Эндор II

Старец по-дружески положил руку мне на плечо.

— Маг сказал, что ты очень важен для Эндора, и он не мог допустить твоей смерти. Верховный маг наказал ему следить за тобой на поле битвы и, если понадобится, помочь.

Я кивнул.

— Хорошо. То есть, не хорошо! Но сейчас я хотя бы знаю, как я сюда попал. Но я не успокоюсь, пока не узнаю, что сталось с моими близкими. Но спасибо тебе за информацию!

— Не за что.

— Я так понимаю, мы проиграли битву?

Старик вздохнул.

— Да. Силы света сбежали. Укрылись все в своих замках. Никого не впускают, никого не выпускают, — он горестно покачал головой. — В общем, Лёха, дела плохи!

— Но здесь спокойно. Где мы, кстати?

— Мы на архипелаге западнее Кира и Мидара. На одном из островов в Великом море. Сюда Готар не сунется.

— Почему?

— Да к чему ему маленький остров с одним стариком. Он, скорее, и не знает о существовании этого клочка суши. И я не думаю, что его интересует море. Его цель – континент.

— Я не понимаю, каким образом Готар смог убить систему?!

Старец поднял руки.

— Лёха, я, правда, не знаю. То, что я тебе поведал, мне самому сказал маг Флавий. Больше он со мной ничем не поделился, лишь попросил приютить тебя.

Я резко поднялся, подхватив на руки Пусю.

— Смысл мне отлёживаться здесь?! Мне надо вернуться на континент и узнать обо всём. Найти выживших друзей, узнать про систему и дальше действовать по ситуации.

Старик спокойно сидел, не реагируя на мои действия.

— Не торопись. Маг скоро вернётся и расскажет, что к чему. Подожди немного. Да и потом, — он улыбнулся, — как ты уплывёшь? У меня нет корабля.

Я молча смотрел на него некоторое время, потом мотнул головой и сел.

— Не нравится мне всё это! А когда он явится?

Старик снова пожал плечами.

— А корабль?

— Через два месяца прибудет купец за деревом.

— Дерево? А ты, значит, деревья рубишь и продаёшь?

Тот кивнул.

— На этом и живу. Охочусь ещё немного и рыбачу.

— А что я буду делать два месяца? — я посмотрел на своё худое, слабое тело.

Мой собеседник рассмеялся.

— Поможешь мне с заготовкой древесины, заодно и себя приведёшь в порядок, — он осмотрел два двуручных топора и добавил: — Рубить деревья не сложнее, чем убивать. Ты ж не забыл, как это делается?

— Нет. Но вот тело подводит.

— Ну, вот видишь! Смысл тебе сейчас на континент? Что ты там сделаешь?

— С такой-то формой точно ничего!

— Именно. Лучше эти два месяца проведи в тренировках. Научу тебя рубить деревья, стрелять дичь из лука, рыбу ловить. Если хочешь, конечно. Настаивать не буду, но от помощи не откажусь.

— Ты прав, — согласился я и снова скептически оглядел себя. Как мне не хватает того мощного тела, которое так любезно предоставила система. Я крушил любых врагов. Монстров, людей, скелетов. Всех. А теперь что я смогу? Да ничего. Ловить рыбу и рубить деревья. Кстати, чтобы рубить, тоже сила нужна. А мне отжаться от пола десять раз – уже достижение.

Плюс не давали покоя мысли о системе. Как же её можно убить? Система есть система. Как интернет. Нечто в пространстве. Не имеет тела. Или имеет?

Ну почему я не тренировался, будучи на Земле? Хоть не таким дохляком попал бы в Эндор. Всё времени не было. Всё свободное время я посвящал компьютеру. Играть – это, конечно, хорошо, но и за телом надо б следить. Как там говорится, в здоровом теле – здоровый дух.

Я твёрдо решил не сдаваться. Взглянул на Пусю. Нет, я не имею права сдаваться. Я должен найти способ помочь ей. И найти друзей. Где они там, интересно? Иваныч, Сергеич, как вас не хватает.

Укрепившись в этой мысли, я повернулся к старцу с надеждой:

— Скажи, что ты ветеран в отставке и просто удалился от мирского. И многому можешь меня научить.

— Я – простой лесоруб. И всё, — с хитрой улыбкой подмигнул он.

— Ага! А я просто Алексей, — сказал я и протянул ему руку. Тот, рассмеявшись, пожал её. — Марониус.

— Что будем делать, Марониус?

— Поживём – увидим, — лаконично заметил старик.

Глава 2

Марониус оказался гостеприимным хозяином островка. Выделил мне комнатушку в три квадратных метра на втором этаже. Аскетизм, да и только. Из мебели – односпальный соломенный тюфяк, накрытый шкурой медведя. Одеялом служила такая же шкура. Ну и всё. Из крохотного окошка открывался вид на лесистую местность.

Остров округлой формы оказался не таким уж маленьким: пятнадцать на одиннадцать километров, примерно, конечно. Больше половины его занимали горы, тоже частично покрытые лесом. В общем, деревьев – жуть.

На заре мы за ними и направились. Марониус выдал мне рубаху из светлой грубой ткани, коричневые кожаные штаны и сапоги. Да и сам старец снял балахон и выглядел подобным же образом. Ну прямо настоящие лесорубы.

Пуся осталась дома. Она вообще стала как больная старушка, всё время спит.

— Вот, — указал Марониус на дерево со стволом толщиной в три ладони. — Руби!

Я взял топор, который передал мне старец, и со всего маху ударил по стволу. Ой, как заболела-то рука. Отдача от удара ужас какая неприятная, оказывается. Топор вошёл глубоко, и пару минут я пытался его освободить под смех Марониуса. Даже упёрся левой ногой в дерево и, двумя руками держась за топор, силой потащил с визжащим звуком.

— Хорош, — усмехнулся Марониус, наблюдая, как я распластался на земле. Топор упал рядом. — Продолжай, чего разлёгся, — подмигнул мне старец.

Не желая сдаваться, я встал, ухватил древко, зрительно прицелился по тому же месту и ударил. Но уже не стал бить так сильно, как в прошлый раз. Дюжина ударов, а дерево никак не желало падать. Я покраснел от перенапряжения, пот лил градом.

— Понял, в чём ошибка?

— Нет.

— Тогда смотри! Точность — единственное, что имеет значение. Сила удара не так важна, как его расположение. Руби серией ударов: сверху, снизу и затем посередине, и тогда щепки будут вылетать. Вот, – Марониус стал отточенными, методичными ударами разрубать ствол дерева. Кусочки ствола стали отваливаться. Прорубив треть, старик зашёл с другой стороны. Рубил, пока дерево, наконец, не завалилось.

— Любопытно, — кивнул я, рассматривая поваленное дерево.

— Тогда держи, — Марониус передал мне топор. На лице его не виднелось и капельки пота после всей работы.

Я принялся рубить, как показал учитель. Через пару минут я бросил топор на землю и показал свои ладони, где начали вздуваться свежие мозоли.

— Ох! — простонал я, осторожно трогая их пальцами.

Рассматривая его руку, Марониус усмехнулся.

— Даже у женщин ладошки погрубее будут.

— Да что ты говоришь! — недовольно откликнулся я и опять взял топор. Сжав губы, я стал рубить дерево, как одержимый. — А так могут женщины?

Марониус помотал головой.

— Нет, конечно. Так могут только настоящие мужчины. А у тебя есть характер.

— Естественно! — взревел я и обрушил град ударов на бедное дерево. Удары были нечёткими и не всегда попадали в цель, но бешеный натиск давал свои плоды. Мозоли лопались, но и дерево стало поддаваться. Завершающие штрихи – и подсечённый ствол, затрещав, повалился. Я доминирующе и в то же время без сил сел на поверженного лесного гиганта. С видом победителя я смотрел на учителя. Тот пару раз хлопнул в ладоши.

— Ты мой лучший ученик!

— Только не говори, что единственный, — буркнул я, озираясь по сторонам. Как я понял, на острове мы были одни.

— Не единственный, а первый.

— Да ну тебя!

Марониус рассмеялся, а потом, успокоившись, скомандовал.

— Покажи ладони!

Ладони заливала кровь из многочисленных ссадин.

— Это не дело, пойдём. Приложим целебные травы.

На крыльце дома я уселся за столиком, на котором Пуся сладко дремала. Когда мы появились, она удостоила нас лишь коротким взглядом и продолжила спать. А Марониус ушёл в кладовую, предварительно приложив травы к моим ладоням.

Через пару минут он вернулся с подносом. Кувшин с вином, хлеб, сыр и вяленое мясо.

— О! — обрадовался я, завидев еду: в желудке заурчало. — После хорошей работы можно и подкрепиться.

Учитель поставил поднос на стол и приподнял бровь.

— Хорошей? Разве может пятнадцатиминутная работа называться работой?

— Как пятнадцать минут?! — искренне удивился я. — Там минимум пару часов прошло.

Марониус усмехнулся.

— Забавный ты, — он повернулся к белочке и вытащил из кармана горсть очищенных орехов. Пуся проснулась и, слабо пискнув, лениво принялась за них. — Бедняжка, у неё и зубки уже не те, не может скорлупу самостоятельно прогрызть, — объяснил мне Марониус.

Я жевал мясо и с жалостью смотрел на Пусю.

— Эх! Если бы я только мог как-то помочь!

— У тебя большое сердце, Лёха, — произнес старик, присаживаясь рядом. Он разлил вина по кружкам. — Ты обязательно поможешь ей. И всему миру.

— Но как?

— На тебе я вижу отпечаток света.

— Что?! — чуть не подавился я. – Какой ещё отпечаток?

Марониус неспешно откусил мяса.

— Ты выбран светом! Я не знаю, как это проявится, но отчётливо вижу, что это так.

— А как ты это видишь?

— У меня есть дар!

— Ага… Ты не так прост, Марониус.

— Все мы со своими секретами!

Некоторое время мы молча ели. Каждый ушёл в свои мысли. Я раздумывал над происходящим и подводил итоги. Куда мне деваться? Придётся пожить немного на острове. Без корабля всё равно не выбраться, но с его прибытием я точно уплыву на материк. Я посмотрел на тяжело посапывающую Пусю. Иногда моя питомица просыпалась, дико мотая головой, пытаясь определить, где находится. Завидев меня и старика, она, успокоившись, снова засыпала.

«Я найду систему, во что бы то ни стало, и спасу тебя Пусенька!» — твёрдо пообещал я себе. — «Если даже для этого придётся обойти весь мир!»

Вдруг я ощутил странное тепло в области солнечного сплетения. Не сказать, что было больно, а, наоборот, даже как-то приятно. От неожиданности я вскочил с места. Старик поднял бровь. В его взгляде сквозило любопытство.

Я взволнованно проговорил:

— У меня что-то появилось здесь, что-то странное! — я указал на область выше живота.

У старика поднялась и вторая бровь.