Дальше действовать будем мы

Министр обороны достал бутылку коньяка, пару стаканов и налив на два пальца опрокинул в себя содержимое. Ну и Анатолий выпил.

— Так что хотел Толя? Вернуться на службу?

— Нет, товарищ маршал.

Соколов явно удивился.

— Вот как? А то я могу тебя восстановить… Сразу на полк поставлю. Такие как ты армии нужны ежели на свое место поставить. Сейчас по опыту Афганистана стало ясно что нужны специальные части, вроде спецназа КГБ, десант увы не тянят в полной мере. Ты как командир одного из таких подразделений выглядел бы идеально.

— Мне очень лестно слышать такие слова от вас, да и перспективы отличные, но не нужно. Как говорится: умерла, значит умерла.

— Почему?

— Я вижу свое дальнейшее предназначение в ином, в чем и требуется ваша помощь, чтобы сделано все было быстро и как надо, а не как обычно, формально и тяп-ляп.

— Хм-м… А именно? Признаться сильно заинтриговал.

— Я хочу помочь тем, кто прошел через афганскую войну, товарищ маршал.

— О чем ты? — нахмурился Соколов.

— Давайте говорить прямо, Сергей Леонидович, как коммунист с коммунистом. Государство, использовав солдат, просто выбросило их, как использованный… в общем попользовалось и выбросило. Они это чувствуют, многие озлобляются на государство и партию. Но это люди, совсем молодые пацаны с неокрепшей психикой и у многих она надломилась, что приводит к печальным последствиям. У вас есть статистика по совершенным преступлениям бывшими солдатами ОКСВА?

— Нет…

— В общем, товарищ маршал, у нас наблюдается аналог того, что в США назвали Вьетнамским синдромом. У нас развивается Афганский. Я это по себе знаю, товарищ маршал, — пристально взглянув в глаза собеседнику, сказал Киборгин. — Кошмары… они очень психологически выматывают… снится, что падает граната под ноги, а ты словно оцепенел, ни отпрыгнуть в сторону, ни пнуть ее… или в критический момент не стреляет автомат… и просыпаешься с криком. После таких снов очень тяжело… все валится из рук… ни работать толком не получается, ни учиться… хочется заглушить эти неприятные воспоминания и люди знают только один способ как это сделать, — кивнул он на бутылку коньяка. — Но я знаю как с этим бороться, особенно повезло с женой, что мне сильно помогает. А сколько тех, кто не знает и их некому поддержать? Понимаете, чем для них подобное эхо войны закончится?

— Понимаю, — хмуро сказал Соколов.

— Да… алкоголизм, наркомания… и в конце концов самоубийства. И никто этим людям не помогает, а ведь не так-то много надо сделать. Это не по-советски, товарищ маршал. Более того, в этом я вижу большую угрозу для партии и правительства.

— Какую?

— Все тайное рано или поздно становится явным. Уверен, что рано или поздно люди узнают, что у капиталистов есть центры по психологической реабилитации ветеранов, той же вьетнамской и корейской войны. Догадываетесь что они скажут?

— Да уж… тут много ума не надо, чтобы понять, — глухо пробормотал маршал Соколов. — Дескать антинародные правительства тратятся на помощь ветеранам, а народное — своих ветеранов бросило.

— Верно, Сергей Леонидович. Совсем плохо будет, если на эту тему обратят внимание наши враги и начнут вещать Голоса. А они обратят, ведь они пользуются любой промашкой нашего руководства, чтобы облить нас грязью. Это ударит по репутации партии и всего государства на международной арене. Скажу честно, я не понимаю чем занимается наш политический отдел если они упускают такие темы.

Маршал скривился как от кислого.

— Херней они там страдают, всяких диссидентов щемят…

Анатолий понятливо кивнул, вспомнив так же, что когда все-таки речь зашла о психологической помощи ветеранам, те ответили в том смысле, что дескать у советских солдат не может быть никаких посттравматических синдромов ибо они сражались за правое дело, а не творили зло как капиталисты-империалисты. Вот такой вот маразм.

— Ну а последствия такого невнимания — разрушенные судьбы, распавшиеся семьи, когда жены не выдерживают и уходят, что только еще больше озлобляет парней, и погружая их еще глубже в депрессивное состояние, — продолжил Киборгин. — И ладно если они сопьются и сторчатся, так нет… они могут убить собутыльника, просто прохожего, чтобы взять денег на новую порцию дури, ведь не секрет, что многие в Афгане подсели на наркоту, ведь жизнь для них теперь не стоит ничего. Так что пойдет вал бытовых преступлений с их стороны. И никто из них не обратится за профессиональной помощью ибо стыдно и никто не хочет стать в глазах окружающих психом. Ну вы понимаете все эти психологические заморочки…

Соколов понятливо кивнул.

— Еще плохо то, что многие, не найдя себе места в жизни, пойдут по-простому и легкому пути, то есть в криминал. Через войну успело пройти около пятисот-шестисот тысяч человек и сколько среди них жестко страдают от Афганского синдрома сейчас остается только гадать. Представляете сколько это потенциальных нарушителей закона?

Вместо ответа министр обороны с хмурым видом набулькал в стаканы еще коньяка. Выпив и закусив, он все-таки произнес:

— Картину ты обрисовал весьма неприглядную… но я верю тебе, ты всегда говорил дельные вещи пусть и неприятные, но правильные и не просто говорил, но предлагал решение…

— Так точно, товарищ маршал, и я пришел к вам с таким решением.

— Хм-м… Так что конкретно ты хочешь сделать, чтобы помочь ребятам?

— Для начала нужно выявить проблемных парней и тут нужна ваша помощь, как министра обороны, Сергей Леонидович, чтобы военкоматы дали адреса всех служивших в ДРА, дабы можно было написать им письма, причем не только им, но и их родителям и женам…

— Понятно, сами-то они могут и не ответить, — кивнул Соколов.

— Именно, а вот родные могут поспособствовать и даже если ветеран жестко пойдет в отказ, написать нам, и мы отработаем таких упертых уже точечно. Если надо, то лично буду к таким ездить и уговаривать.

— Хм-м… И в какой структуре ты это все планируешь делать?

— Да в том же ДОСААФе, товарищ маршал. Добавим к нему временно дополнительный отдел, привлечем психологов, изучим мировой опыт работы реабилитации участников боевых действий, а как работа будет закончена — закроем.

— А чего не при медиках? Это все-таки больше медицинская тема.

— Можно конечно и так, но это лишний раз будет напоминать людям, что они больные… ущербные, что станет негативно сказываться на их психологическом состоянии. Опять же структура ДОСАФ больше подходит для проведения всяческих мероприятий.

— Ладно, я понял. Согласен… И сколько, по-твоему, потребуется времени на это?

— Я рассчитываю управиться года за три-четыре. Стабилизируем состояние большей части ребят, ну а что касается совсем тяжелых случаев… там уже отдельно надо думать. Финансирование только нужно будет добавить… Американцы в год около четырех миллиардов долларов тратят на реабилитацию своих ветеранов.

— Кхе!

— Нам потребуется в разы меньше, — поспешил заверить маршала Анатолий. — У американцев ведь не только «вьетнамцев» лечат, но и «корейцев», а это сотни тысяч человек. Нам, я так думаю, активно заниматься придется с двадцатью-тридцатью тысячами человек. Нужно будет сделать несколько центров и обеспечить проезд парней к ним. Деньги для государства не такие уж и большие, а вот если не потратиться проблемы могут вылезть как раз-таки очень весомые, как внутренние, так и внешние в плане падения авторитета и от такого пятна уже будет не отмыться.

— Что ж, ты прав… потратиться придется. Можно зарезервировать под такое нужное дело несколько санаториев… — задумчиво кивнул Соколов, уже просчитывая варианты.

— Главное, товарищ маршал, на руководство не поставить формалистов, это только усугубить проблему может.

— Тут ты прав. Но тебя и поставим руководить этим делом, раз пришел к ним ко мне, раз ты единственный кто вообще озаботился об этом всем.

— Не подведу, Сергей Леонидович.

— Не сомневаюсь в этом…

Маршал, полистав книжечку с телефонами лежащую у него на столе, поднял трубку и крутанул несколько раз диск, набирая номер.

— Здравствуй Георгий Михайлович, министр обороны тебя беспокоит… Как у тебя с графиком работы? Найдется завтра часок времени принять одного посетителя от меня?.. Еще лучше если после работы его примешь. Разговор предстоит большой и обстоятельный, и очень важный, государственного значения… Вот и отлично. До встречи.

Соколов положил трубку телефона.

— Звонил адмиралу флота Егорову, он сейчас возглавляет ДОСААФ. Как ты уже понял, назначил тебе с ним встречу на завтра в семь часов. Вот с ним все конкретно обсуди и уже с готовым планом приходите ко мне, будем принимать окончательное решение и выделять финансирование.

— Благодарю, товарищ маршал.

— Это тебе спасибо Толя… ты настоящий коммунист, увидел проблему с людьми, что вообще-то государство должно было с самого начала решать… — вздохнул министр обороны. — Давай еще по одной, да хватит на сегодня…

Глава 2

3

За один вечер, конечно, такую большую и сложную задачу решить не получилось, наметили только лишь пути движения. И только после недели активной работы, когда Егоров подтянул своих заместителей, пригласили специалистов со стороны военных медиков из числа психологов и психиатров, появился нормальный проект с которым можно было идти к министру обороны за финансированием.

Генералы от военной медицины, почувствовав запах денег, причем больших денег, а так же различных новых должностей и связанных с ними очередных званий, а так же наград, попытались отжать тему себе, напирая на то что это больше их компетенция лечить посттравматические синдромы, но жестко обломались.

Маршал Соколов, принявший проблему близко к сердцу, сам воевал и видимо тоже успел хлебнуть психологических проблем после окончания боев на озере Хасан, где будучи лишь командиром танковой роты получил медаль «За Отвагу», взбесился, покрыл всех многоярусным матом, спрашивая, почему если это их компетенция, то они ничего до сих пор не сделали, а с проблемой и ее решением к нему пришел левый человек? В общем кресло под главным военным медиком закачалось и, он благоразумно решил отступиться, так что тема осталась за ДОСААФ и ею в качестве зама Егорова стал заниматься Анатолий Киборгин.

Когда выбирали, где разместить «головной офис» реабилитационного центра, Анатолий с дальним прицелом выбрал город-спутник столицы — Люберцы.

Выделили так же транспорт, аж две машины. ДОСААФ для своих целей получал в основном списанные армейские «уазы», кои армия начала активно сбрасывать после выхода из Афганистана, порядком раздолбанные. Большую часть такого автопарка выкупали прапорщики и офицеры, а потом продавали. С рук Анатолий решил приобрести еще пару тройку машин, благо знал одного майора, механика от бога коего все-таки уволили из армии на пенсию по состоянию здоровья.

Киборгин отслеживал дела в сводном батальоне морской пехоты из которого он перевелся когда стал командиром дисциплинарного батальона. Не помогла Новицкому ему регулярная и обильная внутренняя дезинфекция, все-таки заболел тифом. Болезнь перенес довольно тяжело, тут и возраст, ну и здоровье не лучшее, но оставалось радоваться, что не гепатит подцепил, как подавляющее большинство морпехов, иначе с его пропитой печенью это точно стоило бы ему жизни, от него и так остался скелет обтянутый кожей.

Помимо создания организации реабилитации ветеранов имелось у Анатолия в Москве и еще одно дело, которое следовало решить, не затягивая и не вводя тем самым во искушение своего «партнера по бизнесу».

Забрав жену из очередной московской клиники, Киборгин заехал к своим людям поселившихся в съемной квартире. Сама Вера моталась по лучшим московским больницам получая за «денюжку малую» самые подробные консультации по своему вопросу от самых лучших специалистов. А то медицина может и бесплатная, но не зря ведь родился такой анекдот: «Здравствуйте бесплатный доктор! Прощайте неизлечимый больной!»

— Как поживает объект?

— Цветет и пахнет, — усмехнулся Митрохин.

— Я думаю, что любовницу себе завел, — добавил Городин. — Ездил в спальный район, там в одном из домов пробыл пару часов.

— Но вы ее не видели?

— Нет… Но зачем еще и что он так долго делал?

— Логично, — хмыкнул Анатолий.

Пока Анатолий работал по своему вопросу, его соратники следили за Громовым, а так же разведали ближайшие окрестности. Следить было несложно, тот особо никуда лишний раз не ездил, из дома на работу, да с работы домой. Ну и вот, еще вроде бы любовницу выявили.

Киборгин давно решил все денежные дела с генералом, по итогу в его кубышке скопилось почти три миллиона долларов, плюс больше ста кило золота, ну и камешки всякие. Плохо то, что генерал знал, что у Анатолия есть эти деньги и в какой-то момент мог решить их прибрать себе провернув какую-нибудь схему от угрозы, до чистого криминала с похищением родных. Так что требовалось прикрыть себя с этой стороны ударив на опережение. Собственно Киборгин не понимал, почему Громов до сих пор этого не сделал. Сантиментами генерал особо не страдал.

«Людей верных нет?» — подумал он.

Но в принципе набрать людей для него не проблема. Анатолий на его месте уже давно завербовал бы несколько человек из тех, кому грозят большие срока за неуставняк, так что глупо думать, что и Громов этим не озаботился или не озаботится в ближайшее время.

— Скрытой охраны так и не засекли?

— Нет, — мотнул головой Митрохин. — Ездит с одним водителем.

— Ну что же, нам же проще.

— Где будем брать? У любовницы? — спросил Городин.

— Это был бы идеальный вариант, если бы мы только знали как часто он к ней ездит…

— Ну, раз в неделю — наверняка, — засмеялся Николай.

— Можем последить подольше, — сказал Митрохин, пожав плечами. — Или у нас горит?

— Не горит, хотя и затягивать тоже не стоит. Он же проверяющий, так что в любой момент может снова укатить разбираться с новыми случаями неуставняков.

— Ну да…

Дедовщину и землячество за последний год в армии сильно прижали, новый министр обороны не хотел, чтобы его имя было связано с данными порочными явлениями, наоборот, желал прослыть борцом, тех же уголовников стали отправлять в особые части, почти дисбаты со строительным уклоном, так что Громов мотался по стране, что твой челнок в ткацком станке.

«Может потому и не наехал на меня до сих пор, что просто возможности не было», — снова подумал Киборгин.

— Тогда завтра утром идем на дело.

Сподручные кивнули. В том числе Карский, как всегда, не проронивший ни одного слова.

Операция по захвату генерал-майора прошла без сучка и задоринки.

— Объект сел в машину, — прозвучал по рации «моторола» голос Митрохина.

— Принял… — ответил Анатолий и кивнул сидящему за рулем белой «волги» Городину: — Погнали Коля.

— Ага…

Сам Киборгин сидел на заднем сидении.

Белая «волга» с шашечками, отжатая у таксиста приехавшего на вызов рано утром, загудев движком выехала из соседнего двора. Машине на всякий случай поменяли номера.

Бам!

Звук прозвучал бут-то друг о друга со всей дури стукнули двумя железными тазиками. Это произошло столкновение машин.

— Охренел, дятел! — заорал водитель Громова и выскочил из машины.

— Ой, простите-простите! — причитая выбрался из-за водительского места Митрохин и двинулся к водителю Громова на подгибающихся ногах, схватившись за голову. — Сам не понимаю, как так получилось… мне же теперь…

Что ему теперь грозило, никто так и не узнал, потому как Митрохин резко пробил водителю в челюсть и тот опал как подкошенный.

Одновременно с этим со своего пассажирского места выскочил Анатолий и врезал в челюсть начавшему выбираться со своего места генерал-майору, так же вырубив его и затолкнув обратно в салон и забрался туда сам.

Митрохин сел за руль черной генеральской «волги» и резко стартанул с места.

Свидетели если и были, то мало что поняли.