Помоги проекту - поделись книгой:
Паника подступает к горлу Тома.
– Но как? У тебя только что родился ребёнок! Ты не можешь отправляться в дальние путешествия.
– Мне просто придётся, – говорит она. – Я не останусь в этом городе ни на минуту дольше, чем это необходимо. Ты знаешь, как всё работает. Псы-потрошители, вероятно, уже взяли её след. Это только вопрос времени, когда они приведут сюда Чёрных Мундиров. У нас есть около часа – и это в том случае, если госпожа Маклин не пойдёт и не расскажет им первой.
– Акушерка? – Сердце Тома замирает. – Она бы так не поступила, да ведь?
Сара поднимается с кровати, стиснув зубы от усилия.
– Ты не можешь! – протестует Том. – Это слишком опасно!
– Думаю, я лучше тебя знаю, что я могу, а чего не могу делать, Том Лори. А теперь положи малышку в колыбель и помоги мне переодеться.
Глава 3. В которой по воле судьбы происходит трагедия
– А конюх задавал какие-нибудь вопросы? – спрашивает Сара.
Она наматывает круги по кухне, малышка в тепле и спит в слинге[1] около её сердца. Сара сшила слинг сразу после того, как узнала, что у неё будет ребёнок, хотя тогда она не знала, какой цвет шёлка использует. Оказывается, ромбовидный узор сияет золотом и королевским синим цветом.
– Нет, – отвечает Том. – Ни слова. Люди арендуют лошадей в любое время дня и ночи, любовь моя.
У двери стоит привязанная к столбу тощая чёрная лошадь. К лошади прицеплена небольшая тележка, которая обычно используется для доставки овощей или мешков с углём. Том занят погрузкой кое-каких необходимых припасов.
– Всё, – говорит он, в последний раз затягивая кожаные ремни на тяжёлом рюкзаке. – Пора ехать.
Он с большой осторожностью помогает ей забраться в тележку, пытаясь скрыть навернувшиеся на глаза слёзы. Она садится поудобнее, насколько это возможно на одеялах, которые он расстелил на плоской платформе, и поглаживает мягкие тонкие волосы на головке своей новорождённой дочери.
Том отвязывает лошадь, забирается на место кучера, берёт поводья и подгоняет её. Когда они сворачивают за угол с улицы Харбор, Сара провожает взглядом серую входную дверь любимого маленького коттеджа, пока он не скрывается из виду. Затем она прижимает к себе ребёнка и начинает плакать.
Требуется полчаса, чтобы выехать за пределы города, и скоро дорога становится каменистой и неровной. Тележка трясётся и подпрыгивает, но малышка по-прежнему мирно спит. Лошадь везёт их мимо небольшой овцеводческой фермы на вершине луга, а затем дорога уходит в лес.
Вскоре деревья по обе стороны дороги становятся такими высокими и густыми, что от неба остаётся только длинная серая полоса, усеянная звёздами. Воздух насыщен ароматами нектара и сосны, а звуки далёкие и дикие.
– Куда мы пойдём? – спрашивает Сара.
– Куда угодно, где мы будем свободны, – говорит Том. – В полудне езды отсюда есть деревня. Я найду для тебя безопасное место в лесу и принесу кое-какие припасы. После этого мы продолжим путь.
– Но куда именно, Том?
Том не сразу отвечает, потому что не знает.
– Мы будем переезжать, пока не найдём, где заканчивается действие заклинания Некроманта.
Сара обнимает свою дочь.
– Но большинство людей говорят, что ему нет конца. Никто так и не нашёл его.
Плечи Тома поникли.
– Что ж, мы будем первыми, любовь моя, не так ли?
Не успевает он произнести эти слова, как что-то привлекает её внимание. Сара садится и, прищурившись, смотрит в ту сторону, откуда они пришли. Её сердце начинает колотиться всё быстрее и быстрее. Группа светящихся точек скачет вверх-вниз по дороге далеко позади них. Она сразу понимает, что это такое, потому что видела их раньше. Каждая точка является одной из пары. Каждая точка – это глаз Пса-потрошителя.
– Они идут! – кричит она. – Том, они идут за нами!
Он оглядывается, и его глаза расширяются в свете масляной лампы на тележке. Щёлкая вожжами, он подгоняет лошадь, и повозка подпрыгивает и трясётся, набирая скорость. Ребёнок просыпается и начинает плакать.
– Они догоняют! – Сара наблюдает, как точки света становятся больше, пока не начинает различать очертания псов, появляющихся по краям освещённой фонарём тележки. Они размером с медведей, лохматые и чёрные, гортанные звуки их слюнявого рычания эхом разносятся вокруг. На спинах собак сидят всадники, высокие, худощавые существа, которые, возможно, когда-то были людьми, скрытые под длинными плащами и капюшонами. Чёрные Мундиры.
Один из Псов-потрошителей бросается вперёд, ударяя по краю тележки длинной мордой и щёлкая зубами размером с кинжалы. Тележка резко разворачивается, опрокидывается на два колеса и падает. Малышка уже кричит, Сара прижимает её к себе, пока бесконтрольно скатывается по плоской поверхности тележки. Пёс делает ещё один выпад, и на этот раз его огромные передние лапы опускаются на платформу, опрокидывают её, заставляя Сару скользить вперёд к ожидающим её челюстям. Пёс рычит и фырчит, разбрызгивая капли густой слюны. Сара кричит, брыкается, и один из собачьих клыков вонзается ей в ногу. Боль обжигающая, ослепляющая, но она всё равно цепляется за своего ребёнка, пинается и борется, выбивая один из этих смертоносных зубов, заставляя Пса-потрошителя отступить, а тележку – с грохотом выпрямиться.
Два пса пробегают мимо неустойчивой повозки, обгоняют её, преграждают дорогу, заставляя Тома резко остановить лошадь, из-за чего их заносит. Срабатывает инстинкт. Он вскакивает со скамейки, достаёт свой нож для потрошения рыбы и бросает его. Он вонзается по рукоять в ближайшего Пса-потрошителя. Существо рычит и бросается на него, хватая его челюстями за талию, вонзая зубы, встряхивая, как мокрую тряпку, а затем отбрасывая на двадцать футов вниз по дороге.
На телеге мир Сары становится расплывчатым, далёким. Боль в раненой ноге с каждым мгновением становится всё сильнее. Она чувствует, как яд Потрошителя проникает в каждую её клеточку. Один из огромных чёрных псов забирается на заднюю часть повозки, отчего деревянные балки скрипят и прогибаются. Сара пытается отступить, но силы иссякли. Когда пёс подходит ближе, его горячее, зловонное дыхание откидывает волосы Сары назад, его огромный мокрый нос подёргивается, задевая ребёнка, которого женщина прижимает к груди.
– Нет! – кричит Сара.
Последним усилием она переворачивается так, чтобы оказаться спиной ко псу, прикрывая своим телом плачущую маленькую девочку. Она ждёт, когда клыки обрушатся на неё.
Издалека доносится шипящий звук чего-то быстро летящего по воздуху, а затем
Ещё рычание, ещё вой, ещё
Сара не знает, что происходит вокруг неё. У неё больше нет сил поднять голову. Закрывая глаза в последний раз, она молится, чтобы её дитя было спасено.
Всё неподвижно и тихо. Ничто не движется. Ничто не издаёт ни звука. Затем от сплошной черноты леса отделяется тень и выходит на дорогу.
Лицо мужчины обветренное и жёсткое. На нем длинное твидовое пальто и широкополая шляпа. У него длинный нос, искривлённый от нескольких переломов. Его верхняя губа скрыта под длинными неопрятными чёрными усами.
Он передвигается под покровом темноты, сначала чтобы убедиться, что его специальные стрелы сделали своё дело. Туши Псов-потрошителей пузырятся и тают, а чёрная шерсть уже превратилась в пыль. Он поднимает стрелы, вытирая отравленную кровь с серебряных наконечников стрел о мох.
Когда он уверен, что всё в порядке, он проверяет скорчившегося на дороге человека. При мягком свете масляной лампы на тележке он видит, что мужчина молод. Он щупает пульс.
– Мёртв, – говорит мужчина в твидовом пальто, качая головой. Он встаёт, подходит к повозке и освобождает лошадь. – Иди, моя красавица, – произносит он, похлопывая лошадь и наблюдая, как она убегает обратно в город. Затем он подходит к тележке, забирается на платформу и обнаруживает молодую женщину лицом вниз.
Он останавливается. Его проницательные блестящие глаза сужаются. Он тянется к фонарю на тележке, опускает его и подносит поближе к ней, чтобы как следует разглядеть. У него перехватывает дыхание.
– Цвет? – шепчет он, протягивая дрожащую руку и приподнимая прядь блестящих рыжих волос молодой женщины. – Цвет! Но как это возможно…
Тихий звук заставляет его отстраниться. Это приглушенный воркующий звук, и когда он понимает, откуда он доносится, то осторожно переворачивает мёртвую женщину и обнаруживает сюрприз.
– Младенец! – кричит он. – Глазам своим не верю! У тебя тоже есть цвет!
И это так. У неё светло-коричневая кожа, каштановые волосы. Теперь она перестала плакать и смотрит на него снизу вверх большими тёмными глазами, от которых он тает. Он протягивает палец, и её маленькая ручка обхватывает его.
И вот тогда-то это и происходит.
Сначала его палец, а затем и рука превращаются из серой в загорелую, тронутую золотым солнцем. Вскоре рукав его твидового пальто переливается оттенками коричневого и кремового. У него отвисает челюсть.
– Боже мой! – Он вытягивает свободную руку, наблюдая, как цвет оживает на его пальцах. – Маленькое чудо! Теперь я понимаю, почему эти дьяволы и их наездники пришли за тобой.
Так осторожно, как только может, он снимает слинг с матери младенца и освобождает крошку. Она воркует и булькает, когда он укачивает её в своих объятиях.
– Твои мама и папа больше не рядом, мой маленький ягнёночек. Но ты ни о чём не волнуйся. Сэнди Бёрнс позаботится о тебе.
Он оборачивает слинг вокруг себя, убеждается, что ребёнок в безопасности и в тепле, а затем, в последний раз оглядев сцену, печально качает головой и снова исчезает в тени леса.
Часть 2
То, что называется цветом
Глава 4. В которой путешествие начинается
Владения Императора велики и обширны, простираются, насколько хватает глаз и даже дальше во всех направлениях. Заснеженные горы и извилистые реки, урожайные поля, города и деревни, как красивые, так и ветхие. Здесь обитают тени и существа.
Но в основном все его владения – это лес, серый, раскидистый и бесцветный.
Посмотри.
Видишь там, далеко внизу? Где дорога прорезает деревья, как след от гигантского клинка? Что-то движется по этой дороге. Путешествующая кибитка[2], запряжённая красивой лошадью-тяжеловозом. На повозке, сжимая поводья, сидит Сэнди Бёрнс. Рядом с ним маленькая девочка с серьёзным лицом.
Её зовут Хоуп[3].
– Ты всё ещё дуешься, душенька? – прерывает молчание Сэнди, искоса поглядывая.
Она не отвечает, скрестив маленькие ручки на груди и выпятив блестящую нижнюю губу.
Сэнди качает головой.
– Что ж, дуйся сколько хочешь, и посмотри, чем это для тебя обернётся.
– Ты накричал на меня, – говорит она наконец, по-прежнему не глядя на него.
– Накричал? – Сэнди чуть не падает с сиденья. – Ахти, едва ли ты можешь винить меня! Мы никогда не сможем вернуться в тот град.
– Город, – говорит она ему. – Мы никогда не сможем вернуться в тот город. Оливер учит меня говорить более правильно, как он. Он говорит, что я должна… чётко формулировать.
На этот раз выпячивается губа Сэнди.
– Ба! И кто такой Оливер, чтобы решать, как правильно говорить? В любом случае не меняй тему. То, что ты сделала там, ни в какие ворота не лезет. Мы бродячие маги. Наша работа – помогать людям. Мы не должны вмешиваться в политику где бы то ни было – и это значит, что ты не можешь превращать людей в свиней. Особенно мэра!
– Он был очень груб с тобой, – говорит Хоуп.
Сэнди пытается сохранить серьёзное выражение лица, но чувствует, как оно смягчается.
– Ну… да. Был. Некоторые люди склонны становиться злыми, когда понимают, что мы не можем решить все их проблемы с помощью магии. Но я бы справился сам. Ты не можешь превращать каждого, кто груб с тобой, в животное. Если бы ты это делала, людей бы не осталось.
Она смотрит на него и показывает язык.
– По-моему, – раздаётся мягкий голос из кибитки, – было бы не так плохо, если бы все люди в мире превратились в животных. На самом деле, я думаю, это было бы в некотором роде шагом вперёд. – Маленькая лохматая чёрная собачка появляется в открытом дверном проёме, садится, зевает.
Сэнди бросает острый взгляд через плечо.
– Не вздумай её поощрять. Мне казалось, ты должен быть лучшим другом человека?
Собака делает движение, которое напоминает пожатие плечами.
– Это зависит от человека.
– И вообще, как Хоуп умудрилась достать своими маленькими ручками до одного из моих заклинаний в том городке? – спрашивает Сэнди. – Я думал, ты за ней присматриваешь?
– Если хочешь знать, я должен был откликнуться на зов природы, – говорит пёс.
Сэнди в отчаянии качает головой. Он натягивает поводья, и его лошадь Глория сворачивает с грунтовой дороги на неровную землю между двумя могучими секвойями, пальцы тянущихся ветвей царапают крышу фургона, пока они не выезжают на поляну, поросшую высокой травой. Кибитка останавливается, Сэнди спрыгивает на землю и разминает свои скрипучие кости.
– Почему мы остановились? – спрашивает Хоуп, оглядываясь по сторонам.
Сэнди направился к серым деревьям.
– Потому что теперь я должен ответить на зов природы. – Он исчезает за толстым стволом дерева, затем кричит оттуда: – Оливер, отведи Хоуп немного размять ноги, ладно? Но не уходи далеко, имей в виду!
Пёс Оливер смотрит на Хоуп сияющими глазами. Он дёргает одним из своих стоячих ушей.
– Не хотите ли прогуляться со мной?
Хоуп соскальзывает с деревянной скамьи кибитки. Она невысокого роста для своего возраста, с тёмно-серой кожей, копной спутанных волос и большими бесстрашными глазами, такими чистыми и яркими, что они почти светятся.
– Пошли, – кивает она.
Они идут к противоположному концу поляны, подальше от Сэнди, следуя за извилистым узким ручьём среди деревьев. Сейчас середина лета, день погожий и тёплый.
– Знаешь, Сэнди прав, – говорит Оливер, обнюхивая основание дерева. – Тебе действительно не стоит связываться с его заклинаниями. Ты можешь пораниться.
Хоуп поднимает веточку и бросает её в ручей, наблюдая, как бесцветная вода уносит её прочь.
– Он никогда не позволяет мне творить настоящую магию.
– Ты помогаешь ему собирать ингредиенты для заклинаний, разве нет?
– Но это же скучно.
Она садится на мягкий мшисто-серый ковёр леса. Оливер потягивается, ложится рядом с ней и переворачивается на другой бок. Хоуп начинает поглаживать его живот.
– Это может казаться скучным, – говорит он, – но это важно. Он учит тебя, понимаешь? Передаёт мудрость. Убеждается, что ты понимаешь основы магии, прежде чем будешь использовать её.
Хоуп морщит нос.
Поделиться книгой: