— Давайте скажем друг другу «адье», — предложил он. — Французы всегда так поступают.

Я не имел ничего против.

«Пришло время, — подумал я, — хоть ненадолго заглянуть в свое бюро и выкурить с шерифом Лейверсом трубку мира».

Его секретарша усердно колотила по клавишам пишущей машинки, когда я вошел. Солнечные лучи, пробивавшиеся через жалюзи, играли в ее волосах свежего меда. С моего места ее блузка, к сожалению, совсем не просвечивала, так что я не смог определить, последовала ли она моде не носить бюстгальтера.

— Когда вы появляетесь в бюро, — сказала она, не отрываясь от работы, — у меня всегда появляется такое чувство, будто кто-то одним рывком хочет сорвать с меня всю одежду. И когда мной внезапно овладевает такое чувство, я уже точно знаю, что лейтенант Эл Уилер где-то поблизости.

— А когда я вижу вас, — сладострастным тоном ответил я, — мной овладевает чувство романтической меланхолии. Я сразу слышу аромат магнолий, вижу перед собой серебристый месяц, кругом ни души, и только мы с вами рука об руку идем вдоль берега реки, мерцающей в серебристом лунном свете… я еще не так сильно захвачен сексуальной волной, как вы.

— Еще в школе я знала одного мальчика, который вел приблизительно такие же речи, как и вы, — ответила она, не переставая барабанить по клавишам машинки. — Вел себя удивительно романтично. Но когда мы с ним в первый раз пошли гулять вдвоем, то даже не успели дойти до речки. Едва зашли за первое же дерево, он бросился на меня и повалил на землю.

— Ну, и что же было дальше? — поинтересовался я.

— Дала ему разок по губам, — ответила она кротко. — После этого он навсегда оставил меня в покое.

— Одного удара оказалось для него достаточно?

— Ударов было два. Но куда именно я нанесла второй удар, навсегда останется моей тайной. Вполне возможно, что я когда-нибудь могу снова попасть в подобную ситуацию, Эл Уилер, и не хочу давать вам возможности подготовиться к неожиданностям.

— Боже мой, никто меня не понимает! — вздохнул я.

— Вы пришли по какому-нибудь делу, лейтенант, или только за тем, чтобы отрывать меня от работы? — спросила она.

— Ах да, я хотел поговорить с шерифом.

— В четверг, во второй половине дня?

— Что вас так тревожит?

— По четвергам он играет в гольф, как вам хорошо известно.

— О, Боже мой! Какую тяжелую жизнь приходится вести этому человеку! — пробормотал я. — Доктор Мэрфи уже принес результаты вскрытия?

— Они лежат на вашем письменном столе, — ответила Аннабель и внезапно передернула плечами. — От одного только взгляда на эти бумаги становится страшно.

Я взял со стола данные вскрытия и пробежал их глазами. Все было так, как и предполагал Мэрфи накануне вечером. Смерть наступила где-то около одиннадцати часов. Причина смерти: разрез шейной артерии. В крови не было обнаружено признаков алкоголя. Вот, собственно, и все. Я бросил заключение обратно на стол и задумчиво посмотрел на Аннабель. Но и это не помогло — ее блузка оставалась непроницаемой.

— Да, чуть не забыла. — Она подняла глаза и поймала направление моего взгляда. — Все время хотела вас спросить: моя блузка не просвечивает?

— Нет, — с сожалением ответил я.

— В таком случае мне не нужно ее менять, — сказала она с облегчением. — Меня так и уверяли, что этот материал не садится и к тому же не просвечивает.

— А вы больше ничего не забыли? — спросил я.

— А что я должна была бы помнить?

— Да, нет! Ничего! Просто спросил на всякий случай.

— Ах, да! Час назад сюда звонила какая-то миссис Янос. Она утверждала, что ей нужно срочно поговорить с вами.

— Приятно сознавать, что ты все-таки кому-то нужен, — заметил я.

— Да, вам впервые выпала такая возможность, — слащаво проворковала она. — Я передам шерифу, что вы были здесь, Эл. Только не забудьте известить нас в письменном виде, если надолго застрянете у этой дамы.

Была уже половина шестого, когда я остановил свою машину перед импозантным домом Людвига Яноса. Я позвонил, и миссис Янос открыла мне дверь буквально через пять секунд. Ее голубые глаза мягко блестели, когда она пригласила меня войти в дом. На ней была черная куртка из джерси с глубоким круглым вырезом и длинная бежевая юбка. На одно мгновение у меня появилось такое чувство, будто я заявился раньше всех гостей на званый ужин.

— Очень мило, что вы пришли, лейтенант, — сказала она своим грудным голосом.

— Мне передали, что вы хотели меня видеть.

— Я просто не знаю, что мне делать… — Она кисло улыбнулась. — Совершенно не знаю… Но прошу вас, входите же. Сейчас я попытаюсь вам все объяснить.

Я последовал за ней в гостиную. Она опустилась в глубокое кресло и сразу же взяла стакан, стоявший на столике. Я невольно спросил себя, действительно ли она собирается мне поведать о чем-то или пригласила к себе, чтобы не пить в одиночестве.

— Людвиг сказал мне, что убитый в нашем доме человек — Элтон Чейз, это правда?

— Да, его опознали и ваш муж, и Марта Шепли. Сегодня утром.

— Бедняга Элтон! — Она зябко передернула плечами. — Вы вчера вечером были у Шепли?

— Да.

— Людвиг наверняка наговорил вам целый ворох всякой лжи. — Она плотно сжала губы. — Да и Марта Шепли… Эта злобная бестия тоже, наверное, немало вам наболтала.

— Ваш супруг придерживается мнения, что вы — нимфоманка, — заметил я таким тоном, каким обычно ведут непринужденную светскую беседу. — А Марта Шепли рассказала мне, что ее муж собирался жениться на вас, но тут внезапно всплыл Людвиг Янос и отбил вас у него.

— И знаете, мне кажется, что я не прогадала, — спокойно ответила она. — Особенно теперь, когда я вижу, каким стал Дэвид. Но, может быть, в этом виновата Марта? А что касается нелепого обвинения в том, что я — нимфоманка, то это лишь плод больного воображения моего дорогого супруга и его чрезмерной ревности. — Ее глаза заблестели, и она бросила взгляд на меня. — Что еще он вам наговорил?

— Ничего особенного. О чем вы хотели со мной срочно поговорить?

— Срочно? — Она на какое-то время задумалась, а потом извиняюще улыбнулась. — Если говорить откровенно, срочного ничего не было. Просто мне захотелось побеседовать с вами, лейтенант.

— Странно, что вы вчера не узнали Элтона Чейза, — заметил я.

— Вот мы и добрались до сути дела, — ответила она. — Вчера вечером я вам солгала.

— Значит, вы узнали его?

Она кивнула.

— На вечеринке он предложил мне встретиться у нас. Мы не рассчитывали, что Людвиг может вернуться раньше срока. Элтон ушел первым. Минут через пятнадцать я сказала, что у меня разболелась голова, и под этим предлогом тоже ушла.

— А когда приехали домой, обнаружили, что он уже мертв?

— Я увидела, что машина Людвига стоит в гараже, и поняла, что может произойти нечто ужасное. Но я никогда бы не могла и подумать, что он решится убить Элтона.

— Значит, вы полагаете, что Чейза убил ваш муж?

— А кто же еще? — удивленно спросила она, посмотрев на меня своими большими глазами.

— Почему вы не сказали мне сразу, что это Чейз?

— Я испугалась… — выдавила она. — Я ведь подумала, что Людвиг прячется где-нибудь поблизости и может появиться в самый неожиданный момент. — Она закусила нижнюю губу. — Я понимаю, что мои слова звучат не очень вразумительно, но вчера вечером я действительно сходила с ума от страха. И подсознательно чувствовала, что для меня будет лучше, если я сделаю вид, что не узнала Элтона. Я думала, что так будет безопаснее. К тому же и сделать это было нетрудно, ведь его лицо было загримировано. И моя ложь удалась. Ведь мне казалось, что если я не узнаю Элтона, Людвигу не сможет придти в голову мысль, что это я назначила Элтону свидание у нас в доме.

— А как объяснить ваш обморок при появлении мужа? Что это? Тоже часть комедии, которую вы решили разыграть?

— Не совсем. При виде Людвига я вполне уверилась в том, что именно он убил Элтона, — очень тихо сказала она. — Согласитесь, этого вполне достаточно, чтобы потерять сознание.

— Почему вы решили, что Чейза убил ваш муж?

— Так это же совершенно ясно! — Она сделала рукой какой-то неопределенный жест. — Он, видимо, подозревал, что у меня с Элтоном связь, и именно поэтому сказал, что уезжает на несколько дней. Понимаете, он давал нам возможность встретиться. А когда его подозрения подтвердились, он убил Элтона.

— Сколько машин стояло в гараже, когда вы вчера вечером вернулись домой с вечеринки?

— Только одна… Людвига. Почему вы об этом спрашиваете?

— Каким же образом, черт возьми, до вашего дома добрался Чейз? — набросился я на нее. — Он что, пешком пришел?

— Ну, я думаю, что это-то вполне ясно, — быстро ответила она. — Он убил Элтона и сразу же уехал на его машине.

— А почему же не на своей собственной?

— О, вы его плохо знаете! Он слишком умен и хитер.

Это был один из тех ответов, которые всегда лишены всякой логики. Но она с самоуверенным видом смотрела на меня, словно хотела сказать, что только последний дурак не понимает таких простых вещей.

— В каком костюме Чейз был на вечеринке?

— В том самом, что и был на нем, когда вы его видели, лейтенант. — Ее брови приподнялись, изображая недоумение. — Или вы уже забыли, как выглядел труп?

— Значит, на нем был костюм клоуна? — подытожил я. — Вы видели кого-нибудь еще в костюме клоуна там?

— Кажется, нет.

— А мне вот сказали, что на вечеринке два человека были в одинаковых костюмах клоунов.

— Ну, конечно же! — Она скривила лицо. — Какая превосходная мысль! Ничего более остроумного он, разумеется, и не в состоянии был придумать!

— Да, да, превосходная мысль… А теперь уточните, о ком, собственно, идет речь?

— О Людвиге, разумеется!

— Почему о Людвиге? — спросил я.

— Потому что его не узнали бы на вечеринке только в том случае, если бы он надел на себя наряд клоуна. Или вы другого мнения? А мне так кажется, что все, кто его там видел, считали, что это Элтон. Правильно я рассуждаю?

— Если, конечно, не учитывать такой возможности, что с ним могли заговорить, — отрезал я.

— Людвиг никогда не совершит такой глупости, — сказала она таким тоном, каким разговаривают с маленьким глупым ребенком, когда он чего-то не понимает. — Я считаю, что вам сейчас не остается ничего другого, как арестовать Людвига по подозрению в убийстве Элтона Чейза.

5

В моей квартире все было подготовлено к приему. Освещение сведено до минимума, долгоиграющие пластинки — на проигрывателе. Достаточно нажать на клавишу, и из репродукторов польются чарующие звуки томной испанской музыки. Но поскольку еще не изобрели самонаполняющихся бокалов, я был вынужден оставить Изабель Мерман одну в гостиной, чтобы приготовить на кухне коктейли.

Когда я вернулся, она стояла посреди гостиной, склонив немного голову набок. На ней было черное вечернее платье с оранжевой отделкой и без рукавов. Верхняя часть платья состояла из двух половинок, которые красиво ниспадали с шеи до талии, закрывая ее маленькие, но упругие груди. Стройная талия подчеркивалась широким лакированным поясом, а юбка была просторной и волнистой. Это даже нельзя было назвать платьем. Это было нечто, что должно было постоянно напоминать мужчине, что женщина создана для того, чтобы ее соблазняли.

Я поставил бокалы на маленький столик перед моей огромной кушеткой.

— Интересная у вас квартира, — заметила она деловым тоном.

— Интересная? — переспросил я.

— Вы даже не сказали, что не считаете работу в полиции своим основным занятием.

— Ну-ка, повторите, пожалуйста, еще раз. С первого раза это звучит как-то не совсем понятно, — сказал я.

Действительно, я совершенно не понял, что она имела в виду.

— Судя по убранству вашей квартиры, вы отнюдь не полицейский, а профессиональный соблазнитель.

— О, пусть вас это не тревожит, — ответил я. — Я никогда не действую прямолинейно, только косвенными методами. Например, я могу сказать так: «Почему бы вам не раздеться, милая? Ведь иначе вы помнете свое платье!»

— Сперва я все-таки присяду и немного выпью, — сказала она, опускаясь на кушетку и показывая мне на кресло, стоящее напротив. — А вы сядете вон туда. И мы будем очень мило беседовать.

— А вы не считаете, мадам адвокат, что немного нервничаете?

— Возможно. — Она посмотрела на меня с легкой улыбкой. — Ведь здесь нет ни судьи, ни присяжных. По этой причине я начинаю подозревать, что вы не дадите мне слова.

— Ваши мысли текут все по одному и тому же руслу. Я никогда не соблазняю женщин, которые не хотят, чтобы их соблазняли, — скромно ответил я. — И в первую очередь, наверное, потому что они бегают быстрее, чем я. Мне за ними попросту не угнаться.

— Может быть, поговорим для начала о чем-нибудь другом? — сказала она, взяв бокал.

— Мы могли бы поговорить о Джордже, — предложил я. — Его поход в магазин закончился удачно?

— Это не остроумно, — ответила она.

— Кстати, чем он занимается?

— Джордж Риверс? Он работает у Людвига Яноса чем-то вроде бухгалтера.

— Вчера он тоже был у Шепли?