— Этот Эдди такой лентяй! — ласково объяснил Джордж. — Я велел ему избавиться от трупа прошлой ночью, а он оставил его под кустом рядом с сортиром! Придется серьезно поговорить с ним.

— Ты велел ему прошлой ночью... — Нижняя челюсть Малоуна отвисла, и он уставился на стоявшего напротив пожилого человека с таким выразительно-приятным выражением лица. — Что случилось? Почему, черт побери, никто мне об этом не сказал ни слова?

— Мы сразу как-то ничего не сообразили, — сказал ему Джордж. — Этот парень — его фамилия Легарто, так? — шатался возле домика, и это услышал Эдди. Наверное, он хотел спасти подругу — выманил Эдди наружу и ударил его по голове чем-то твердым. К тому времени, когда Эдди привел нас обоих сюда, эта фря уже давно исчезла. Но Легарто зачем-то вернулся — мы, наверное, никогда не узнаем зачем.

— Вернулся! — взорвался Малоун. — Это, черт побери, и так понятно! Я только хочу знать: как это он так вдруг оказался мертвым?

— Там, в лесу, в темноте, когда мы потеряли друг друга, я сделал круг и снова оказался у домика. В нескольких футах впереди вдруг увидел девушку. — Джордж пожал плечами. — По крайней мере, я думал, что это девушка. Меня сбило с толку платье. К тому же темнота... Я подкрался к ней сзади и слегка похлопал по плечу. Я ожидал, что раздастся визг, а он ударил меня по горлу локтем и сбил с ног. Потом достал нож. Я не молод и не силен, Дэнни. Я подумал, что он собирается убить меня, и мой палец поневоле отреагировал на это, нажав на спусковой крючок.

— Только этого мне и не хватало, — с горечью произнес Малоун. — Теперь на нас висит убийство!

— Это была самооборона, — пробормотал Джордж. — Только этому вряд ли кто поверит.

Малоун вылил себе в стакан все, что не успел допить, и в сердцах запустил бутылкой в дальний угол комнаты.

— Прекрасно! К черту Эрла Рэймонда и его проблемы! Я пас! Желаю вам удачи в поисках девчонки, Холман! Только не споткнитесь об этот проклятый труп возле сортира, когда будете отсюда выбираться.

— Собираетесь сообщить Эрлу, что выходите из игры? — с интересом спросил я.

— Конечно! — зарычал он. — Позвоню ему по междугородному откуда-нибудь из Нью-Йорка, может быть, даже из Лондона!

— Сначала надо кое-что уладить, Дэнни, — извиняющимся тоном напомнил о себе Джордж.

— Что, например? — гаркнул Малоун.

— Я не хочу отвечать за это убийство, — сказал Джордж. — В моем возрасте и с моей репутацией мне это совсем ни к чему.

— Ты думаешь, я побегу в полицию и расскажу, что ты убил какого-то сумасшедшего хиппи? — проворчал Малоун.

— Я не беспокоюсь насчет тебя или Эдди, — приятным голосом проговорил Джордж. — Вы оба знаете, что если легавые схватят меня по обвинению в убийстве, то я расскажу им, как мы трое были вовлечены в похищение. — Он даже слегка улыбнулся. — Я знаю, что могу доверять тебе, Дэнни. А вот кто меня действительно беспокоит, так это Холман.

— Холман? — Налитые кровью глазки Малоуна вдруг забегали. — А что Холман?

— Он не был замешан в похищении. Поэтому никто не помешает ему рассказать легавым, что это я убил Легарто.

— Послушай, Джордж, — резко сказал Малоун. — Холман — частный детектив или что-то в этом роде. Он специализируется на работе для кинозвезд типа Эрла Рэймонда. Не захочет же он губить свою карьеру из-за паршивого чувства удовлетворения — лишь бы рассказать о тебе полиции!

— Чушь! — возразил Джордж. — И ты это знаешь, Дэнни. Он не будет рисковать своей лицензией и какими бы то ни было отношениями, которые у него уже есть с легавыми, только для того, чтобы быть добрым ко мне, бедному маленькому человеку.

Малоун допил свой стакан, старательно избегая смотреть на кого-либо из нас.

— С меня хватит! Кончено! — объявил он. — Я смываюсь отсюда сейчас же.

— Эдди отвезет тебя сейчас в мотель, — сказал Джордж. — И скажи, чтобы он захватил с собой на обратном пути канистру бензина.

— О'кей, — пробормотал Малоун. — Я скажу ему.

— Теперь вы выступаете против меня, Малоун, — сказал я. — По сути дела, вы дали разрешение Джорджу пристрелить меня.

Он затрясся от смеха:

— Не лезьте в бутылку, Холман. Я уверен, что вы вдвоем как-нибудь разберетесь между собой.

Подождав, пока он проходил мимо меня, я повернулся на пятке и стукнул его сбоку кулаком в лицо, вложив в этот удар всю силу. Малоун завизжал от боли и рухнул лицом вниз в открытый дверной проем. Несколько секунд он лежал там и хныкал. Потом ему удалось встать на ноги и нетвердой походкой направиться к машине.

— Поздравляю вас, мистер Холман, — сказал Джордж. — Я только хотел бы, чтобы все было наоборот — вы бы выходили к машине, а Малоун остался бы здесь.

— Это очень любезно с вашей стороны, Джордж, — сказал я. — Почему вы считаете, что два убийства безопаснее, чем одно?

— Мертвые не говорят, — вздохнул он. — Старая банальная поговорка, но все такая же верная.

— А та канистра бензина, которую привезет Эдди? Вы что, собираетесь меня кремировать?

— Вас обоих, — уточнил он. — Нам еще надо избавиться от трупа этого Легарто.

— Здесь? — поинтересовался я. — Этот домик будет долго гореть, Джордж, даже с помощью канистры бензина!

— Ваша машина, — вкрадчиво произнес он. — С вами обоими, облитыми бензином, на переднем сиденье. На краю одного из этих милых утесов в тысячу футов высотой. По пути вниз она должна удариться и взорваться. Тогда останется совсем немного того, что легавые смогут наскрести для своей криминалистической лаборатории. — Он немного отодвинулся от меня, пистолет 38-го калибра он теперь крепко держал в правой руке, дуло было уверенно направлено мне в грудь. — Вас еще что-нибудь интересует? — вежливо спросил он.

— Совсем немногое, Джордж, — ответил я. — Этот мальчишка Легарто... У него ведь не было ножа, не так ли?

— Темень стояла, видите ли... Я думаю, мы оба очень напугали друг друга. Боюсь, что с моей стороны это было чисто условным рефлексом. Я застрелил его, прежде чем успел подумать, что делаю.

— Насколько я догадываюсь, этот ваш условный рефлекс пальца на спусковом крючке берет начало в Гаване?

— Увы, задолго до того, мистер Холман. Начало у меня было в Чикаго, в последние годы сухого закона. Приятно слышать, что я выгляжу немного моложе, чем на самом деле.

— Сколько мне еще осталось? — спросил я.

— Я думал об этом, — непринужденно признался он. — По вполне понятным причинам поднимать машину на утес мы будем поздней ночью. Если оставить вас в живых, я буду вынужден наблюдать за вами все это время. С тех пор как я обнаружил, что Эдди стал лентяем, я ему больше не доверяю. Откровенно говоря, я не уверен, что смогу выдержать такое напряжение до самой ночи, мистер Холман.

— Мы могли бы совершить сделку, Джордж, — предложил я. — За пять тысяч долларов вы могли бы оставить меня здесь в домике связанным. Малоун уж точно не вернется! Может пройти неделя, пока кто-нибудь меня найдет.

— Или пара часов, пока вам удастся освободиться? — Он пожал плечами. — Да и где вы найдете пять тысяч долларов, мистер Холман?

— Как раз сейчас в моем бумажнике лежит банковский чек на эту сумму, — ответил я. — Мне остается только дать его вам, так?

— А по-моему, мне остается только забрать его или сейчас, или потом. — Он откашлялся. — Извините, но я не думаю, что вы можете предложить мне какую-либо приемлемую сделку, мистер Холман.

— О'кей, — осторожно сказал я. — Я немного повышу ставки. Пять штук сейчас и еще пять штук в пределах двадцати четырех часов.

— Вы что, принимаете меня за ребенка, мистер Холман?

— А почему вы не побеспокоились о том, чтобы Малоун держал язык за зубами? — спросил я.

— У него нет выбора. Вы, конечно, помните, как я сказал о том, что мы все вместе замешаны в похищении?

— Пять штук сейчас и пять штук в течение следующих двадцати четырех часов. И будьте уверены, вы получите вторые пять штук, Джордж, потому что к тому времени мы оба будем замешаны еще в одном убийстве.

— Я ничего не понял из того, что вы сейчас сказали.

— Вы сами говорили, что он стал лентяем и разгильдяем, поэтому вы больше не можете ему доверять. — Тут я сделал длинную паузу, а потом очень медленно заговорил:

— Это просто, Джордж. Все, что вам надо сделать, — позволить мне убить Эдди, когда он сюда вернется.

— Вы с ума сошли!

— Подумайте об этом! Вы избавляетесь от бесполезного партнера и становитесь богаче на десять штук, которыми вам не надо будет ни с кем делиться. Что касается меня, вы можете быть уверены, что я не осмелюсь заговорить, потому что это я убил его. Мы положим два трупа в машину, спрыснем их бензином и скинем с края утеса высотой в тысячу футов! — По внезапному блеску в его выцветших голубых глазах я понял, что он задумался, и задумался крепко. — Другое дело, — поддразнил я его, — если дружба такой тупой жирной скотины, как Эдди, стоит для вас больше десяти тысяч долларов...

— Как вы его убьете? — прошептал он.

— Предложите мне что-нибудь. Согласен на любой вид оружия.

— Как бы я ни восхищался вашей сообразительностью, мистер Холман, я не думаю, что мог бы заставить себя одолжить вам свою собственную пушку!

— Вы ударите его рукояткой по затылку, а я позабочусь обо всем остальном, — успокоил я его. — Переехать его шею одним из колес моего кабриолета не составит труда!

— Эдди? — Он плотно сжал губы. — Если удар по голове, который он получил прошлой ночью, так самортизировался, интересно, какой же маленький мозг находится внутри этого толстого черепа?

— Такое окончание его жизненного пути было бы для него почти гуманным, — ухмыльнулся я.

— По-моему, вы правы, — улыбнулся он мне в ответ. — Итак, мы заключили сделку, мистер Холман. Мы позволим ему войти сюда, потом я ударю его по затылку, и он потеряет сознание. Остальное будет за вами. Я, конечно, все это время буду самым заинтересованным и внимательным зрителем!

— И ваша пушка тоже будет все время смотреть на меня! — напомнил я.

— Точно!

Прошло, наверное, еще минут пятнадцать, прежде чем мы услышали звук мотора возвращающейся машины. Мне удалось склонить Джорджа к разговорам о старых добрых временах в Чикаго, потом о Гаване — о чем угодно, лишь бы он вдруг не вспомнил о том, что не обыскал меня и не проверил, нет ли у меня оружия. Моя рубашка прилипла к спине от пота, когда я слушал тяжелые шаги Эдди, идущего к домику. Лишь когда он вошел в дверь, я вздохнул свободнее.

— Я привез канистру бензина, как ты сказал, Джордж, — гордо объявил он. — Она в багажнике.

— Отлично, — похвалил Джордж. — Сделай мне еще одно одолжение, Эдди. Вытащи бумажник Холмана из его внутреннего кармана, пока я буду держать его под прицелом. Он сказал мне, что внутри должно быть много денег.

Эдди кивнул и медленно направился ко мне. Когда громила на мгновение закрыл меня от Джорджа, я расстегнул пуговицу куртки и выхватил из-за пояса свою короткоствольную игрушку. Эдди вытаращил глаза и открыл рот, чтобы закричать, но тут послышался глухой звук удара. Глаза Эдди остекленели, и он медленно повалился на пол, а мне стал виден Джордж, который все еще держал свой пистолет за ствол.

— Ни с места! — Я прицелился ему в живот. Его лицо побледнело от неожиданности и злости, но он не шевельнулся.

— А теперь разожми пальцы, — приказал я ему. Он сделал, как я сказал, и его пистолет упал на пол.

— Пни его сюда.

Он неуклюже пнул, пистолет заскользил по полу и остановился у моих ног. Я нагнулся, поднял его и положил в карман.

— Что вы собираетесь делать? — спросил он. — Пожалуйста, не убивайте меня, мистер Холман! Прошу вас!

— Повернись! — скомандовал я и с наслаждением увидел, как в его глазах медленно угасает последняя надежда.

Он повернулся и стоял ссутулившись. Я стукнул рукояткой по старческому затылку (не слишком сильно), и убийца упал на пол. Я подумал, что ему будет очень весело, когда, придя в себя, он попытается объяснить Эдди, что случилось.

Их машина стояла рядом с моей. Я открыл багажник и увидел там канистру бензина. Сначала она вызвала у меня довольно неприятное чувство. Потом я дал Задний ход своему кабриолету, развернулся и оставил мотор включенным. Между двумя машинами было ярдов тридцать, и я посчитал это расстояние достаточным. Мне показалось, что было бы очень кстати преподнести им подарок на прощанье, чтобы они оставались такими же дружными, а может, и вообще не ссорились друг с другом. Я воспользовался пистолетом Джорджа. Досадно было только, что мне понадобилось целых четыре выстрела (с первым!), чтобы наконец-то попасть в канистру бензина, стоящую в открытом багажнике. Раздался оглушительный взрыв, и вскоре вся машина была охвачена пламенем. “Если им повезет, они получат страховку”, — подумал я.

Глава 7

Я нашел мотель, но не тот, где остановился Малоун (я проверил регистрационный журнал). От легкой выпивки и хорошего бифштекса мне стало так хорошо, что я завалился в снятую комнату и проспал до пяти тридцати. Потом принял душ, побрился, переоделся во все чистое и был вполне готов к званому ужину. Когда я ехал к “институту “Санктуари”, с океана дул прохладный бриз и снова везде ощущался приторный запах этого проклятого эвкалипта.

Точно в двадцать пять минут седьмого я поставил машину позади резного деревянного указателя и стал спускаться по дороге к институту. Даниэла ждала меня внизу. На ней были все те же черная шелковая блузка и брюки, что и утром.

— Добрый вечер, мистер Холман, — улыбнулась она. — Утром я забыла вам сказать, как найти квартиру, где я живу, поэтому я подумала, что лучше будет подождать вас здесь.

Она занимала первый этаж небольшого дома, стоявшего посреди своего рода цветущего оазиса; второй этаж использовался как склад для оборудования. Мягкий свет свечей придавал столовой интимный вид, стол был безукоризненно аккуратно накрыт на двоих.

— Я не так часто позволяю себе развлечения, — сказала она, как бы отвечая на мои мысли. — Поэтому уж если я развлекаюсь, так вовсю. Чего бы вы хотели выпить, мистер Холман?

— То же, что и сегодня утром в офисе, — сказал я, — и, если вы не прекратите эти формальности, я буду вынужден называть вас мадам Даниэла или еще как-нибудь по-дурацки!

— Хорошо, — улыбнулась она. — Я буду называть вас Риком. В любом случае мне придется так сделать, когда мы начнем терапию. Никаких "формальностей! Извините!

Она вышла из комнаты и через минуту вернулась с напитками. Мы сели напротив друг друга за маленький столик. Казалось бы, атмосфера должна была стать более непринужденной, но этого не случилось. Между нами продолжал оставаться какой-то барьер, и я ощущал его так сильно, что, казалось, мог его потрогать.

— Как чувствует себя Чарити? — спросил я.

— Примерно так же. Если специальная групповая терапия не выведет ее из этого состояния, то я не знаю, что мне предпринять.

— Групповая терапия с участием только нас троих? — поинтересовался я.

— Нас четверых, — непринужденно поправила она. — Я решила включить в группу Сару Маннинг.

— Зачем?

— Это наименее садистский способ заставить заядлую лгунью говорить правду. Во всяком случае, я думаю, стоит попытаться.

— Как только она увидит меня, она закричит:

«Убийца!»

— Нет, она уже успокоилась. Мы с ней сегодня после обеда долго говорили, и, по-моему, я убедила ее, что вы, по крайней мере, не убийца. Что она еще о вас думает — это уже другой вопрос.

— Представляю себе! — проворчал я. Ее черные глаза сверкнули.

— Вы не против, если я задам вам личный вопрос, Рик? Чисто из профессионального интереса, конечно.

— Задавайте.

— Мы сегодня говорили о неисправимых лжецах. — Она поставила локти на стол и осторожно сложила вместе ладони своих длинных тонких рук. — Не являетесь ли вы неисправимым бабником? Я имею в виду, важно ли для вашего “я” иметь каждую привлекательную женщину, с которой вы встречаетесь?

— Что заставляет вас так думать?

— Сара сообщила мне, что вы занимались любовью с ее хозяйкой, Клаудией Дин, в ту ночь, когда вы уехали из Лос-Анджелеса. Потом вы занимались любовью с Сарой в домике. Две привлекательные женщины за одну ночь. Не говоря уже о физической нагрузке, сам факт, пожалуй, дает основания для моего предположения.