Помоги проекту - поделись книгой:
Алания Тернер, вейвер, Р-218 «Аделаир», мать Гвиневеры Тернер
Глеб (мертв), вейвер, Р-241 Нью-Церера
Джерард Ховер, первоначальный лидер команды планетологов Б-32 «Вудвейл»
Ксения, врач, работающий с вейверами-возвращенцами.
Маргарет Вентер, руководитель генетического департамента программы экспедиций первого вейва.
Справочная информация: словарь
Здесь содержатся только слова и термины, специфичные для вселенной хроник Вудвейла. Если вам встретилось незнакомое слово, и в этом списке его нет, то, скорее всего, это реальный научный термин, и интернет расскажет вам о нем гораздо интереснее и подробнее, чем я.
Ад ― непригодная к колонизации система, посещенная развед-вейвом.
АКА ― автономный космический аппарат.
Агроконтейнер ― автономная, полностью автоматизированная система для производства пищевых продуктов путем выращивания растений или животных в контролируемых условиях. Применяется на космических кораблях и нетерраформированных планетах.
Вейвер ― член команды развед-вейва.
Возвращенец ― член команды развед-вейва, вернувшийся из экспедиции.
Второй вейв, базовый вейв ― этап основания на планете научно-производственной базы с целью продолжения сбора информации и подготовки этапа колонизации. Ведется адаптация агроорганизмов, разведка ископаемых, планирование колонизации, закладка промышленности. Стандартный состав экспедиции ― 200 человек.
ДМЗ ― стандартный префикс к названию моделей межзвездных двигателей.
ДР-очки ― очки дополненной реальности.
Ковчег ― корабль программы Ковчегов, численность экипажа ― до 12 000 человек. Автономный космический город, потенциально способный существовать неограниченно долго. Из-за ограничений ДМЗ Ковчеги оказались не в состоянии путешествовать на расстояния, превышающие 10-15 световых лет. При выходе из пузыря Алькубьерре после длинного перехода энергоустановка Ковчега часто разрушалась, что приводило к гибели всего экипажа. Разрушенный двигатель перерождался в квантово-гравитационную аномалию.
Колонист ― член команды базового вейва или заселения.
Лепикур ― курицеобразное животное на основе ящерицы, используется для получения яиц и мяса в Деревне.
Лепострич ― ездовое животное на основе ящерицы, выглядит как нечто среднее между велоцераптором и страусом.
Метрополия ― Земля или другая планета, представляющая собой чрезвычайно значимый транспортный узел системы колоний. На момент начала истории существует три Метрополии: Земля, Хилмид и Амберлейк.
МК ― модель колонии.
Первый вейв, развед-вейв ― первый этап освоения планеты, разведывательная экспедиция. Стандартный размер команды ― 50 человек, средняя длительность ― 2,5 года. 91% развед-вейвов показывают, что планета непригодна для освоения. Во время таких экспедиций в среднем гибнет 97% экипажа. Развед-экспедиции часто включают устранение квантово-гравитационных аномалий, появившихся в результате разрушения Ковчегов.
Платех ― система оборудования для программы вейвов. Представляет собой универсальный конструктор, позволяющий из максимально стандартизованных модулей собирать все, необходимое для колонизации планеты, от роботов-уборщиков до жилых модулей, промышленных принтеров, наземной, воздушной и мультисредовой техники.
Программа вейвов ― вторая версия программы освоения новых планет. Осуществляется в три этапа (вейва).
Программа Ковчегов ― первая версия программы освоения новых планет. Заключалась в отправке к перспективным звездным системам экспедиций на основе кораблей-городов, которые проводили все работы по колонизации.
Псих-координатор ― специалист по моделированию человеческих сообществ.
Рай ― пригодная для колонизации система, посещенная развед-вейвом.
Ровазин ― препарат, стабилизирующий клеточное деление и повышающий точность копирования ДНК. Снижает вероятность и скорость развития всех видов рака. При длительном применении имеет тяжелые побочные эффекты, включая полную деградацию ментальных функций. На начальных этапах применения усиливает нейропластичность, вызывающую зацикленность на навязчивых мыслях.
Третий вейв, заселение ― этап массовой колонизации планеты.
УКМ ― Управления Космических Миссий
Ховеркрафт ― исторически, лодка на воздушной подушке; в данном контексте ― лодка на гравитационном двигателе.
Ховер-доска ― летающая доска, самое простое транспортное средство на гравитационной тяге.
ЭВВ ― программа подготовки экспедиций второго вейва.
ЭПВ ― программа подготовки экспедиций первого вейва.
Пролог
Малинику разбудил холод. Такого не случалось со дня старта экспедиции, ведь если целиком закутаться в стандартное одеяло, как она обычно делала, можно спать даже на снегу. Тонкие и легкие прямоугольники из высокотехнологичного материала обеспечивали идеальный баланс температуры, не давая ни замерзнуть, ни вспотеть. То, чем Вязиницына была укрыта сейчас, не было ни тонким, ни легким. Да и поверхность, на которой она лежала, не слишком походила на привычную уже стандартную койку. «Я уснула в холле! Черт!»
Резко села, скинув покрывало с головы. Тут же сощурилась от яркого света.
Лето. База расположена в зоне умеренного климата, и двойная звезда Вудвейла сейчас восходит на этой широте очень рано. У себя в комнате Малиника настроила затемнение на окнах так, чтобы то выцветало постепенно, имитируя второй, более поздний рассвет чуть ближе к завтраку, но общий холл уже был в полной власти солнечного утра.
Зал был еще пуст. За панорамными, практически во всю стену, окнами сияло ясное ярко-синее небо. На его фоне стоящие на посадочной площадке катера казались детскими игрушками. Каменный уступ, на котором располагался основной лагерь экспедиции Б-32 «Вудвейл», обрывался в пропасть. Там, внизу, до самого горизонта расстилался ковер бескрайнего леса, вспоротого в некоторых местах живописными гребнями скал. Вязиницына на секунду замерла, захваченная этой простой, но завораживающей красотой.
Зажмурилась, собираясь с мыслями. «Надо бы двигать отсюда, пока не пришлось объяснять, почему один из лидеров колонии спит в холле жилого корпуса под чужим одеялом». Закусила губу, стараясь не думать о том, чье оно. Огромное, кремовое, связанное из толстого и мягкого целлюлозного жгута. Таких было пока только семь на всю экспедицию. Непрактичное, но такое уютное… И едва заметно пахнущее другим человеком.
Поджала губы, пытаясь справиться с нахлынувшим напряжением. Вчерашний вечер на контрасте с этим ярким игрушечным утром обжигал жутью. Ямакава тогда вошел в темный холл внезапно и почти беззвучно. Пустой безразличный взгляд будто бы стеклянных желтых глаз. «Словно где-то в коридоре он разминулся со Смертью». Вчера Малинику это почему-то не испугало, но сейчас она почувствовала, как холодеют ноги и волосинки на спине встают дыбом. А вдруг?..
Пальцы судорожно вцепились в одеяло. Вдруг… не разминулся?
Волевым усилием задушила зарождающуюся панику. «Нет. Теперь все будет в порядке».
Сгребла валявшийся на полу планшет и беззвучными шагами в носках по холодному пластику направилась в свою комнату. Вместе с одеялом.
Эпизод 1
* * *
Запах мяты. Пронзительный, яркий и светлый. Он задавал тон настроению, царившему в холле временного жилого корпуса за завтраком. Люди радостно приветствовали друг друга, оживленно переговаривались, обсуждая предстоящие дела. Смеялись.
Главному архитектору следовало поспешить с вводом в эксплуатацию новых помещений: здесь стало очень тесно. Ямакава взглядом нашел его в толпе. Гейл сидел к нему спиной, что-то увлеченно рассказывая миниатюрной большеглазой девушке в сдвинутых на лоб защитных очках. Та сразу же заметила интерес стоящего возле бойлера человека, посмотрела в ответ. Широко улыбнулась. Ее собеседник обернулся. Уверенно и серьезно кивнул, здороваясь с Ямакавой. Приятно видеть их вместе. «За эту неделю многое поменялось, и не только на планете, не так ли?»
Цель экспедиции ― основание новой колонии, но предприятие теряет всякий смысл, если где-то в звездной системе осталась не нейтрализованной квантово-гравитационная аномалия. Переродившийся двигатель древнего звездолета, обломок предыдущей попытки заселить этот мир, ― непредсказуемый клубок смятого пространства, грозивший разнести не только перспективную планету, но и все вокруг в радиусе одного светового года. Так что планы пришлось сильно поменять, и в итоге большинство суетившихся вокруг Ямакавы людей лишь пару дней назад впервые ступили на поверхность Вудвейла.
«Но теперь Ковчег стабилизирован», ― и придется возвращаться к текущей проблеме. Вернон Ямакава, главный планетолог экспедиции Б-32 «Вудвейл», перевел взгляд на свою кружку. В черной, слегка маслянистой поверхности находившейся там жидкости отражались его желтые глаза. «Надо пить». Тут же, как назло, отчетливо вспомнился вкус ненавистной жижи: горький, с неприятным химическим оттенком. «Надо потерпеть. Еще пару дней». И пить, пока горячее: когда остынет, станет только хуже. Поднес кружку к губам. Самое сложное ― первый глоток. Обжегся.
Начинался третий день с момента возвращения его команды после деактивации Ковчега. «И вернулись не все». Тщательный отбор, несколько поколений селекции и генетической модификации, безупречно выверенная программа психологической подготовки… Наверное, первые несколько раз все это даже помогало, но Вернон так и не научился игнорировать смерти своих товарищей. Теперь же, когда он стал их лидером, потеря ощущалась особенно остро.
Подавил тяжелый вздох. Мысли в голове ― такие же горькие, как напиток в кружке.
Подошла Рене. Скользнула рукой по его поясу, едва обозначив объятие. Мазнула черными тугими кудрями по щеке. Винит себя. Беспощадно и бессмысленно.
«Уж ты здесь точно не при чем. Прости, что я допустил это. Что столкнул нас всех в эту яму. Опять». Вернон кладет руку на плечо соратницы, всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы ее тонкие пальцы, сжимающие ложку с черным порошком, перестали дрожать, а на губах мелькнула грустная улыбка. Они даже не смотрят друг на друга, но они вместе и поэтому справятся.
Рене Декарт наполнила кружку и развернулась лицом к залу. Сделала крохотный глоток.
― Они пьют эту дрянь! ― негромкий, но потрясенный голос откуда-то из толпы. Персиваль, парень из команды спасателей.
Ямакава чуть заметно вскинул брови и кивнул: да вот, пьем.
― Эй, я думал, вы бойкотируете кофе! ― стоявший рядом с Перси Серж говорит уже гораздо громче.
― Это не кофе. ― Тихий ответ Вернона заставляет обернуться третьего в их группе, командира отряда Арчибальда Сильвергейма.
― А что тогда? ― Арчи подозрительно прищурил глаза.
― Мешанина из стимуляторов, адаптогенов и антидепрессантов, ― голос Ямакавы серьезен, ни намека на шутку, но Сильвергейм недоверчиво поводит подбородком, словно догадывается, что за беспристрастной маской тот усмехается про себя.
Вернон смотрит ему прямо в глаза, но Арчибальд знает, что играть с этим противником в гляделки бессмысленно. Вместо этого он поворачивает голову и отыскивает в толпе завтракающих Грегора Морриса, псих-координатора экспедиции. Тот тоже владеет собой прекрасно, но один лишь факт, что среди бурлящего вокруг людского водоворота он выцепил именно этот разговор и теперь внимательно следит за Ямакавой, подтверждает слова главного планетолога не хуже химического анализа.
Сильвергейм встречается взглядом с руководителем экспедиции, сидящим у окна. Семенов, похоже, разделяет его возмущение.
― Ты все это время знал, и молчал? ― Эти слова лидер спасателей произносит с обреченным спокойствием, будто устал возмущаться выходками Ямакавы.
― Никто не спрашивал, ― Вернон отхлебнул из кружки. Поморщился.
Арчибальд продолжал смотреть на собеседника, зная, что тот не ограничится банальной отговоркой. И оказался прав.
― К тому же, вам это… «кофе» было показано.
― В смысле? ― нахмурился Серж.
― Употребление данной субстанции снижает количество смертей в течение полета, на семьдесят процентов для развед-экспедиций, и до девяносто семи ― для базовых.
― Никто не умирает во время полета в базовых экспедициях! ― вырвалось у Арчи.
Вернон, уже не скрывая насмешки, весело вскинул бровь и приподнял свою кружку: вот об этом я и говорю. Сильвергейм чуть сощурился, досадуя, что снова попался в ловушку лидера планетологов, а Серж продолжил:
― Что же вы теперь эту дрянь стали пить?
Ямакава открыл было рот, но заметил, как командир спасателей отводит глаза, понимая, к чему приведет неосторожный вопрос товарища, и промолчал.
Не услышав ожидаемой насмешливой едкой реакции, Арчи в легком замешательстве вновь посмотрел на оппонента.
― Не будешь отвечать?
― Нет, не буду.
Серж к этому моменту залился краской, и сам все поняв. Вопрос звучал глупо и жестоко. Команда планетологов всего три дня назад рисковала своими жизнями, да и всей планетой, деактивируя квантово-гравитационный двигатель древнего корабля, и потеряла в этой операции своего товарища, Якоба Громова.
В шумном, переполненном воодушевленными людьми холле мало кто обратил внимание на этот неловкий разговор. Для спешивших доесть свой завтрак инженеров, агрономов и исследователей гораздо важнее была долгожданная возможность взяться за дело, к которому большинство из них готовилось всю свою жизнь: освоение нового мира. Десятки людей, готовые ринуться в бой, устремленные в будущее.
Но был в этой веселой толпе человек, которого гораздо больше беспокоило недавнее прошлое. Руководитель экспедиции Б-32 сидел на парапете у окна, внимательно следя за происходящим. И улыбался про себя, прихлебывая травяной чай: он видел, как изменился его друг со вчерашнего вечера. Владимир Семенов встретил Ямакаву почти одиннадцать стандартных лет назад, когда тот только возвратился из своей первой развед-экспедиции. «Пока я готовил группу к освоению Рая, ты успел слетать во второй Ад и не просто выполнить миссию, но и вернуть оттуда людей, причем не отчаявшихся случайных одиночек, а сплоченную команду. Настоящее чудо. Все эти годы ты был для меня примером того, как надо справляться с бедами и невзгодами, даже самыми чудовищными. Иногда мне кажется, что ты выкован из смелости, рассудительности и нескончаемой энергии, и каждый день, каждым своим действием, вопреки всему, ты делаешь этот мир хоть немного, но лучше».
Вчера Семенов узнал, чего Ямакаве все это стоит. Владимир нахмурился, вспоминая тот страшный момент. Погасший, словно мертвый взгляд друга, спасшего мечту всей его жизни. И вновь остро ощутил собственную неспособность хоть как-то помочь.
«С сегодняшнего дня все будет иначе! Хотя ты и сам это знаешь». Руководитель экспедиции усмехнулся про себя, наблюдая, как его главный планетолог грубыми, но уверенными стежками штопает пропасть, что сам и создал между своими людьми и командой спасателей. Вроде бы та же ситуация, та же манера откровенной манипуляции, но теперь все это не вызывает в собеседниках раздражения. Серж виновато отводит взгляд. Персиваль хлопает его по плечу, подхватывает со стола кепку, и парни направляются к выходу. Им, как самым опытным пилотам в составе экспедиции, сегодня предстоит не один рейс на орбиту и обратно. Арчибальд идет последним, на ходу одним глотком допивая мятный чай. Перед самым выходом вновь оборачивается на Вернона. Толпа уже начинает редеть, но вряд ли кроме этих двоих кто-то еще в этом зале может похвастаться тем, что они могут видеть друг друга поверх голов через весь холл. Арчи кивает, то ли Ямакаве, то ли своим мыслям, и делает шаг наружу, в сияющее летнее утро.
Одновременно мимо него внутрь шагает… «Вот так, наверное, люди представляли себе эльфов». Дебора. Рослая, а поднятая сдвинутыми на лоб ДР-очками густая грива делает ее почти такой же высокой, как Сильвергейм или лидер планетологов. Рыжие волосы, подсвеченные ярким солнцем, похожи на пламенеющий нимб. Резкие и обычно кажущиеся мальчишескими черты лица будто выточены из полупрозрачного мрамора. Блик от чего-то внутри помещения на секунду вспыхивает в голубых, цвета вековых ледников, глазах.
Семенов видит, какое усилие требуется Сильвергейму, чтобы отвести взгляд и не замедлить движение. Вернувшаяся же с дежурства возле Ковчега Дебора Совинсон, казалось бы, не замечает внимания лидера спасателей, направляясь напрямую к своему непосредственному начальнику. Ямакава едва заметно салютует ей кружкой.
В этот момент Семенова наконец захлестнула царящая вокруг суета.
* * *
Ростислав Шмидт тихонько насвистывал веселый мотивчик, делая пометки в своем планшете. В отличие от остальных спасателей ему предстояла задача гораздо менее захватывающая, чем даже грузовые перевозки с орбиты: с момента первого спуска на Вудвейл, еще до деактивации Ковчега, Расти вместе с замом главного архитектора Седзимой отвечал за инструктаж по безопасности. Скучная и в меру бессмысленная обязанность, к которой парень, тем не менее, относился со всей серьезностью. Увидел своих товарищей, выходивших из жилого корпуса, приветственно махнул рукой. Затем секунду подумал и нагнал идущего последним Сильвергейма.
― Арч, что за фигня?
― Где? ― Тот даже не обернулся к другу.
Шмидт забежал чуть вперед, пытаясь заглянуть ему в глаза. Это было не сложно, даже когда лидер спасателей смотрел себе под ноги: обладатель генетического комплекса Bear, он был как минимум на полголовы выше любого из своей команды. Яркий голубоглазый блондин, солнца Вудвейла успели просыпать на широкое открытое лицо горсть веснушек. Расти все ждал, когда на это лицо и в эти глаза вернется ставшая такой привычной за восемь лет веселая улыбка, но Сильвергейм продолжал хмуриться.
― Что стряслось у тебя с Совинсон? ― Шмидт понял, что получить внятный ответ в этой ситуации можно только на прямой, пусть и неприятный, вопрос.
― Ничего. Она меня не любит, ― словно шелест сухих листьев.
― Да? ― Расти остановился в замешательстве, с подозрением глядя вслед скрывшейся в жилом корпусе Деборе. «Почему тогда мне кажется, что все в ней кричит об обратном?»
Поделиться книгой: