Видящая призраков

Кроув еще не знал, что я с ним сделаю, если останусь недовольна этим разговором.

– Извини, но мне еще не представилось случая засунуть в нее язык, чтобы испытать твой метод, – мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. Дверь у меня за спиной скрипуче рассмеялась. Может, она даже слышала о том, как Кроув выиграл пари, и о том, что случилось со мной вчера. Восхитительно.

Кроув моргнул.

– Хорошо. Вообще-то у меня нет предубеждений против незнакомых людей, но ты явно не пытаешься развеять слухи, которые о тебе ходят.

– Слухи обо мне? – Боже, почему я просто не могу игнорировать этого идиота?

– Слухи о том, что ты ненормальная.

От злости я сжала кулаки так, что ногти до боли впились в ладони.

– Итак. – Сопроводив это наигранным и демонстративным, как мне показалось, вздохом, он оттолкнул меня в сторону, чтобы занять место прямо перед дверью.

Его прикосновение заставило меня поежиться. Я невольно спросила себя, вызывало ли у меня чье-то прикосновение такие сильные ощущения. Оно было приятным и отвратительным одновременно.

Кроув тоже помедлил мгновение. Посмотрел на свою руку, которая лежала на моем плече.

– Так вот, – он откашлялся, – дверь прошлого, – запинаясь, произнес он, – открывается так. – Он снова откашлялся, положил руку на грудь, а затем театрально обратился к двери:

– Раньше все было лучше.

Щелчок. Дверь распахнулась. Подлое создание.

– Тебе и правда нужно выучить, как открывается каждая дверь, Севентина.

Разумеется, теперь ему обязательно нужно вести себя как великий герой. А ведь он всего лишь дверь мне открыл, бога ради. Всего одну дверь! Не то чтобы он обезвредил какую-нибудь чертову бомбу. Ничего ему не ответив, я скользнула в проход, оставив его стоять за дверью.

– Только ненормальный выдержит два года в компании призрака, – услышала я за спиной слова Кроува.

К счастью, возможно, ощутив ко мне нечто вроде сострадания, дверь прошлого захлопнулась прямо за мной. Отделив меня от Кроува, его симпатичного лица и дурацкого мнения.

Можно подумать, меня волнует, что он обо мне думает… И все же сердце готово было выпрыгнуть из груди, и я все еще ощущала его присутствие своей кожей. Будто он стоит у меня за спиной. Убирайся к черту, Кроув Ирвинг, наглец и красавчик!

Теперь я, плюсом ко всему, опаздывала. Из-за этой двери с ее манерой вести себя как поп-звезда с кризисом среднего возраста. Кроув тем временем не последовал за мной. И призрак в двери молчал. Одержимые двери. В голове не укладывается. Не то чтобы мне не хватало общения с одним призраком. Если я по кому и скучаю, то только по Реми.

Коридор за дверью оказался мрачным и каким-то тесным. Все стены и даже пол и потолок были отделаны темными плитами, на которых тут и там мелькали светлые камушки. Это был кварц? Я невольно расправила плечи. Я сошла с ума или обстановка тут как в доме с привидениями? Хорошо, на этот вопрос могу сама ответить. Но на мгновение почувствовала себя так, будто вхожу в «Отель убийств» в парке аттракционов. Каждый шаг словно отдавался мрачным шепотом в моих ушах. Но чего я ожидала. С сегодняшнего дня я училась в «Блэк Форест», интернате для тех, кто видит призраков.

Через восемнадцать шагов я заметила, что направо и налево от меня ведут две двери. Тоже из металла, но более современные, скорее как в высокотехнологичном исследовательском центре, с блестящими заклепками по периметру. Обе были закрыты. На левой было написано: «Лаборатория Центра призраковедения». Как раз то место, куда я должна была явиться больше десяти минут назад. Я мгновенно ощутила, как пересыхает в горле.

Я постучала, но изнутри не донеслось ни звука. Только кашель – он исходил от двери. Только не еще одна одержимая дверь! Везет, как всегда.

– Пожалуйста, давай разберемся по-быстрому. У меня нет времени на твои игры. Итак, что ты за дверь и как тебя ублаготворить?

Похоже, я сбила с толку дверного призрака, потому что он озадаченно пробормотал:

– Я дверь чечетки.

Серьезно?

– Ну, в это я просто не верю. – Мало того что я ничего не понимаю, так еще и разговариваю сама с собой. Дверь чечетки! Вы хоть раз о таком слышали?

Я обреченно вздохнула, подпрыгнула и стукнула пятками друг о друга.

– Не вижу никакой чечетки, это какие-то конвульсии умирающей рыбины, – отозвалась дверь.

Значит, я имею дело с дивой номер два. Поскольку мне ничего другого не оставалось, я попробовала еще раз. С несколько большим усердием. В конце концов, мне нужно как-то попасть туда, куда мне назначено прийти. И лучше бы успеть до ужина…

Вспомнив один эпизод из экранизации «Мэри Поппинс», я подняла руки и несколько раз прыгнула с кончиков пальцев на пятки и обратно. Затем повернулась и трижды топнула правой ногой.

– Есть над чем поработать, но пока достаточно, – голос чечеточной двери звучал так, будто она сдерживала смех. Похоже, я сделала ей день.

Я зажмурилась.

– Так значит, мне можно пройти?

Щелк. Дверь осталась неподвижной, но, похоже, запирающий механизм деактивировался. Как мило.

Я на всякий случай коснулась рукой стены, чтобы не получить электрический удар, а затем надавила на дверь, у которой не было ручки, и оказалась в помещении, обставленном как подземная лаборатория. Хотя было воскресенье, повсюду толпились ученики в белых халатах. Они стояли вокруг столов, сосредоточенно в чем-то ковыряясь или размешивая жидкости. Небольшая группа собралась около необычно мерцающего стеклянного ящика. Они разглядывали полтергейста, который, похоже, был заточен в этом ящике, и что-то записывали в плоских электронных планшетах, которые держали в руках. На некоторых были даже защитные очки. Единственным преподавателем, которого я заметила, оказался мужчина с лысой выбритой головой и кожей цвета черного дерева.

Заметив меня, он тут же приподнял уголки рта.

– Ах, ты, должно быть, Севентина! – Его зубы и глазные яблоки были почти неестественно белоснежными. Может, даже немного светлее, чем у Кроува, если это вообще возможно.

Как только он произнес мое имя, все ученики тут же оставили свои дела. Все, буквально все, кто находился в помещении, повернулись ко мне. Без исключения. Даже полтергейст в своем ящике. Хотя я встретила их взгляды с равнодушным выражением лица, внутри все горело. Неужели не нашлось более интересного объекта для исследования, чем я?

Тишину нарушил стук упавших на пол пластиковых защитных очков.

Похоже, не нашлось. Три девушки, которые выглядели совершенно одинаково и напоминали индонезийских богинь с длинными черными волосами, наклонили головы друг к другу.

– Это она. Посмотрите на нее. Не такая уж и ненормальная с виду, – прошептала правая из тройняшек.

– Меня зовут мистер Бухари, – произнес преподаватель. – Я руководитель СО призраковедения. А ты здесь, очевидно, чтобы пройти вступительное тестирование. – Хотя он улыбался мне во весь рот, с каждым его словом мне становилось холоднее и холоднее.

У него за спиной все больше учеников начинали перешептываться друг с другом. Мое тело, похоже, забыло, как двигаться, да даже как проглотить слюну. Я стояла неподвижно. Только взгляд отчаянно метался, чтобы не задерживаться ни на чем дольше, чем необходимо. Вступительное тестирование. Я могла только надеяться, что меня не станут класть на один из этих металлических столов, имеющихся здесь, чтобы начать что-нибудь тестировать.

Не дождавшись моего ответа, мистер Бухари продолжил, к счастью, будто бы вовсе не смутившись моим отсутствующим видом. Он все так же излучал доброжелательность. В отличие от пары дюжин учеников у него за спиной.

– Он будет проходить так: призрак поможет нам понять, в какой области лежат твои таланты. Затем ты выполнишь вступительное испытание для каждого из СО, которое соответствует твоим склонностям. В соответствии с тем, какой тест ты выполнишь лучше всего, тебя определят в соответствующее СО. Вплоть до экзамена тебе нужно будет обязательно являться на дополнительные занятия в это СО после уроков, а также иногда в выходные. Это очень важно. Наши директрисы, очевидно, уже объяснили почему.

Если бы. Потому что вчера они сосредоточились на совершенно других темах для разговора. В любом случае я ограничилась кивком. Никто не должен догадаться, что я понятия не имею, что здесь вообще происходит. Нельзя, чтобы мои более осведомленные соученики сочли меня еще более сумасшедшей, чем до этого.

– Хорошо. – Мистер Бухари обернулся. – Может кто-нибудь, пожалуйста, принести зеркало?

Зеркало? Я так ужасно выгляжу? С трудом удержалась от желания коснуться лица.

Двое довольно молодых учеников, как мне показалось, лет тринадцати, сдвинулись с места и приволокли зеркало размером с подвальную дверь, которое стояло в углу лаборатории, и поставили его рядом со мной.

– Как ты, возможно, заметила, некоторые объекты в этой школе одержимы призраками. Дело в том, что многие призраки чувствуют себя одинокими и ищут возможность проявить свое существование. В некоторых случаях они выбирают предмет или место, которое могут объявить своим обиталищем. В нашей школе это по большей части двери. Так у призраков появляется некоторое влияние и работа.

Это я уже хорошо усвоила.

Мистер Бухари показал на зеркало.

– Но этот призрак, который при жизни был известной прорицательницей-медиумом в Румынии, выбрал для себя зеркало. Он, этот призрак, помогает нам оценивать новых учеников и их таланты. – Взмахом руки мистер Бухари подозвал меня ближе. Я разглядывала внушительную складку у него на лбу, просто чтобы не смотреть на остальных учеников.

Зачем я только сюда явилась? Ведь могла же в этот момент стоять у своего обрыва в Роки-Маунтин, а потом выпить какао с Джаредом и Реми в хижине рейнджеров. Может, мне стоит позвать Реми? Но тут мне подумалось, что все, кто здесь присутствуют, тоже могут видеть призраков. Они решат, что я позвала его, чтобы он поддержал меня, трусиху, во время этой процедуры. И не то чтобы они будут сильно неправы.

– Не бойся, это не больно. – Мистер Бухари улыбнулся еще немножко шире. Он видел меня насквозь.

Мне нужно срочно поработать над невозмутимостью. Я постаралась воспринимать происходящее как можно равнодушнее.

– А что будет, если у меня не окажется таланта ни для одного СО? – мой голос почти превратился в скрипучий шепот.

– Может, кандидатка для пятого отделения? – хихикнул невысокий, но крепко сложенный юноша в очках. Он толкнул того, кто стоял рядом с ним – тот смотрел на меня с видом скучающего вампира.

Пятое отделение? Это шутка какая-то?

– Если у тебя не обнаружится особенных талантов в области экзорцизма, охоты за призраками или общения с ними, тебя определят в СО по их исследованию. Вот в эту группу. – Широким движением руки он обвел своих учеников. И тут мне стало ясно, почему они держатся от меня в стороне. Ведь это означало, что присутствующие здесь – ученики, у которых меньше всего талантов. Они явно надеялись, что я провалю тест. Они конфликтуют с другими отделениями? Или более талантливые их дразнят?

– Нет ничего постыдного в том, чтобы присоединиться к призраковедам. В конце концов, есть еще много неизученного. Ты наверняка уже знаешь, что существует различие между полтергейстами и нормальными призраками. И именно в эти времена особенно важно изучить отношения между ними.

В эти времена?

– Медиумы по всему миру помогают людям общаться с умершими близкими.

Когда я услышала эти слова, мое сердце на несколько секунд забилось быстрее. Значит ли это, что они помогут мне увидеться с Новой?

– Экзорцисты помогают исцелять людей, одержимых призраками. Такие призраки могут прицепиться к человеку, как паразиты, и их нужно вытянуть из тела. А охотники за призраками разбираются с полтергейстами, которые заводятся в домах и пугают людей до смерти. Все четыре группы делают важное дело не только для этой школы, но и для всего человечества.

Ага. Вот и вся теория.

Мистер Бухари легонько коснулся моего локтя. Но я невольно дернулась, не в силах сдержаться.

– Лучше всего, если ты встанешь прямо перед зеркалом. И тогда оно скажет нам, в чем твои сильные стороны.

Великолепная перспектива. Это значит, призрак заглянет внутрь меня? Что, если он узнает мои секреты и разгласит их вслух?

– Не переживай, твои задатки значительны, если можно так выразиться, – чересчур доверительным тоном произнес мистер Бухари. Понятия не имею, какой вывод можно сделать из его поведения и той чуши, которую он несет.

У меня на языке вертелось множество вопросов, но пристальные взгляды новых школьных товарищей парализовали мой речевой центр. Я не издала ни звука.

Задержав дыхание, позволила подтолкнуть себя к зеркалу. Не то чтобы мне было невыносимо видеть свое отражение, вовсе нет, но что призрак сможет увидеть во мне?

Все остальные присутствующие тоже тщательно рассматривали меня. Очевидно, с интересом ожидая, в какую категорию призрак распределит ненормальную, которая столько лет прожила с призраком, ненормальную, чья мать застрелила убийцу. И что имел в виду мистер Бухари, когда сказал, что мои задатки значительны?

Кто-то откашлялся, и я не сразу поняла, что звук исходит из зеркала.

– Севентина Алексия Ричард. Дочь Линкольна Терренса и Теодоры Ричард, сестра Новы Ангелины Ричард.

Голос походил на шипение змеи. Но я и без того сжалась бы, услышав эти слова. Наверное, с момента, как вошла в лабораторию, я была больше похожа на перепуганную лабораторную мышь, а не на обычную ученицу. Но что нервировало меня еще сильнее, призрак в зеркале знал меня слишком хорошо.

– Хорошие, хорошие задатки. Многообещающее наследие. Не очень стабильное. Передается через поколение. Но здесь присутствует.

Как? Она про мою наследственность? Вероятно. Но что это должно значить?

Поскольку я не осмеливалась открыть рот, мне оставалось только ждать. При этом очень хотелось снова оказаться на своей знакомой скале. В национальном парке, на закате. Почему я не осталась там? Еще никогда не чувствовала себя так далеко от Новы. И, конечно, от мамы и тети Карен.

– Так, так. Уже намного старше, чем тринадцать или четырнадцать. Невежественная. Но со всеми тремя задатками. Выглядит почти так, как планировалось.

Теперь я понимала еще меньше, чем раньше. Уже хотела открыть рот, чтобы задать вопрос, но тут напряженную тишину в комнате нарушил чей-то визг, похожий на вой сирены.

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять – это вопил полтергейст в стеклянном ящике. Присмотревшись, я поняла, что это молодая женщина с длинными, до пояса, вьющимися волосами. Как и у других полтергейстов, ее облик состоял будто из темного дыма. По непонятной мне причине она бросалась на стеклянные стены ящика, в котором ее держали. Раньше я никогда не видела материала, который мог бы удержать призрака взаперти. Действительно впечатляет. Снова и снова она бросалась на стенки ящика, кричала и металась, но ее вопли были лишь нечленораздельными звуками, так что я не понимала, что с ней происходит.

– Мистер Бухари? – спросила одна из тройняшек. Ее голос был окрашен примерно той же озадаченностью, которую чувствовала и я. – Так она раньше никогда не делала.

– Арти, Асмара, набросьте платок на ящик. Бетари, нам нужен успокоительный газ. Направь его в камеру. Быстро! – Индонезийские тройняшки взялись за дело. Они и правда отвечали за этого призрака? Подобно тому, как Нове однажды поручили на выходных ухаживать за хомячком из детского сада?

Все забегали, и сквозь вопли призрака и выкрики учеников я уже едва могла расслышать собственные мысли.

Арти и Асмара проталкивались через толпу остальных с шелковым платком цвета ночного неба. Показалось или полтергейст все это время пристально смотрел на меня? Да и кричал, обращаясь именно ко мне? Или, может, все остальные почувствовали то же самое? Бывает ли у полтергейстов такой эффект, когда всем кажется, будто говорят именно с ними?

Последнее, что я увидела, прежде чем девочки набросили платок на ящик, были полные ярости глаза призрачной женщины.

Чувствуя, как что-то сдавливает сердце, я наблюдала, как третья индонезийка подключает шланг к скрытому отверстию в стекле. Нос защекотал запах лаванды.

– Интересно, – прошипел призрак в зеркале. – Значит, правда то, что рассказывают полтергейсты, и в тебе дремлет талант. Ты можешь быть всем.

– Что это значит? – выдохнула я, снова ощутив себя в состоянии говорить вслух и двигаться.

Но мистер Бухари, нахмурившись, перебил меня.

– Значит ли это, что Севентина должна пройти все три вступительных испытания? – Он осмотрелся. Хаос у него за спиной улегся. Призрак прекратил вопить. Только один мальчик кашлял, словно у него случился приступ астмы.

– Верно. Я рекомендую дать этой девочке пройти все испытания.

Складка на лбу мистера Бухари грозила стать еще глубже. Мальчик в очках, который напомнил мне персонажа видеоигры, сделанного из земляных кубиков, подошел к учителю.

– Три испытания? В школе вообще такое случалось? – С его лица словно исчезла вся краска.

– Эй, девчонка! – крикнул мне его приятель. – Знаешь, ты и правда забавная!

Мышцы невольно пришли в движение, и я изобразила поклон. Сила безумия. Ладно, без заключительного штриха тут было не обойтись. Сразу после всего этого я позвоню тете Карен и попрошу ее взять мне обратный билет. Нужно убираться отсюда, даже если это значит, что мне придется до 2028 года работать няней, чтобы возместить тете Карен стоимость билетов.

Но еще до того, как я успела открыть рот, стеклянная темница полтергейста взорвалась. Осколки разлетелись во все стороны, а учеников отбросило в сторону или прижало к полу взрывной волной – как и меня. Воздух снова наполнился криками. Но на этот раз вопли призрака смешивались с паническими вскриками учеников. Некоторым порезало осколками руки или лицо. К счастью, почти на всех были защитные очки. Только я наблюдала за всем этим, неподвижно скорчившись на каменном полу. Мне было ясно, что полтергейст направляется ко мне. Он вытянул руки перед собой, словно хотел меня задушить. В последний момент мне удалось откатиться в сторону, и я ощутила движение воздуха от пролетевшего мимо призрака, а его острые ногти царапнули мне голову. Полтергейст накопил достаточно энергии, чтобы физически взаимодействовать с этим миром. Достаточно материи. Краем глаза я заметила, как мистер Бухари что-то нажимает на своих умных часах, а затем подносит их к губам.

– Нужна группа охотников за призраками в лабораторию! Срочно! Полтергейст вырвался на волю!