Помоги проекту - поделись книгой:
— Сергей Дмитриевич! — мужчина встал, прижимая к себе слегка потертый кожаный портфель. — Я ваш адвокат. Генрих Эдуардович Ладва.
Мы пожали руки, а я заметил на запястье скромно сверкнувший Ролекс. Однако!
— Зачетные котлы, Генрих Эдуардович, — милостиво кивнул я. Все-таки Ленка не растерялась, сказала пацанам. А те уже подняли всех остальных. Интересно, кто нашел Ладву? Похоже, что Фельдмаршал. Его уровень.
— Это подарок жены, — слегка смутился адвокат, пряча браслет за белоснежной манжетой. Получилось не слишком хорошо, и часы все равно показались на свет божий, притянув взгляд двух госслужащих, работавших за сущие гроши.
— Когда выходим? — спросил я у него, самым наглым образом подмигивая операм. Раз капитаны сидят грустные, то все уже ясно.
— Да собственно, прямо сейчас, — Ладва укоризненно смотрел то на сотрудников правопорядка, то мою помятую морду, плод их титанических усилий. — Это резонансное дело столько забот всем прибавило! Вы бы знали, сколько врагов нажили эти молодые люди из Троицка! Просто удивительно для их возраста! Впрочем, адвокатское сообщество не в обиде. Только у меня трое подзащитных, которым вменяют это преступление. А у нашей милиции доказательств ни-как-ких! Более того, я господам милиционерам…
— Товарищам! — оборвал адвоката Подуров.
— Хорошо, пусть будет товарищам, — покорно согласился Ладва — Предоставил ваше, Сергей Дмитриевич, алиби 13-го января. Вы же были в гостях у семейства Лужиных? И даже переночевали у них…
Ага, это родаки Лены! Спасли!
— Да, был. Весь вечер, разошлись только под утро, а метро уже не ходило. Потом поспал и поехал домой.
— Вот, товарищ капитан, — адвокат посмотрел на Домбровского, — уже позвонил профессору. И Геннадий Константинович все подтвердил, так?
«Прибалт» скривился и промолчал. Какое было удовольствие видеть его кислую морду! Прямо даже ребра перестали болеть.
— Я с тебя подозрения не снимаю, — скрежетнул зубами Подуров, подсовывая мне какую-то бумажку. — Вот тебе подписка о невыезде. Чтобы в Лобне своей сидел и телефон брал после третьего гудка, ясно? Иначе объявим в розыск. Подписывай и вали отсюда.
Я посмотрел на адвоката, и тот успокаивающе кивнул. Черкнуть ФИО и подпись много времени не составило, и уже через пять минут мы вышли на Петровку. Дул холодный, мокрый ветер, везде стояла непролазная мартовская грязь, но все же это была атмосфера свободы!
— Кто вас привлек к этому делу? — поинтересовался я, глядя, как Ладва засовывает ключ в дверь припаркованной возле МУРа Волги.
— Профессор Лужин и привлек, — адвокат тяжело вздохнул, повернулся ко мне и начал копаться в карманах.
Ага, значит, все-таки не Фельдмаршал. Но так даже лучше. Меньше обязательств перед подчиненными.
— Я что-то должен?
— Нет, за все уплачено. Сергей Дмитриевич! — Ладва достал визитку, протянул ее мне. — Прошу вести себя крайне осторожно и быть, так сказать, тише воды, ниже травы. Никаких лишних разговоров по телефону! Через пару недель я поговорю с начальником МУРа, подписку отменят. Но до этого…
— Я все понял! Буду максимально осторожен.
— И вот еще что, — адвокат понимающе улыбнулся. — Визитку не выкидывайте! Она вам еще пригодится. Поверьте моему опыту. А на слова товарищей милиционеров можете не обращать внимания. Подписка не обязывает вас сидеть дома. Это, так сказать, перегиб на местах. Вас подвезти?
— Благодарю, сам доберусь.
Глава 2
— Юль, а разве ты сегодня дежуришь? Не Настя?
Я крутил в руках визитку адвоката и все никак не мог с ней расстаться. Ну да, теперь походу Ладва для меня самый полезный человек. Сначала лобненские, потом троицкие… Первых еще не нашли, но могут. Зацепится какой-нибудь рыбак за труп и вот, пожалуйста:
'Прибежали в избу дети,
Второпях зовут отца:
Тятя! тятя! наши сети
Притащили мертвеца!
Ага, в тюряге Пушкина читал, образовывался. Только без толку… По вторым будут рыть и рыть землю опера. Девять трупов даже при всей нынешней разрухе — это девять трупов. Событие общероссийского масштаба. Вроде бы не наследили с Химками, но от пистолетов братвы надо бы избавиться. Особист говорил, что на подписи у Ельцина законопроект о частной охранной деятельности… Как только выйдет — надо будет сразу зарегистрировать ЧОП и оформить легальное оружие. Хотя бы помповые ружья. Все спокойнее.
— Настя приболела, взяла отгул, — мой второй секретарь по имени Юля теребила пуговку на розовой блузке. Нарушение дресс-кода! Нет, не вырез, — он как раз какой нужен. Цвет. — Мы поменялись.
— Чем приболела? Красная армия пришла? — я принялся разглядывать в упор девушку. Лишь бы отвлечься от визитки и мрачных мыслей. Юля совсем не походила на Рыжика. Стройная брюнетка со строгим, классическим профилем, тонкими нервическими губами. Грудь маленькая — двушка. Ее даже на кастинге парни хотели забраковать, но я отстоял. Было что-то в ней особенное. Нет, не длинные ноги и упругая попка. Какая-то стать и порода!
— Вроде того, — засмущалась девушка. — Вы, Сергей Дмитриевич, так смотрите на меня… Прямо глазами раздеваете! Мне запереть дверь кабинета?
Секретарша покраснела и дорасстегнула первую пуговицу в декольте.
— Ты, Юль, — усмехнулся я, — меня за тормоза держишь. Я не раздеваю тебя глазами. Я с тобой уже закончил и курю на балконе!
Девушка смущенно засмеялась.
— Вот что. Позвони в типографию. Закажи мне визитки, — я, наконец, справился с собой и спрятал карточку Ладвы в бумажник. — И раз уж сама предложила, то да, запри дверь. Мне не помешает расслабиться.
По уму надо бы сразу, как вышел и добрался на частнике до полупустого офиса Геопрома, — позвонить Лене. И парням. Но руки все еще подрагивали, а ребра болели. Потом не факт, что опера не зарядили прослушку. Пусть уж сначала особист все проверит.
Ленчик, конечно, начнет истерить. Парни тоже на измене. Но сейчас мне просто нужна пауза. Минут пятнадцать. Ладно, пусть будет полчаса. Ей-богу, я ее заслужил!
Дверной замок щелкнул, Юля опустилась на колени передо мной. Подняла глаза:
— А это правда, что…
— Тс-с-с, — я прижал палец к губкам девушки. — Не надо лишних вопросов сегодня.
— А на визитке что написать? — лукаво посмотрела она на меня, оторвавшись в самый захватывающий момент.
— Хлыстов Сергей Дмитриевич, — нетерпеливо ответил я. — И телефон приемной! И больше ничего!
Разумеется, стоило мне позвонить Лене на домашний, как я получил полноценную истерику. Слезы, упреки… Она готова была приехать в Геопром прямо сейчас, сию же секунду. Все продолжалось до тех пор, пока профессор не отобрал трубку у дочери.
— Давайте уж я сам к вам приеду, — сказал я, слегка утомленный женским напором. Не слишком привычен я к такому. — Заодно и должок верну.
С профессором все сразу пошло в конструктивном русле. Я услышал вальяжный начальственный баритон на том конце провода. Видно, совсем уже отошел Лужин от случайного эпизода в своей биографии и думает, что он ему приснился. Так бывает с непривычными людьми. А может, просто храбрится…
— Что вы, Сергей! Не стоит обсуждения! Это такая мелочь! Ладва мой старый партнер по преферансу, взял сущие копейки.
— Тем не менее…, — напрягся я.
Непогашенный долг — всегда плохо, а в отношениях с деловым партнером — тем более. Он решил уравновесить ту услугу, что мы ему оказали. Вот ведь хитрая сволочь. Сразу понял, как будет вестись игра в той жизни, которая наступила. Ну да ничего. Он еще не знает, как иногда растут долги, если это кому-нибудь нужно. Вон как соловьем разливается…
— Нет, нет и еще раз нет! — рокотал в трубку Лужин. — Денег не возьму. Но приехать действительно надо. Во-первых, Леночка. Она сейчас в таком состоянии…
— Я понял.
— Во-вторых, есть еще одна тема для беседы…
— Ваш зам! — догадался я.
Вот же крыса! Вломил меня и даже не предупредил про приход ментов. Понятно, что мы его в НИИ сильно подвинули, и зуб у него вполне конкретный, но прощать такое нельзя. Сегодня он меня операм вломил, а завтра что? На цокольном этаже много чего левого происходит. Неучтенный нал от скупки металла, просто общак хранится в засыпном сейфе.
— Сергей, я вас очень прошу. Давайте все обсудим сначала. Без резких движений, так сказать…
— Хорошо, выезжаю.
— Привет! — с совершенно искренней радостью сказал я, когда Ленка открыла мне дверь. Ну до чего же она хороша! Даже тогда, когда из ее глаз летят молнии. — Ай! За что?
Пощечину я скорее услышал, чем почувствовал. Звук получился что надо, звонкий и сочный. Аж эхо загуляло по квартире, увязнув в коврах на стене.
— Лен! Да ты чего? — удивился я. — Ну приняли, бывает! Обознались и отпустили потом.
— Никогда! Никогда! Никогда не смей при мне пялиться на других баб! — выпалила она и гордо удалилась в свою комнату, оставив нас с Геннадием Константиновичем наедине.
А «тещи»-то и не было дома! Какое счастье! К Лениной истерике я приготовился. И даже пощечину снес покорно. А вот язвительные комментарии от Виолетты Генриховны выслушивать не собирался. Все-таки не терпила женский и не окончательный каблук. Смотреть на эту высокомерную рожу и давиться теплым чаем, разглядывая ее поджатые губы? Оно мне надо нервы портить? И так как струна натянуты.
— А Виолетта Генриховна где? — решил я все-таки проявить вежливость. Да чихать мне, где эта грымза чалится. Но вдруг профессору мое внимание приятно будет.
— В санаторий поехала, на недельку, — ответил он.- Нервишки расшалились после всей этой истории… Сами понимаете…
— Ну, вы-то уже молодцом, — намекнул я на своевременность нашей помощи, и он слегка поморщился. Голова его обросла довольно сильно, и шрама заметно не было.
— Да, иду на поправку, — нейтрально произнес Геннадий Константинович. — Я хотел поговорить с вами насчет Ивана Тихоновича…
— Гад он, — отчетливо произнес я. — Крыса конченная. Показания ментам дал под протокол и не предупредил даже. Ну ничего, пообщаемся с ним плотно на эту тему. Не понимает головой — постучимся в почки.
Я даже представил себе, как стучусь. И так хорошо мне стало…
— Я вас прошу, Сергей, — проникновенно сказал Лужин. — Не нужно ничего делать. И не стоит с ним говорить. Просто забудьте об этой истории. Сделайте нужные выводы, и все.
Вот облом!
— Почему? — спросил я. Разбить харю завхозу хотелось так сильно, что аж скулы свело.
— Ну, во-первых, так он вас еще больше бояться будет, — тонко улыбнулся профессор. — Испуганные люди на многое способное. Нехорошее. А во-вторых, не нужно слишком многого хотеть от людей. Они слабы. Вот он попросту дал маху. И я бы на его месте испугался. Спрашивается, ну кто вы ему? Зачем ему связываться с милицией из-за… э-э-э…
— Такого неприятного типа, — подсказал я ему.
— Рад, что вы меня понимаете, — качнул профессор седовласой головой. — Так что, если для вас моя просьба хоть что-то значит, то прошу вас, Сергей, просто забудьте об этой истории.
Я задумался, повертел ситуацию так и сяк. Прессануть Тихоновича нетрудно. Загоним под шконку — носа не покажет. Но тогда может нагадить, и еще как. Возможностей для этого у него предостаточно.
— Хорошо, — сказал я, вставая с дивана. Чая мне так и не предложили, кстати. — Если вы просите, то базара нет. Уважим. Пусть живет с целыми зубами. Но тогда и от меня просьба будет. Объясните этому… нехорошему человеку, что он кругом неправ. И если он еще раз такой… промах допустит, то мне придется его сильно огорчить. И ваша просьба его уже больше не спасет. Лимит добрых дел исчерпан.
— Я проведу с ним беседу, — свысока кивнул Геннадий Константинович.
Мы помолчали, наконец, я созрел спросить:
— Как вы решились сфабриковать мне алиби?
— Лена настояла, — нахмурился профессор — Ну и… не хотел быть должным за ту историю с бандитами.
Геннадий Константинович потрогал голову, там, где его приласкали кастетом.
Неужто и правда оклемался и почувствовал себя хозяином положения? Ну, мы это поправим вмиг. Подопечный всегда должен быть в тонусе, иначе он начинает думать, что крыша ему не нужна.
— Что же… благодарю. И кстати, профессор, — сказал я уже в дверях. — Вы что-нибудь про шадринских слышали?
— Краем уха, — признался тот. — В газетах в колонке с криминальной хроникой читал что-то… Вроде бы какая-то банда, отличающаяся невероятной жестокостью…
— Вот-вот, — кивнул я. — Именно, что невероятной. Те парнишки, что вас уработали, под ними ходили, заносили на общак. Так что у нас еще ничего не закончилось, а самое интересное только впереди. Оревуар!
Надо было видеть лицо профессора. Вся вальяжность мигом с него слетела.
— Лене передайте, пусть не дуется. Я не специально.
Я помахал ему рукой на прощание. Смотреть на перекошенное лицо Геннадия Константиновича было истинным удовольствием.
Родная коммуналка встретила меня детскими воплями и стуком сковородок. Зойка в бигуди возилась на кухне, Витька крутил болты в своей копейке и, наверное, уже нажрался с мужиками в гараже, а их спиногрызы разносили дом на дрова, искренне считая, что это они так играют. Я их разубеждать не стал.
— Привет, Сереж, кушать будешь? — Зойка, похоже, не удивилась ни моему появлению, ни моему отсутствию. Как будто вчера расстались.
— Картошечка? — мой рот наполнился тягучей слюной. Почку отдам за тарелку ее картошки с огурчиками. Чужую, конечно. Свою жалко.
— А что же еще? — невесело усмехнулась она. — Иди, я наложу.
Отказываться я не стал, и уже через пару минут наворачивал ее шедевр, закусывая хрустящими, в меру солеными огурчиками. Все-таки плохо, когда уксуса много. У Зойки было в самый раз. Этим рассолом поправляться хорошо. Сладковатый, с легким привкусом укропа и маринованного чесночка. Сказка просто!
— Шубу-то купила? — спросил я, давясь от жадности Зойкиной стряпней.
— Какое там! — она села напротив и подперла по-бабьи щеку кулаком. — На книжку положили, на черный день.
— Ты спятила? — я даже вилку уронил.- У тебя башка есть?
Поделиться книгой: