Помоги проекту - поделись книгой:
А есть родители, измученные повседневными стрессами и заботами, утратившие ресурсы для заботы о своих детях и построения отношений с ними. Нередко в таких семьях у детей к двум годам уже есть игровые приставки и собственный телевизор в комнате. Это старый аппарат, который стоял в гостиной, пока туда не поставили новое, более габаритное оборудование. Поэтому теперь он стоит в детской. Потому что, пока телевизор работает и дети тихо сидят перед ним, родители могут спокойно отдыхать. Конечно, эти родители также знают, что чрезмерное медиапотребление вредно для здоровья. Сегодня это знание является общим знанием для всех социальных классов. Когда во время профилактических осмотров я замечаю, что развитие ребенка не совсем соответствует возрасту, я спрашиваю родителей, сколько часов в день ему разрешается смотреть телевизор.
«Может быть, час в день», – отвечают родители.
Иногда дети вмешиваются в разговор и начинают перечислять свои любимые передачи, что меня, мягко говоря, поражает. У четырехлетних детей часто бывает огромное количество любимых передач. Потом я оцениваю количество часов, которое дети ежедневно проводят перед телевизором: утром перед детским садом или школой, затем после обеда и до позднего вечера, когда идут передачи, которые не подходят для детей. «Может быть, час в день» – по всей вероятности, несколько больше.
Маленькие лежебоки
Телевизор в детской – это не единственная актуальная проблема. Дети могут поглупеть из-за чрезмерного потребления медиаконтента, но совсем не обязательно. Как часто бывает в жизни, все зависит от обстоятельств: постоянно ли дети сидят перед телевизором или же уделяют этому развлечению лишь какое-то время.
Настоящей проблемой семей, где с утра до вечера работает телевизор, часто является позиция родителей по отношению к использованию электронных устройств с целью заставить детей сидеть тихо. Такие дети вырастают без духовной пищи, их таланты увядают, не успев расцвести.
У детей с собственным телевизором в комнате часто возникают трудности с общением. Я обычно сразу узнаю их еще до того, как поздороваюсь. Многие из них имеют избыточный вес.
Профилактический осмотр U9, который проводится для детей в возрасте пяти лет, включает в себя небольшой тест на ловкость. Я прошу детей прыгать на одной ноге три – пять метров. Некоторые из них с легкостью прыгают через всю смотровую комнату, а потом через больничный коридор и обратно. Это дети, которые много двигаются и гуляют на улице.
Треть пятилеток осторожно поднимают одну ногу вверх, покачиваются несколько секунд, машут руками в воздухе и изо всех сил пытаются сделать прыжок. Это дети с личным телевизором в детской. Но это также дети, которых в возрасте четырех лет возили в коляске или на подножке коляски, в которой лежит младенец. Это также дети, которых каждый день возят в детский сад на машине.
Всемирная организация здравоохранения рекомендует детям заниматься физическими упражнениями по часу в день. Однако многие дети в основном двигают только своими большими пальцами, когда нажимают на кнопки пульта дистанционного управления или компьютерной мыши. Остальная часть их тела остается более или менее неподвижной в режиме ожидания на диване или на стуле перед мерцающим экраном. Такой образ жизни имеет последствия: занимаясь своей практикой, я наблюдаю, как дети с каждым годом становятся все крупнее и неподвижнее.
Добрая треть мальчиков и четверть девочек, приходящих на осмотр U9, в возрасте пяти лет не могут пропрыгать три метра на одной ноге, им трудно балансировать на линии или ходить задом наперед.
Они не могут поймать мячик, который я им бросаю, а когда я прошу их коснуться пола кончиками пальцев согнувшись с прямыми коленями, они дотягиваются только до коленей. Примерно каждый шестой ребенок находится на грани ожирения.
Исследование KiGGS также показывает, что существует четкая связь между просмотром телепередач и ожирением. Среди подростков в возрасте от 11 до 17 лет, которые проводили перед телевизором не более получаса в день, только 6 % имели лишний вес. Доля людей, страдающих ожирением, растет с увеличением потребления телевидения: среди молодых людей, которые смотрят телевизор до двух часов в день, она составляет 7 %, при трех и более часов – 12 %.
У учеников начальной школы, которые проводят перед телевизором не менее двух часов в день, вероятность возникновения повышенного давления в 2,7 раза выше, чем у их сверстников, которые реже сидят перед телевизором. Такой результат показало исследование 630 детей в возрасте от 8 до 10 лет, проведенное в Монреале, Канада. На самом деле ничего удивительного: тот, кто сидит перед экраном – будь то компьютер или телевизор, – не двигается, но, как правило, параллельно ест сладости. Малоподвижный образ жизни, плохая физическая форма и избыточный вес, в свою очередь, приводят к повышению артериального давления.
Даже регулярные занятия спортом, которым, по данным KiGGS, занимается более трех четвертей всех детей в возрасте от 3 до 17 лет, не меняет эту взаимосвязь. Один или два часа физических упражнений один раз в неделю лучше, чем их отсутствие, но они не компенсируют многочасовое пребывание за электронными устройствами, когда дети не двигаются и только запихивают в себя высококалорийную пищу. Нашим детям не хватает повседневного движения, например дойти пешком до детского сада или школы. Наши бабушки и дедушки часто добирались до школы, проходя по несколько километров в гору и под гору. Сегодня мы видим школьников, которые утром идут в школу, находящуюся в нескольких километрах от их дома, только в документальных фильмах об Африке. В больших городах дети ездят в детский сад или школу и проводят слишком много времени за своими электронными устройствами.
Чрезмерное медиапотребление может не только привести к ожирению, но и нарушить когнитивное и социальное развитие детей. Бесчисленные исследования это подтверждают.
Дети, которые потребляют чрезмерное количество медиаконтента, также часто отстают в школе; у них сильнее развита склонность к насилию, чем у детей, которые редко смотрят телевизор; у них меньше друзей, с которыми они, по логике вещей, и так мало общаются. Конечно, телевизоры и игровые приставки не всегда являются причиной того, что дети не развиваются в соответствии со своим возрастом. Все не так просто. В большинстве случаев чрезмерное медиапотребление напрямую связано с другими условиями жизни. Восьмилетняя девочка со стабильной социальной средой и различными увлечениями, проживающая в населенном пункте с домами типовой застройки, которая любит время от времени собираться с подружками, чтобы поиграть в компьютерные игры, и каждый день смотрит свое любимое телешоу, не может сравниться с кем-то из детей того же возраста, кто часами без присмотра играет в стрелялки, смотрит фильмы, пропагандирующие насилие, и редко покидает квартиру, потому что на улице нет детских площадок или зон с зелеными насаждениями, где он мог бы играть со своими сверстниками.
«Скажи мне, где ты живешь, и я скажу тебе, сколько ты весишь»
В департаменте здравоохранения Дюссельдорфа сотрудники могут показать на карте федеральной земли Северный Рейн – Вестфалия территории, где дети в большинстве своем имеют нормальный вес. Эти участки на карте отмечены желтым цветом. Чем темнее участки, тем больше там проживает полных детей. В Рурской области особенно большое количество участков выделено темно-коричневым цветом. Многие дети здесь страдают от избыточного веса. Сопоставление индекса массы тела и почтового индекса показывает, что здесь есть связь. Особенно много полных детей проживает в жилых районах, где мало зеленых насаждений и игровых площадок и, следовательно, возможностей для движения, зато есть много закусочных и киосков быстрого питания. Дети, живущие здесь, с первого дня жизни имеют худшие возможности для развития, чем дети, которые растут в деревне или в тихом пригороде с улицами, где есть сады, игровые площадки и зеленые насаждения.
Исследователи из Института техники, экономики и культуры в Лейпциге более подробно изучили связь между жилыми районами и ожирением. Для своего исследования они собрали данные почти 3000 детей в рамках медицинского обследования при поступлении в школу, проведенного в городе Лейпциг. Затем они разделили 63 района Лейпцига на четыре категории.
Результат: дети из неблагополучных районов имеют в два раза больше шансов набрать лишний вес, чем дети из привилегированных районов.
В неблагополучных районах родители часто не имели образования, были безработными и получали мало денег. Все это также играет роль в развитии ожирения. Но исследователям удалось наглядно продемонстрировать, что, помимо низкого социального статуса, жизненная среда также способствовала развитию у детей избыточного веса. Потому что, если мать с низким уровнем образования проживала в привилегированном районе, риск ожирения у ребенка снижался.
5. В детском саду и в школе – ожидание и реальность
В каждый период времени возникают свои специфические детские заболевания. На протяжении веков дети страдали и часто умирали преимущественно от инфекционных заболеваний и болезней, возникающих из-за разного рода дефицита. Эти физические недуги были обусловлены и распространялись в силу обстоятельств и привычек людей. Сейчас большинство из них удалось победить благодаря прогрессу медицины. С конца XX века на первый план все чаще выходят нарушения развития. Они тоже во многом связаны с условиями жизни. Но на этом сходства заканчиваются.
Чахотка, скарлатина, корь, эпидемический паротит и тому подобное либо есть, либо нет. Когда дело доходит до нарушений развития, все несколько сложнее.
Двухлетний ребенок, который не разговаривает, может, по мнению родителей, срочно нуждаться в лечении, но для бабушек и дедушек это вполне нормально. Все в семье поздно научились говорить. Трехлетняя девочка, которая всегда тихо играет сама с собой, вероятно, совершенно не привлекает внимания родителей. Они даже счастливы, что их ребенок уже умеет развлекать себя сам. Но в детском саду ее поведение бросается в глаза. Воспитатели смотрят на нее с тревогой: возможно, за спокойствием стоит какое-то нарушение. Шестилетний мальчик, который восхищает всех в футбольном клубе безрассудной смелостью, с которой он пробивается через оборону противника, явно агрессивен, по мнению учителя начальной школы, и требует лечения.
Расстройства развития также являются предметом изучения.
Каждый ребенок развивается в своем собственном темпе. Есть дети, которые поздно учатся ходить по сравнению с большинством других детей, а есть дети, которые рано начинают говорить.
Не все дети развиваются одинаково быстро во всех сферах. У некоторых имеются ярко выраженные особенности. Например, они очень вспыльчивы либо очень застенчивы, очень сознательны, очень спокойны, очень медлительны, другие быстро загораются, но затем так же быстро теряют интерес к задаче. Некоторые дети рисуют удивительно красивые картинки, придумывают самые невероятные истории, но не могут обращаться с числами и теряются в чужой квартире, потому что их пространственное мышление недостаточно развито.
Как родители, воспитатели или учителя начальной школы относятся к таким особенностям, всегда зависит от индивидуальной точки зрения. И от того, насколько выражены отклонения от нормы. Сильно или слабо? Это вопрос, который определяет, будет ли ребенок в повседневной жизни вызывать раздражение или будет хорошо принят.
Особенно в детском саду и начальной школе существует большой риск того, что особенности будут рассматриваться как отклонения.
В моей практике не проходит и дня, чтобы обеспокоенные матери не просили для своих детей направления на физиотерапию, эрготерапию или к логопеду. Их присылают воспитатели и учителя начальных классов. Чаще всего уже с готовым диагнозом: «У вашего ребенка нарушение речи или чтения, расстройство усвоения орфографических навыков, гиперактивность, нарушение восприятия, центральное расстройство слуха, дискалькулия…» Вместе с диагнозом родители также приносят с собой рекомендации соответствующей диагнозу терапии. Ребенку срочно требуется эрготерапия, логопед и так далее и тому подобное.
Часто матерям вместе с диагнозом и рекомендациями по лечению предлагают обратиться к правильному терапевту или физическому реабилитологу: «Он уже помог другим детям». На прием к рекомендованному специалисту записываются еще до посещения моей клиники. Я, как врач, должен выяснить, все ли в порядке, или имеет место расстройство, требующее лечения, какая терапия имеет смысл, какое время является оптимальным для терапии, но мать обычно не узнает об этих «мелочах» от учителя или физического реабилитолога.
Многие матери говорят мне, что диагноз педагогов их удивил. Они сами иначе воспринимают своего ребенка и хорошо с ним ладят.
Они прекрасно понимают его, даже если он говорит немного невнятно или очень мало, не считают слабую способность к счету такой трагичной, потому что помнят свою твердую тройку по математике. А отсутствие пространственного мышления они знают по собственному опыту, когда в очередной раз безнадежно теряются в чужом городе. Азиатские матери часто беспомощно пожимают плечами, когда слышат, что их дочь болезненно застенчива. Ведь она просто уважает других людей, особенно взрослых. Так и должно быть. Марокканский мальчик страдает СДВГ, потому что он агрессивен, боксирует с другими детьми и постоянно настойчиво требует, чтобы с ним поиграли? Просто у него вспыльчивый характер, и он не дает себя в обиду, считает его мать.
Тем не менее, несмотря на свои сомнения, они договариваются о терапии. Особенно если ребенок единственный, родителей можно быстро убедить прибегнуть к лечению. Им не хватает сравнения. Когда ребенок является вторым, третьим или четвертым в семье, матери легче доверять собственной оценке. Вероятно, у нее уже был опыт с другими детьми, когда они начинали говорить чуть позже, чем остальные, а со временем «оттаивали» и находили контакт с детьми в детском саду. Она может объяснить педагогам свою точку зрения и вместе с ними подумать, можно ли подождать еще немного и попытаться решить проблему ребенка с помощью педагогических средств, прежде чем соглашаться на терапию. При отсутствии сравнения со старшим братом или сестрой, родителям сложнее оценивать развитие ребенка. Им не хватает опыта, а также уверенности в своих родительских навыках, благодаря которым они могли бы сказать: «Мы проявляем заботу и верим, что наш ребенок будет развиваться и без терапии».
Будущее всегда является сильным аргументом воспитателей детских садов или учителей начальной школы: «Поведение вашего ребенка помешает ему окончить начальную школу и получить рекомендации для поступления в гимназию!»
Такое высказывание заставит сомневаться даже уверенных в себе родителей. Имеющаяся слабость может не казаться родителям глобальной, но перспектива того, что завтра она может усложнить жизнь ребенка, вызывает у них сильное беспокойство. Кто хочет разрушить будущее своего ребенка? Кто хочет чувствовать вину за то, что тот не смог окончить среднюю школу или не поступил в университет?
Если ребенок ведет себя необычным образом, например чрезмерно подвижен, и его поведение мешает группе или классу, могут быстро начаться обвинения в том, что родители не справились с воспитанием.
Угрызения совести, которые потом испытывают родители, часто заставляет их соглашаться с предложениями педагогов.
В этом случае мы, педиатры, обязаны уступить дорогу физическому реабилитологу. А он должен помочь превратить трудного ребенка в ребенка, за которым легко уследить, «оптимизировать» его. Поскольку ребенок нарушает обычную работу детского сада или школы, его особенности не вписываются в повседневную жизнь учреждения, а его навыки не соответствуют ожиданиям педагогического персонала.
Валери
Вот пример пятилетней Валери. В детском саду, рассказывает мать, она часто избегает общения. Воспитательницы отмечают, что Валери милая, но играет только с младшими детьми и не контактирует с ровесниками. Кроме того, она отказывается сама декламировать короткие стихи и петь песни. Может быть, потому, что она не может запомнить текст?
Воспитательницы направили Валери ко мне, чтобы она могла пройти курс лечения. Потому что в следующем году она пойдет в начальную школу. И проблемы гарантированно возникнут, если Валери и дальше будет так бояться, не сможет найти друзей и даже не сумеет рассказать трехстрочное стихотворение.
Мать никогда раньше не беспокоилась о Валери. Теперь она встревожена. Что, если воспитательницы правы и Валери с самого начала не будет успевать в школе? Взрослые всегда думают о будущем. Часто они сильно озабочены: что будет с ребенком, когда он пойдет в школу? Что будет в средней школе? Что случится, если он не сдаст выпускные экзамены? С постоянной оглядкой на будущее, настоящее ребенка превращается в переходную стадию. Акцент делается не на дискомфорте Валери, а на том, какие последствия дискомфорт Валери может иметь в будущем. Однако для детей важно только настоящее. Валери не чувствует себя комфортно в детском саду и по утрам часто пытается отложить выход из дома. Она то не может найти туфли, то говорит, что сегодня у нее болит живот.
Несоответствие[8] – так швейцарский педиатр Ремо Ларго называет отсутствие согласия между ребенком и его окружением.
Несоответствие может возникнуть, когда у ребенка есть особенности развития или поведения, если, например, он двигается медленнее своих сверстников из-за дефектов моторного развития или у него проблемы с речевым развитием.
Несоответствие также может возникнуть, если окружающая среда недостаточно подходит ребенку, если ребенок постоянно подвергается чрезмерным нагрузкам, если над ним издеваются другие дети или взрослые не уделяют ему достаточно внимания.
Несоответствие может повлиять на самочувствие и самооценку ребенка. Оно может привести к проблемам с поведением и появлению психосоматических симптомов, таким как боль в животе или головная боль. И это в свою очередь отразится на развитии и успеваемости ребенка.
Я знаю Валери с самого рождения. Ее родители с любовью заботятся о ней и поощряют ее развитие. До сих пор Валери развивалась нормально. Повторное обследование показало, что у Валери хорошо развиты мышление и речь, а также социальное поведение. В разговоре с Валери и ее матерью вскоре становится ясно, почему Валери не чувствует себя комфортно в детском саду, что приводит к несоответствию.
Валери чувствует себя в детском саду некомфортно потому, что ей не удается установить социальные контакты с детьми того же возраста в своей группе, и потому, что она чувствует, что не оправдывает ожиданий воспитателей. Это еще больше ее расстраивает. Порочный круг, который приводит к тому, что Валери все больше отдаляется, из-за чего страдают ее самочувствие и самооценка. За последние несколько недель несоответствие еще больше усилилось.
Дома, рассказывает мать, Валери тоже довольно тихий ребенок, она не любит читать стихи на семейных праздниках или на Рождество. Ее застенчивость – это особенность, которую она унаследовала от матери. Она не развилась из-за чрезмерной опеки. Мать Валери в детстве тоже была застенчивой. Дома у Валери есть хорошая подруга – Ева.
«Но она ходит в другой детский сад», – говорит Валери и объясняет, почему ей не нравится детский сад. Она любит играть на улице, но в детском саду нет красивого сада.
«Тебе нравятся воспитательницы?»
Валери говорит, что ее любимой воспитательницы больше нет, а мать добавляет, что в последнее время происходят постоянные изменения в составе персонала, не считая простого отсутствия по болезни и отпускам. Обычное дело для руководства, но большая неприятность для таких чувствительных, застенчивых детей, как Валери. Воспитательница детского сада, которая нравилась Валери, покинула это учреждение. Она молода, возможно, захотела продолжить учебу или получить другую профессию, у нее самой мог родиться ребенок, или она переехала в другой город. Но расстроенные и растерянные дети остались. Особенно это затронуло маленьких детей и детей, которые недостаточно привязаны к своим родителям и воспринимают воспитателей детского сада как замену им. За такой механизм выживания отвечает врожденная система привязанности. Даже переход от матери как воспитателя к замещающему педагогу является стрессом для детей. Чем младше дети, когда они приходят в детский сад, тем больше вероятность того, что им придется несколько раз менять воспитателя в течение всего периода пребывания в детском саду. У Валери уже несколько раз сменилась воспитательница. Ее основная потребность в привязанности и безопасности не удовлетворена.
Итак, Валери не нужна никакая терапия, вместо этого несоответствие должно быть исправлено в том месте, где оно возникло: в детском саду. Прежде всего, ей необходима прочная связь с воспитательницей, которая была бы достаточно чувствительна, чтобы спокойно и терпеливо реагировать на пассивность Валери, и которая подбадривала бы ее, чтобы со временем Валери снова начала с радостью общаться с детьми своего возраста и, возможно, даже осмелилась бы сказать что-то в большой компании.
Количество случаев, подобных случаю Валери, в моей практике, а также в практике моих коллег за последние несколько лет увеличилось. Это не всегда связано с отсутствием друзей и сменой воспитателей. Но дело всегда в том, что воспитатели, воспитательницы или учителя, учительницы начальных классов пытаются решать педагогические проблемы, которые возникают у них в процессе работы с детьми, с помощью терапии.
Многие образовательные учреждения не в состоянии справиться с необычным поведением детей с помощью педагогических средств. Обещание ранней поддержки или дошкольного образования терпит неудачу во многих детских садах и начальных школах одновременно с попыткой реализовать это повсеместно.
Дошкольное образование, а в конце терапия?
За последние несколько лет термин, который прежде широко не употреблялся, получил распространение в политике, средствах массовой информации и в повседневной жизни педагогов: «дошкольное образование». На домашней странице Федерального министерства образования и науки говорится: «Хорошее дошкольное образование является одним из решающих факторов для уравнивания шансов. Помимо соответствующего возрасту обучения языку и передачи знаний, элементарные компоненты всестороннего образования включают раннее обучение музыке, искусству, движению, а также социальным навыкам и ценностям…» И престижный Фонд имени Роберта Боша заявляет на своем сайте: «Все зависит от того, как начать! Фундамент для обучения и всей истории образования, а также трудовой деятельности закладывается еще в первые несколько лет (жизни)». На первый взгляд это звучит разумно во всех отношениях. Потому что в последние несколько лет нас засыпали исследованиями и отчетами по вопросам образования. Десятки институтов изучали навыки чтения у четвероклассников (плохие), насколько просто перейти из средней школы в гимназию (более или менее) или какое влияние оказывает на успеваемость в школе тот факт, что у родителей ребенка меньше или больше 100 книг (большое влияние). На основании многочисленных отдельных исследований и отчетов исследователи в области образования сделали свои выводы: например, поскольку во многих семьях нет книг, навыки чтения у детей также не особо выдающиеся. А тот, кто неуверенно читает и не понимает прочитанного, не будет успевать в школе. И они потребовали: «Нам нужно больше дошкольного образования для детей».
Все началось в 2001 году, когда Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) опубликовала результаты известного сейчас исследования PISA, в котором сравнивались результаты 15-летних школьников из разных стран. По сравнению с другими промышленно развитыми странами, Германия показала относительно низкие результаты. Первый большой шок для местной системы образования! За этим последовало не менее важное исследование TIMMS, в котором на международном уровне сравниваются арифметические навыки школьников. Здесь также студенты оказались в рядах последних, далеко позади маленьких математиков из Азии.
Политики и работодатели заинтересовались: что станет с Германией как местом экономической активности, с хваленой инновационной силой немцев, если 15-летние подростки, которые прошли тест PISA[9], даже не могут купить в автомате билет на местный поезд? Если в тесте TIMMS они уже сомневаются, как ответить на вопрос о том, сколько столов на четыре человека нужно для компании из 28 человек.
Молодые китайцы решают такие простые задачи за ноль целых ноль десятую секунды. А индийцы еще быстрее. В мире полно опасно хороших конкурентов. Произошло ли так потому, что дети начинали учиться раньше, как в Китае, или потому, что, как в Индии, они заканчивали обучение раньше и постепенно приобретали недостающие знания в колледже и в профессии? Заключается ли причина в том, что там, как и практически везде, за исключением Германии, дети проводили на школьной скамье целый день? В любом случае во времена глобализации для Германии ситуация выглядела мрачной. Остальные уже шили более дешевые рубашки и строили более экономичные автомобили. Хорошая успеваемость молодых людей в школе приведет к тому, что другие страны скоро также улучшат свои навыки в науке и исследованиях, из лабораторий и инженерных бюро будут выходить более качественные продукты, и тогда «Сделано в Германии» станет всего лишь товарным знаком, которым маркируют устаревшие и дорогие вещи, которые больше никто не хочет покупать.
Еще тяжелее, чем низкая успеваемость учащихся в Германии, далось осознание того, что успехи в учебе по-прежнему во многом зависят от происхождения и социального статуса[10] родителей. Детям социально незащищенных родителей и родителей-мигрантов сложнее попасть в нашу систему образования. С другой стороны, дети выпускников высших учебных заведений легко поступают в гимназии и университеты. Это связано с тем, что родители, окончившие университет, могут лучше содержать своих детей. Это, в свою очередь, связано с другими факторами, включая материальные. Федеральное статистическое управление, например, обнаружило большой разрыв между финансовыми тратами на детей из бедных и богатых семей. В 2008 году 10 % беднейших семей тратили 328 евро в месяц на единственного ребенка. Очень состоятельные родители вкладывали в свое потомство почти втрое больше – 900 евро в месяц. Богатые семьи тратят на книги и канцелярские товары примерно в четыре раза больше, чем бедные семьи. Сами по себе книги и канцелярские товары не являются гарантией хорошего воспитания. Но за каждой купленной детской книгой стоят отец или мать, которые читают ее ребенку. Родители, которые читают ребенку, скорее всего, сами любят читать, они могут даже играть на музыкальных инструментах. Они ходят в театры или музеи, они показывают ребенку, что образование – это не пытка, а часть жизни, причем приятная часть. Они показывают ему, что учиться весело, потому что сами это делают. Дети таких родителей выдают хорошие результаты в тестах PISA и TIMMS.
Дети без такой вдохновляющей среды обучения, без нестандартно мыслящих родителей ничего из этого не имеют. С самого начала у них созданы худшие условия обучения.
Так не должно продолжаться, решили политики. Нужно действовать. Ребенка со скудным «человеческим капиталом» нужно адаптировать к глобализации. Неудовлетворительному образованию, связанному с происхождением, следует противодействовать за счет улучшения качества ухода за детьми, за счет пакета образовательных программ, путем финансирования культуры, спорта и репетиторства для нуждающихся детей, и в особенности за счет расширения дошкольного образования.
Между тем призывы к более раннему обучению можно встретить в программах всех партий и воскресных выступлениях. Так в своей программе 2013 года представитель ХДС писал: «Образование начинается дома, с самого детства: мать и отец начинают то, что продолжают детский сад, школа, предприятие и высшая школа». Представители Партии пиратов Германии говорят примерно то же самое: «Образование начинается с рождения и никогда не перестает быть важной частью жизни».
Согласно этим представлениям, семья больше не является пространством, в котором дети могут под защитой развиваться, превращаясь в автономные личности, а, скорее, является частью целого, состоящего из учреждений здравоохранения, образования и профессиональной подготовки. Это первое звено в цепочке учебных заведений. О детях нужно заботиться, поощрять и обучать их в этой похожей на цепочку структуре.
Профессионалы: воспитатели, учителя, социальные работники, физические реабилитологи и врачи – призваны исправлять недостатки, возникающие из-за отсутствия заботы в семье.
Наибольшие надежды возлагаются на рост влияния детских садов и дошкольного образования: чтение в читательском уголке и опыты маленьких исследователей, призваны компенсировать то, что недостаточная забота родителей и цифровые медиа сделали с умами и телами детей.
Насколько сильно сейчас экономика вмешивается в дошкольное образование, финансируя программы, педиатр Герберт Ренц-Польстер описал в своей книге «Детство неприкосновенно».
Детские сады и школы должны делать больше, чем раньше
В последние годы были выпущены различные государственные и федеральные требования, призванные контролировать, чтобы больше детей в более раннем возрасте посещали детские дошкольные учреждения. Только за период с 2006 по 2013 год количество детей в возрасте до трех лет, посещающих детские сады, увеличилось более чем вдвое с 13,9 до 29,3 %. Детские сады и начальные школы больше не закрываются в полдень, как это было принято в прошлом. И это хорошо, потому что дети нуждаются в присмотре, пока их отец и мать на работе.
Детские сады с гибким графиком работы ориентируются в основном на потребности родителей.
Теперь 12-месячный ребенок может проводить в детском саду максимум по девять часов пять дней в неделю. Порой даже встречаются детские сады, которые открыты по выходным и в ночное время. Торгово-промышленные объединения и агентства по трудоустройству хотели бы распрощаться с «фиксированными часами присмотра» и средним временем работы с 8:00 до 17:30. От этого зависят многие категории персонала, такие как сменные рабочие, врачи, официанты и сотрудники call-центров.
Таким образом, услуги по присмотру за детьми становятся востребованы семьями все раньше. Дети проводят все больше и больше времени в детских садах и школах. Это также означает, что мониторинг развития проходит иначе. Теперь этим занимаются не только родители, которые наблюдают за своим ребенком, занимаются с ним и оценивают его развитие. Все чаще это становится задачей профессиональных педагогов. Однако воспитатели и учителя начальной школы воспринимают ребенка иначе, чем родители. Они узнают его постепенно, с первого дня в учреждении, они видят ребенка и сравнивают его с другими детьми в группе или классе. Часто они не знают его личную историю или историю его семьи.
Педагоги не знают, является ли рассеянность «семейным наследием» или расстройством внимания. Им непросто судить о том, почему ребенок не умеет пользоваться ножницами: он мало практиковался дома или у него врожденный дефицит мелкой моторики. И поначалу им остается только ломать голову над тем, в чем причина, например, отставания в речевом развитии. Но в рамках своих обязательств по присмотру они делают далеко идущие заключения об уровне развития детей и нередко добавляют к ним настоятельные требования начать терапию.
Таланты в детском саду
В детском саду необходимо готовить детей к школе, и в результате воспитателям приходится выполнять педагогические задачи, которые фактически являются обязанностью родителей. Они должны научить детей понимать числа и готовить их к письму. И они обязаны привить им привычку правильно вешать куртки в гардеробе, мыть руки перед едой, не толкаться и отвечать на занятиях, но не настолько часто, что другие дети не могли бы вставить ни слова.
Детский сад Froschkönig[11] прислал свой флаер в мою клинику. Это не единственное учреждение подобного рода, которое надеется, что педиатры станут рекламировать их услуги. Повсюду в Дюссельдорфе и других крупных городах есть частные детские сады, в которых дети изучают английский, французский или мандаринский в соответствии со всеми правилами современной дидактики, а профессиональные музыканты и художники знакомят их с секретами музыки и рисования. Такой «интенсивный присмотр на полный день» обходится родителям недешево. За такие образовательные программы платят до 1000 евро, а иногда и больше. Они обещают, что ребенок будет приспособлен к жизни в мире, который становится все более интернациональным. Они заявляют, что для изучения языков существует определенное временное окно, которое скоро закроется навсегда. Они говорят об эффекте Моцарта. Якобы, если ребенок много занимается музыкой, у него улучшаются когнитивные способности. Поэтому интенсивная музыкальная программа должна оказывать эффект переноса. Конечно, это сработает только в том случае, если воспользоваться преимуществом ранних лет. Тогда лучше за большие деньги обучать ребенка у носителя языка (!!!), а в промежутках заниматься с ним музыкой, гимнастикой и танцами под руководством профессионала.
В нашем эксклюзивном подготовительном детском саду для детей от 1,5 до 4 лет мы предлагаем интенсивные занятия в течение всего дня. Хорошо подготовленные специалисты гарантируют, что детям будет оказана профессиональная поддержка, соответствующая их возрасту.
Занятия включают в себя языковые курсы (английский/французский), раннее музыкальное образование, рисование и лепку, а также профессиональную гимнастику и танцы. Занятия проводят учитель музыки, художник и носитель языка.
Услышав о таких идеях дошкольного образования, эксперты качают головами. Чтобы выучить иностранный язык, дети должны заниматься в течение всего дня, в том числе дома, и их близкие, само собой разумеется, тоже должны будут общаться с ними на втором языке.
А музыка и искусство? Никакого эффекта Моцарта просто-напросто не существует. Это мираж, который не дает покоя педагогам с 1993 года.
В то время Фрэнсис Раушер и Гордон Шоу, два исследователя из Калифорнийского университета в Ирвайне, опубликовали в известном журнале Nature исследование, которое в настоящее время среди экспертов считается впечатляющим примером плохой научной работы. Эти двое утверждали, будто они обнаружили, что музыка Моцарта в краткосрочной перспективе значительно улучшала когнитивные способности студентов. СМИ раздули сенсацию, отголоски которой слышны по сей день. Якобы компании продавали компакт-диски с музыкой, повышающей интеллект. Федеральное министерство исследований в 2006 году опубликовало брошюру под названием «Делает ли Моцарт умнее?», и в концертных залах по всей Германии вдруг начали проводить специальные серии концертов для младенцев, маленьких детей и даже еще не родившихся с забавными названиями вроде «Ультразвук» или «Небесно-голубой». Но чудо длилось недолго: эффект повышения интеллекта сходил на нет уже через четверть часа. К тому же того же результата можно было добиться с любой другой живой музыкой. Итак, единственное, что имеет значение, – это стимуляция мозга, в том числе музыкой.
Таким образом, музыка – это всего лишь один из способов стимулировать мозг. Регулярные уроки игры на инструменте приводят к образованию новых связей между областями мозга, отвечающими за слух и моторику.
Но могут ли маленькие пианисты говорить лучше, чем их ровесники, которые не занимаются музыкой? Становятся ли они более умными благодаря музыке? Ничто из этого невозможно доказать наверняка. Детям, вне всяких сомнений, нравится музыка, они воспринимают музыку и раннее музыкальное образование как обогащение. Но профессиональному скрипачу необязательно приходить в детский сад: учитель, который поет вместе с детьми, вдохновляет их не хуже.
В недавнем интервью изданию FAZ швейцарский педагог Маргрит Штамм прокомментировала амбициозные курсы дошкольного образования. Они работают только в том случае, если ребенок проявляет большой интерес по собственной инициативе. Однако к таким курсам следует относиться с осторожностью, если их посещение было спровоцировано потребностью родителей набрать очки в соревновании за суперребенка. Конечно, не каждый ребенок, прошедший ранний курс английского языка вопреки потребностям, пострадает, продолжила профессор. «Однако, если в течение более длительного периода времени при воспитании детей не учитывать их потребности, а ориентироваться на потребности родителей, у детей могут развиться физические и психологические симптомы, такие как гиперактивность, агрессия или привычка впадать в ступор». Клинические исследования показали, что дети испытывают серьезную эмоциональную нагрузку, когда чувствуют, что должны вести себя в соответствии с потребностями своих родителей, но это не соответствует их собственным потребностям.
Обычно в детских садах ни один ребенок не должен изучать иностранный язык, за исключением тех случаев, когда для некоторых детей немецкий изначально является иностранным языком. К счастью, распорядок дня в большинстве государственных детских садов в основном состоит из ритуалов, совместных обедов, иногда даже совместного приготовления пищи, рукоделия, чтения вслух, пения, гимнастики и свободных игр, в которых дети могут самостоятельно приобретать новый опыт и развиваться в своем собственном темпе. Но государство и родители все чаще требуют, чтобы дети были подготовлены к начальной школе и чтобы учителя восполнили пробелы, оставленные их домашним воспитанием.
Воспитатели постоянно думают о новых «предложениях», думают о том, как рассказать детям об агрегатных состояниях воды или о том, как листья превращаются в перегной. Они создают для этого специальные материалы и выстраивают целые батареи тестовых образцов.
И это происходит в непростых условиях. В большинстве детских садов группы слишком большие и разнородные, уровень шума в комнатах такой же, как в крытом бассейне, и там тесно, потому что комнаты часто бывают слишком маленькими для большого количества новых детей.
Меньше значит больше
В течение многих лет ученые изучали условия развития, необходимые детям для приобретения навыков, которые помогут им благополучно прожить жизнь. И они давно выяснили, что решающее значение имеют не специальные и как можно более ранние обучающие занятия, а скорее условия, которые позволяют детям реализовывать процессы развития, соответствующие их возрасту. Для начала самое главное – это надежные привязанности. Только на основе надежных привязанностей дети могут приобрести опыт, который заставит их расти. Им нужны бумага и ручки, песок и грязь, сооружения для лазания и машинки. А также им нужен контакт с надежным воспитателем, который поддерживал бы их в их занятиях и помогал разбираться в новых знаниях. Дошкольное образование не имеет ничего общего с приобретением знаний в классическом смысле этого слова.
Воспитатели тоже об этом знают. Они знают, что дошкольное образование нельзя планировать как школьный учебный процесс. Но оно все чаще требуется для получения результатов. В то же время их поощряют проверять влияние образовательных методик на детей. То есть воспитателям нужно доказать успехи в краткосрочной перспективе. Они должны заметить, например, улучшились ли у ребенка разговорная речь, социальное поведение или моторика благодаря образовательной деятельности. Проверка основана на простом принципе обучения типа «вход – выход»: нужно просто правильно втиснуть обучение в ребенка, тогда появится прогресс в развитии, и недостатки будут устранены. А если прогресс в развитии небольшой, нужно обучать еще активнее.
Такая очевидная расчетливость воспитательных усилий соблазнительна. Она заставляет воспитателей верить, что это возможно, но также неизбежно приводит к разочарованию, если дети не развиваются так, как планировалось. Вместо того чтобы искать причины и думать, как можно направить ребенка в его развитии в соответствии с его индивидуальным темпом и ресурсами, ребенка отправляют на лечение: «Ваш сын страдает СДВГ, ему нужна терапия!», «Ваша дочь говорит невнятно, запишите ее к логопеду!»
Селекционная машина начальной школы
В начальных школах оценка и сортировка детей продолжается, потому что немецкая школьная система – это огромная селекционная машина. С одной стороны, дети должны готовиться к дальнейшей жизни, с другой стороны – здесь уже решено, как эта дальнейшая жизнь будет выглядеть.
Причем более 2000 лет назад все начиналось иначе и гораздо лучше. Первоначальная школа позволяла ученикам учиться, потому что, по мнению древних греков, учиться жизни не было необходимости. Люди понимали, что жизнь сама по себе является учителем, и преподавателям не приходилось объяснять это годами. Изначально слово «школа» у греков означало «досуг». А досуг считался самой желанной целью в жизни. Тот, кто мог на досуге учиться, был свободен; только рабы были вынуждены трудиться в полях.
Идея обучения как свободного занятия существовала много столетий. Только с появлением института труда школа потеряла свой статус независимого занятия. Теперь речь шла о подготовке к будущей профессии. Но как это должно выглядеть? Что нужно детям для будущей профессии? К чему их готовить? Дезориентация современного общества относительно образовательных целей отражена в бесчисленных школьных реформах, проводимых с 1960-х годов. Ученый в сфере педагогических наук Питер Дж. Бреннер, эксперт в области подготовки и повышения квалификации учителей, оценивает количество школьных экспериментов, проводившихся с 1970-х годов, в «десятки тысяч, а не тысячи» и дает следующую оценку: «Они явно не увенчались успехом. Таким образом, еще до исследования PISA немецкая школа уже находилась в движении, не имевшем цели».
На данный момент в дебатах (до сих пор) преобладают дискуссии о G8 или G9[12] и большом вопросе включения. А вокруг темы начальной школы, напротив, штиль. Однако именно здесь задается курс жизни детей.
Поделиться книгой: