Помоги проекту - поделись книгой:
Игра 2059
Глава 1
Пятница 13 июня 2059 г.
Учебная военная часть, малой беспилотной авиации.
Марш-бросок на двадцать пять километров с полной выкладкой… после такого спишь не просто, как убитый, а твоё молодое, слегка недокормленное тело будто погружается в анабиоз, полный ноющий боли и бесконечной усталости. После такого тебя не может разбудить ничто: ни атомный взрыв, ни спички, воткнутые меж пальцев ног и подожженные тупоумными сослуживцами, не сирена побудки, разве что только вопль старшины, но в четыре утра даже у него хватило совести не будить наше отделение после вчерашнего забега. А жуткая боль, пронзившая мозг, воспринималось как часть общей боли и даже в какой-то мере казалось благословенной: с такой болью меня точно положат в больничку, а там-то я уж отосплюсь как следует. Я только свернулся поплотнее калачиком, два раза дёрнул ножкой, тихо подвывая, как пёс, во сне гоняющийся за наглым рыжим котом, укравшим у него сосиску. Боль постепенно отступила, и я ещё глубже рухнул в тёмный сон без сновидений. Мне не снились ни родители, ни трехлитровая банка парного молока, ни грудастая молоденькая медичка, которая обычно в моих снах была весьма приветливой и безотказной, ни шагающие роботы-механоиды, спокойно шествующие вчера с нами на всём пути марш-броска, ни конченые козлы, которые из кабин мехов с улыбками смотрели на то, как мы пыхтим под весом оружия, бронежилета и неподъёмного рюкзака. Лишь столбцы зелёных цифр и букв плыли бесконечной чередой перед глазами, что совершенно не мешало мне оставаться в той коме, в которую я впал, как только объявили отбой. Я рухнул на кровать, как подрубленное дерево и, кажется, даже с таким же хрустом врезавшись головой в спинку кровати, но даже не почувствовав этого заснул ещё во время приземления. Может этот удар и стал причиной боли пронзивший с утра мою голову? Тогда, получается, я приложился очень неслабо, повредив эту часть организма, но сейчас мне было всё равно. Плевать.
Я сплю.
— Музыкант… Санёк, твою мать!
Естественно, я не обратил никакого внимания на некультурного идиота, который пытался разбудить меня в такую рань, но последовавший за этим чувствительный тычок в плечо, заставил меня высказать всё, что я думаю об этом не умном человеке:
— К…х…с…с…с…пшёлнах…х…х…х…р…р…р…
Я попытался перевернулся на другой бок, но чья-то потная ладошка зажала мне рот и ее обладатель быстро зашептал мне на ухо:
— Тихо, тихо, не ори, тут какая-то хрень творится, просто открой глаза и ничего не говори.
Такая побудка настолько отличалась от обыденной, что я, несмотря на усталость, непроизвольно открыл глаза, уставившись в испуганные глаза соседа по койке.
— Зуб, какого чёрта ты творишь? — Хотел было спросить я, однако потная ладошка так никуда не делась, зажимая мне рот с такой силой, будто пытаясь пропихнуть мне мои же зубы вглубь глотки, и внятное предложение превратилось в невнятное мычание.
Увидев, что я проснулся, он этой же рукой повернул мою голову, направляя взгляд вглубь казармы. Сначала со сна я ничего не увидел, но промаргавшись, разглядел действительно странную картину: наши сослуживцы, сгрудившись в самым тёмном углу казармы, переминаясь с ноги на ногу шагали то вперёд, то назад, бились головами и телами о стены или о друг друга, издавая при этом невнятные хлюпающие звуки, отступая от удара на шаг назад, и снова двигаясь вперёд, чтобы в очередной раз глухо удариться о стену не шибко мудрой головой. Конечно, большинство наших сослуживцев не отличалась великим умом, но не до такой же степени… Хотя может быть это розыгрыш? Здесь были распространены всякие идиотские шалости типа приклеенных к полу берцев или свернутых в трубочку тапок, прибитых к подоконнику, но такое… такая инсталляция в этот ряд никак не вписывалась: она не могла бы прийти ни в один из их бедных на извилины мозг.
Тогда что с ними такое со всеми? Не выдержала нервная система после вчерашней запредельной нагрузки? Или вчера во время забега на полосе препятствий в искусственный дым было добавлено какое-то экспериментальное вещество, сорвавшее резьбу в неокрепших юношеских головах? Небывалая магнитная вспышка на солнце? Происки инопланетян? Нет, не может такого быть — это чушь какая-то, какие на хрен вспышки? Но тогда что?
— Ты текст читал? — Опять зашипел мне в ухо Зубров, — наноботы, игра какая-то? Что здесь вообще происходит?
Так как его рука опять никуда не делась, я опять ничего не смог сказать, но в этот раз мой сосед догадался пояснить сам:
— Глаза направо и вверх поверни.
Так. Может я просто сплю, и вся эта хрень мне снится? Не успел я додумать эту мысль, как глаза сами непроизвольно скакнули в указанном направлении и оттуда мгновенно раскрывшись на все поле обозрения метнулся текст, жутко загораживающий весь обзор.
Точно сон, в жизни такого быть не может.
Придя к такому решению, я уже со спокойной душой взялся за чтение:
Что за хрень? Какие еще наноботы?
— Ну, ты видишь? — Опять зашипел сосед, — или это у меня одного кукуха поехала?
— Подожди, я не дочитал, — пробормотал я, тихо сползая с кровати и прячась за ней от лишившихся управления товарищей по казарме, которые так и продолжили бесполезно биться телами о стены, будто дурные НПС из древних игр.
— Уф… — в этом выдохе Зуброва чувствовалось столько облегчения, что я счел уместным его немного поднапрячь снова:
— Мы оба кукухой поехали, буквы перед глазами видеть стали. А что с этими? — Я кивнул головой на остальных.
— Я поссать пошел, дошел до них еще сонный, уткнулся в спину одному…
— И?
— Что и… и поссал, и посрал сразу, не снимая штанов… ты бы видел их лица. Я бегом назад, на улицу хотел, а тут ты лежишь, в отличие от этих… они ж как зомби, зрачков нет, а глаза…
— А другие? Другие, как ты и я еще есть?
— В казарме нет, хотя я вторые ярусы не смотрел, как тебя увидел, здесь спрятался. Давай свалим отсюда.
— Ага, сейчас, проверю только кое-что…
Я поднялся во весь рост и шагнул к группе своих сослуживцев.
Нет это полная херня какая-то, обычный розыгрыш, хитромудрый конечно, но Зубров, в отличие от остальных, далеко не дурак, он вполне такую хрень мог бы придумать, вон даже себе главную роль загонщика выбрал и думает, что я побегу меж расставленных им флажков. Ну уж нет. Я, стараясь не задумываться о визуальных глюках (это просто от вчерашнего переутомления) резко дёрнул плечом, вырывая руку из железной хватки Зуброва и быстро зашагал к намеченной цели, правда не забыв по пути прихватить табурет: пусть кто-нибудь только попробует заржать надо мной, моментально огребёт табуреткой по своей скалящейся роже. Я подошёл к ближайшему, разворачивая его к себе, и тут же чуть не совершил утренний моцион по посещению санузла, прямо не сходя с места… в штаны. Лицо повернувшегося ко мне, не было лицом обычного человека: бледная кожа, резко обострившиеся черты, будто человек месяц сидел без крошки хлеба, зрачки, превратившиеся в точку, чёрные прожилки кровеносных сосудов вокруг глаз расходящаяся паутиной по всему лицу. И, кажется, у него начали вылезать волосы на голове, клочками опадая на голые плечи.
Я знаю герои многих книг всю жизнь ждали начало Апокалипсиса, готовясь к этому и морально и физически, я же абсолютно точно знал, что всё это полнейшая чушь: людей убьют сами люди и никакого Зомби Апокалипсиса для этого не нужно, мы сами отлично с этим справимся. Однако увиденное серьёзно пошатнуло мою веру в это.
Я застыл, как олень при виде фар, проваливаясь в глубину этих ужасающих глаз, пока кто-то сзади не схватил меня и не потащил за собой с такой силой, что я чуть не упал.
Не знаю как я не обделался, когда все остальные тоже начали поворачивать в нашу сторону свои головы, вперив в меня взгляд невидящих глаз, но рефлексы предыдущей жизни взяли своё и я улепётывая изо всех сил, всё-таки умудрился стащить со стула свою форму: выбегать на улицу в одних трусах я был не намерен. Тут же что-то загремело, вываливаясь из кармана брюк. Я обвел пол невидящим взглядом и остановился: на полу лежал здоровенный, стальной, как будто тот которым в видосах о кулинарии шприцуют мясо, шприц с толстенной длинной иглой.
Конечно! Наркота! Кто-то протащил на территорию нашей части неведомую наркоту и использовав её на наших боевых товарищах. Тогда почему не подействовало на нас Зубровым? Или…
Я весь похолодел от ужаса — ещё не подействовало? Или… откуда вообще шприц в моем в кармане? Мне его подкинули, чтобы свалить диверсию на меня?
Я, как сомнамбула, поднял его с пола. Нет слишком чистый и даже защитный колпачок на месте, не похож он на использованный… Дальнейшие размышления были прерваны грубым вмешательством Зуброва, который последним усилием выволок меня на улицу, захлопнув за нашей спиной дверь.
— Сука, твою мать… — тихо прошептал он, облокачиваясь на дверь спиной.
— Нам звездец, — моментально поняв, что наркота тут не причем, согласился с ним я.
— Ага, ты прямо пророк… нам действительно звездец.
Картина, открывшаяся перед нашими глазами, явно показывала, что произошедшее с нашими сослуживцами — это лишь цветочки. Розовое от восходящего солнца небо наполовину было скрыто чёрным дымом, поднимающимся от горящего склада с ГСМ, от ремонтной базы и столовой, которая, треща и гудя разгоралась всё больше с каждой секундой. За треснувшими от жара окнами нашей жральни бродили тёмные человеческие силуэты, не обращая никакого внимания на охвативший их огонь, и такие же силуэты бродили вокруг нас по плацу, спотыкаясь на неровностях, падая поломанными куклами и так же дёргано поднимаясь на ноги и снова бредя куда-то по своим непонятным никому делам. На нас они не обращали внимания, но это мало что значило: если верить прочитанной надписи, через двадцать пять минут начнётся какая-то непонятная Игра и что-то мне подсказывает, что после этого они не останутся такими же равнодушными к нам, как сейчас. Но самое главное было не в этом: далеко на горизонте в том направлении, где располагалась местная АЭС в небо поднимался классический гриб атомного взрыва. Я знаю, что атомная станция — это не бомба, но после всего увиденного я был готов поверить, что именно так и взрывается ядерный реактор. Вид на небо над ближайшим городом закрывала казарма и мне совершенно не хотелось узнавать, не взбухает ли над ним ещё один ядерный гриб: всё-таки город большой: три миллиона жителей, и он вполне мог стать жертвой неизвестного агрессора.
Связь. Нам нужна связь.
— Серый, ты свой телефон случайно прихватить не успел?
Любые устройства, включая переговорные, по закону вживлять в мозг раньше двадцати пяти лет было запрещено, да и не рекомендовалось никому, кроме недееспособных людей, которые могли общаться лишь одним способом — через эти самые вживлённые устройства, поэтому мы пользовались стандартными накладками, крепящимися на любой части головы и транслирующими экран изображения и виртуальные динамики прямо перед лицом и ушами соответственно, но при этом как и их древние прототипы, нуждающиеся в регулярной подзарядке. Мой, как раз сейчас лежал на зарядном устройстве где-то там в казарме.
Вместо ответа Зубров просто повернулся ко мне правой стороной, показывая накладку: круглую тонкую гибкую пластинку, диаметром в два сантиметра, закреплённую за его ухом, только что-то с ней было не так. Я протянул руку, ткнул в неё пальцем и тут же дёрнулся назад, так как та рассыпалась мелким серым пеплом, запорашивая моему товарищу и ухо, и часть плеча.
— Нет связи, — подтвердил мои догадки сосед, ничего нету: ни в интернет выйти не могу, не связаться ни с кем, такое чувство, что как будто всё сдохло. Я показал ему испачканный палец и подтвердил:
— Действительно сдохло, вот все что от твоей связи осталось.
— Так что делать будем?
— То, что нам и сказали: будем искать оружие, броню, еду и, главное, укрытие. Хотя нам, вроде бы, сказали, что безопасных мест нет, но мы начнём с главного. Давай за мной…
Не договорив, я судорожно застегнул последнюю пуговицу на штанах, перехватил так и не выпущенную из рук табуретку и ринулся через плац туда, где около забора сгрудилась небольшая группа военнослужащих. Большинство из них рядовые так и продолжающие щеголять в одних трусах, видимо, непонятная напасть застала их в койках, но был там и дежурный офицер, правда без головного убора, но в остальном при полном параде. Стараясь не думать о том, что за нанесение тяжёлых физических травм офицеру меня могут посадить лет на двадцать, я размахнулся и со всей дури врезал его сбоку по ноге в область колена. Да-да, не по голове, я ещё был не готов к этому, но и так раздавшийся громкий хруст и безмолвное падение одетого в форму тела заставила меня на миг замереть и покрыться ледяным потом, но увидев всё тоже изменённое лицо, я пришёл в себя, двумя ударами перебивая тянущиеся ко мне руки. Сзади меня только тихо охнули, но ввязываться Зубров не стал, лишь странно спокойно спросил:
— Что дальше?
Отвечать я не стал, просто наклонился, наступив на тянущуюся ко мне руку и срывая с упавшего кобуру, искренне поблагодарив бога за то, что она оказалась не пустой.
— Что застыл? Снимай с него одежду.
— Что?
— Что, что, — зло буркнул я, — так и будешь в одних трусах носиться? Если доживём до ночи, будет прохладновато. Или за своим в казарму побежишь?
Зубров с сомнением посмотрел на туго затянутый ремень, удерживающий штаны офицера, на вывернутую в бок ногу и слегка побледнев качнул головой:
Поделиться книгой: