Помоги проекту - поделись книгой:
Не грози Дубровскому! Том 13
Глава 1
В операционной было царило оживление. Евдакия уже третьи сутки штопала и сшивала по кускам гвардейцев, защищавших Дубровку. Ей помогали Гру и Лилит, а также пара женщин из фозота. В воздухе стоял металлический запах крови. Повсюду лежали окровавленные бинты и тампоны, а поток раненных прекращался лишь на считанные часы, да и то не каждый день.
Только вычерпав все силы до предела, Евдакие изредкапросила её подменить. Тогда главным хирургом становился Гру и латал раненых с помощью лоз.В это время Евдакия Павловна отключалась на пару часов,а потом снова возвращалась к работе.
Хоть Гру и не подавал виду, но он тоже был истощён. То и дело приходилось поднимать дендроидов и отправлять их в бой, чтобы отбить очередное наступление демонов, а потом возвращаться в операционную. От этого кора бога покровителя начала трескаться, уж слишком много сил он тратил. За окном раздалась канонада оглушительных взрывов, и Евдакия вздохнула.
— Готовьтесь, сейчас привезут новых раненых.
Иркутск. Имение Мышкина.
Юлия сидела в гостинной на диване, напротив неё разместился свадебный распорядитель. Женщина лет пятидесяти с толстой папкой в руках.
— Ага, замечательно. А торт какой хотите? Понятненько. Шары? Отлично. Добавляю в список. Автомобиль нужен или создадим свадебную портальную арку? Представьте, вы обручаетесь — и тут же перемещаетесь из холодной Сибири в знойный Адлер! Ну нет, так нет. Я же просто предлагаю.
Женщина без умолку тараторила, забрасывая Юлию предложениями. Мышкина хотела собрать в одном месте всех невест и обсудить всё за раз, но, увы, не вышло. У каждой нашлась веская причина, почему конкретно в этот день невозможно встретиться. А Юлия не захотела ждать. Проще сделать выбор самой, а после его согласовать с остальными, отправив к ним распорядительницу, чем бесконечно искать удобное для всех время и место.
Рядом с Мышкиной сидела Любава и безразлично смотрела на женщину, показывающую всё новые и новые буклеты и фотографии. Юлия сразу заметила, что Любаву что-то гнетёт, но сколько бы она нирасспрашивала её о тревогах, Любава молчала.
Это лишь заставляло Мышкину переживать ещё сильнее. От Дубровского давно нет новостей. Да и вообще, сослал к отцу, ничего не объяснил. Юлия была уверена, что сейчас явно происходит что-то важное. Но Любава её успокаивала, говоря «Если бы было что-то серьёзное, мы бы уже узнали». Слабое утешение, тем более, когда ты знаешь, за какого сумасброда выходишь замуж.
Единственное, что останавливало Мышкину от того, чтобы вернуться в Дубровку, так это искренняя вера в то, что Дубровский справится с любой проблемой. А если не справится, то Юлия в этом случае точно не сможет помочь, и лишь станет обузой, тем более, что она сейчас беременна. Но мысли терзали, сбивали с толку и заставляли злиться на доставучую распорядительницу. И кто сказал, что организация свадьбы — это весело?
Я стоял на стене и смотрел через реку на отступающее войско демонов. В атаку рогатые отправили около пяти тысяч, а вот назад убежали тысячи две, а может и меньше. Поле усыпано разорванными кусками плоти. Река почернела от демонской крови и несла-куда-то вдаль погибших гвардейцев, а заодно и тварей. В воздухе витал смрадный запах смерти, заставляя голоса в моей голове кричать всё громче.
— Виктор, всё впорядке? — спросила Вероника и положила руку мне на плечо.
От её нежной ладошки хлынуло мягкое тепло, смывающее остатки боли. За эти три долгих и кровавых дня Надя почти поставила меня на ноги. Я стал передвигаться на своих двоих, позабыв о паучьем кресле, но боль всё ещё давала о себе знать.
— Мы потеряли ещё…
Слева появился Антип, кивком поприветствовал сестёр Львовых и доложил:
— Виктор Игоревич, мы потеряли тысячу восемьсот пять человек убитыми и три тысячи ранеными. А ещё начал сбоить генератор защитного поля. Вызвал Олега, пытаются разобраться, в чём проблема.
Услышав, сколько человек мы потеряли сегодня, я тяжело вздохнул. Я знал, что всё это происходит по моей вине. Хотел спасти друга, но обрёк тысячи человек на смерть. А может, и всё человечество. Хотя мы потихоньку сокращаем численность демонов.
В первый день они направили на штурм двадцать тысяч рогатых. Если бы Гру не оживил пять тысяч дендроидов, то мы бы проиграли. Бойня была такой, что я думал, стены вот-вот рухнут от рёва тысяч глоток и топота ног. Заклинания вспарывали землю, оставляя на ней незаживающие раны.
Я снова использовал сердце проклятого, но на этот раз просто возрождая трупы демонов и бросая их в бой. Стены Дубровки превратились в одну огромную гирлянду, постоянно сверкающую вспышками активированных заклинаний. Маги,создающие защитные щиты, пачками теряли сознание от изнеможения, им на смену приходили другие, чтобы спустя пару часов так же рухнуть без сил.
В итоге нападение удалось отбить, а враг пронёс огромные потери. После чего рогатые изменили тактику. Теперь они не посылали в бой крупных армий, а изматывали нас, накатывая волнами. Тысяча демонов каждые пару часов наваливалась на стены — и спустя полчаса отходила назад, уступая место новой группе.
Это бесило. Рогатые растянули свои силы так широко, что гаубицы потеряли свою эффективность. Если в первый день атаки любой снаряд мог прикончить десятка два поганых тварей, то сейчас хорошо, если троих убьёт. Удивительно, но в подобных условиях мы даже смогли произвести контратаку.
Петруха переделал рунную формулу защитных артефактов, превратив их в гранаты, обвешанные стальными осколками. Их я и доставил в лагерь врага с помощью клювика. Было красиво. Яркие всполохи взрывов расцветали вдали, придавая гвардейцам уверенность в завтрашнем дне. А потом началось новое наступление адских тварей…
Каждый день мы теряли по пять, а иногда и по десять тысяч человек. Лазарет не справлялся, и по всей Дубровке пришлось развернуть полевые госпитали. Я же вообще не сражался. У меня банально не было маны. Всю её без остатка я использовал на лечение раненых.
Бегать по Дубровке и искать, кому нужна помощь, мне было недосуг, да и долго это. Поэтому я просто создал тысячи целебных лоз, разбросанных вдоль стен. Если раненому была нужна помощь, его клали рядом с лозами, и те тут же приступали к лечению, одновременно воруя частичку моего внимания для проведения диагностики повреждений.
Вадим, как и я, умирал от усталости. КБД три раза в сутки доставляли боеприпасы и ректору приходилось накладывать на них печати, заряжая их магией света. Так уж вышло, что все были заняты.
Переселенцы тушили пожары, разгорающиеся то тут, то там. Добивали подраненных крылатых демонов, падающих с небес, готовили гвардейцам еду, стирали вещи, меняли повязки, да много чего ещё делали. Никто не сидел без дела. Даже Тунгус проповедовал целыми днями. Забавно, он даже не понимает, что лишь благодаря ему мы сейчас живы.
Почему мы живы благодаря этому скользкому контрабандисту? Всё просто. Он добывал так остро необходимые нам кубы веры, которые тут же поглощал Гру. Лишь благодаря этому он всё ещё мог поднимать дендроидов в атаку и лечить раненых. Без Тунгуса бог покровитель уже бы давно впал в кому, окончательно лишившись сил.
С неба спикировала крылатая эскадрилья. Три сотни демонов с копьями наперевес устремились к стене и напоролись на две сотни гарпий, посланных Тимуром. Завязалась схватка, в которой гарпий перебили за считанные минуты, но они выиграли время. Бойцы Гантулги открыли шквальный огонь из винтовок и крылатые выродки, словно дождь, посыпались на землю.
Вероника спрашивала, в порядке ли я? Можно ли быть в порядке, когда вокруг творится ад? С начала вторжения мы потеряли убитыми больше двадцати тысяч человек. Оставшиеся тридцать тысяч были так изранены, что с трудом сдерживали новые волны демонов.
Проклятье! Да мне даже пришлось раздать холодное оружие айнарцам, не обученным магии, и направить их на стены. Пусть и с трудом, но, навалившись толпой, они могли убить демона, забравшегося на стену.
Больше всего проблем доставляли летающие твари. Да, их плазменные шары не могли пробиться через барьер, но через него проникали сами демоны. На бреющем полёте они хватали зазевавшегося гвардейца и уносили ввысь, где разрывали его на куски или просто сбрасывали обратно на стену, позволяя об неё разбиться.
— В порядке? — усмехнулся я. — По-моему куда бы я ни пошел, за мной следует смерть и разрушение.
А про себя подумал «Между жизнью и смертью всегда выбирай жизнь. Но сколько бы я ни выбирал жизнь, судьба подменяет мой выбор, подсовывая смерть».
Сутки спустя. Дубровка. Ночь.
Степан аккуратно вошел в свою спальню и закрыл дверь. На кровати спала Евдакия Павловна…которая тут же испуганно подскочила, выставив перед собой скальпель.
— Всё хорошо. Это я, — ласково сказал Степан, снял грязную одежду и лёг в кровать.
— Как Виктор Игоревич? — спросила Евдакия спрятав скальпель. Степан не заметил, куда, но очень хотел надеяться, что не под подушку, так же и напороться во сне недолго.
— Не знаю, — замялся он с ответом. — Он сильно изменился. Часто срывается. С одной стороны, я понимаю сложившуюся ситуацию и груз ответственности, лежащий на нём. А с другой стороны, порой замечаю фиолетовый отблеск в его глазах. Это так странно. Когда встречаюсь с ним взглядами, то по коже бегут мурашки. Как будто он смотрит в мою душу.
— Он делает всё что может, чтобы нас защитить. Как только всё закончится, он снова станет прежним. К тому же, Виктор Игоревич уже давно не спал. Трое суток — это не шутки, — попыталась успокоить Степана Евдакия, хотя и сама чувствовала, что что-то идёт не так.
Глава 2
Пели мне голоса, когда я шел по улицам Дубровки. Повсюду раненые, дома покрыты копотью потушенных пожаров, люди напуганы, воздают молитвы великому святому. Святому, который уже во второй раз рушит их мир. Но в глазах переселенцев я вижу не только страх, но и готовность умереть за меня. Взять в руки оружие и отправиться за реку рвать демонов; если нет оружия — то хоть голыми руками.
Видеть и чувствовать их страдания больно. Но ощущать их веру в себя — ещё больнее. Я чувствую, что подвёл их. Подвёл сам себя. И хоть мы всё ещё держимся, но до победы невероятно далеко. Чертовски далеко. Да и будет ли она, эта победа?
Пару часов назад я проводил разведку, запустив в небо Клювика, и увидел что-то странное. Сотня скрюченных, словно глубокие старцы, демонов разместились по кругу. Они сели на колени, откупорили витиеватые шипованные сосуды и стали биться лбом о землю, что-то завывая.
Сперва ничего не происходило, но потом из сосудов потянулись синеватые струи энергии и устремились в центр круга. В этой энергетической дымке можно было различить лица людей. Готов спорить, что это души погибших. Не обязательно души моих гвардейцев, может, души поверженных ранее народов.
Как бы там ни было, в центре возникло энергетическое завихрение, своими контурами похожее на глазастого монстра, которого мы убили ранее. Если они создадут ещё одну такую тварь, то стены падут, и орды демонов хлынут на улицы Дубровки. Начнётся резня. Клювик спикировал вниз, прорвался через рой летунов и ударил молнией, убив одного из скрюченных демонов. Ритуал прервался. Но надолго ли?
Я окинул взглядом Дубровку. Проклятье, сколько труда сюда вложено. Сколько надежд, сил и времени? Это место стало домом не только для переселенцев, но и для меня. Я должен защитить этот клочок рая любой ценой.
Иркутск.
Поместье Мышкиных.
Мышкин Сергей Юрьевич, как только узнал о том, что станет дедом, превратился в навязчивую наседку.
— Юлечка, солнышко, может хочешь покушать или чаю? — спросил он таким ласковым голосом, что сам себе удивился.
— Нет, папуль, спасибо. Мы с Любавой смотрим, в какие цвета украсить свадебный зал.
— Хорошо, но если я потребуюсь или чего-то захочется, только скажи. Всё сделаю, — оасплывшись в благоговенной улыбке, выпалил Мышкин и, не сводя с дочери взгляда, попятился к выходу.
В его кармане завибрировал мобилет. Сергей Юрьевич с раздражением вытащил его и посмотрел на экран.
— Какого чёрта… — возмутился было он, но потом прочитал на экране «Мышкин Лев Николаевич». Серый кардинал Российской империи, а по совместительству — дядя Сергея Юрьевича. Расплывшись в улыбке, он радостно выпалил. — Лев Николаевич! Рад слышать! Как у вас дела?
— Серёжа, ты, как всегда, проницателен, ведь звоню я именно по делу. Один важный для империи человек попросил об одолжении. И только мы с тобой можем ему помочь.
— Вот как? И что же мы можем сделать для этого господина? — заинтересовался Сергей Юрьевич.
— Тебе о чём-то говорит фамилия Дубровский?
— Разумеется. Наглец, каких поискать, — усмехнулся он, понимая, что очень скоро породнится с этим наглым молодым человеком.
— Замечательно. Нужно его приструнить. Натрави на него проверки всех мастей, сфабрикуй пару дел. Одним словом, род Дубровских должен вернуться в забвение, в котором пребывал до сего момента. — Лев Николаевич замолчал и повисла гнетущая тишина. — Серёжа, ты ещё здесь?
— Да, да Лев Николаевич. Ещё здесь… — задумчиво сказал Сергей Юрьевич. — Но, видите ли… дело в том, что Дубровский скоро станет моим зятем. А мне бы очень не хотелось растаптывать честь и достоинство мужа моей дочери. Может, есть какой-то способ этого избежать?
— Гхм… — прочистил горло Лев Николаевич. — Серёжа, твои слова ранят меня в самое сердце. Скажи, пожалуйста, а почему я до сих пор не в курсе, что Юлечка выходит замуж? Или вы не собираетесь звать меня на свадьбу?
— Лев Николаевич, вы что такое говорите⁈ Вы самый первый человек, кто получит приглашение. Просто я сам совсем недавно узнал о свадьбе и, признаться честно, до сих пор пребываю в шоке. А ещё я стану дедом. Вот такие дела, — на этих словах Сергей Юрьевич расплылся в довольной улыбке.
— Хо-хо! Поздравляю! Два приятных события по цене одного, — расхохотался Лев Николаевич. — Ладно, Серёжа. Буду ждать приглашения, а просителя этого я перенаправлю.
— Куда перенаправите? — напрягся Сергей Юрьевич.
— Разумеется я перенаправлю его нахрен. Ха-ха! Родню мы в обиду не дадим. Не переживай. И звони почаще, что ли. Общаемся раз в пятилетку. Не дело это, — укоризненно сказал он, не для того чтобы пристыдить, а просто так. Лев Николаевич прекрасно знал, что обилие дел не позволяет уделять достаточное количество времени всем близким, и от этого — глубоко в душе — очень страдал.
— Согласен, Лев Николаевич, моё упущение.
Завершив разговор, Сергей Юрьевич повесил трубку и тихонько протянул:
— И всё-таки у меня замечательные родственники.
Япония. Крепость Камисихоро.
Уезд Като, округ Токати, префектура Хоккайдо.
На высоком холме одиноко стоял Хоримия Орочи. Он распустил волосы, позволяя ветру трепать их, словно флаг. Хоримия давно потерял себя и сейчас находился под контролем Нобунаги, а улыбался он, потому что внизу шла резня. Войска клана Орочи разбивались об оборону клана Гэндзи, словно волны разбиваются о камень.
Люди умирали тысячами, но продолжали лезть на стены, лишь для того, чтобы очень скоро погибнуть. Когда пал последний отважный самурай, Нобунага расхохотался и воздел руки к небу.
— Ну наконец-то! Теперь у меня есть благодатная почва для злых духов! Сейчас я и восполню свою армию!
Из его ладоней хлынули красноватые нити и устремились в небеса. К некротике, щедро разлитой вокруг, потянулись энергитические сущности, начав с жадностью её поглощать. Они были незаметны обычному глазу, но если такая тварь проживёт сотни лет и впитает в себя достаточно энергии смерти, то она станет чертовски грозным противником.
С подобными созданиями ранее боролся Нобунага, сейчас же он сам их создавал. Красные энергетические нити зависли над крепостью клана Гэндзи и устремились вниз. Они опутывали злых духов и утаскивали ввысь, чтобы позднее Нобунага смог их заточить в кристаллах душ.
— Скоро моя месть свершится! — выкрикнул Нобунага и побежал вниз по склону, так как его заметили вражеские лучники и отправили на разведку конницу.
Новый день принёс новое наступление. Волны демонов устремились к стенам, а наши гаубицы стали без устали молотить, до тех пор, пока в очередной раз не закончились снаряды. После чего в дело вступили требушеты, швыряющие во врага массивные пеньки. Увы, сегодня Гру не смог поднять энтов, и пришлось справляться своими силами.
Рогатые форсировали реку и влезли на стены, где закипело нешуточное сражение. Айнарцы рубили рогатых массивными топорами, гиблисотнями, но продолжали биться, даже подскальзываясь в лужах крови. Лишь доблесть переселенцев и помогла откинуть рогатых назад, и у нас появился очередной зазор в пару часов, чтобы зализать раны.
Раненых и убитых становилось всё больше. А толковых вояк всё меньше. Приходилось латать дыры в обороне абы кем, и это решение только увеличивало потери.
Но хуже всего было то, что войско демонов разделилось на три части. Около пятидесяти тысяч тварей осталось на противоположном берегу, а ещё два войска по двадцать тысяч форсировали реку тремя километрами выше и ниже по течению. Прямо сейчас они обходят Дубровку с флангов и через пару дней возьмут нас в клещи. Дела наши очень плохи.
Япония. Токио.
Императорский дворец.
Император Муцухито сидел на троне и вкушал ароматный травяной чай. На коленях перед ним стоял глава клана Гэндзи. Он склонил голову и ждал разрешения заговорить.
Поделиться книгой: