Препод 5

— Дева, я сражаюсь во имя тебя!

Вот честно, я не особо ожидал, что это даст хоть какой-то эффект, но внезапно из воздуха соткались два призрачных силуэта. Уже не раз виденный мною Воин и девушка неземной красоты в фривольных одеяниях. Посмотрев на нас, а затем друг на друга, они дружно достали из воздуха пару кружек с амброзией, чокнулись и замерли в ожидании.

— Ля… — выдохнул ярл, округлив глаза.

— Хрена себе… — прошептала одними губами Селестина.

Похоже, они тоже их видели.

Впрочем, кроме нас, все остальные зрители были абсолютно спокойны. Может только полученная метка позволяла видеть божественные сущности, а может они сами скрыли своё присутствие от остальных. Однако, сейчас это было не слишком важно. Главное, что я теперь, в принципе, не могу проиграть. Явно Воин проигрыш адепту какой-то там Девы воспримет как личное оскорбление. А мне его благоволение ещё ой как понадобится в будущем. Были у меня определённые планы на местный божественный пантеон.

— Ничего лично, — произнёс я ярлу и вскинул кулаки к подбородку в классической боксёрской стойке, чуть согнувшись, прикрывая локтями живот и бок.

Мой противник, отойдя от шока лицезрения сверхсущностей, набычился и встал тоже, хоть и не так профессионально, как я. Беда была только в том, что кроме этой стойки, которую видел по телевизору, ничего другого я изобразить не мог. Ну, небыло у меня опыта ни драк, ни занятия боксом. Я рос в интеллигентной семье, где всегда постулировалась мысль, что самая лучшая та драка, которой удалось избежать. Вот я и избегал… До сегодняшнего дня.

Смешно, да, мне приходилось убивать в этом мире, как оружием, так и магией. И даже голыми руками, но это было в состоянии аффекта, на грани жизни и смерти. А сейчас мне надо было просто драться. Кулаками. И я впервые не знал, что делать.

— Давайте, покажите красивый бой! — подстегнул сбоку голос королевского родителя, и ярл, отбросив сомнения, практический прыгнул ко мне, занося кулак.

Вжух! Я едва успел уклониться, пропуская сильный, но слишком предсказуемый удар мимо себя. Ткнул кулаком в ответ, но ярл успел закрыться плечом. Обменявшись ударами, мы снова застыли, оценивая друг друга.

Но тут раздался недовольный голос будущего тестя:

— Что вы как девочки, деритесь уже!

И понеслась.

Зло ощерившись, ярл обрушил на меня целый град ударов. Никаких тебе свингов или джебов, только прямые, со всей силы, с вкладыванием в каждый удар массы тела. Я отступал, уворачиваясь, благо от таких ударов это было не так сложно, но отступал. А значит, пусть по очкам, но противник уже начал выигрывать.

Уходя то вправо, то влево, я лихорадочно соображал, что же мне делать, как переломить ситуацию, взять инициативу в свои руки.

И тут, наконец, то, что постоянно цепляло меня в действиях ярла, какая-то неправильность в нём, окончательно оформилась. Ноги! Вот на что я смотрел. Его ноги. Он ими просто ходил.

Кто в детстве и юности не любил фильмы с Брюс Ли и Джеки Чаном. А они всегда доносили одну простую мысль: «Ноги — это не только две ходульки, перемещающие тебя из одной точки пространства в другую, это ещё и прекрасное средство озвездюливания противника. Которое, мало того, что длиннее руки, так ещё и сильнее». А ярл-то и не знает. Вот он мой шанс.

Скакнув назад, я разорвал дистанцию, выходя за радиус действия его колотушек, продолжавших вспарывать воздух, а затем, крутанувшись на передней ноге, задней нанёс хлёсткий удар пяткой прямо ему в грудь, пробив рефлекторный блок руками.

Да, кривой ногой, да, сам чуть не упал, потеряв равновесие. Но главное было достигнуто, я прервал атаку противника, а сам ярл от резкого удара натурально сел на жопу, и теперь удивлённо моргал, не понимая, что сейчас произошло.

Народ, активно подбадривающий нас выкриками, ошарашенно замолк. Все взгляды сконцентрировались на мне.

— Дракон бьёт хвостом! — кашлянув для придания голосу уверенности, произнёс я.

А ярл, поднимаясь и потирая грудь, тут же наябедничал, глядя на короля:

— Это не по-нашенски, это какие-то кирианские штучки. Так драться не по правилам!

— Чего это⁈ — немедленно возразил я, — как вызывать мага на драку на кулачках, так по правилам, а как получить с ноги, так не по правилам?

— Так ты маг⁈ — поразился неугомонный Сидорн, шумно болевший за нас, пока мы скакали по площадке, — ну, дела! Это на какой магии столько мяса нарастить можно?

— Это Воин меня благословил, — я вновь показал отпечаток ладони.

— Во дела, — снова крякнул тот, — так ты отмеченный, как и моя дочурка? Это что получается, если вас свести, это какие же дети-зверюги, от такого брака пойдут! Витька, всё, заканчивай балаган, я уже решил. Селя за этого замуж пойдёт.

Он ткнул пальцем в меня, а король, к которому Сидорн так фамильярно обратился, побагровел.

— Я Витольд Первый, король Тингланда и твой король тоже, отец, хватит на людях меня Витькой называть! — рявкнул он так, что с верхушки башни вспорхнула стая ворон, испуганно каркая, — и ничего ещё не закончено. Годон тоже отмечен Девой!

— Девой? — мужчина приподнял брови, причмокнул задумчиво губами, посмаковал, — Дева, Дева, Дева, Дева… немало подношений ей я в своё время…

Тут он заметил грозный взгляд немолодой супруги и смешался, чуть виновато кашлянув.

— В общем, продолжайте! — поспешно махнул Сидорн рукой.

— А как же нарушение⁈ — тут же воскликнул ярл, — он же меня ногой!

— Он маг, ему можно. Давайте, деритесь уже!

Селестинин папаша замахал рукой, посылая нас в центр импровизированного ринга.

Зло ругнувшись, Годон посверлил меня взглядом недобро, затем пригрозил:

— Я сделаю из тебя отбивную!

— Отбивные я ем под пиво, — парировал в ответ.

Он попытался ещё несколько раз достать меня руками, но я уже был учёный и держал дистанцию, пиная его по ляжкам, в надежде отсушить ногу. Видел когда-то видео с Фёдором Емельяненко, где он объяснял, как это делать. Правда, не уверен, что в точности повторял его инструкции, кто же знал, что мне это вдруг пригодится, но какой-то эффект был. По крайней мере, ярл грязно ругался и обещал вырвать мне ноги, и засунуть обратно в задницу.

А затем он попал. Не финтя, не проводя никаких обманных манёвров, просто ударил, как обычно, только настолько быстро, что уклониться я уже не успел.

Ощущение было, что меня лошадь лягнула копытом. Хоть меня никогда лошадь копытом не лягала, но, думаю, если бы лягнула, ощущения были бы примерно теми же. Меня отбросило назад, выбило воздух из лёгких и согнуло так, что я не удержался, падая на колено, одной рукой упираясь в пол, а вторую прижимая к пульсирующей болью груди. Кривясь, взглянул на ярла и тут понял, что он удивлён не меньше моего, разглядывая собственный кулак, словно увидев его впервые. Внезапно лицо его просияло, и он с поклоном произнёс покровительнице:

— Дева, благодарю.

Повернув голову вбок, туда, где стояли двумя полупрозрачными силуэтами боги, я увидел, как Воин неодобрительно смотрит на свою небесную коллегу, а от той к Годону тянется небольшой ручеёк божественной силы. Вот, значит, откуда дровишки. Помогла, стерва такая. Решила так повысить шансы своего избранного на победу.

— Воин, прошу! — прохрипел я.

Раз уж наши противники решили играть нечестно, нам тоже нет смысла строить из себя благородных. И Воин не стал кочевряжиться, махнул рукой в мою сторону, и боль, как по мановению волшебной палочки, отступила. А ещё мышцы налились небывалой силой. И я прямо с колена, оттолкнувшись от каменных плит, как спринтер под стартовый пистолет, с криком «кий-я!» влупил Годону ногой в прыжке, отправляя его в полёт.

Кто-то в толпе взвизгнул, народ ломанулся в стороны, убираясь с траектории полёта ярла. А тот, словно шар для боулинга, с грохотом врезался в один из накрытых столов.

Еда с напитками, в перемешку с посудой, стулья, остатки стола — всё полетело в разные стороны, гремя, звеня и звучно шлёпаясь об стены и пол. Половина курицы прилетела королю в лицо, свиной ногой сшибло кого-то из слуг, разлившееся в полёте вино щедро оросило платья придворных дам.

О, эти женские глаза, округляющиеся от осознания, что их лучшее платье безвозвратно испорчено. Никогда не забуду. Они уже начали набирать воздуха в грудь, чтобы издать полный возмущения визг, но тут из-под обломков мебели выбрался злющий как чёрт, заляпанный с ног до головы едой ярл. Схватил подвернувшуюся под руку лавку и с рычанием швырнул в меня.

Сделана она была, наверно, из того самого железного дерева, потому что снесла меня, как пушинку. С закономерным итогом. Теперь еда стала разлетаться уже с другого стола.

Только убравшему курицу с лица королю не повезло во второй раз. За корону зацепилась миска с салатом, и шинкованная капуста повисла на нём, как авангардный парик. Дам облило по второму разу, а будущему тестю прямо в руки приземлился молочный поросёнок, которого он, пребывая в некоторой прострации, начал поглаживать, словно котёнка.

Лучше всего себя чувствовала Селестина. Глядя на творящийся хаос, она покатывалась от хохота, стирая с лица остатки свадебного торта.

Удивительным, однако, было, что я не получил никаких повреждений, даже голова не кружилась после того, как я пробил ею столешницу сантиметров пяти. Но короткий брошенный взгляд в сторону божеств всё расставил над «ё». Уже не тонкий ручеёк, божественная сила вливалась в нас полновесной рекой. Это уже была битва не между мной и ярлом. Боги, закусившись между собой, стали выяснять через нас отношения.

Обернувшись, я увидел рядом открытую створку массивных дверей, с хеканьем сорвал её с петель и запустил на манер блинчика в ярла. Та, подпрыгнув пару раз с грохотом, вращаясь, как метательный диск, впечатала его в стену с такой силой, что по камню зазмеились трещины.

А затем всё окончательно вышло из-под контроля.

Не помню, куда делись зрители, но мы, метаясь по залу, переломали в нём всё, что только можно. И даже больше. Помню, как головой ярла пробил дыру в каменном полу, как упал рядом с нами здоровенный кусок потолка, как чуть не придавило огромной кованой люстрой, которую я потом надел на Годона, но тот легко разорвал металл руками.

Всё вокруг трещало, сыпалось. Казалось, сама башня ходит ходуном. А затем моим телом ярл пробил стену, и я грохнулся во внутренний двор на брусчатку. Впрочем, это мне не помешало тут же выворотить здоровенный камень и метким броском сбить в полёте прыгнувшего следом противника.

Тяжело дыша, мы замерли друг напротив друга, разделённые жалким десятком метров. Секунда… вторая… Ярл тоже не двигался, и я впервые заметил, как тяжело, с усилием он дышит. А затем и сам почувствовал наваливающуюся усталость.

Всё имеет свой предел, особенно физическая оболочка, и, похоже, мы выбрали её ресурс подчистую. Тело просто отказывалось принимать божественную силу, и всё, что я мог, это стоять, едва удерживая себя от падения.

Годон сломался первым и рухнул, потеряв сознание. А я устало опустился на брусчатку следом.

«Всё-таки победил», — мелькнула мысль и тут же ушла.

Сил не было даже порадоваться этому факту.

Тут башня донжона задрожала и осела, подняв тучу пыли. А когда пыль рассеялась, на её месте осталась только груда камней с торчащими вверх, словно гнилые зубы, остатками стен.

Тут из-за обломков, кашляя, выбрался Сидорн. Посмотрел ошалело на меня с валяющимся в беспамятстве ярлом, затем на башню и проблеял:

— Ребят, когда я говорил разнести тут всё, я же не это имел ввиду.

Следом показалась его жена, с черенком метлы в руках, со всей дури перетянула ойкнувшего мужчину поперёк спины и зло воскликнула:

— Дошутился, старый дурак! Легендарную схватку захотел⁈ На тебе, твою схватку, на!

Под градом ударов тот поспешно ретировался, а во дворе стали появляться новые действующие лица. Прямо со стен ко мне попрыгали паладины, шумно выражая своё восхищение, а с другой стороны от башни потянулись, опасливо оглядываясь, остальные гости, включая короля с Селестиной и Танией.

— Живы! — облегчённо выдохнул я.

После того, что мы тут устроили, это казалось чудом. И хорошо, что оно произошло.

— Ну что, братец, доволен? — произнесла графиня-адмирал, подходя и помогая мне встать, — как видишь, Вольдемар победил. Давай, зови всех, будешь объявлять нас мужем и женой.

Тот только зыркнул исподлобья, но промолчал. А что тут ещё скажешь.

Приобняв невесту, я вздохнул, оглядывая разрушения, затем хохотнул, поморщившись от прострелившей бок боли, и произнёс:

— А ничего так свадьба, мне нравится. Тамада хороший и конкурсы интересные.

Глава 5

Проснувшись, я некоторое время пытался вспомнить, где нахожусь, и что было. Тут рядом кто-то зашевелился, издав долгий стон. Я приподнял одеяло, увидел голую Селестину, и память тут же ко мне вернулась. Хотя, конечно, некоторые моменты были как в тумане.

Драка, боги, разнесённый по камушку донжон, взаимные упрёки, претензии, подсчёт убытков. Затем заново накрытые столы, свадьба, плачущий в уголке Годон, который, оказывается, с детства был в Селестину влюблён, а следом пьянка.

Понятное дело, натерпевшись всякого и набравшись впечатлений на всю жизнь, гости нажрались, как свиньи. Слуги потом ходили доставали из-под стола бесчувственные тела и разносили по покоям. Даже меня проняло, несмотря на защиту от отравления, но я, по крайней мере, ушёл оттуда на своих ногах. Ещё и новоиспечённую жену на руках нёс. Правда, мы упали, раза три или пять. Первый раз, когда споткнулся о протянутые ноги короля, в невменозе сползшего на пол со стула. Можно сказать, даже от стола отойти не успел. Рухнул, как подкошенный.

Второй раз, когда запнулся о край ковра. А третий, когда наступил в пролитую каким-то нерадивым слугой лужу. От третьего удара об пол Селестина проснулась и спросила в чём дело. А я понял, что в этих падениях есть какая-то закономерность. Я же умный, ректор колледжа как-никак. И точно. Ещё раз проанализировав все факты, я понял, что неся жену перед собой на руках, я ограничиваю себе обзор и не вижу, куда наступаю.

Разобравшись с проблемой, тут же внёс коррективы и закинул Селестину на плечо.

Поначалу всё было прекрасно. Но потом началась лестница. Винтовая, ведущая наверх другой башни, где были наиболее приличные для новобрачных покои из тех, что остались. Когда я скатился по ней второй раз, то вновь понял, что и здесь что-то не то. А супруга опять проснулась.

— Вольдемарчик, а что ты делаешь? — заплетающимся языком спросила она.

— Несу тебя в кровать, — доложил я, — на первую брачную ночь.

— Это так романтично, — посмотрела она на меня влюблённым взглядом.

— Очень, — улыбнулся я в ответ.

Тут прибежали какие-то слуги, пытаясь забрать у меня жену, но я не отдал. Предлагали сами её занести. Ага. Нет уж, сначала жену в спальню заносят другие, а затем, не успеешь оглянуться, и спать с ней будешь уже не ты.

Поэтому, отогнав пинками особо настырных, я вновь логически осмыслил причины неудачи и понял, что когда я несу тело жены на плече, теряется центровка, и смещается центр тяжести, поэтому я начинаю терять равновесие. А это значит что? Что надо изменить положение груза так, чтобы он не оказывал влияния на баланс. Поэтому, вздохнув, я взял её за ноги и потащил волоком за собой. Селестина пьяно хихикала каждый раз, когда стукалась головой о ступеньку. Я же, стараясь не отвлекаться, упорно шагал всё выше, костеря про себя слуг, что накрыли нам постель так высоко. Кое-как затащил её в комнату, а затем плюхнул на заколыхавшийся матрац.

— Приехали, — произнёс с облегчением, падая рядом.

— Ну наконец-то! — заворочавшись, жена тут же закинула на меня сначала руку, а затем ногу.

Пьяно поцеловала, жарко прошептала в ухо:

— Я так давно этого ждала!

— Чего? — удивился я, чувствуя, как её рука пытается расстегнуть пуговицы на рубахе.

— Постельных утех с мужем. Говорят, это совсем не так, как с любовником.

— Ну, вообще-то, я и был твоим любовником, вчера буквально. Что могло с тех пор изменится?

— Всё, — убеждённо произнесла Селестина, — я слышала разговоры других женщин.

Что ж, пришлось доказывать, что да, с мужем совсем не как с любовником. Нашёл же где-то силы.

— Просыпайся, солнышко! — вынырнув из воспоминаний, произнёс я.

Даже не ожидал, что в этой суровой женщине вдруг проснётся романтик. А поди же ты, даже секс, действительно, был какой-то другой.

— Ох, — приподнявшись, щуря от заливавшего комнату света глаза, она со стоном спросила, — почему у меня так болит голова?

Тут вновь всплыли воспоминания, как я её волочу по лестнице.