Помоги проекту - поделись книгой:
К III столетию почти каждая большая община выработала собственный канон литургии[33]. Одно то, что в Новом Завете слова Господа на Вечере дошли до нас в четырех вариантах, доказывает наличие независимых традиций. Существовали литургические каноны Палестины, Сирии, Малой Азии, Египта, Рима, Галлии. Порой в пределах одной церкви было принято несколько видов литургий. Например, в Риме наряду с чином св. Ипполита (III век) сохранилась и анафора первых христиан из иудеев (она легла в основание римской мессы). Все эти варианты роднило наличие в них «молитв возношения». Но сходство не означает тождества. Местные анафоры звучали по-разному (удерживался лишь общий для всех смысл).
В IV веке св.
Поскольку литургия Василия Великого совершается у нас всего несколько раз в году, мы будем в дальнейшем рассматривать только литургию Иоанна Златоуста[35].
Проскомидия
В первом поколении христиан Евхаристия была сакраментальным актом,
Впрочем, уже апостол Павел стал замечать, что во время еды благоговение невольно нарушалось. В результате Евхаристия была обособлена от агап, а потом агапы упразднили совсем. Но прежде их поменяли местами, то есть трапезы стали начинаться с таинства[36]. Еще позднее утвердился благочестивый обычай приступать к Чаше до приема пищи, чтобы подготовить себя воздержанием.
Отголоски агап мы находим в
Во время чтения часов священник произносит перед царскими вратами молитвы и, войдя северной дверью в алтарь, полностью облачается. Затем, по обычаю, пришедшему еще из Ветхого Завета, он омывает руки[37].
В древней Церкви приношения для агапы и литургии (хлеб и вино) ставились на особом столе, получившем потом название жертвенника. Он находился в храме, в особом помещении вблизи от входа, а в Средние века его перенесли в левую часть алтарного пространства.
Пресвитеры, принимавшие приношение (греч.
Большая просфора предназначается для
Особым ножом, сделанным в виде копья, священник вырезает из просфоры прямоугольную часть (Агнца), произнося при этом слова пророка Исаии об Избраннике Божием, Который «как Агнец веден был на заклание» (гл. 53). Вырезанная часть полагается на блюдо, именуемое
Из оставшихся четырех просфор вынимаются частицы в честь и память Девы Марии (Богородичная просфора), в память святых – Крестителя, пророков, апостолов, мучеников, святителей, подвижников (девятичастная просфора), а также в молитвенное поминовение живых и усопших. Все эти частицы кладутся рядом с Агнцем на дискос как бы в знак того, что все человечество во главе с Девой Марией и величайшими своими сынами участвует в священной Жертве.
Потир и дискос покрываются
После того как потир и дискос покрыты воздухами, служащий совершает каждение. Этот обычай также был принят на молитвенных трапезах иудеев в евангельские времена.
Все эти подробности (омовение рук, каждение и пр.) немаловажны, ибо тесно связаны с ритуалом Тайной вечери. «Священник, – замечает Л. Буйе, – делает вновь то самое, что делал Христос, не только в те краткие минуты, когда он повторяет слова пресуществления; он это делает от начала литургии и до конца»[39].
Литургия оглашенных
(вступительная часть литургии)
Св. Иустин Мученик писал о Евхаристии: «Эта трапеза у нас называется Благодарением, и никому не позволяется участвовать в ней, кроме тех, кто верует в истину учения нашего и омылся крещением во оставление грехов и возрождение и живет так, как заповедал Христос»[40]. Люди некрещеные или готовящиеся к принятию крещения допускались только к вводной части литургии, предваряющей само таинство. Отсюда ее название – литургия оглашенных, то есть тех, кто проходит подготовку к вступлению в Церковь («оглашение» – греч.
Во дни земной жизни Христа большинство молитв начинали, благословляя имя Божие (нередко молитвы назывались просто «благословениями»). Точно так же и литургия открывается возгласом священника: «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков». По возгласе следует великая ектения, а затем антифонно, то есть на два хора, поют благодарственные псалмы, разделяя их малой ектенией.
Благодарственная молитва – самая прекрасная и чистая. Она не ищет своего, не просит, а переполнена радостным сознанием милосердия Божия, излитого на человека. За все: за глаза, которые видят солнце и красоту мира; за уши, которые слышат гармонию звуков и Слово Божие; за разум, постигающий тайны; за сердце, способное любить, – за все это благодарит человек. Мы слишком часто сосредоточены на темных сторонах жизни и забываем о том добром, что дано нам в этом мире; и слова библейских антифонов напоминают нам о благодарности Отцу.
Третьему антифону предшествует гимн «Единородный Сыне», сложенный в VI веке, в эпоху последних Вселенских Соборов, утвердивших тайну двуединой природы Христа как Богочеловека. Сам же антифон состоит из «обетований блаженств» (Мф. 5: 3–12), которые обещают вход в Царство Божие всем, кто презрел гордыню мира, его вражду, неправду, нечистоту. Этими обетованиями начинается Нагорная проповедь Спасителя, обращенная к нищим духом, алчущим правды, чистым сердцем, миротворцам, гонимым за истину… Христос называет их «блаженными», то есть обретшими высшую радость, высшее счастье.
При пении третьего антифона открываются царские врата. В древности этому моменту соответствовало внесение Евангелия в алтарь, но поскольку в последние века оно уже постоянно находится на престоле, то «вход с Евангелием» совершается иначе. Его выносят через северные двери; на амвоне священник (или диакон), стоя лицом к востоку, возглашает: «Премудрость, прости!», то есть призывает сидящих подняться и приготовиться слушать чтение[41]. Когда Евангелие полагается на престоле, хор поет тропари храма и праздника.
Чтение Слова Божия – один из древнейших элементов христианского богослужения. Оно было обязательным еще на молитвенных собраниях в эпоху Ветхого Завета. В I веке «Писанием» для Церкви были только ветхозаветные книги. Но с начала II века к ним стали добавлять выдержки из «апостольских писаний». В настоящее время за литургией читают только новозаветные тексты.
Сначала звучит отрывок из «Апостола», той части Библии, которая состоит из Деяний и Посланий. С V века в Византии чтение было принято предварять гимном: «Святый Боже…»
В воскресные и праздничные дни Евангелие читают на амвоне, а в будни – на престоле[42]. Речитативное (псалмодическое) чтение – обычай, как мы говорили, очень древний. Так читалось, или почти пелось, Писание еще в дохристианские времена. Вероятно, и само Евангелие возникло как книга, предназначенная для такого богослужебного чтения. В старину, по примеру ветхозаветных толкователей, священник говорил
После чтения Нового Завета следует ектения, содержащая призыв к молитве за Церковь, за Предстоятеля, за живых и умерших. Обычно записки, прочитанные на проскомидии, читаются еще раз вслух.
Непривычному человеку это порой утомительное перечисление имен может показаться чем-то бессмысленным. Но надо помнить, что обилие записок связано с недостаточным количеством храмов. И, кроме того, проскомидия совершается при закрытом алтаре, а люди хотят слышать чтение поданных ими записок.
Вместе с тем в этом множестве имен есть своя значительность. Молитва как бы включает в себя всю Церковь в ее духовном единстве и индивидуальном многообразии. Тот, кто стоит в храме, может в этот момент вспомнить своих близких и тех людей, за которых некому молиться.
Затем при закрытых вратах начинается молитва об оглашенных. В некоторых Восточных церквах (например, в Греческой) ее опускают ввиду того, что большинство населения крещено с детства. Но у нас положение иное. Своего рода «оглашенные» (близкие к крещению или готовящиеся к нему) в нашей стране далеко не редкость. Патриарх Пимен в свое время справедливо заметил: «Если мы не можем их оглашать, то хотя бы молиться за них должны»[43].
В это время уместно молиться за тех, в ком еще только начался поворот к вере.
После ектении об «оглашенных» раздается возглас, призывающий их покинуть храм[44]. Экзотерическая, открытая для всех, часть литургии заканчивается.
Литургия верных. Анафора
В библейском откровении о Боге парадоксальным образом сочетаются две истины. С одной стороны – Сущий неисповедим и несоизмерим с человеком. Он «пребывает во свете неприступном», Его мысль непохожа на мысль смертного, природа Его – «опаляющий огонь». С другой стороны – Он близок к людям, которых возлюбил, и сопровождает верных в их скитаниях по земле. При Моисее символом этой близости был священный ковчег, украшенный фигурами крылатых существ – херувимов[45]. О ней же напоминали огромные изваяния херувимов в Иерусалимском храме. В видении пророка Иезекииля небесный ковчег, несомый херувимами, служил утешением «остатку» праведных, живших в изгнании. Бог не покинул их, Его колесница следует за ними в чужую языческую страну. После гибели Храма
Эти библейские прообразы оживают в новозаветной литургии. Как некогда херувимы влекли колесницу Божию, так и ныне Церковь, вознося на престол хлеб и вино Евхаристии, исповедует присутствие Христа на путях ее исторического странствия.
Открываются царские врата. Хор поет «Херувимскую песнь». В русском переводе она звучит так:
Под это пение служащие переносят потир и дискос с Предложением на престол, поминая Предстоятеля Церкви, епископа, молящихся и всех христиан. Песнь оканчивается словами:
Это торжественное начало литургии верных (Великий вход) некоторые принимают за самый важный момент службы. Ошибка объясняется тем, что само таинство Евхаристии происходит при затворенных царских вратах, хотя и с открытой завесой[48].
После «Херувимской» царские врата закрываются и произносится ектения («Исполним[49] молитву нашу Господеви…»), и в знак того, что присутствуют только люди, принявшие крещение, все читают (или обычно поют)
Наш «Символ» был написан только в IV веке. А какой употреблялся раньше? По-видимому, вначале он сводился к исповеданию новокрещаемого: «Верую, что Иисус Христос есть Сын Божий» (Деян. 8: 37). Апостол Павел дает более развернутую формулу исповедания веры в Иисуса Христа, «Который родился от семени Давидова по плоти и открылся Сыном Божиим в силе, по духу святыни, через воскресение из мертвых» (Рим. 1: 3–4). В самом начале II века св. Игнатий Богоносец утверждает веру в «Иисуса Христа, Который произошел из рода Давидова от Марии, истинно родился, ел и пил, истинно был осужден при Понтии Пилате, истинно был распят и умер, в виду небесных, земных и преисподних, Который истинно воскрес из мертвых, так как Его воскресил Отец Его, Который подобным образом воскресит и нас, верующих в Иисуса Христа»[50].
Сто с лишним лет спустя св. Ипполит Римский так передает крещальный «Символ»:
В 325 году на Первом Вселенском соборе был принят «Символ», написанный Евсевием Кесарийским, а в 381 году он был дополнен на Втором Вселенском соборе.
Содержания и смысла этого никео-царьградского «Символа веры» мы коснемся ниже[52].
По свидетельству св. Иустина, христиане, приступая к таинству Благодарения, «приветствовали друг друга лобзанием». Этот обычай связан со словами Господа, повелевшего идти к жертвеннику, только примирившись с братом (Мф. 5: 23–24). Теперь из-за множества народа «целование мира» совершают священники в алтаре.
Анафора – сердце, ядро, вершина литургии.
Читает ее священник, которому отвечает хор. Уже давно евхаристические молитвы принято произносить вполголоса. Поэтому анафора доходит до молящихся в урезанном виде: громко звучат лишь последние слова молитв, чтобы поющие знали, когда отвечать священнику. «Великая тайна, – говорит протопресвитер Н. Афанасьев, – совершается в алтаре, но верные в совершении ее не имеют участия»[53]. Между тем Евхаристия есть служение
До тех пор, пока невозможен возврат к древней практике, каждому верующему нужно знать молитвы анафоры или даже иметь их перед собой во время богослужения.
Возглас «Станем добре, станем со страхом, вонмем, святое возношение в мире приносити!» («Будем достойно, с благоговейным трепетом и сосредоточенностью, приносить в мире святое возношение») напоминает нам о всеобщем
Как то бывало на молитвенных вечерях библейских времен, предстоятель обращается к собравшимся, а от их лица ему отвечает хор…
– Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога и Отца, и причастие Святаго Духа буди со всеми вами!
– И со духом Твоим.
– Горе́ имеим сердца! (Вознесем сердца свои ввысь!)
– Имамы ко Господу.
– БЛАГОДАРИМ ГОСПОДА!
Вот оно –
В это время священник в алтаре читает благодарственную молитву анафоры; в ней прославляется Творец, сокрытый в тайне, Который создал мир и человека, Который возводит верных в небесную славу. Все мироздание – видимый и невидимый космос – сливается в общей осанне: мириады светил, небо и земля, льды и бездны, цветы и все дышащее, человеческий род и сонмы духовных сил[54].
Гимн «Свят, Свят…», взятый из видения пророка Исаии (гл. 6), звучал уже в общих молитвах ветхозаветной Церкви. Внимая ему, мы, стоящие сегодня в храме, как бы включаемся в торжество Вселенной, слышим голоса нездешних сил, слышим биение сердца всей твари, которая нескончаемым потоком несется к подножию Безмерного и Неизреченного…
Между тем священник продолжает славословие, вспоминая о спасении, пришедшем от Триединого Бога через Иисуса Христа:
Мы – на Тайной вечере, в том доме, где под покровом ночи совершилось заключение Нового Завета. Сам Иисус стоит в этот миг перед престолом.
Священник поднимает потир и дискос. Сверкает чаша над красным платом. «Твоя от Твоих…»
Плоть мира, труд мира, радость мира. Тяжелые грозди винограда под бледным небом, золотистое море пшеницы. Тайна бытия, тайна жизни. И во всем этом Бог…
Воздев руки, молится священник о ниспослании Духа на Церковь и на священную ее Трапезу.
Он крестообразно осеняет дискос со словами: «Сотвори хлеб сей честны́м Телом Христа Твоего, аминь» – и потир, говоря: «А то, что в чаше сей, – честнóю Кровию Христа Твоего, аминь», а потом – всю Трапезу: «Преложив Духом Твоим Святым, аминь, аминь, аминь!»
Таинство свершилось. Уже не просто хлеб и вино на престоле. Они – мистическая Кровь и Плоть Богочеловека, пришедшего в мир. Алтарь храма становится одновременно и сионской горницей и Голгофой…
Священник склоняется перед знаком
Все это время хор поет евхаристический гимн:
По освящении Даров иерей произносит молитву о том, чтобы причастие стало для нас залогом спасения, ибо через него мы имеем единение со Христом.
И хор поет прославление Богоматери: «Достойно есть…»
Священник поминает в молитве предстоятеля своей церкви, молится за собратьев, за землю свою. Вечеря Христова объединяет «ВСЕХ И ВСЯ».
– И даждь нам единеми усты и единем сердцем славити и воспевати прелестное и великолепое имя Твое, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков.
– Аминь.
– И да будут милости великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа со всеми вами.
– И со духом Твоим.
Далее следует ектения, завершающаяся словами: «И сподоби нас, Владыко, со дерзновением, неосужденно смети призывати Тебе, небеснаго Бога Отца, и глаголати: ОТЧЕ НАШ…» Молитву Господню обычно поют все находящиеся в храме.
«По совершении сего, – пишет св. Кирилл Иерусалимский, – говорит иерей: „Святая святым“. Святая суть предлежащие Дары, принявшие наитие Святого Духа. Святы и вы, сподобившиеся Духа Святого»[57].
Завеса закрывается. Священник разделяет Агнец на четыре части, одну из которых сразу же погружает в потир[58]. После этого он и диакон приступают к принятию Св. Таин. Они причащаются так, как принято было в древней Церкви. «Приходи, – читаем мы у св. Кирилла, – не с простертыми руками и не с разведенными перстами приступай: но, левую руку сделав престолом правой, как хотящей Царя подъять, и согнувши ладонь, приими Тело Христово, и тут же скажи „аминь“… Потом, по причащении Тела Христова, приступи и к Чаше Крови: не простирая руки, но наклоняясь»[59]. Мирян в настоящее время ради удобства причащают «лжицей».
Отцы Церкви считали грехом, если человек был на литургии и ушел, не причастившись. Но постепенно обычай частого причащения стали забывать. Кончилось тем, что до революции люди принимали Св. Таины раз в год (постом) или перед смертью. Оправдывалось это «недостоинством». Но такое объяснение отвергнуто Отцами Церкви. Св. Иоанн Златоуст писал: «Приступая к причащению через год, неужели ты думаешь, что сорока дней тебе достаточно для очищения твоих грехов за все время?.. Ты шутишь, человек! Говорю это не с тем, чтобы запретить вам приступать однажды в год, но более желая, чтобы вы
После пения «запричастного стиха» и чтения молитв ко причащению царские врата открываются и священник с чашей выходит на амвон. Он читает молитву св. Иоанна Златоуста:[62]
Подходя к Трапезе Господней, руки складывают крестообразно на груди и называют свое имя. После принятия Св. Таин в воспоминание братской вечери причастникам дают «теплоту» (вино, разбавленное водой) и частицу просфоры[63].
Благословив народ, иерей в последний раз выносит Чашу, и все склоняются перед ней. Поминальные частицы, вынутые из просфор и лежащие на дискосе, погружаются в потир со словами: «Отмый, Господи, грехи поминавшихся зде Кровию Твоею честною, молитвами святых Твоих».
Св. Дары ставятся на жертвенник, антиминс складывается, священник произносит благодарственную ектению.
«С миром изыдем!» – этим возгласом литургия завершается. Священник читает перед амвоном последнюю (заамвонную) молитву и совершает «отпуст» – общее благословение с перечислением святых храма или праздника. Молящиеся подходят к священнику, чтобы приложиться ко кресту, который во время службы находился на престоле[64].
Поделиться книгой: