкодлаков, ящеры мельтешили перед глазами у тех и других, закрывая обзор.

Н-да, теперь понятно, почему обычно разные виды нападают порознь. Тут у того урода, который всё это затеял, явная недоработка в настройках.

— Добрая охота, братья! — прогремел голос Харисима. В воздухе сверкнул меч, снеся башку ближайшему медведю. — Владимир одолел супостата! За Владимира! Ура!

— Ура!!! — прогрохотало в ответ.

Охотники, воодушевленные смертью Троекурова, ринулись на врага с удвоенной силой. Даже Алексей и Захар, самые слабые из всех, не отставали.

Мечи, Удары, Костомолки. Егор и Земляна, владеющие Полётом, взвились в воздух — выжигая и замораживая ящеров.

Терминатор застыл, стоя над убитым Троекуровым.

— Охранять, — приказал я. — Вдруг пригодится ещё.

Терминатор понял команду буквально. Поднял продырявленного Троекурова с земли и стальной рукой прижал к стальной груди. Ноги Троекурова болтались в воздухе, с них капала кровь, но терминатора это не смущало.

— Отлично, — одобрил я. — А ну, давай — полевые испытания! По медведям — огонь!

Терминатор свободной рукой принялся выцеливать медведей. С дырками в черепах упали три, четвёртого частично заслонил бьющийся с ним незнакомый охотник — один из тех, кого привёл Глеб. Терминатор невозмутимо нацелил двустволку. На препятствие в виде охотника ему было явно начхать.

— Эй! Отбой! — рявкнул я.

Н-да, пока система не совершенна. Инженеру надо будет сказать, чтобы распознавание «свой-чужой» докрутил. Ну и родии, льющиеся из тварей в терминатора — тоже такое себе. Перенаправить бы поток. Понятно, в какую сторону.

— Стой пока смирно, — решил я. — Держи Троекурова. С тварями сам разберусь, лишняя прокачка ещё никому не мешала.

И ринулся в бой.

Медведи, волкодлаки, ящеры, которых я выносил десятками — словно шелуху. Меч в моих руках пел. Мы с ним опять стали единым целым.

Верно Харисим сказал. Добрая охота!

Споткнувшись, я удивился. До сих пор таким недугом не страдал. В горячке боя мои ноги неизменно находили единственно верную опору без участия головы. И вдруг сбой.

Я посмотрел под ноги. Крикнул:

— Опасность! — и сделал шаг назад.

За мгновение до того, как отовсюду послышались изумленные восклицания — мы с моей полусотней всё ещё были единым организмом.

Древние стены Кронверка, окружающие поля боя, если смотреть сверху, представляли собой пятиконечную звезду. В центре этой звезды, на мощеной каменными плитами площадке, стоял терминатор. Послушный моему приказу, он прижимал к груди Троекурова. А от этой парочки, по каждому из пяти лучей звезды, начали расходиться трещины. Об одну из которых я и споткнулся.

Трещины на глазах росли. Удлинялись и становились шире. В центре площадки, под терминатором, земля уже прилично просела. Из провала полыхнуло синее пламя. Чрезвычайно похожее на то, которое образовывалось от трости Троекурова…

Чёрт. Трость!

Я ринулся к терминатору. Самого-то Троекурова он поднял, а вот оружие тирана так и осталось лежать на земле.

До сих пор я полагал, что самое интересное оружие в обозримом пространстве — терминатор. С тростью планировал разобраться позже, после победы над тварями. Сейчас срочно внёс в план коррективы.

Синие искры рассыпала Трость, лежащая у ног терминатора. Чем бы эта штука ни была, эпицентр — она. Именно из-за неё появились и растут трещины. Которые, судя по тому, что я чувствую, моей команде категорически не нравятся. Гасить тварей, глядя при этом под ноги — удовольствие сомнительное.

— Подними трость! — приказал я терминатору.

Хватать неведомую фигню собственноручно поостерёгся.

И правильно сделал. Едва терминатор коснулся трости, искры осыпали ещё и его. Окутали так, что через секунду я видел уже только смазанный сверкающий силуэт. Хотя и по его очертаниям понял, что терминатор начал стремительно погружаться под землю. А трещины ускорили рост, на глазах заполняясь искрами.

— Отбой! — рявкнул я. — Фу! Брось бяку! Сюда кидай, мне!

Дошло, слава тебе, Господи. В меня полетела искрящаяся трость.

Я поймал её на лету. Рукой, закованной в Доспех. Иначе от руки мало что осталось бы. Да и от меня самого, пожалуй, тоже.

Меня заколошматило — так, словно угодил под высокое напряжение. В ту же секунду я понял, что потерял связь со своими охотниками. А вместо этого ощутил вдруг другую невероятную силу. Понял, что мне стали подвластны все твари, бушующие на территории Кронверка.

Я точно знал, сколько их было изначально — каждого вида. Сколько медведей, волкодлаков и ящеров уничтожено, сколько осталось, сколько из оставшихся подбито. Мог даже оценить степень нанесенного урона. И всё это — одновременно. У меня в руках находился буквально пульт управления тварными силами.

Который мне не принадлежал. Это я тоже понял мгновенно.

Трость, как живая, рванулась у меня из рук. Артефакт, выданный Троекурову неведомыми хозяевами, был настроен на него. Теперь, когда Троекурова не стало, эта приблуда определенно пыталась вернуться туда, откуда явилась. Ну уж нет! Я охотничьи трофеи не разбазариваю.

— А ну, застыли все! — рявкнул тварям я.

Трость рвалась у меня из рук. Пыталась скрыться в сияющем искрами провале, из которого торчал терминатор — скрывшийся, к слову, уже по пояс.

— Вылазь! — гаркнул я на него. — Провалишься ведь! Что ж вы такие тупые-то, Господи…

Терминатор принялся выбираться из провала. Трость у меня в руках предприняла ещё одну героическую попытку вырваться. Я прижал её к себе.

И приказал тварям сдохнуть. Даже кричать не стал — просто мысленно приказал. Какой там у вас в организмах главный орган, сердце? Вот, пусть все ваши сердца остановятся! Прямо сейчас.

Примерно секунду ничего не происходило. Даже трость вдруг перестала выкобениваться и замерла.

А потом жахнуло. Так, как до сих пор меня не жахало никогда.

* * *

— Владимир! — звали откуда-то издали. Глухо, будто сквозь вату. — Очнись, сокол!

Мне на лицо что-то капнуло. Дождь, что ли, начинается?

— Терминатора со двора уберите, — не раскрывая глаз, пробормотал я. — Он и так-то тупой. А заржавеет — вообще сладу не будет…

— Владимир! — взвизгнула Земляна. И бросилась меня обнимать.

Я открыл глаза.

С помощью Земляны и Егора приподнялся. Сел, посмотрел вокруг.

Поле боя было усыпано тушами тварей. Медведи, волкодлаки, ящеры — все вперемешку. Это хорошо, жечь удобнее.

— Все целы? — спросил я.

Охотники многоголосо отозвались, что целы, да; слава тебе, Господи. Даже раненных уже подштопали. Ты-то, Владимир, как себя чувствуешь?

— Да нормально. Что мне будет.

Егор покачал головой:

— Что будет — ишь! Да шутка ли — одним махом столько тварей положить? Только крупных десятка два, ящеров не считано! И спрашиваешь ещё, что будет? Так я тебе скажу: не каждый охотник такое выдержит. Даже с твоим рангом.

— Как ты схватил палку эту светячую, так твари и полегли, — доложил Захар. — Все, разом! Повалились, будто чурки в городках.

— Угу.

Значит, про трость я всё понял правильно. И твари мой приказ тоже поняли. Сердца, или что там у них, остановились одновременно. А в меня жахнуло разом… Сколько? Ох, м-мать! Сто семнадцать родий. Неудивительно, что наземь хряпнулся.

— А сама трость куда делась?

Захар вздохнул.

— Утекла. Как ты упал, так из-под тебя выскользнула, и вон туда, — он показал на провал в центре площадки. Из которого успел-таки выбраться тупорылый терминатор.

Сам он, целый и невредимый, стоял в сторонке, по-прежнему прижимая к себе Троекурова. Ну, логично, команду-то я не отменял.

Синих искр, херачащих из трещин, больше не наблюдалось. Хотя выглядели трещины серьёзно, разворотить площадку успело здорово. Обломовские коммунальщики умаются засыпать.

— И сразу, как та палка светячая в провал скользнула, так и свет этот жуткий погас, — закончил доклад Захар. — Мы к тебе бросились, а ты лежишь, будто не живой! Три Восстановления сил в тебя влили. Земляна уж и рыдать начала…

Земляна порозовела и фыркнула.

— Ничего я не рыдала! Надо больно.

— Спасибо, — кивнул я. — Сочтёмся.

Поднялся на ноги.

— Давай! — обрадовалась Тварь.

Она, естественно, находилась тут же. Не могла допустить, чтобы такой кипиш обошёлся без неё.

— Что — давай?

— Считаться давай! Кто обещал после победы — в кабак?

Охотники поддержали предложение дружным «Ура!».

В кабак я торжественно ехал верхом на Твари. Рядом невозмутимо топал терминатор, прижимающий к себе Троекурова.

Ну, а куда я его дену? Бросать-то жалко. Освобожусь немного — в Оплот переправлю. Там оживим, поболтать попробуем. Вдруг чего полезное скажет. А пока — не до этой падали, вот вообще. Ничего, потаскает терминатор. Не развалится. Тем более, что его самого мне тоже девать пока некуда.

За мной следовала толпа охотников. По мере нашего продвижения смоленские улицы заполнялись людьми. А у кабака меня и мою полусотню встретил Илья Ильич собственной персоной, с хлебом-солью на вышитом полотенце в руках.

Спрашивать ни о чём не стал. Наш торжествующий вид говорил сам за себя. Ну, и дохлый Троекуров, болтающийся в стальных руках терминатора, тоже как бы немного намекал.

Обломов поклонился мне в пояс. Выпрямился и громыхнул хорошо поставленным басом:

— Славься, граф-охотник Владимир Давыдов! Славься, герой, спасший город наш от подлых тварей!

— Славься! — подхватила толпа.

Меня попытались стащить с кобылы. Та воспротивилась. Заржала так, что народ, кто послабее, полёг. Спросила:

— Чего это они?

— Качать меня собираются.

— Зачем?

— Уважают.

— А меня качать?

— Тебя — вряд ли.

— Значит, и ты обойдёшься, — рассудила Тварь. Строго посмотрела на Обломова и рявкнула: — Пиво-то где⁈ Долго мы тут стоять будем?

Ну и ладно. Не надо меня качать. Я и сам неплохо качаться умею. Если посмотреть правде-матке в глаза, то даже охренительно неплохо.

Казалось, только вчера я апнулся до Пятидесятника, до ранга, на котором Земляна, к примеру, зависла на долгие годы. И вот я, во-первых, уже покомандовал полусотней, а во-вторых, у меня на балансе целых двести девятнадцать родий. Для понимания: чтобы распаковать следующий ранг — Боярин — нужно всего двести пятьдесят. Могу прям сейчас вальнуть терминатора — и обояриться. Ну, с поправкой на то, что вальнуть терминатора я не могу.

Терминатора мы вообще оставили снаружи, у коновязи — охранять Тварь, которой выделили два ведра пива. Заслужила, хорошо поработала сегодня. В кабаке вместе с нами она сидеть не могла, не проходила в дверь.

Хотя такие расклады хозяину кабака тоже не ахти как нравились. Дело в том, что каждый идущий или едущий к кабаку человек видел в непосредственной близи от него бухающую демоническую лошадь со светящимися глазами, а рядом — чёрный металлический скелет с трупом в одной руке и волыной в другой. И, вероятно, при виде такого зрелища мгновенно вспоминал, что водка, вообще-то — яд для души и тела. Что инвестировать время нужно в семью и карьеру, что дома остались некормленные канарейки и не снятый с огня утюг. Иными словами, потенциальные посетители разворачивались и шли к другому кабаку. Этого добра в Смоленске хоть и небогато, но есть.

Хозяин, понятное дело, из-за этих неурядиц немного напрягался, но вслух не бухтел. Сказывалось присутствие его превосходительства генерал-губернатора. Как-никак, начальства выше в Смоленске нет.