Отморозок 2

— Ашот, в общем тащи несколько костюмов разных размеров, чтобы точно подошло и кроссы сорок третий. — сказала Марина в трубку и, окинув меня оценивающим взглядом, вышла прикрыв деверь.

Мда бесцеремонная дамочка. Интересно, это она просто такая непосредственная, или совсем не видит во мне мужчину? Приятней думать что первое. Закончив мыться, я насухо вытерся, надел халат и вышел из ванной.

— Юра, я здесь, иди сюда. — Послышался голос из распахнутой двери на кухню

Еще в коридоре, я почувствовал витавшие в воздухе аппетитные запахи. Войдя на кухню, я сел за стол, на котором уже стояла тарелка с белым хлебом, рядом еще одна тарелка, наполненная тонко нарезанными сервилатом и сыром, и целое блюдо с отборным виноградом, яблоками, бананами и большими апельсинами. Достаток явно виделся во всем, начиная от дорогущего кухонного гарнитура, до блюда с фруктами в начале марта. Это в двадцать первом веке колбасой и экзотическими фруктами никого особо не удивишь, а в СССР восемьдесят четвертого года, это показатель статуса. Прямо передо мной стояла большая дымящаяся кружка с кофе с молоком, а рядом, чистая пустая тарелка с вилкой и ножом по бокам

— Яичницу с беконом ешь по утрам?

Деловито осведомилась у меня Марина, хлопотавшая у плиты со скворчащей на огне сковородой. Она так и не переоделась, только скинула с себя сапоги и надела на ноги белые мохнатые тапки.

— Если дают, то да. Жаль в последнее время это бывает не часто — совершенно искренне ответил, я беря вилкой с тарелки кусочек колбасы и отхлебывая из кружки напиток. — Английские аристократы предпочитают утром овсянку, но диетологи доказали, что сочетание яиц и бекона с утра наиболее полезная пища для насыщения организма перед длинным рабочим днем.

— Ох ты, смотри как завернул… Диетолог, тоже мне.

Марина подошла ко мне со сковородкой и стальной лопаточкой выложила три зажаренных с беконом яйца мне на тарелку. Потом поставила сковородку обратно на плиту, и налив себе в высокий бокал красного вина из стоявшей в шкафу бутылки, села за стол напротив меня. От нее не укрылся взгляд, которым я окидывал ее фигуру, пока она ходила туда-сюда.

— Ну чего сидишь, смотришь, ешь давай. — сказала она, делая маленький глоток из бокала — сто лет уже не готовила ни для кого завтрак.

Я с аппетитом стал есть яичницу.

— Так то и не скажешь, что давно не готовила. Вкусно — кивнул ей, ловко орудуя вилкой и ножом

— А то, — самодовольно сказала она — не разучилась еще. Ты откуда такой красивый будешь Юра?

— От мамы с папой, как и ты Мариночка — рискнул обратиться к ней на ты я — я не красивый. Просто симпатичный, немного. А вот ты, просто чудо как хороша.

Ух ты, как она своими глазищами то в мою сторону сверкнула. Я сейчас, внутри себя, чувствую кураж, такой, какой чувствовал раньше, когда хотел познакомиться с сильно заинтересовавшей меня женщиной.

— Ты, я смотрю, молодой да ранний Юра? — Марина задумчиво смотрела на меня и машинально водила своим тонким пальчиком по краешку своего бокала.

— Так не в возрасте же дело — гляжу на нее пристально и медленно вытираю губы салфеткой.

— А в чем? — девушка наклонила голову в бок, пристально рассматривая меня.

— В желании, в умении, в понимании.

— Ну, с твоими желаниями мне-то все понятно. Тут у каждого первого в твоем возрасте, от желаний просто крышу сносит, а вот с умениями и пониманием, мне кажется, ты чуток приврал.

— Не проверишь, не узнаешь — тихо отвечаю я, и пристально глядя на нее и начинаю медленно подниматься из-за стола.

Марина тоже встает, и сама подходит ко мне. Ее тонкие пальчики, с длинными коготками, осторожно отодвигают ткань моего халата в сторону и медленно, чуть надавливая ярко красными ногтями, скользят по моей груди.

— Какие у тебя красивые мышцы, и такая гладкая кожа, совсем как у ребенка. — тихо говорит мне она.

Я глажу ладонью ее волосы, осторожно подтягиваю к себе, и нежно целую в шею над самой ключицей, там, где тревожно бьется тоненькая жилка пульса. Притягиваю ее себе, и начинаю медленно подниматься с поцелуями вверх, к ее аккуратному ушку с массивной золотой сережкой. Девушка окидывает голову назад, и закрывает глаза. Тогда я одним движением легко подхватываю ее на руки и осторожно, чтобы не задеть дверной проем выхожу из кухни

— Уронишь сумасшедший — только выдохнула она прямо мне в ухо.

— Не уроню, я сильный.

Я с Мариной на руках вошел в туже самую комнату, куда она заходила за халатом и полотенцем. Внутри был большой платяной зеркальный шкаф, большое трюмо, двуспальная кровать и белый толстый ковер по которому было очень приятно идти босыми ногами. Марина крепко держала меня за шею, и дышала так, что ее грудь, очень возбуждающе, ходила вверх вниз. Я осторожно опустил ее на кровать и стал, одну за одной, расстегивать маленькие пуговички на ее блузке. Она лежала с закрытыми глазами, взволнованно дыша, и не шевелилась. Расстегнув все пуговички, я оттянул тугую чашечку ее бюстгальтера и осторожно лизнул ее напрягшийся сосок. Она прогнулась в спине мне навстречу и тихо застонала. Тогда я начал работать языком активнее, одновременно расстегивая замочек на ее бюстгальтере. Марина тихо постанывала и гладила мою голову. Наконец замочек поддался, и я освободил ее полную грудь от сдерживающих оков. Продолжая ласкать губами поочередно оба прелестных полушария, я аккуратно гладил ее животик, то спускаясь все ниже к бедрам то снова поднимаясь наверх. В какой-то момент, моя рука, аккуратно нырнула под юбку и стала медленно подниматься к самому сокровенному. Там выше были тоненькие трусики, сквозь которые явно ощущались набухшие половые губы и маленький бугорок клитора. Я, продолжая целовать, грудь некоторое время гладил девушку через ткань и, почувствовав, как ее бедра начинают идти мне на встречу, рискнул отодвинуть тоненькую ткань в сторону. Там все уже было влажным и опухшим. Я стал бегать пальцами вокруг клитора, вызывая глухие стоны и заставляя Марину все сильнее двигать тазом вверх вниз. Поиграв еще немного, таким образом, один мой палец продолжал ласкать клитор, а другой, осторожно скользнул вниз в маленькую горячую и тесную пещерку. Марина зарычала и внезапно, напрягшись ловко перевернула меня, и отодвинув в полы моего халата взгромоздилась сверху, на твердое как палка достоинство. Она крепко стиснула меня бедрами, и стала ритмично двигаться вперед назад, впившись в меня поцелуем…

В общем, остановились мы только через пару часов, повторив все с самого начала несколько раз. Марина, казалось, была ненасытна, и, как я понял, любила поэнергичней и пожестче. Ну что же, я так тоже люблю, и в этом мы с ней совпали. Повышенное либидо Юркиного тела, и мой опыт вместе дали отличный эффект. Наши кувыркания остановил только звонок в дверь. Марина сорвалась с кровати, накинула на себя тоненький халатик и, прикрыв за собой дверь, вышла в коридор. Я, абсолютно голый, лег на спину, и заложив руки за голову, стал ее ждать, рассматривая комнату. Большое трюмо, заставленное косметикой, рядом мягкий пуфик на стене портрет Марины в черно-белом исполнении. Красивая. Дорогие шелковые шторы, дорогое покрывало, сейчас смятое небрежно валяющееся на полу, рядом же валяются ее вещи, и халат который она мне дала. На тумбочке стоит японская видеодвойка Sharp. Красивая пятирожковая люстра из чешского стекла. Неплохо конечно. Дверь открывается и входит Марина с большим пакетом в руках, который она кидает мне со словами

— Держи. Примерь прямо сейчас, посмотрим, что тут Ашот нам привез.

Я поймал пакет прямо в воздухе, и заглянув в него, увидел несколько упаковок со спортивными костюмами и коробку с обувью. И костюмы и кроссовки оказались адидасовскими.

— Марина, это же очень дорого — опешил я

— Не дороже денег. Считай, что это мои извинения, за то, что я сбила тебя. И кроме того, я очень рассчитываю, что ты отработаешь это сполна.

Марина, скидывая халат на пол, как хищница мягко по кошачьи пошла на меня…

Глава 2

Мы с Леной сидим на подоконнике в давно уже опустевшей школе и болтаем ногами. Уроки давно закончены, и мы с ней даже уже успели позаниматься английским и сдать ключи в учительскую. На улице идет противный мелкий весенний дождь со снегом, там промозгло, сыро и дует пронизывающий до самых костей ветер. Выходить из теплой школы на улицу совершено не хочется. Поэтому, мы вместе, и оттягиваем этот момент, сидя в теплой и уютной школе на подоконнике второго этажа.

— Юра, а я тебе хоть немного нравлюсь? — Лена пристально смотрит мне в глаза, и беспокойно теребит край своего пиджачка.

— Конечно, нравишься Лена, и даже очень — совершенно искренне отвечаю ей я.

Лена мне и на самом деле нравится, так как, чистая наивная девочка, может нравиться такому же еще не испорченному наивному мальчику. У меня нет по отношению к ней никаких плотских мыслей. Я смотрю на Лену, и мне это приятно. Это вызывает какое-то теплое ощущение у меня внутри. Было бы приятно пройтись с ней за руку по улице, почувствовать ее тонкие пальчики в своих ладонях, нежно погладить ее по таким мягким и шелковистым волосам. Наивный чистый мальчик, восторгающийся своей красивой одноклассницей, все еще живет где-то в глубине меня. Но основная моя часть, это взрослый циничный мужик, который еще буквально пару дней назад, жестко драл на кухне взрослую опытную женщину, взяв ее за роскошные волосы и отбивая по ее оттопыренному заду барабанную дробь шлепков. Марина, оказалась та еще затейница. В постели, это было именно то, что мне нужно. Бесстыдная, изобретательная, не боящаяся рискованных экспериментов любительница, так чтобы пожестче. Она, тогда, в порыве страсти, шептала мне на ухо такие вещи, услышав которые, Лена просто бы сгорела от стыда. Я ей шептал тоже самое в ответ, и ей это нравилось, как нравилось и то, что я с ней делал, и то, что только обещал еще с ней сделать. Я не хочу, чтобы этот зрелый циничный мужик, то есть я, испортил жизнь такой хорошей девочке как Лена. У меня своя взрослая жизнь, свои взрослые потребности и свои взрослые цели. Лене, к сожалению, нет места в моей жизни, прежде всего потому, что я хочу ее защитить от самого себя. Пусть она лучше встретит своего ровесника, и вместе с ним узнает, что такое первая любовь, первый поцелуй, первая совместная ночь, и пусть у нее все будет хорошо, а она будет счастлива.

— А почему ты мне никогда об этом не говоришь? — требовательно спрашивает Лена — почему не приглашаешь меня просто прогуляться или сходить в кино? Мы только и занимаемся с тобой этим чертовым английским и встречаемся только в школе.

— Как не говорю? А что я тебе только что сказал? — делано удивляюсь я — А на счет, куда-то пригласить, ты же знаешь, у меня каждый день тренировки, и даже по выходным. А еще и к выпускным надо готовиться.

Я с огорчением вижу, как тухнут лучистые голубые глаза Лены, и малодушно проявляю непозволительную слабость.

— Но, если ты согласна, тогда давай мы с тобой сходим в кино в это воскресенье, а потом, посидим в кафешке и поедим мороженное.

— Да, я согласна! — тут же, без раздумий, отвечает она.

Глаза Лены, обращенные на меня, снова вспыхивают. Мне от этого становится легко и приятно, и даже неодобрительное ворчание старого циника на заднем фоне не может этого омрачить.

Я отработал очередной раунд с Андрюхой Козловым, и мы, стукнувшись перчатками, ушли на перерыв. Он, как обычно, переиграл меня на дальней дистанции за счет скорости и большей длины рук. Мы уже давно привыкли друг к другу, и он знал, что затеваться в рубку со мной не стоит. Рубка на средней и короткой дистанции, это моя любимая тема, я довольно хорошо держу удар и сам бью жестко, работая взрывными сериями. Теперь Козлов в наших спаррингах предпочитает игру с дистанции, в чем я заметно слабее его. Ну да ладно, здесь в зале есть достаточно парней, с которыми я, не переходя границ разумного, могу порубиться в удовольствие, оттачивая свою технику работы руками. В перерыве между схватками, когда я отдыхал сидя на скамейке, ко мне подошел незнакомый взрослый парень, с жестким волевым лицом и поломанным носом. Он требовательно спросил.

— Ты свободен на следующий раунд?

— Да — киваю я

— Тогда давай, поработаем вместе.

— Да не вопрос.

Парень отходит в сторону, разминаясь. А я, оценивающе, смотрю на него. Высокий, примерно моего роста, но явно покрепче и тяжелее килограмм на пять — семь, все тело перевито эластичными жгутами мышц. Двигается очень мягко, видно, что опытный боец.

— Ты с ним поосторожней — тихо говорит мне Козлов, подойдя с боку — Это Тима, Тимофей Коротков. Он, между прочим, мастер по боксу. Очень жесткий, соперников не жалеет, может даже сподлянить при случае. По слухам, выступает на подпольном тотализаторе, дерется за деньги и часто выигрывает. Он ко мне как то подкатывал с предложением попробовать себя, но я его вежливо отшил.