Помоги проекту - поделись книгой:
– Ууууу, – взвыла вторая паразитка.
– Чем ты их? – с видом знатока поинтересовалась сестрица.
– Мука и клей силикатный. Ой. Не смотри так, ничего другого под рукой не было. Слушай, там ты приехала когда, женщину видела на посту охраны?
Ну да, мне сейчас было страшно стыдно. Та, чье место я заняла, по моей вине попала в ситуацию, пострашнее чем рыбий жир и перья. Черт, но я просто не могла признаться сейчас в своей лжи. Я же должна вернуть себе работу. Да, я эгоистка и преступница. Да самозванка. Но все средства в борьбе за будущее хороши. А я когда уйду из этого адского замка, вызволю из дурки незнакомую мне Люду. Честно-честно.
– Неа, только броневик в платье видела, который на носилках лежал, я сначала даже не поняла, что это баба. Она страшна, как смертный грех. И тебя бы как муху прихлопнула, ага. На одну руку бы положила, а другой… Так ее в Скорую не могли десять мужиков запихать. Там один такой лапочка, чисто мускулы и харизма. Правда голова у него перевязана была и футболка вся разодранная. Но…
– Таня. Сосредоточься. Ты привезла все? Все что я просила? – прервала я поток восторгов, льющихся словно из рога изобилия. – И ради бога, положи обратно на стол, то, что ты запихала в карман. Еще не хватало снова тебя из кутузки вытаскивать. У меня на это сейчас совсем нет времени.
– Вечно у тебя на семью нет времени, – буркнула Танька выкладывая из кармана какую-то статуэтку уродскую, позолоченную, ручку Паркер, пульт от плазмы, висящей на стене, оловянный кубок, прищепку для занавесок… Черт, у нее там что, бездонный карман что ли? Дать бы ей по шее, этой сороке. Тянет все, что не приколочено с самого детства, за что неоднократно бывала бита. Но ее ничего не учит. Абсолютно.
– У меня нет? – я задохнулась от такой несправедливости. Я всю свою жизнь тащу на своем горбу маму, папу, трех братьев, сестру. С пятнадцати лет, как только смогла устроиться на работу. Раздавала флайеры, учла с младшими уроки, неслась из школы, чтобы накормить эту ораву. Мама готовить отказывалась. Папа искал себя, и так и не нашел до сих пор. И она говорит теперь, эта неблагодарная Танька, что я… Я открыла рот, но слова от злости не смогла вымолвить.
– Ой. Не ори. И это, там два маленьких Каспера за твоей спиной, кажется сейчас тебя будут убивать. А мне пора. Чао, какао, и все такое прочее, – Танька явно поняла, что перегнула палку, и теперь искала повод смыться.
Я медленно повернулась, стараясь не делать резких движений, но не сдержалась и захохотала в голос, как раз в тот момент, когда грохнула входная дверь, оповещая об отбытии сестрицы.
Танька оказалась права. Два крошечных белоснежных призрака прожигали сейчас меня очень злыми взглядами. И если бы можно было сдохнуть от взгляда, я бы наверняка уже валялась возле ног ангелов возмездия хладным трупом.
– Это война, – басом прорычала Яночка. – Люся, мы бросаем вам топор войны.
– Да. Прямо в лоб, – рявкнула Анечка, выпятив губку. На отца она стала похожа катастрофически. – Теперь ходите и оглядывайтесь.
– Ладно, – миролюбиво согласилась я, не став напоминать, что они первые начали боевые действия. – А теперь в ванную, нам за продуктами еще ехать. Воевать надо на сытое брюхо. Кстати, рыбий жир фигня идея. Он легко смывается. А вот клей… Ну, вам еще предстоит это понять, при чем очень скоро.
– В смысле нам? Папа вас убьет. Мы не можем ходить в продуктовыйе магазины, мы… – Хмыкнуло исчадье с ангельским голоском, сразу забыв о планах Барбароссы в отношении своей нерадивой няньки. – Мы, вообще-то, дочки олигарха.
– Ой, принцессы, совсем я забыла. Жрать то вы поди тоже хотите, дочки олигарха. Хотя я могу, конечно, сварить вам брокколи и сыра вонючего нашинковать. В конце концов, я тоже не нанималась вам зады подтирать. Не хотите, как…
– Мы поедем, – перебил меня испуганный басок. – Только предупредить надо водителя…
– Вы совсем что ли? В «Пятерочку» на лимузине ехать. Нас там побьют.
– А на чем? – в один голос спросили близняшки, Я растянула губы в зверской многообещающей улыбке и поиграла бровью.
– Вам понравится. А теперь в ванную, быстро.
Глава 7
Лев Метельский
– Лев Александрович, в «Палермо», как обычно?
Я вздрагиваю, отвлекаюсь от пейзажа проплывающего за окном машины, выпадаю из идиотских мыслей в реальность.
– Что?
– Я спрашиваю, обедать вы будете как обычно? – терпеливо повторяет вопрос Володя, мой водитель, похожий на стаффоширдского терьера и статью и зверской физиономией. Но он профи, у меня работают только такие.
– Нет, сегодня…
– Черт, простите, совсем забыл, сегодня рыбный день, – Володя включает рацию, для связи с машинами сопровождения. Я чувствую ярость, вихрящуюся в моем теле. Мигрень возвращается, похожая на стаю яростных пираний, выжирающих мой мозг. Не знаю чего я злюсь. Вова действует по протоколу.
– Сегодня я хочу обедать дома, – уже рычу я. И злюсь я не на телохранителя, а на то, что происходит что-то абсолютно не поддающееся моему разуму. Какого черта я отступаю от всех своих правил? Зачем? Я не могу себе этого объяснить.
– Дома? – вытянувшаяся физиономия Володи отражается в зеркале заднего вида. Что ж, его можно понять. Я уже несколько лет не изменял своим правилам. Точно с того момента, как…
– Тебя что-то не устраивает? – выгибаю бровь. Головная боль становится мерцающей и еще более отвратительной.
– Нет. Просто нужно сообщить ребятам в головной машине, – профессионализм все же берет верх над обалдением. Я откидываюсь на спинку сиденья.
До дома доезжаю в полнейшей тишине. За что я и ценю моего водителя. Он знает меня как облупленного. Надо зарплату что ли ему повысить?
В кармане звонит мобильник, слишком назойливо. Так может звонить только Лелечка. Значит ей нужна либо очередная сумочка, либо новая машина. Надоела до оскомины. Но менять я ничего не хочу. Просто лень. Все равно никто не сможет мне заменить той, кого я потерял по своей же вине. Отключаю телефон. Мне просто нужно отдохнуть. И я выбрал для этого самое неправильное место – мой дом. Но, впервые за долгие месяцы, что-то тянет меня именно туда.
– Жди в машине, – приказываю Володе. Я уверен на все сто, что сбегу я из дома через полчаса, а то и раньше.
– Мотор глушить? – мне слышится насмешка в голосе водилы. Премии он не получит. И с зарплатой подождет. Хотя, скорее всего у меня просто паранойя.
Дома тихо. Настолько, что тишина кажется оглушительной. Я и не думал, что такое вообще возможно.
– Ой, Лев Александрович, вы дома? А что-то случилось? – словно из-под земли появляется Глафира. Чертова баба, у нее суперспособность вырастать из-под земли.
– С чего ты взяла? – морщусь, стараясь не двигать чертовой разламывающейся башкой.
– Ну, просто вы дома. И…
– Где мои дочери? – слишком тихо. Чересчур. Обычно Анечка и Яночка превращают этот дом в бедлам, но не сегодня. И у меня в душе что-то обрывается.
– Они с новой няней уехали в магазин, – докладывает экономка. – Звонили. Вернутся с минуты на минуту. Я выписала из бюджета недельного, сумму на покупки, но Люся отказалась. Так что, как мне быть с этой суммой?
– Почему не сообщили мне? На какой машине? Кто повез? Кто в машине сопровождения? Свяжите меня с водителем, – рублю приказы, роясь в кармане в поисках таблетки, без которой уже чувствую не вывожу. Эта рыжая ведьма, наглая, распоясавшаяся, сегодня же пробкой вылетит из моего дома за самовольство. Будет лететь без меьлы до своей чертовой избушки на курьих ножках. Ну, или где там живут конопатые исчадья? Плевать на деньги. Начхать на то, что джочки не слезут с меня с живого. Эта рыжая дрянь или будет меня уважать. Или…
– Они уехали не с водителем. И мы звонили, но у вас выключен мобильник, – лепечет Глафира. У меня перед глазами летят разноцветные искры, а в ушах… В гребаных моих ушах трещит так, что кажется я схожу с ума. Господи, вертолет что ли эта адская Люся в воздух подняла? Убью.
– Всех уволю к чертям собачьим. Начбеза ко мне быстро. Вы вообще тут мышей ловить все перестали. Моих дочерей увозить абы кто, черт знает куда, а вы, мать вашу спрашиваете чего я вдруг дома? С чего Я… У СЕБЯ… ДОМА, мать вашу за ногу. И что это за гребаный треск?
– Это?
– Лягушонка в коробчонке?
– Почти, – всхлипнула Глафира, я бросился к окну и онемел. Прямо по моему газону на бешеной скорости несся мотоцикл с коляской, треща, как адская колесница какого-то злобного божка. Чертов байк, расписанный драконьими мордами, оседлал сам всадник по имени смерть, как мне показалось. Из люльки неслись радостно-бодрые вопли приспешников этого адского сатаны, и торчало две головы в рогатых шлемах. Я не мог рассмотреть лиц сидящих в мотоциклетной коляске, но от чего-то точно знал, что эти два предвестника апокалипсиса – мои дочери.
– Глаша, скажи мне, что у меня галлюцинации, – простонал я.
– У вас галлюцинации, – испуганно прошептала Глафира. Как раз в тот момент, когда адская колесница сделала оглушительный вираж возле крыльца моего дома, опасно накренилась, и взрыхлив гравий остановилась как вкопанная. Снова наступила тишина, я ломанулся к двери, чувствуя себя вскипающим самоваром, аж крышечка, кажется начала подскакивать, по крайней мере живодерская мигрень отошла на задний план.
– Стоять, – заорал я, увидев, как Глафира бросилась к двери. Надо же, как быстро втерлась в доверие ко всем в этом доме чертова рыжая ведьма.
– Я просто хотела дверь открыть.
– Не барыня, сама откроет.
Дверь открылась настежь, словно ее вынесло ураганом. Я уставился на три фигуры появившиеся на пороге, налитыми кровью глазами и не смог вымолвить ни слова.
– Хай, – радостно гаркнула Ведьма Люся. Бросив на пол два набитых битком баула с логотипом дешманской сети. – Мы дома. Девки ссыте в потолок, я гармошку приволок. Пир закатим на весь мир. Упс, папуля дома. Нежданчик.
Я перевел взгляд на двух черномазых чертенят, стоящих по обе стороны от чертовки. Это не мои дочери. Это какие-то побирушки, одетые в маечки за три копейки из магазина «Все для бомжат». И кепки с нарисованными на них собачками. Чумазые мордочки светятся счастьем, таким, которого я ни разу не видел на личиках моих дочерей. Вспомнились фильмы про подменышей, страшные до ужаса и теперь уже не кажущиеся изощренной фантазией сценариста-шизоида.
– Папочка, смотри. Люся выиграла футболочку и кепку, – пробасила Яночка. Господи, слава богу базовые настройки сохранились.
– Ага, прикинь. Она только один комплект выиграла, а нас же двое. Вот… А потом Люся потребовала второй набор. А тетка из магаза ей сказала «Иди отсюда, шаболда. И личинок своих забери» А Люся… Короче она ту тетку засунула в барабан лотерейный и прокрутила. А потом… – бурля восторгом, застрекотала Анечка. Господи, где она нахваталась таких выражений? И никогда в жизне моя малышка Анютка не надела бы на себя это барахло. О. мой, бог.
– Вы… – прорычал я, прямо в лицо мерзкой няньки. – Какого черта? Кто дал вам позволение вывозить моих дочек с территории особняка?
– А что, лучше было их бросить одних? – Приподняла свою мерзкую бровку поганка Люся. – Тогда, не факт, что вернувшись, вы бы нашли особняк в первозданном виде. Это, во-первых. Во вторых, ваши дочки не заключенные, и не в тюрьме. В третьих, надо было харчей купить, не готовить же детям ту парашу, которой забит весь рефрижератор. А в четвертых, возьмите чертовы сумки и отнесите их в кухню. Я упахалась их чалить, а у меня спина не казенная.
– Я? Сумки? – я аж забыл, что убить ее собирался и стереть в порошок.
– Ах, – где-то на заднем плане прошептала Глафира.
– Не я же? Я не нанималась сюда таскальщицей. И так вы уже на шею сели и ножки свесили. Вы мудик или так для модели штаны носите?
– Я? – взревел я, ослепнув от огненной ярости.
– Ну. Или мускулы вам только для спортзала нужны? Мужик вроде есть в доме, а на деле. Короче, господин хороший, цыгель, мне еще готовить. А вы, девочки умойтесь подите. На чертей похожи, – хмыкнула мерзкая нянька и зашагала к лестнице, расправив плечи, и перебирая своими ходулями, как рыжая мерзкая цапля.
Я схватился за пакеты, совсем потерявшись в пространстве, и позорно поплелся за ней, представляя, как я буду ее прямо на столе в кухне… Убивать.
– Офигеть, – ошарашенный басок ударил меня в спину. Сейчас я был абсолютно согласен с дочерью. Офигеть, это мягко сказано. Я уволю ее. Вот прямо сейчас, я ее…
Люся Зайка
– Ну что же вы? Поставьте сумки. Да не на остров, господи. Я же не нем буду готовить, а эти торбы где только не валялись. Моя ба в той люльке, что только не возит. И не надо на меня смотреть, как дедушка Ленин на буржуев. Вы меня пугаете, о мой господин. Улыбнуться можете? Ну-ка? Это тест на инсульт, самый первый.
– Убью, – оскалился милейший Лев Александрович. И я сразу поняла, что не врет.
– За что же? За то, что ваши дочери были под постоянным присмотром? Или может за то, что они в семь лет не социализированы? Девочки не могут элементарных вещей. Например, в магазине они не могли открыть холодильник с мороженым. В туалет в кустики для них сходить вообще трагедия. Зато папаша их плещет тестостероном, пытаясь показать что он тут главный. Не пыжьтесь, все и так это знают. А теперь простите. Мне нужно подготовиться к обеду, малышки наверняка хотят есть. Им нужны силы на вдумывание новых каверз. Кстати, вот чек, получите, распишитесь, ну и конечно возместите Люсе тугрики. У меня, в отличие от вас, есть определенный бюджет. Только это, там вычтите за сладости. Я бедная, но не жадная. Малышек от души угостила.
– Все знают кроме вас, блин. Что вы за исчадье? – надо же, он что это? Сдулся что ли? Пффф, как быстро. Даже не интересно. – Люся Люциферовна Сатана?
– Можете меня звать Зайкой, – моргнула я ресничками. У хозяина дернулась щека, и руки сжались в кулаки. Нет, вот вроде крутой весь из себя, а удар вообще не умеет держать. – Но. Лучше Люся. Вы со мной будете готовить? Мало вам пакетов? Тогда чур вы лук режете. До обеда полчаса, – постучала я пальцем по несуществующим часам на моем запястье. Метельский дернулся и боком двинул к выходу.
– Полчаса? Что же вы успеете приготовить? – улыбка такая ядовитая на его губах заиграла, что я едва сдержалась, чтобы снова не вступить с этим снобом в полемику.
– Я хочу вас удивить, – хмыкнула я, вываливая на столешницу покупки. За полчаса, что я успею? Так, суп сварить из тушенки, развернуть фольгу на курице гриль. Рис в пакетиках готовится двадцать минут. Значит я еще и гуляш овощной сварганю. На дессерт будет фруктовый салат. – Вы еще тут? Слушайте…
– Люся, я плохой отец? – вдруг совсем по-человечески спросил Метельский, и в глазах его заплескалось что-то, от чего у меня душа скукожилась.
– Ну, это смотря с чем сравнивать, – хмыкнула я, схватилась за овощечистку и начала остервенело кромсать морковку. – Мой папаша вон уже двадцать лет лежит на диване и сочиняет бестселлер, который перевернет этот гребаный мир к чертям собачьим. И знаете, что я вам скажу? Мы можем дышать спокойно, потому что земля не остановится никогда. И луна не упадет на наш синий шарик. Весь мир моего папы – это диван, с вмятиной в форме его мощей. Только его он сможет перевернуть, и то не факт. Но есть он хочет, и телевизор смотреть. И интернетом пользоваться. А вот работать… Не могут гении работать. Зато могут те, на ком природа отдыхает. Я содержу трех братьев, сестру и родителей с пятнадцати лет. Нет, я не жалуюсь, просто констатирую. Вы не самый дурной вариант, я к этому веду. Но, ваши малышки страдают от дефицита вашего внимания. Я не педагог, но у всех их каверз уши растут именно из скуки и желания привлечь ваше внимание. И вот сейчас, вместо того, чтобы стоять у меня над душой, шли бы вы…
– Что? Люся, вы играете с огнем. Я вас…
– В порошок сотрете, загрызете, жопу напорите? У меня иммунитет к любого вида угрозам, господин Метельский. Сейчас мне главное накормить моих воспитанниц. А вы третесь под ногами, задаете вопросы, заставляете меня изливать перед вами душу, что мне совсем не в жилу. И девочки опять одни, кстати. А я сейчас петь начну. Я когда готовлю, люблю, знаете вокализировать.
– Это угроза?
– Ну от чего же, друзья говорят у меня прекрасное сопрано. Сердце красавицы, – заголосила я на ультразвуке.
– Они вам льстят, – простонал Лев Александрович.
– Зато у меня есть друзья.
– Язык у вас, бриться можно, – хмыкнул олигарх, треснул по столешнице кулаком и пошел к выходу из пищеблока. И слава богу. Я терпеть не могу вести душеспасительные беседы.
– Вы помните, где детская надеюсь? – ехидно поинтересовалась я в широкую спину человека, ради информации о котором я до сих пор терплю это адское шапито. Сегодня ночью я сделаю свое черное дело, а дальше лишь дело техники. Три дня, максимум потерпеть осталось. И… На свободу с чистой совестью, как говорится. Что мне до этих зажратых богатейчиков? Плевать, на их семейные взаимоотношения. У меня свои хоть в петлю лезь. И дети эти… Они вырастут таким же как их папаша, ледяными болванками. От осинки ведь не родятся апельсинки. Так почему же я не могу выкинуть из сердца противную жалость. Может от того, что сегодня я видела не Оменов, а обычных детей, у которых совсем нет радости в жизни. И им не нужны богатства. Им нужна любовь. Черт, черт, черт.
– Ааааа!
Я вздрогнула, услышав адский рев, грохот и звон стекла. Но еще больше напугала меня установившаяся сразу же тишина. Скинула в кастрюлю пережаренные овощи и ломанулась туда, откуда несся тихий шепоток малышек.
Олигарх лежал у изножья лестницы оседлав жестяное корыто, интересно откуда тут оно взялось, подавал слабые признаки жизни и открыв рот как рыба вращал выпученными глазами. Блин, это же я купила чертову цинковую купель, девочки просили, а я забыла спросить зачем им этот атавизм, увлекшись покупками. Малышки из ада стояли рядом с отцом, и тихо перешептывались. Поэтому не сразу услышали приближение надвигающегося в моем лице возмездия.
– Ухайдокали папаню? – рявкнула я, вцепившись пальцами обеих рук в уши мелких диверсанток.
– Мы не хотели, – пробасила Януся. И я точно поняла, они вправду не хотели уделать отца. Аттракцион предназначался мне. И если бы Метельский его не разминировал, то летела бы я с кастрюлей огненного супа, сразу в соседнее отделение с психиатрическим. Прямой наводкой под бочок к тете броневику, чье место я украла.
– Там вообще все не так должно было быть, – всхлипнула Анечка, пытаясь высвободить свое ухо из стальных клещей моих пальцев. – не рассчитали маненько. Если бы траекторию выверяли, то он бы с пятой ступени вылетел в окно.
– Просто вес другой, – подала голос Яночка, – Люся легче. С ней бы проканало.
– Классно придумали. В следующий раз учитывайте форс-мажоры. А теперь быстро в ванную и сидеть до обеда мышами.
Я вздохнула, выпустила Оменов и склонилась к Метельскому, равнодушно глядящему в потолок и раскачивающемуся из стороны в сторону.
– Зачем я приехал домой, вы не знаете? – хихикнул олигарх. Черт, точно не держит удар. А еще говорят, что он монстр, и гнет об колено конкурентов. Что-то я уже сомневаться начинаю. Может это другой какой Метельский?
– Супа моего поесть. Идите мойте руки, – выдохнула я, протянув ладонь, чтобы помочь хозяину дома выбраться из корыта. Он ухватил меня за пальцы, но вместо того, чтобы подняться, дернул на себя. Я свалилась кулем сверху, забарахталась позорно, ябка эта еще мерзотная задралась. Вот подлец.
– Не надо учить меня, как жить, ясно? – прорычал этот мерзавец. Столкнул меня с себя, легко вскочил на ноги и пошел в сторону столовой. – И еще, если мне не понравится обед, можете быть свободны, прям валите бодрым аллюром. Пока вы не появились в моем доме, я не летал по лестнице в корыте, не таскал сумок и не ненавидел рыжих ведьм. И еще, за уши моих дочек имею право таскать только я.
Глава 8
Поделиться книгой: