Небесный странник

Они с Уотто благополучно сбежали со станции, прихватив несколько обезличенных чипов на очень приличную сумму, которая должна была им помочь в будущем. К сожалению, спасти других участниц этих тестов не удалось. Почти все они умерли после самой последней массовой процедуры, проведённой над несколькими десятками женщин и Шми в том числе за две недели до побега. Как молодая женщина поняла, то она была единственной, кто выжил, и это напугало её ещё сильнее.

После нескольких недель скитаний по разным системам, чтобы запутать след для преследователей, пропущенных месячных и характерных признаков, вроде тошноты по утрам и резким перепадам настроения, Уотто приобрёл специального медицинского дроида. Тот провёл тесты и вердикт был однозначным — беременность. Благо результаты анализов показали, что зародыши внутри неё были стопроцентно людьми, такими же, как и сама Шми.

Эта новость ошеломила молодую женщину, но и почему-то придала сил. Именно после этого она решила взять себе новую фамилию — Скайуокер, говорящую и имеющую свой посыл её будущим детям.

Для конечной точки своего побега был выбран Татуин. Достаточно далеко расположенный, имеющий своё прикрытие в лице хаттов, и весьма непритязательный для новичков. Ну и о возможности легализации не стоило забывать. Именно таким образом она оказалась на этой пустынной планете. Помимо немного нестандартной легализации, Шми приобрела уютный и просторный для Татуина домик, вошла в долю с Уотто и открыла лавочку по сбыту разной техники. Не зря же она обучалась в университете несколько лет, в конце концов!

Спустя же примерно семь месяцев после прибытия, на свет появились два её солнышка, два маленьких кричащих комочка радости и счастья — Эйдан, а спустя минуту Энакин. Новые Скайуокеры, которые ещё удивят всех и прославят их фамилию. Шми в этом была стопроцентно уверена.

* * *

Внешнее кольцо. Сектор Арканис. Система Тату. Планета Татуин. Город Мос-Эспа, около Дюнного моря.

Год: 5 ДРС.

Эйдан Скауйокер.

Самосознание. Хорошее слово, правильное и нужное всем людя́м. Насколько помню из терминологии, самосознание — определение себя человеком как личность, способной принимать самостоятельные решения… Как там дальше — не помню, тело ещё маленькое. Возможно, позже это самое сознание подкинет мне более чёткую мыслю.

Как говаривал один маленький космический комок шерсти неопределённого вида, вылупляясь из яйца: — «Я родился». Вот и мне выпало такое счастье, когда я на радостях оповестил мир своим суровым криком. Челябинский Лунтик, млин, но без пурпурно-розового меха.

Так вот. О чём это я? А, точно! Самосознание! Моё самосознание проснулось во мне полгода назад, в возрасте полутора лет. До этого знаменательного момента были лишь жалкие его проблески, но потом… Шок — это по-нашему! Но не пристало тридцатилетнему мужику из славного города Челябинска, который на всю матушку Россию славился своим суровым воспитанием мужчин, женщин и детей, а также местной флоры и фауны…

— Ой, блин! Как не вовремя-то! Ну почему опять⁈ — выдал я на «Великом и Могучем».

М-да… Надо срочно ползти поссыкать (до сурово-мужицкого «поссать», еще не дорос!). Последнее время это часто происходит. Тело молодое и хоть пить ничего кроме воды и питающих смесей мама мне не даёт, но долбанная жара вынуждает периодически хотеть утолить жажду, что и приводит к казусам. Слава Богу, этого добра у нас всегда в достатке, а Фикусу (или как там эту воронкообразную херобору называют) тоже нужно расти! Но об этом т-с-с…

Так вот. О чём это я? А, точно! Но не пристало двухгодовалому Челябинскому Татуинцу… или татуитянину? Как правильно? Х-м-м… Надо подумать! Но потом. В общем — не пристало великому мне, жаловаться на шанс прожить вторую жизнь. Тем более в такой суровой, далекой предалёкой жопе, далёкой предалёкой галактики с её вечными войнами, масштабов более значимых, чем баталии «ПФР» с населением. Интересно, почему именно такое сравнение пришло в голову? Хм-м-м… Наверно виноват их проект новой реформы: «Работайте негры, солнце ещё высоко!», который вызвал в народе новый наплыв мемов, актов запоя и вообще… Чувство, будто «суровый Челябинск» растянули на всю галактику и теперь тут почти как дома, до сих пор не оставляет меня!

Так вот, о чём это я? Мысли ещё тяжело собирать в кучу. А, точно! Самосознание!

Осознать себя «попаданце-перерожденцем» было не просто. Но факты, как говорится, на лице.

Вспомнить бы как это вообще получилось. Заснул дома, самосознание обрёл здесь. Молнии через «компухтер» меня не били, метеорит уже пролетал над городом и, слава Богу, не попал в моё темя. Помню только неприятно чувство в груди, хотя предпосылок к моей смерти не было. Был я здоровее многих, ЗОЖ проник глубоко в меня, да и спорт любил. Бокс, Дзю-до, Дзю-после… В общем по-разному. Единоборства вообще облагораживают мужика, а зная мой город… Суровый Челябинский житель, по определению одной одиозной передачи, с детского сада должен был пройти суровую Челябинскую систему обучения, которая и научит всем основам «суровости». Эх-х, скучаю я по нему, по родному Челябинску! Прекрасный город! Контрасты там… М-м-м… Пестня!

Фикус полил. Теперь ползём обратно в комнату. Так вот. О чем это я? А, точно!

С фанатами футбола не бодался, гопоту гонял, но так, можно сказать, что это было одним из видов развлечения, а не что-то серьёзное. Да и грузовики меня часто сами объезжали. Суровый взгляд качал с малых лет! Про меня ещё шутили, что выгляжу как гопник и приезжие отдадут мне деньги и мобильники лишь по этой причине. Хотя я всего пару раз просил у прохожих позвонить. Давали без проблем. Впрочем, когда тебя вежливо просит двухметровая шпала в шапке «пидорке», да летом, да при честно́м-то народе — стыдно зажимать услуги сотовой связи. Но главное — вежливость! И взгляд.

А так я был местами сурово–миролюбивым хуманом. Но реальность города, суровая повседневность работы, суровые цены в «Гамните» приучили… Да ко многому приучили!

У нас на заводе как было? Сурово! Работы — вагон, телега и ещё состав вагонов. Но никто не жаловался. Наш «Металлургический комбинат» — был суровым местом, с суровым внутренним климатом и постоянными суровыми испытаниями воли на прочность. Куча других предприятий, как и наше, не испытывали голода в рабочих руках. Желающих попасть в «рабство» к нам было всегда «бери — не хочу», но тех, кто там работал годами… Их уважали, ценили и нихрена не холили, и уж тем более не лелеяли. К старожилам относился и я — скромный, суровый двухметровый айтишник. И не тот айтишник, что мирно тренирует геморрой, сидя за кампухтером и играя в «Доту» и тому подобное, а тот, который бодрым козликом скачет по предприятию и, настраивая, проверяя, ремонтируя датчики, сети, станки ЧПУ, программируя контроллеры, настраивает видеонаблюдение. Да я вообще был суровым, вездесущим челябинским электронщиком. Причём даже с высшим образованием, правда в области химии и биологии, но это уже детали, которые не интересовали суровое Челябинское заводское начальство.

В армии служил, но за взгляд и суровые поступки меня отправили на гражданку в первую очередь, не задержав дембель ни на секунду. Более того, провожали меня с оркестром, маша белыми платками всей ротой, под облегчённые крики комсостава, стоящего на перроне коленопреклонённого ротного и слёзы радости старшины. Под их напутствующие крики: «счастливой дороги, и, ради Бога, забудь сюда путь»; «Слава Богу, его увёз поезд»; «Мужики, это надо отметить!»; «Теперь-то заживём! Бухаем!» — я и поехал домой.

С женщинами у меня были «спокойно-суровые» отношения — я к ним, они от меня. Не вдаваясь в них надолго и в конце вежливо и обоюдно-сурово посылая друг друга в дали уральские, неведомые. И хоть мне хотелось постоянных «сурово-надёжных» отношений, но не успел. Правда, найти настолько «суровую», чтобы параметры типа «девяносто-шестьдесят-девяносто» были бы интерпретированы как подход «жим ногами — жим лёжа — жим стоя», мне так и не удалось. А без этого, какая ж она суровая-то⁈

В общем был «я там», а стал «я тут». Воспоминания, самосознание и чувство индивидуальности пришли хоть и раньше положенного срока, но были восприняты мной стоически и со всей душой «заядло-сурового» фаталиста. Правда, реакции на факты…

Поначалу они были, мягко говоря, охреневшими и я долго собирал себя в кучу. Могучую такую кучу мыслей из причинно-следственных связей, разбавленных потоком многоэтажного мата с поношением Жоры Лукаса, его родни до пятого колена, пожеланий анальной кары всем войнам, звёздам, клонам разом, дродидам серии «понял, понял», джедаям и их противникам ситхам, а также хаттам, твилекам, тускенам, гунганам, сефи, тойдорианцам, и этим… как их там… Волосатые которые… Вуки! Жителям Татуина, Корусанта, а особенно всем Набуанцам я тоже желал многого нехорошего. Причем всё это с истинно Челябинской обстоятельностью, то есть каждый получал свою порцию проклятий! Никто не ушёл обделённым! Даже Мандолорцев не обошел стороной! Хоть их обзывать и было немного совестно — их и так Жора обозвал «не дай бог каждому»!

И ведь было с чего охреневать! Я вообще поначалу думал, что сошел с ума, и сейчас «добрые» братья в белых халатах жестоко глумятся надо мной, выдавая вместо синей таблеточки, красную (вспоминаем Челябинского Морфиуса). Позже пришло понимание, что нет. Я не сплю, не поехал крышей и то, что происходит вокруг меня — всамделишная Далёкая Далёкая Галлактика.

Как моё сознание появилось в этом теле, я не знаю до сих пор. Как и не знаю, почему у моей мамы не одна «сковородка», а две. Также сильно удивил Уотто, который был частым гостем в нашем доме, и с которым ещё молодая девушка вполне спокойно и миролюбиво болтала, иногда гоняя его наглую рожу, когда тот летающим бомбардировщиком в наглую тырил свежеприготовленные лепёшки! Не похоже это на поведение рабыни и своего хозяина… Подозрительно… Да и с нами Уотто вполне мирно возился, часто играя и даже пытался научить местному языку. А окружающая нас обстановка уюта и достатка, ну никак не была похожа на ту халупу, что Жора в фильме показал.

Ползунковые исследования были начаты ещё в годовалом возрасте, но тогда моё самосознание ещё только-только просыпалось, и я многого не понимал. Зато потом я излазил дом везде, где только мог. Даже на улицу один раз выполз! Правда, как выполз, так и заполз обратно. Жара там стояла такая, что желания лазить по пыльному двору на четырёх костях пропало мгновенно, стоило лишь мне увидеть залитый ярким светом двух солнц Тату-один и Тату-два просторный двор, огороженный высоким каменным забором.

К слову, о доме. Он был на тысячу процентов не похож на то, что было показано в фильме! Наш дом был просторным — шесть вместительных комнат: мамина спальня, детская, кухня, столовая и гостевая спальня. Везде царил вполне себе высокотехнологичный дизайн и приятная для такой планеты как Татуин температура. Правда, не всегда она была такой, воздушные фильтры часто забивались песком, и маме приходилось их часто менять. В доме даже была своя огромная мастерская, в которой часто пропадала маменька, доверяя нас… Личному! Ещё раз! Личному протокольному дроиду и личному астромеху. Покажите мне рабов у кого в огромном доме были эти дорогие товарищи?

Вредный астромех вообще напрягал меня безбожно! Эта бело-синяя хрень, шустро передвигающаяся на гусеничной платформе, радостно бибикая и светя диодами, вечно загоняла мою любопытную жопу обратно в комнату!

— Ничего… Я ведь суровый. Обиды не прощаю, а складирую! Дай только до отвёртки добраться — деталей ты вмиг не досчитаешься! — мысленно обещал я металлической няньке.

Правда, из моего рта лились не эти фразы, а вполне себе «Нья-Агу-у-у», да «Я-у-ы-Буга-а-а». Но и над этим моментом велась работа. Родной язык я не забывал, а всеобщий галактический сурово и с упорством изучал. Где с помощью Уотто, а где и, слушая нашего второго дроида, или же прекрасный мамин голос, которая всегда тратила львиную долю своего времени на возню с нами, часто читая сказки на ночь, да и просто играя, радостно делясь с нами рассказами обо всём на свете. Последнее я просто предположил, исходя из интонации её голоса, ведь гадский язык был сложным, и я вот реально не понимал его. Выходит, фанфики врали, что, мол, язык этот можно освоить, вот прям, сходу и с полпинка! Хрен там плавал! Хотя понимание отдельных слов уже было, за произношение и уж тем более чистую речь разговор вообще не заходил.

Мысли невольно вильнули в сторону своей родительницы.

— Эх, мама… Замечательная женщина! Настоящая! Космическая! Круче «комического папы и космической мачехи». Лучше всего, что есть на свете! — думал я, лежа на своей кровати в компании своего близнеца.

Шми Скайуокер — самая красивая и добрая женщина на всю эту «суровую» галактику! Именно она подарила этому миру «будущего палача» и скромного Челябинского покорителя галактики. Её доброта способна растопить Илум, а красота затмить все светила сектора Арканис. Я обожаю её и люблю! И я не позволю повториться её судьбе!

— Надо будет тускенов прореживать почаще. Но это потом. Как ходить научусь, так сразу придумаю способ покончить с этими убогими раз и навсегда! Ибо нех! Мы люди мирные… и, как говорил один француз, «да захлебнётся кровью тот, кто усомнится в нашем миролюбии, ибо милосердие наше беспощадно»!

Если подумать о втором члене моей семьи… ну… пока это только мелкий, плаксивый, кудрявый засранец и ссыкун! До пафосных распальцовок на камеру ему ещё далеко. Но вроде как Шворц, тьфу, Сила наличествует. Хотя хрен пока его разберёшь.

Но потом, ещё немного полежав в кроватке, посмотрев на мягкие игрушки в форме звездолётиков и мини дроидов, понаблюдав за летающей мухой-переростком Уотто, за своей чудесной мамой и послушав вопли брата, который сполз на пол, я подумал:

— Эх-х… Был Отченаш Евгений Платонович, а стал Эйданом Скайуокером, звучит дико, но весьма перспективно… А ещё… На тебе, будущий лорд ситхов! — с этими мыслями я кинул мягкую игрушку в голову своего брательника.

Не попал, координация ещё страдает. Пришлось сползать с кровати и повторять попытку. Три раза и с меньшей дистанции. Той самой Силы ещё нет, а своя у меня пока печальная. Мелким быть уныло! Но мне так сильно хотелось в тот момент вбить в эту кудряшку своё возмущение его будущими поступками, что попыток добросить и попасть я не прекращал!

В ответ на мои странные телодвижения, мелкий говнюк смеялся и улюлюкал, до того момента пока игрушка не прилетела в его бестолковку. Правда будущему носителю ведра на голове этого было мало и он, лишь на секунду прервавшись, просто продолжил дальше заливаться смехом будущего тёмного властелина.

— Смейся-смейся… Я ещё сделаю из тебя человека. Настоящего Сурового Челябинского Джедая, а не мистера Большого Шлема… хи-хи…

— Бу-у-у, бы-ы-ы, агу-у-у, — отвечал на мой «суровый» взгляд будущий инвалид и злыдень.

Нет! Этого точно не будет! Я только-только вновь почувствовал тепло семьи, ведь в том мире, на матушке Земле, потерял своих родителей очень рано и меня воспитывал мой дед, а здесь вновь обрёл то, о чём мечтал в детстве. Семья. Замечательная, прекрасная мама и милаха брат.

Бати у нас не было. Если честно, я не помню, почему это было именно так, но судя по фильмам, он или жёсткий алиментщик и шкерится, гнусно гасясь на окраине галактики, или же его и вовсе нет. Впрочем, Сила с ним! Я не такой знаток канона «Звездных Войн», как мне бы хотелось. И хоть мне нравилась эта вселенная с малых лет, но мой родной город своей «суровой реальностью девяностых» не подразумевал частое ничегонеделанье за «зомбоящиком и видиком», а потом и вовсе было не до этого. Институт, армия, смерть деда, завод и работа вроде как не по специальности и за смешные деньги — сделали из меня «Сурового Челябинского Жителя», который только и мечтал об отдыхе на курортах Краснодарского края, медленно копя кровные на это знаменательное дело.

Интересно, кому отошла квартира? Грустно конечно, но да пофиг! Новая жизнь была чудесной, а перспективы прикоснуться к такой замечательной штуке, как Сила, манили. Но до этого было ещё далеко!

— Сейчас надо научиться говорить и ходить не только под себя! — думал я, строя планы по завоеванию чего-нибудь отличного от детского утилизатора отходов жизнедеятельности. Мысли в люльке успокаивают. — Уа-х-х.

Глава 2

(с картинками)

Внешнее кольцо. Сектор Арканис. Система Тату. Планета Татуин. Город Мос-Эспа, около Дюнного моря.

Год: 1 РС.

Эйдан Скауйокер.

С тех пор как из моего горла впервые на могучем, общегалактическом вырвалось слово «мама» — прошло пять лет. Сейчас моему излишне активному, светловолосому и голубоглазому, с большущим шилом в жопе телу, уже… барабанная дробь… семь лет! И что это значит? Правильно! Пора активно качаться! Ибо враги живы, где-то отравляют воздух продуктами своего существования, холя и лелея планы на всех галактов в этой и многих других частях пространства Далёкой-Предалёкой и на нас в том числе. И эти грязные, извращённые мысленные поползновения вражин надо было в кратчайшие сроки обломать! «Ещё вчера» надо было! Ведь планы на всех членов семьи Скайуокер могут иметь только три человека в этой Галактике — я, мама и мой флегма-братец, ну может ещё и старик Уотто. Мух реально заслужил это право! Столько опытов ксенобиолога ещё на нём не поставлено… Ой! Что это я⁈ Самосознание опять чудит.

Вообще забавно получилось. Новое ли тело, влияние ли Силы или просто гормоны растущего организма, а может быть воздух Татуина или всё это вместе, но мой характер претерпел существенные изменения. «Суровость» искореняться из меня никак не желала, более того, она взяла в руки стяг и гордо крикнула: «Ктулху Фхтанг!». Под её предводительством тараканы в моей голове, носясь на икс-вингах, притараканили «шиложопость», которая, блуждая по запутанным тропинкам моего подсознания, наткнулась на спокойно дремлющий «Челябинский Электровеник». Растолкала его, пообщалась, скорешилась. И тогда, их общими усилиями ТатутиноЧелябинец прозрел! «Наше Голактеко опасносте, я щИтаю! ПАтАмучтА, как и у всякАй уважающей себя Галактеко, у нас есть Ситхи» — в тот же миг авторитетно заявило подсознание! Затем, гордо расправив плечи, выпрямилось и пнуло «Эго», в попытке родить план: «Спасти эту Далёкую жопу от недалёких проблем». Как подпункты шли: «Собственная жопа в приоритете! Ибо без неё Голактеко в ещё большей опасности», «Семья тоже в списке спасения! Ибо нех!», «Нам срочно нужны лулзо, креатив и фотожаба! И пиу-пиу-лучистым, пиу-пиу-лучами поноса», «Амидала идиотка!» — всё это было высечено тараканами на гранитных плитах и установлено в храме «Шиложопости» под бдительной охраной «Эго»! «Суровость» тоже принесла уже свои гранитные плиты: «КОчайся, дИбил, а то вырОстишь АбсосАм!», «СкажЫм дружнА: „нахИр нужнА“ и пойдем, втащим Палычу через много годикАв» и ещё ряд подобных лозунгов, написанных, на тот момент, плохо знакомым мне «Ауребешем».

— Сила, что ж это такое⁈ — спросил я пространство детской спальни, проснувшись в холодном поту. Пространство молчало, а тараканы в голове в этот момент, похоже, все ушли на митинг «Даешь молодёжь!». — Привидится же такое. Надо поменьше голофильмов смотреть. У-а-х.

Все эти изменения и толкали будущую малолетнюю легенду Татуина к весьма спорным решениям на его пути приключенца. Но обо всём по порядку.

Как оказалось, мы никакие не рабы, а вполне себе хитро спрятанные людишки (таких вообще в секторе Арканис до хрена и больше), что рабами были лишь по одним документам, а по другим — мы были свободными хуманами. Как те самые попугаи, которые боролись за свои права, выкрикивая коммунистические лозунги тапа: «СвА-бо-ду По-Пу-Га-яМ»! И этот факт приятно грел моё «суровое» сердечко. Хоть бытие рабом не такое уж и страшное событие: немногие наши с Эни друзяшки — дети рабынь. И ничего, живут почти нормально. Но факт рабства накладывает ограничения свободы, а для таких правильных Челяботатуинцев, как мы — это пипец как плохо! Семья Скайуокеров — лучшая, свободная и не прогибается ни под кого!

К слову, о семье. Жора — мудак! Так перековеркал историю, что, по-моему, и сам не в курсе, где там что и как! А может он и не причем, и я переселился в похожую вселенную? Тоже вариант. В любом случае, отличий от «канона» было столько, что я реально сомневался в главной силе попадуна — Послезнание! Хотя общие точки развития были неизменны, но вот мелочи… В них, как говорится, джава-то и зарыта!

Например, моя мама — самая удивительная женщина в этой галактике! Она ни разу не была похожа на ту заморённую голодом и работой женщину. И хоть её красота была скрыта на улице под мешковатыми одеждами, дома, скинув накидку, перед нами она преображалась! Тридцатичетырёхлетняя женщина среднего роста реально выглядела на лет десять моложе. Каштановые, волнистые волосы чуть ниже плеч, которые она собирала в тугую косу на затылке, карие глазища, чуть курносый носик и полные чувственные губы. Мама всегда старалась скрыть эти черты от окружающих с помощью больших очков-визоров с тёмными стёклами или же никабом. Ну, таким наподобие арабского традиционного женского головного убора, закрывающего лицо, с узкой прорезью для глаз. Здесь это как-то иначе обзывалось, но я не запомнил. Да и не суть. Косметикой она не пользовалась, кроме защитных и увлажняющих кремов. Да ей она и не нужна была. Ведь как бы мама не старалась скрыть свою красоту, она всё равно выделялась в толпе. Ладность фигуры никак не скроешь, хоть она и старалась.

Стройное телосложение и внушительная грудь — нередко становились причинами разных по тяжести телесных повреждений у всяких слишком самоуверенных, но не слишком умных личностей. Да и ручное «пиу-пиу» у мамы было вполне себе внушительное. Пуляло фирмы «БласТех», которое вкупе с гордым, дерзким, местами честным и «суровым» характером делали её неприступной крепостью перед низменными подкатами с порочащими предложениями от залётчиков-космолётчиков.

Благо мы живём на Татуине и здесь, кроме хаттского, попросту нет других судов. А хаттский суд работает крайне избирательно и требует таких материальных вложений, что лучше и вовсе туда не обращаться. Ибо останешься ещё и должным этим брюхоногим червякам-гермафродитам или пополнишь коллекцию рабов, или сгниёшь тихонько прикопанный под новой дюной в пустыне, или… Вариантов на песчаный краулер джав наберётся. Поэтому все случаи применения пулялы, кулаков и ножек мамочки по различным не сильно важным для жизнедеятельности местам подку́стеров-прилипал спускались общественностью на тормозах, со временем став народной забавой. Её так и называли: «Посыл Шми». Мол, новичок, попробуй закадрить вон ту, а после:

— Братан, ну кто ж знал то, что она тебе именно конец отстрелит… Вах, какая меткая! Ну ты это… не волнуйся, местные коновалы тебе новый присобачат, правда, непонятно чей, но главное же наличие⁈ Давай, поскорей запей утрату!

К слову, о врачах. Меддроиды — реально дорогое удовольствие и никто. Повторюсь, никто! Не будет тратить их ресурс на лечение всяких полупокеров. Слишком дорого. Поэтому, все пострадавшие обращались к местным работникам скальпеля, марли и рауш-наркоза резиновой киянкой. У кого с деньгами вообще хорошо, те получали вполне достойное обслуживание, а вот у кого нет… Одному такому по приколу пришили член с яйцами банты. Ржали все, даже он сам!

— Надо будет к докторишкам всё же забежать, процент с клиентов собрать! — дал себе мысленную задачу. — А то не порядок! Мама давным-давно уже договорилась о нём! Денюжка лишней не бывает.

Как уроженка Кореллии, она долгое время привыкала к сухому и жаркому климату Татуина. Защитные балахоны из бронеткани со встроенными терморегулирующими элементами, а также эта маска никаб на всё лицо — стандартный гардероб мамы для появлений на публике. Защита и комфорт — вот самые главные критерии моды на этой древней планете!

(Шми в свободных одеждах)

(Шми в головном уборе на улице)

Днём на Татуине было жарко, как в аду, а вот ночью холодно, как в Антарктиде. Климат этой планеты оказался в разы суровей климата любой земной пустыни. Именно он, а также местный криминальный контингент порождали у более-менее разумных галактов появление личного культа паранойи, который сулил долгую и здоровую жизнь всем своим адептам, при выполнении ими простых правил. Главное из которых звучало так: закон на Татуине один — Хатты, уважай их и ты будешь цел. Любых инакомыслящих живыми не находили, да и не искали-то особо.

Жаловаться Республиканским политикам? Побойся Сила! Глупее поступка и придумать сложно. Силам Юстиции Республики ходу сюда не было. Вернее, он был, а вот выход… За этим правитель Татуина, Джабба Десилиджик Тиуре следил особо пристально. Такой лакомый кусок, как сектор Арканис, с его крайне удобными гиперпространственными маршрутами, кучей контрабанды и других незаконных благ — бережно оберегался им от любых поползновений Республиканских политиков. А наличие крупного и зубастого флота и вовсе успокаивало многих в Сенате. Многих, но не всех. Так что работы у главного червяка всегда было в избытке. А пески Татуина всегда скроют в себе излишне ретивых блюстителей чужих законов. Так было тысячелетия назад и так будет ещё очень и очень долго.