На чужой войне

- Пошто рот для хулы раззявил?! Кто ты таков чтобы меня во лжи обвинять?!

Как говорится лучшая защита- это нападение! Пан Анджей чуть отодвинул немца и закричал:

- Нету на Руси короля! Самозванец!

Аж чем-то родным повеяло- чуть Буншу в ответ не процитировал: “От самозванца слышу!” Но не стал в перепалку вступать, тем более что в шатре становилось тесновато- сюда припёрлись все, кто услышал наши крики,- и теперь озадаченно пытались понять суть конфликта. Будем отыгрывать роль до конца:

- А не потому ли нет, что вы моего батюшку сгубили!

- Лжа это! Ваши же бояре его и потравили…

Ааа, вот оно что- прочитал я в глазах окружающих, и согласно покивал своей новой причёской “под горшок” (мода такая),- да-да, именно так всё дело и обстоит. Судя по давным- давно мною прочитанным и сохранившимся в моей памяти отрывочным данным: было когда-то такое королевство- Русское. Первым, кто примерил эту корону был знаменитый Даниил Романович, живший во времена татарского нашествия. После королями были его потомки, но не долго- примерно где-то в эти времена королевство прекратило своё существование. Закончилось это государство обычным образом- соседи поделили, но вот какие именно, и по какой причине,- тут я, что называется, не копенгаген. И вдруг такой подарок: поляк проговорился, что “батюшку” моего- потравили, и настаивает, что королевства такого нет, а значит, стало быть, и Польша в сём разделе интерес поимела. А раз так, то получи фашист гранату:

- За лживый поклёп- ответишь!- а в мыслях крутится фраза из культового фильма: “И за Сталинград-тоже…”- Требую сатисфакции! Немедленно!

И получил в ответ:

- Да! Да! Пся крев!

Ну, точно-поляк…

Какое небо голубое, мы не сторонники разбоя… Вот насчёт последнего- ввиду подавляющего преимущества среди собравшихся вокруг меня в данное время- совсем не уверен. Но, тем не менее, небо действительно светлое и красоты необыкновенной, и солнышко греет и тело, и душу. Жить хочется… И песенка эта, жизнеутверждающая, что в голове сейчас крутится - очень даже к месту, потому как скоро, совсем скоро- когда на моего противника наденут последние элементы брони- один из нас покинет этот бренный мир. Я, конечно, надеюсь, что это буду не я, но… Так вот, чтобы никаких но не случилось, и руководствуясь народной мудростью: “на бога надейся, но ишака привязывай!”- обрядился соответственно случаю. На туловище натянул плотностёганный гамбезон, и поверх него- обшитую по верхнему плечевому поясу и вокруг шеи, железом- кольчугу. Голову прикрыл открытый шлём типа бацинет с бармицей. В одну руку взял меч-бастард, на культю примотали щит. Всё- я готов!

Теперь ожидаю, когда мой соперник закончит снаряжаться на противоположной стороне поляны. Этот процесс несколько затянулся- и не слуги пана Анджея тому причина. Они стараются, но ввиду того, что их хозяин, по-видимому, решил снарядиться всем чем обладает на данный момент- быстро это сделать нереально. Потому что здесь было всё: и гамбезон, и кольчуга-хауберк с кольчужными чулками, и поверх этого проклёпанная бригантина, оббитая красным бархатом с каким-то позолоченным зверем на анфасе. Бархат не нов, оттого очертания, как я полагаю, геральдического зверя, поистёрлись-поистрепались, и больше всего напоминали драную кошку. Но даже и при таком качестве эта бригантина оставалась статусной вещью доступной не всем. Дополняла общую картину пластинчатая защита бёдер и голеней с железными перчатками и башмаками. Ну, и как вишенка на торту, голову моего супостата украшал бацинет с забралом и бармицей-авентейлом. В итоге, получился эдакий средневековый терминатор. И глядя на то, сколько и чего понадёвано на пана Почеловского, впал в сомнение- как же я эту черепаху расковыривать буду.

Тем временем, мой оппонент из рук своего оруженосца принял топор и щит. Небольшая ремарка: если при слове топор у вас возникла ассоциация с дровами, то выкиньте её прочь, как неправильную. Ибо боевой топор- это уменьшенная, по сравнению со стандартной, ударная часть, и насаженная на длинное (до метра длиной) древко. Можно таким и дрова колоть, но…не нужно- у этого предмета другое предназначение,- с которым я сейчас познакомлюсь ближе, чем хотелось бы.

Для толпы, заполнившей поляну, и даже более того обвесившей все окружающие её деревья- ибо таков был интерес к данному мероприятию- стартануло самое волнительное: добровольные гладиаторы, прокручивая в руках оружие и примеряясь, медленно сходились; а для двух главных героев данной трагедии наступил момент истины.

Начал бой поляк- безыскусно ударил сверху в щит, но когда я попытался ударить в ответ, его топор неожиданно прилетел снизу, едва не превратив меня в одноногого инвалида. Истина всегда где-то рядом, вот и этот обмен ударами прочистил мне мозги- эти ребята десятилетиями напрягаются в попытке выжить, изучая все эти интересные приёмчики- и здесь я им не соперник. Мой конёк в другом… И если хочу победить, то нужно менять картину боя.

Потому, когда в следующий момент пан Анджей попытался достать меня топором, я был готов, и скрестил с ним меч, используя всю свою силу в стремлении выбить оружие из рук вражины. И хоть ударил плоской стороной меча, мой ломик ощутимо погнулся, но это- чёрт с ним!- главное, цели не достиг, хотя эффект был. И какой- пан Почеловский топор удержал, но рука с оружием отлетела в сторону, а противника откинуло и развернуло боком ко мне. Такой подарок надо использовать, чем я и занялся: в следующее мгновение ударил щитом в неловко подставленный щит, и без того находящийся в неустойчивом положении поляк растянулся на траве. И я мог бы закончить бой здесь и сейчас, но не стал этого делать- дал противнику возможность откатиться: мне нужна убедительная победа, чтобы впредь любой крикнувший “самозванец!”- знал чем это чревато. Потому стоял и ждал, пока он поднимется и примет боевую стойку. А после повторил так удачно у меня получившуюся связку: удар на силу, толчок, который в этот раз изменился на пинок, но это мало на что повлияло- поляк упал точно так же,- с шумом и грохотом. И на этот раз топор он потерял…

Дал ему подняться, и снова повторил: удар, толчок, падение. По сути, я размазывал пана Почеловского тонким слоем. И толпа это поняла: первоначальные крики и шум стихли, сменившись могильной тишиной, в которой особенно хорошо было слышно хриплое дыхание поляка, в который раз поднявшегося на ноги. Он с трудом, дрожащими руками отстегнул забрало, явив миру исказившиеся черты мокрого лица, и хрипло закричал:

- Чего ты ждёшь, сволочь?!

В ответ указал кончиком своего погнутого ломика на валявшийся в траве топор:

- Подними.

Пан Анджей яростно сверкнул глазами, но промолчал, и медленно, словно растягивая мгновения, переместился к топору. Продолжая в том же ритме, наклонился, нащупал рукоять оружия и выпрямился. После чего отбросил щит, воздел топор к небу, и яростно взревев, бросился на меня. Но уже в следующее мгновение, когда мой меч, разрывая бармицу, пробил горло поляка, ненависть в его глазах сменилась на обиду: “Как же так?”- будто вопрошали они, но вскоре и эта эмоция исчезла, сменившись безжизненным холодом.

А солнце продолжало светить помаргивая ослепительными лучами и обещая пригожий день. Оно с любопытством дарило тепло двум муравьям, устроившим между собой смертный, закончившийся гибелью одного из них, бой. Заинтересованно проследило, как после этого погибшего раздели и потащили в место с большим количеством крестов. Здесь, возле какой-то ямы, собралась небольшая группа этих странных существ- они некоторое время с большим вниманием слушали толстенького, почти круглого в очертаниях, существа, закутанного в чёрные, как у ворона, одежды- и после возгласов “Аминь!” столкнули погибшего в яму, быстренько закопав. Потом что-то пили, пели, подрались, ещё раз пили, и…наступила ночь.

Глава 19

Мне принесли доспехи и оружие погибшего, которые по дуэльным правилам принадлежат победителю. Чуток поворошил получившуюся кучку: за исключением авентейла- требующего ремонта, а лучше сразу замены- доспехи особо в бою не пострадали и годны к дальнейшему использованию. Осталось только по фигуре подогнать…Я в очередной раз в прибытке. И если в прошлый раз рефлексировал, полагая возможным обойтись без смертельного исхода, то намедни прикончил без сожаления. Похоже на то, что уже вжился в эту жестокую- человеческая жизнь здесь и сейчас не стоит и су- эпоху,- как минимум в отношении к человеческой жизни. Но прежде чем осуждать, вспомните- бытие определяет сознание, а не наоборот. И когда все вокруг кричат “Убей!”, то однажды твоя рука не дрогнет… Потом будут кошмары в ночи, алкоголь, или что-нибудь покрепче- в остальное время суток, но как прежде уже не будет точно.

Крикнул Марка. Вот тоже проблема- за всё использую: он у меня и кухарка, и певец, и на дуде игрец- что не есть хорошо. Правильно, если брать за образец здешних знатных да богатых: это свита человек полста, а то и поболее, и на каждое телодвижение господина есть отдельный человечек. Для примера, проснулся поутру, а слуга уже серебрянный тазик с водой подносит, и второй наизготовку стоит- с бархатным холстом для обтирки, рядом третий- с шёлковыми подштанниками на вытяных руках… И это я не утрирую: именно так в этих знатных да богатых семействах и происходит, а коли сказал а- нужно соответствовать. Не так, конечно- это был бы перебор- не приучены мы к таким изыскам, но, как минимум, оруженосец точно нужен- за оружием ухаживать. Паж тоже как бы необходим, и повар… Чёрт! Вот так эта толпа прихлебателей и набирается.

Вечером пригласили к капитану, у которого, как оказалось, уже присутствовали казначей и первый лейтенант. Раскланялись и расположились за столом: плеснули винца в бокалы, и затянули неспешный разговор. По какому поводу сборище пока не ясно, но это, судя по неторопливому поведению хозяина, не к спеху. В любом случае, коли уже здесь- узнаю… А вот, кстати, и возможная разгадка- на столе стояла вроде как лишняя серебрянная чарка,- ждём гостя? И если уж хозяин выставил на стол посуду из благородного металла, надо полагать, непростого. Но что-то я отвлёкся, изображая из себя Шерлока Холмса, так-то и на доктора Ватсона не тяну...

Вскоре- когда уже совсем стемнело- в шатёр заглянул часовой:

- Капитан, к вам…

Тот, будто давно ожидавший подобного, немедленно оборвал на полуслове:

- Пропусти!- и сопроводил приказ нетерпеливым выразительным жестом. После чего, наш предводитель поднялся на ноги и, обращаясь к нам, торжественно представил новоприбывшего пожилого мужчину:

- Мессиры! Позвольте представить вам барона Отона де Миоссанс,- последовала церемония представления. Познакомились, и,- Прошу к столу, барон, располагайтесь.

Тот, будто только того и ожидал, расположился, по-хозяйски окидывая стол взором. Ему пододвинули тот самый, якобы лишний, сосуд, и плеснули туда вина. Выпил, закусил. Капитан завёл протокольный разговор с бароном: как дела, как добирался… Наконец, барон, очевидно решив, что этикет соблюдён, перешёл к делу: встал, под любопытствующими взглядами сделал внушительный глоток из чарки, разгладил седеющие усы, и кашлянув, произнёс речь:

- Ваша светлость, мессиры… В ваш лагерь меня привела воля моего сеньора, благороднейшего графа Гастона де Фуа. Вы, вероятно, знаете… Для вас, ваша светлость, как для чужестранца, я отдельно поясню: у моего сеньора есть старинный могущественный враг. Движимый злобой и непомерной жадностью граф де Арманьяк желает, вопреки воле нашего всемилостивейшего короля, начать новое кровопролитие,- Бог ему судья! И мой сеньор, моими устами, говорит сейчас вам- мы будем драться. Нас мало, да… И именно по этой причине я сегодня здесь: мой благородный граф призывает всех, носящих оружие и относящихся к моему сеньору по-дружески, под свой баннер. Для чего не пожалеет ничего: ни казны, ни оружия… Мало кто не слышал про вашу славную компанию мессира Мешина, знаменитого своими славными воинами. Где он- там победа! И сегодня я предлагаю вам ещё одно большое дельце- присоединяйтесь к нам- и оно приведёт вас к славе и богатству!

Барон остановился, дабы перевести дыхание, оглядел лица внимательно внимавших ему слушателей, и пристукнув по столу ладонью, закончил:- Решайтесь!

И сел. Я переглянулся с присутствующими: судя по удивлённым лицам окружающих меня людей, для всех это неожиданность, кроме… капитана. Хм, вот как… Задумался: если капитан в курсе, а он- судя по довольному, будто у кота объевшегося сметаны, лицу- точно в курсе, то скорее всего, вся эта мизансцена рассчитана исключительно на непосвящённую в подробности публику, а на самом деле решение уже принято,- и даже понятно какое. Но тогда причём здесь я, или… хм, возможно, как представитель интересов дворян нашей компании, ведь формально вроде как являюсь якобы самым титулованным среди них. Что же- примем это за гипотезу, но если и так, то что от меня требуется? Надо прояснить ситуацию… Посмотрел на капитана, на его довольное лицо, и спросил:

- Мне казалось, что у нас на носу война с Кастилией? И есть договор с графом Трастамарским- как с ним быть?

- Так мы и не отказываемся от договора, но Ваша Светлость сами наблюдаете, что наниматель что-то не спешит выполнять принятые на себя обязательства. И воины застоялись... Я считаю, что графу де Фуа нужно помочь. Или вы, ваша светлость, считаете иначе?

- Я не против помогать, но…в какой очерёдности это делать предполагается?

Мешин переглянулся с нашим казначеем, и чуть погодя, ухмыльнувшись, ответил:

- Мы поможем графу, сразу как получим деньги от короля. Так мы ничего не потеряем. А Бастард…подождёт.

Я посмотрел на согласно закивавшего головой казначея, на скривившегося, будто отведавшего лимона, лейтенанта, на сидевшего с нечитаемым выражением на лице барона, и…промолчал. Потому что не имеют значения слова- всё и без меня уже решено. Можно встать, громко хлопнуть дверью- как же так, слово же давали, бумагу подписывали? Но я и по другой- первоначальной- реальности знал, что где замешаны политика и большие деньги, там слова- лишь сотрясение воздуха, а договор- не стоит и чернил, затраченных на его подписание. И действия капитана знакомы- банальное кидалово, и участвовать в таком претило, но я уже- присоединившись к рутьерам- вступил в эту дурнопахнущую субстанцию. Ведь знал же что предстоит, но всё же надеялся не наступить на нехорошее. Не вышло. И теперь, благодаря нашему славному капитану, осталось погрузиться туда поглубже- по самое…да, по это самое, которое не балуйся.

После посиделок у капитана, я, сопровождаемый двумя охранниками с факелами, медленно шёл по лагерю, переваривая неожиданную новость. Хотя… Не такая она неожиданная, да и не новость давно уже- с тех пор как в лагерь зачастили эмиссары враждующих графов- к этому всё и шло. Однако же, ощущение- как обухом из-за угла. Помотал головой, удивляясь хитроватости нашего капитана, да и, скорее всего, не только нашего- предполагаю аналогичные посиделки и у других командиров. Что же, примем это как данность…

Тут надо бы пояснить о чём речь: жили да были два соседа- графы Арманьяк и Фуа. Жили хоть и не дружно, но вполне мирно- до определённого момента. Но полста, или около того, лет тому назад у соседнего с ними виконта не оказалось прямого наследника мужеска пола, зато по женской линии- даже слишком много,- с этого всё и началось. Оба графа через браки оказались в родстве с соседом, и кусок оказался настолько велик, что они забыв про кровные узы и былые добрососедские отношения, вцепились в горло друг другу. В этой гонке за наследством покойного виконта по фамилии Беарн самым шустрым оказался граф де Фуа, с чем властитель Арманьяка был в корне не согласен. С тех самых пор, время от времени между двумя соседями вспыхивали кровопролитные войны, до сего момента ни к чему, кроме совместного разорения, не приведшие. И, возможно, что и сами участники конфликта уже давно осознали всю ущербность своих деяний, но продолжают упорствовать из чувства, так сказать, любви к искусству.

Нынешнему всплеску кровопролития способствовало заключения мира, или правильнее- перемирия, в Бретиньи. Короли Англии и Франции, устав- на время- от кровопролития, договорились о новой границе. Которая- вот неожиданность- пролегла как раз между владениями враждующих графов. Принцип сдерживания соседа чужими руками не нов, пусть ещё и не оформлен- как и многое другое. И, судя по всему, руководствуясь им, якобы замирившиеся короли начали тайно подзуживать своих вассалов к продолжению конфликта. Граф Арманьяк готовился исподволь, постепенно обкладывая Фуа своими союзниками и вассалами- понятно, с какой целью. Теперь же, очевидно решив, что время для выступления пришло, и используя то обстоятельство, что на границе сосредоточилась огромная группировка самых боеспособных войск если не Европы, то Франции- точно, Арно де Арманьяк приступил к их усиленной вербовке- и граф Гастон де Фуа бросился его догонять. Использовали они в этом деле, как не странно, всё тот же Клермонский договор с рутьерами, в котором уже на стадии подписания умудрились подложить мину, способную его взорвать- договор считался недействительным в случае возобновления боевых действий между Фуа и Арманьяком,- что в конечном случае и произошло.

Однако, и рутьеры тоже не дураки, и терять огромные, можно сказать- халявные, деньги, капитаны не хотели. Поэтому война вспыхнула только тогда, когда лейтенант короля Арнуль де Одрегем привёз сто тысяч флоринов, требуемых по условиям договора на их найм. И получив их, в тот же день рутьеры помахали ему ручкой. А случилось сие в ноябре 1363 года от Рождества Христова…

Но это я немного вперёд забежал: этого пока этого не произошло, хотя жареным уже запахло, поэтому приведём мысли в порядок и постараемся сделать вид, что так всё и должно быть. А мимо тем временем проплывали костры, шатры, возы… С сидящими, лежащими, жующими, храпящими возле них людьми. Много нас здесь таких- выброшенных на обочину жизни из привычного нам мира, ставшими бродягами и людьми меча. Толком не зная дороги, да ещё и в по-осеннему быстро сгущающихся сумерках немудрено заблудиться, но не сейчас- я уже забыл в который раз полирую эту тропку. А как было в первые моменты… Без подсказок бы не выбрался- точно говорю. А теперь, можно сказать, стал профессионалом- могу экскурсии по лагерю водить.

А если порассуждать: почему я так возмутился поступку нашего капитана- чего ещё можно ожидать от этой помеси наёмника и бандита? Для такого продажа за деньги естественна, и кто заплатит больше- за того и будет воевать. И то формально. По-настоящему, наш хитрозадый лидер воюет только за себя. Родина? А что это такое? Нет здесь такого понятия. Верность ассоциируется только с сеньором или государем. И тем более, за неё никто умирать не собирается. Лишь я, один на весь этот мир, напичканный пропагандой из будущих времён, смотрю на странные для меня вещи распахнутыми от дикого удивления глазами.

Только… Я, конечно, привыкаю, но как же противны мне все эти игры, как мерзопакостны и эти жадные морды. Для воина мир чёрно- белый: вот друг, а это- враг. Возможна хитрость в бою против чужих, а среди своих- зачем? Хотя какие они мне свои. Чужие- и точка- и вряд ли станет когда-либо по-другому- мы слишком разные. Вот приду в свой отряд- там свои. Первый и последний раз под уродами хожу. Ладно, не буду пока зарекаться- жизнь, она- того, длинная, всякое бывает…

Закончился основной лагерь, короткая тропка среди облетевших деревьев и пожухлой травы, а вот, наконец, и мой шатёр- в центре, и между двух почти ровных цепочек шалашей, с горящими возле них кострами- наш “дом”. Разросся он последнее время, особенно после поединка с поляком: такова специфика скученного здесь контингента, что уважают здесь прежде всего силу, потом идут знатность, богатство, и где-то совсем в конце этого списка возможно присутствует и такое понятие как честь. Но это не точно… В любом случае, и несколько первых достаточно, чтобы создать определённую репутацию среди этих волков. И привлечь их внимание. Потому то и нет у меня проблем с увеличением моего маленького отряда, даже и выбор кой-какой есть.

Непрерывный поток желающих завербоваться в кондотьеры не прерывался ни на мгновение в течении всего времени стояния в Мазере. В основном, шли разорившиеся крестьяне и горожане, мало что умеющие, плохо вооружённые, но и самые злые среди наёмников. Причём эту, совсем не спортивную, злость они дальше будут демонстрировать на таких же- бедных и угнетаемых. Но это частности... Впрочем, вступив в наши ряды, эти вояки уже не считали, что имеют какое-либо отношение к прочим. Их и брали-то в основном для массовки. Не считали за настоящих воинов: обычным уделом таких "воинов" считалось мародёрство и грабёж- на большее они не способны. Именно эти ребята отметились во Франции, и благодаря их методам войны рутьеры и снискали такую ненависть. Но не нужно считать их париями среди людей войны: эти товарищи выполняли ту работу, которой брезговали заниматься прочие- например, фуражировкой. Вот, в основном, из таких "бойцов" и состояло моё пополнение, но были и другие- лучше и по обученности владению оружием, и по обмундированию.

Пока что довёл численность до тридцати бойцов, среди которых оказались представители всех родов средневековых войск: и лучники (всего два), и пехота, и конница. В составе последних стало теперь, считая со мной- коня я купил и кое-как научился на нём скакать- уже семь латников (или шесть с половиной- больше чем на половинку я пока верхом не тяну), пятеро- из знати, либо бастарды- эти можно сказать, родились с мечом в руке. И это не метафора: есть здесь такой милый обычай- только новорожденному протягивают нож или кинжал и ковригу хлеба, куда ребёнок руки протянул, знать такая и судьба его ждёт,- воина или пахаря.

Так что ребята эти серьёзные, и рубаки не из последних. Хотя со мной совладать и не могут- “нет у них методов против Кости Сапрыкина",- шучу я так. Читер я- потому и не могут. Так то вижу: и щитом крутят, и мечом пытаются финтить, но нет здесь пока настоящей школы фехтования. Больше на силу и резкость полагаются- то есть на то, в чём и я силён, а потому против меня и не работает.

Занятия с Марком по овладению оружием я не забросил, а даже наоборот- постарался привлечь к этому процессу как можно больше народа. Как говорится, и людей посмотрел- и себя показал. Должен же я знать на что мой отряд способен, а кроме того, как говорят, или правильнее, как говорили, или будут говорить, чёрт побери- опять запутался… Да, короче, в армии говорят: чем бы солдат не занимался- лишь бы зае…ся. Тут возможностей у меня поменьше- эти наёмники таскать круглое и катать квадратное отсюда и до обеда точно не будут- моментально бунт вызову. Потому разные соревнования придумываю. Ну, а если соперничество- то как же без призов- обязательно надо чтобы было. Пусть даже это будет небольшой перстенёк. С камешком…Турниры эти вызывают знатный ажиотаж: толпа здоровых мужчин уже несколько месяцев провели в томительном ожидании, и это сильно утомляет, а из способов разогнать грусть-печаль доступны лишь алкоголь и девицы с пониженной социальной ответственностью. Это хорошо, но надоедает, и тут я со своими соревнованиями- очень вовремя и к месту…

Глава 20

Мазере- Ортез. Ноябрь 1362 года

Вот и закончился этот странный “курорт” , и пришло время снова надев форму, в данном случае- броню, нести службу солдата. Нет, не отчизну защищать- здесь и понятия такого не существует. Служба ассоциируется не с какой-то территорией, а с конкретным человеком- владельцем этих земель. И мы не исключение: заключили контракт, или по-местному- кондотту, с очередным сеньором, и теперь нас ожидает много грязной и неприятной работы. Не подумайте, будто жалуюсь…а впрочем, думайте как заблагорассудится, но для человечества будет много нехороших последствий: боль, кровь, слёзы- и это однозначно плохо; но если уменьшить масштаб до одного человека- меня, то возникает вопрос- а что ещё я умею? Видать предназначение моё такое: да, вот так- не мир я вам принёс, но меч… Но обо всём по порядку.

Четырнадцатого ноября в наш лагерь прибыл мессир Арнуль д'Одрегем, лейтенант короля в Лангедоке. И привёз золото- давно обещанное, которые некие мудрые люди предлагают три года ждать. Не знаю, как-то не было случая проверить данную мудрость, но вот те же рутьеры едва три месяца в ожидании сидючи какой только хренью не маются, и уже додумались до желания подтереться договором с нанимателем, склонным испытывать долготерпение противоположной, не обладавшей такой добродетелью, стороны. А некоторые из особо нетерпеливых капитанов уже и осуществили его, отправившись на свободную охоту в прежние “угодья”…

Впрочем, на данный момент это всё несущественно, важно другое- наконец-то!- получка! Чувствуете как радостно ёкает сердце при этом слове. С древнейших времён- начиная с ловли мамонта- это слово будоражит нас и зовёт к празднику. Не стало исключением и это событие: едва рутьеры получили на руки золото- свои тридцать серебр…ой, кажется это из другой оперы, хотел сказать флоринов, конечно же, получил и я- и наше становище превратилось в карнавал. Откуда-то налетели купчишки, музыканты, фигляры, шуты, маркитантки…и несть им- желающим помочь наёмникам облегчить кошельки- числа. Спиртное полилось рекой, музыка, песни, визгливый женский смех- уже при горящих в ночи факелах- и до самого утра. А потом всё по новой... И аз грешен- приложился, и не только по желанию “как все”, но и просто для души- потому что в это тяжёлое время требуется расслабиться,- ведь если совсем без отдушины, то можно и перегореть. А так посидел с ребятами, и некая струна в душе чуток ослабла.

Праздник продолжался три дня, а когда протрезвели, оказалось, что выполнять договор, несмотря на полученную плату, рутьеры не собираются- появилась новая возможность обогащения, и не где-нибудь за Пиренеями, у чёрта на куличках, а здесь же, можно сказать, в шаговой доступности. Прямого отказа не выразили, но предложили перенести вторжение в Кастилию на неопределённый срок- на когда-нибудь. И этого для понимания последствий умным людям достаточно. А в качестве обоснования на вопрос- почему?- капитаны указали на разгорающийся конфликт между Фуа и Арманьяком. Между прочим, непротиворечивое обоснование, как раз по Клермонскому договору, за единственным исключением- зачем тогда брали деньги? Но удивительное дело- и это для всех сторон показалось естественным: ведь если дают- надо брать. Не то, чтобы меня мучала совесть за подобный кидок, тем более, что не я решаю, но странновато... Между тем, разгорающийся конфликт имел последствия и для взаимоотношений между рутьерами- некогда единый лагерь раскололся надвое: сторонников Арманьяка и его противников- в числе последних оказалась и кампания Пти Мешина. Несмотря на то, что за графа Гастона де Фуа выступили пять не самых маленьких компаний (Эпьота, Жана Хаценорга, Бертюкена, Джона Амори и наша, Пти Мешина), мы оказалась в меньшинстве. Быть может, именно этим объясняется то обстоятельство, что практически сразу по окончании загула наша половина отгородилась сцепленными возами и повсеместно натыканными кольями от недавних соратников и собутыльников, которым буквально вчера клялись в верности до гроба. Но чего не случается, когда в деле замешаны политика и деньги, особенно- большие деньги…

То, что что-то назревает, было ясно и ранее: слишком долго стояли рутьеры без дела и золота, кстати, давно обещанного, но прибывшего слишком поздно, когда изменения в настроениях наёмников приняли необратимый характер. До поры в блаженном неведении оставались представители королей Франции и Арагона, как и Энрике Трастамарский, и лишь при появлении необходимых для найма денежных средств, тайное превратилось в явное, приведя к тектоническим изменениям в нашем лагере- он раскололся надвое. И теперь вчерашние друзья и союзники из-за импровизированных укреплений с болезненным вожделением присматривались к чужому имуществу, мысленно накладывая на него свою волосатую руку.

Несколько дней прошли в незримом противостоянии, от которого спешно разбегались компании поменьше, опасавшиеся оказаться крайними. Потом стали уходить сторонники графа Арманьяка. Лагерь постепенно опустел. Наконец, и наши капитаны, получив определённые известия от графа де Фуа, отдали необходимые распоряжения- и наши отряды, потратив некоторое время на торопливые сборы, однажды растворились в утреннем тумане. Нам предстоял непростой путь на соединение с новыми союзниками…

Переход в Беарн протекал мирно, несмотря на потенциально враждебную территорию по которой он проходил, и предельно скучно -если такое выражение применимо к отсутствию угрозы для жизни: нам не строили гадостей, вроде засад и обвалов, не пытались подстрелить из-за деревьев, и не строжили на нас ловушки. Однако и этот путь был не прост- всё-таки это Пиренеи- хватало и обычных сложностей: каменистый путь вился то вверх, то вниз, нередко заканчиваясь каменным завалом, и тогда наша армия, ползая среди камней и пробивая себе дальнейший путь, превращалась в трудолюбивых муравьёв. Серпантины переходили в кручи, с которых, не держись мы крепче друг за дружку, с лёгкостью сдул бы холодный, бросающий нам в лицо хлопья снега, пронизывающий шквалистый ветер. Но бог миловал: наши потери ограничились лишь одной кобылой, оступившейся на камнях и сломавшей себе ногу. Увы, пришлось её упокоить…

Не будь дорога столь извилистой, описать которую можно лишь словами из кинофильма- семь загибов на версту-весь путь не занял бы и трёх дней, но "благодаря" изрезанному рельефу и плохим погодным условиям тащились вдвое дольше. К полудню шестого дня показались башня арочного укреплённого моста через реку Гав-де-По, а затем и главная башня Монкад замка Ортез- место рождения графа Фуа, которую он превратил в свою постоянную резиденцию; а спустя ещё короткое время- открылся вид на расположившийся на другом берегу реки небольшой лагерь союзников. Как меня просветили подкованные в геральдике люди- и такие в моём отряде обнаружились- по трепещущимся на ветру штандартам можно было определить в этом лагере наличие некоторых знатных сеньоров. Например, с большой точностью узнали флаги графа д’Астарака, виконтов де Кастельбон, де Кардон, де Кузеран, и некоторых других. И, конечно, присутствовал стяг графов Фуа-Беарн с быками. Но что примечательно, не оказалось ни одного сеньора из Беарна, оставленных дома, вероятно, для защиты от вероятного нападения. Это конечно ослабило соединённое войско, но также и указывало на то, что главную ставку в этом вооружённом противостоянии граф Гастона сделал на кондотьеров.

Встретили хорошо: расположили, накормили, спать уло…ой, кажется это из другой оперы. На самом деле, ничего из перечисленного не случилось, но мы не в обиде: ведь главный принцип солдата удачи- всё своё ношу с собой. Потому, всё сами: разбили лагерь, развели костры, заморили червячка и спать. И единственное, в чём нам действительно потребовалась помощь от союзников- это в определении места базирования,- которую и оказал неизвестный местный дворянин своим грязным пальцем.

А утро- как очень часто и бывает- было не очень добрым: на пороге моего шатра возник гонец с приглашением на аудиенцию от графа. И, как я понял, такие новости получили все лидеры рутьеров. Наверное, граф желает познакомиться с новыми союзниками… Возможно, для кого-то это шанс на некие знакомства среди местной знати, но у меня здешний бомонд не вызывает совершенно никаких положительных эмоций. Я бы пропустил и это мероприятие-было, если что, подобное желание: то ли от недосыпания, то ли усталость сказывалась после путешествия по горам. Думается, сложись все эти обстоятельства, любой предпочёл бы хорошенько отдохнуть, вместо того, чтобы тащиться на непонятные мероприятия с неясными целями. В итоге, когда мои скромные ожидания- как утренний туман под лучами восходящего солнца- испарились под воздействием чужой воли, с губ сорвались матерные слова и захотелось что-нибудь сломать. Но сдержался, и присев, потихоньку успокоился. Покатал мысленно ситуацию: при всём богатстве возможностей- выбора не существует,- человек-то я нынче подневольный… И приказал одеваться.

Опять эта странная одежда: в который раз себе говорю, что надо бы что-то придумать с этой ужасной модой, чтобы и не выделяться чересчур, и одеться можно быстро- но где же, на уме что угодно, а только не вот это- от Юдашкина. Но трусы я обязательно построю- надоел мне этот брутальный гульфик хуже горькой редьки. И будут они на верёвочке… И пуговицы нормальные сделать. Вроде бы- ну чего проще? И шоссами не мешало бы заняться, заменив эти лосины нормальными штанами. Хотя, боюсь не поймут меня окружающие, особенно дворяне. Пальцем у виска, конечно, никто крутить не будет, но вот посмеиваться за спиной над глупым "варваром", не способным оценить модные изыски- точно будут. А я итак выделяюсь, как Эйфелева башня над Парижем, и лишнее внимание- мне ни к чему. Придётся потерпеть пока. До поры. Вот подкоплю злости при переодевании, и порежу эти шмотки на куски, заменив на нормальную одежду. Но это случится точно не сегодня.

Кое-как оделся под печальные мысли, и с чужой- по другому никак- помощью, у меня теперь в этом деле появился знатный помощник, также “отличившийся” и на других поприщах. Да так, что Марк уже хотел отправить его на “повышение”…куда подальше. Но посоветовавшись, решили этому деятелю дать ещё один шанс- ох, может статься, что я ещё пожалею об этом. Ну, да ладно… Как, я разве не назвал его имя? Да вы его знаете- это же Жак Слизняк. Его тут все знают. К сожалению…

По дороге встретил других командиров нашей вольной компании, и мы подошли к графскому шатру уже сплочённой группой разноцветных петухов: капитан, лейтенант и я. Это если кто не в курсе здешних реалий, не половая- как могли бы некоторые индивидуумы подумать- ориентация, а социальное положение и, можно сказать, жизненное кредо. Определяется оно просто- как в фильме Кин-дза-дза- по цвету, и не только штанов. И чем больше и ярче эти цвета- тем лучше. Вариантов этого самого положения тут, в этом мрачном средневековье, всего два: ты либо петух, либо- червяк. Да, да- земляной. На последних редко можно увидеть цвета, отличные от распространённых среди них серого и коричневого. Это не мода такая, а вынужденная мера: химических красителей пока что не существует, что вынуждает использовать природные, которые нередко везут за тридевять земель- что означает существенное подорожание. Отсюда и эта цветовая дифференциация: если вы увидели человека, обряженного в разноцветные шмотки- это означает, как минимум, богатство носителя. То есть, всё как и в будущем: есть богатые- в шмотках от Кардена, и бедные- что нашли... И других вариантов не существует. Хотя… Есть тут ещё одна категория- но эти вообще наособицу: вороны, сиречь- священники. Определяются также- по цвету и поведению: каркают и беду- вроде ада- пророчат, да и падалью не брезгуют. Но я, кажется, немного отвлёкся.

А между тем, наша маленькая группка, пестрящая будто радуга всеми цветами разом, возле входа в огромный шатёр смешалась с толпой подобных же, разноцветных, спешащих на рандеву с графом Гастоном- третьим этого имени. И тут вдруг оказалось, что главное- не оказаться последним, будто это что-то означает, и ведь нет,- однако же спешат. Вроде как снова в школу попал, тороплюсь войти в класс после звонка, и вдруг слышу чей-то гнусный крик: “Кто последний-тот…”- а вот в окончании этой фразы возможны варианты от просто плохих до откровенно отвратительных,- в меру воспитанности крикнувшего. Как давно это было, а ситуация повторяется- неужели кто-то и крикнуть нечто наподобие приводимого мною выше примера не постесняется. Так, в ожидании нехорошего и зашёл в шатёр. И нет- никто не крикнул, хотя взглядами кое-кто померялся: негодующими, презрительными, и даже- ненавидящим. Хм, не всё ладно в королевстве Датском…

Нас провели в большую комнату, посередине которой стоял длинный стол на козлах, уже заставленный алкоголем и закусками. Для удобства гостей вдоль столешницы располагались тяжёлые даже на вид лавки, на которые мы- после взаимного представления с графом и его ближниками- и поспешили пристроиться, стремясь занять места ближе к вершине, определяемой стоящим у торца массивным стулом с высокой спинкой на небольшом возвышении,- это диктовалось наличием в нём хозяина как этого шатра, так и всех окрестных земель. Граф Гастон де Фуа-Беарн, лысый бородатый мужик, по внешнему виду переваливший за полста, ленивым жестом руки предложил не стесняться и быть “как дома”, чем некоторые из новоприбывших немедленно и воспользовались: послышалось бульканье и чавканье, кое-кто уже рвал руками дичь на части.

Я не торопился: плеснул в бокал вина, отпил немного- можно сказать обязательную программу выполнил. Таких как я оказалось немного: прочие- будто с голодного края сбежали- спешили набить себе брюхо. Граф Гастон, подобно мне, неспешно разглядывал гостей, крутил в руках золотую чашу с великолепной инкрустацией и молчал. Лишь изредка отвечал велеречиво, когда кто-нибудь из присутствующих, в основном из его ближников, вставал и произносил очередную- наполненную лестью- речь, расписывая в преувеличенных похвалах организатора сегодняшнего пира. Это вызывало кратковременный всплеск энтузиазма, выражавшийся в опрокидывании чарок в ненасытные глотки, и сменявшийся продолжительным дегустированием расположенных на столе немудрящих яств. Так продолжалось некоторое время. Наконец, чавканье пошло на убыль- видимо, первый жор соратнички утолили- и граф решил, исполняя роль хозяина, внести и свою лепту в общее веселье. Он встал и, подняв перед собой чашу, произнёс:

- Хочу выпить этот кубок за храбрых мужей, присутствующих сегодня здесь!

Радостный ор считавших не без причины, что подобное определение к ним вполне подходит, разорвал воздух шатра- уже разогретые горячительными напитками, рутьеры с радостью поддержали продолжение банкета, и вверх, расплескивая вино, взметнулась шеренга чарок. С этим тостом я допил свой первый кубок, после был второй, и дальнейшее помню отрывками: вот- булькаю вино в бокал, промахиваюсь, и отчего-то это кажется мне смешным; следующий кадр- сосед, рвущий остатками зубов жёсткое мясо, и которому пытаюсь что-то втолковать, внезапно валится головой в недоеденное; крики, разбудившие меня- оказывается тоже прикорнул за столом- кто-то что-то не поделил и схватился врукопашную, но мне это не интересно, и моя голова, в которой мелькает последним закатом, что хорошо- оружие не взяли, снова падает на стол. И, наконец, просыпаюсь, но уже в собственном шатре- каким-то неизвестным мне способом переместился,- но ничего не помню. Ветерок слегка колышет стенки моего обиталища, голова кружится и побаливает, но я лишь глупо улыбаюсь- первоначальное плохое настроение испарилось. Хорошо погуляли- будто и не было никакого переноса…

Глава 21

Полдень уже миновал, когда очередная оказия свела вместе вчерашних собутыльников- нашему графу срочно потребовался военный совет. Помятые грустные лица- печальное зрелище представляло наше сборище, которое, тем не менее, свою функцию- приняв необходимые решения- выполнило. Хотя, если немного подумать, главное из них: направить главный удар на графство Роде- ещё одно феодальное владение рода Арманьяков- игнорируя наличие крупных вражеских отрядов прямо под боком,- было, мягко говоря, необычным решением. Да и принято оно было странновато- на все предложения графа Гастона наши командиры лишь кивали головой согласно. Ощущение, что поприсутствовал на очередном показушном мероприятии-что происходит? Или такое решение- пощупать за вымя обывателей- столь сильно совпадает с желаниями рутьеров, что отключает у них все потенциальные возражения- и оттого они столь сговорчивы. И только мне, никак не желающему натягивать на себя шкуру грабителя, это невдомёк.

Видя такое дело, я не полез поперёк батьки- оно мне надо? Если что и пойдёт наперекосяк, то это уже не моя вина. И вообще: как уже ранее упоминал- здесь все и всё чужое, и эта одноразовая кондотта ничто для меня по сравнению с потерей себя в этом жестоком мире. Не хотелось бы раствориться в нём без остатка, став ещё одним “камешком” на обочине дороги жизни. И если доведётся, то без сомнений- по недавнему примеру рутьеров- порву эту, к тому же и не мной подписанную, бумажку. Единственный минус такого решения- собственные бойцы могут не понять, не принять, и, в крайнем случае, дело может дойти и до чёрной метки…

Полюбовался зеленоватым оттенком рож собутыльников, внутренне поухмылялся, но памятуя, что моё собственное не сильно и отличается, едва дождавшись окончания заседания, наискорейшим образом свалил обратно- к своим,- отдыхать дальше. Была потенциальная задержка, но она-слава, тебе, господи- не случилась: несколько раз с интересом- скорее всего к титулу- посматривающий на меня граф, тем не менее, по окончании встречи не подошёл. И славно: мне и предыдущие игры в вопросы- ответы осточертели. Неужели все самозванцы через такое проходят?.. Хорошо этот сеньор оказался не такой любопытствующий… или уже проинформированный? Впрочем, в любом случае не имеет значения: и я уже не тот одиночка, коего любой феодал загубить может по желанию, и мал-мала в жизни здешней разбираться стал, и зубы- не акульи, нет, но не далеко до этого- отрастил,- и граф этот мне теперь без особой надобности…

Позвал слугу: надо бы сменить костюмчик- хочу устроить променад по лагерю. И не только… Зашёл Слизняк. Нет, не зашёл- продефилировал. От бедра, ха-ха. Шутка, но как и в любой из них- тут есть доля истины. Вот, и это чудо природы кажется нашло своё призвание: сменил свои лохмотья на красно-зелёный наряд в клеточку- можно в шахматы играть, набрался наглости и важности- и теперь не идёт, а шествует,- испытывая моё терпение. Но если эти перемены делают кого-то счастливым, то пусть. К тому же этот клоун довольно забавен. А в нашем мире, если кто не в курсе, минутка смеха продлевает жизнь на день. Не верите?

Натягивая на ноги надоевшие шоссы, лишь грустно вздыхал, сетуя на времена и нравы. Почему-то при этом совсем не хотелось ругаться, и я индифферентно менял одежду, пока не зацепился мыслью за эту странность. Это что же получается, дорогие товарищи, быть может, наступит момент, когда настолько свыкнусь с происходящим, что и-свят, свят- удовольствие начну получать от местной моды. Боже упаси! Прокручивая в голове эти противоречивые мысли, настолько углубился, что не заметил, как оделся полностью. Осознал, что уже некоторое время не двигаюсь, и очнувшись, заметил удивлённый взгляд слуги и почувствовал раздражение- да-да, твой хозяин странный, и считай что сбрендил,- даже по твоей шее сегодня не приложился. Ничего, ещё не вечер…

Проверил подпругу у подведённого коня, затем- при помощи Марка- взгромоздился, и слегка сжал ему бока ногами- понукая. Моё мастерство в обращении с лошадями постепенно растёт, но есть ещё куда стремиться. За спиной- уже привычно- пристроился латник с пикой. Посмотрел на трепыхавшийся на наконечнике копья зелёный флажок, и вздохнул- это проблема,- на этом месте полагается развеваться баннеру с “моим” гербом. Но и из всех моих отрывочных воспоминаний, единственное, что зацепилось, не растворившись под воздействием времени, что там зверь должен быть изображён. И, кажется, из кошачьих… Но это "кажется" в качестве штандарта не повесишь, и пришлось снова изворачиваться, объясняя причину обратившемуся ко мне с подобным вопросом Марку. Потому как положено: если служишь какому сеньору, будь любезен повесить его личное знамя, или как минимум, обязан одеть котту с гербом. И всё, что ты сделаешь, служа под этим стягом- по аналогии с государственными флагами- на прямую затрагивают честь господина. Ну, а если герб у вооружённого человека отсутствует, то ты никто, и звать тебя никак. Быдло, с которым и обращаться будут соответственно, подвесив “сушиться” на обочине дороги- это чтобы послужил отрицательным примером для прочих. Вот и на вопрос Марка пояснил в ответ, мол я сейчас инкогнито, вот потом… А что потом, если не если не помню, что за кошка на том рисунке красовалась? Опять врать и лицемерить?

Под вечер в воздухе заметно похолодало, ударил небольшой- можно сказать, символический- морозец, которого, тем не менее, вполне хватило, чтобы лужицы прихватило тонким недолговечным- живущим лишь до первых утренних лучей солнца- ледком. Такая уж здесь- на юге- зима: малоснежная, слякотная и короткая.

Хрустел лёд, разбиваемый копытами наших лошадей, скрипело седло, звякали на ходу металлические детали уздечки. Лагерь- в основном- уже угомонился, располагаясь ко сну, и оттого наши собственные звуки казались особенно громкими. И нам бы тоже стоило, как всем нормальным людям в такое время, затихариться в мягкое и тёплое, но…“опять нас судьба позвала…” Я запомнил тот случайный, полный ненависти взгляд, исподтишка брошенный на Пти Мешина. И человека- тоже… При помощи Марка выяснил личность, но не причину такого чувства. Возможно, мне просто показалось, и этот взгляд просто игра тени и света, но не узнав точно, изведу себя напрасно.

Я до сих пор ищу возможность воздать кое-кому по заслугам, что, к моему сожалению, в моём положении ограниченности ресурсами пока затруднительно исполнить. И если есть шанс подключить к моей личной вендетте ещё одну- обладающую существенными возможностями- персону,- я это сделаю. Но для прояснения этого вопроса, необходимо хотя бы встретиться… Поэтому и хрустит сейчас под копытами наших, направляемых по уже известному адресу, лошадей снежок. Уже немного осталось…

-----

После короткого отдыха рутьеры отряд за отрядом уходили на север громить незнакомое мне доселе графство Роде, вся виновность населения которого заключалась в принадлежности не тому феодалу. Соратнички воспользуются обстоятельством и по праву сильного определят кому жить, а кому пришла пора умирать,- явив миру очередного всадника апокалипсиса, и оставляя за собой пепел и изломанные судьбы. Людей жаль, но изменить в данных обстоятельствах что-либо я- увы!- не в силах. Если не ошибаюсь, такие вторжения не редкость и в двадцать первом веке, и сколько не боролись с проявляемой во время таких событий тёмной стороной человечества- а воз и ныне там. Не знаю кто это в нас- человеках- заложил такую жажду насилия, и подпитывающую её тягу к обогащению- бог или сатана- но кто я такой, чтобы надеяться людей переделать. И потому единственное, что действительно занимало сейчас мои мысли- это мои бойцы: всё ли было сделано до, сохранят ли дисциплину во время… Было о чём подумать.

Двадцать шестого ноября перешли пограничную реку Тард, и вторглись на вражескую территорию. По сведениям, полученным от первых пленных, население было предупреждено о надвигающейся опасности, но судя по разбегающимся в панике вилланам, они тайно поклоняются богу Авось, иначе трудно понять подобную безалаберность. Не было никакого стремительного марша в стиле суворовских чудо-богатырей, армия в день едва проползала четыре-пять лье и вставала на ночлег, и тем не менее, аборигены ничего не делали для собственного спасения, начиная дёргаться когда становилось слишком поздно: по улице со зверскими рожами бежали бриганты, а по крышам прыгал красный петух. В общем, всё как всегда.

Тут надо сделать небольшое пояснение по рутьерам-это войско неоднородно, и прежде всего, в состоятельности, а следовательно- и в снаряжении. Есть элита: латники и лучники- эти части с хорошим вооружением и бронёй, и чаще всего передвигаются верхом, а есть и так называемые “разорители”. Само слово бриганты, в переводе на мой родной означающий разбойник, изначально относилось лишь к последним,- и только спустя некоторое время стало определяющим для всего явления. “Разорители” плохо вооружены и почти без защиты- хорошо если котелок какой на голове имеется и кулачковый щит в руке,- это уже отлично. Но чаще всего, всё вооружение такого воина состояло из одного плохонького копья. Разделение рутьерского войска, естественно, возникло не по божьему соизволению, а по вполне приземлённой причине: элита формировалась прежде всего из дворянских отпрысков, чаще всего бастардов, бывших дружинников, солдат, и частично- горожан, то есть из людей и до войны знавших с какой стороны нужно держать меч, и владевшими кое-какими техниками его применения; а “разорители”- это обездоленные крестьяне, не от хорошей жизни взявшиеся за оружие, но мало что умеющие, и относимые потому к категории быдла, но быдла с оружием -следовательно до определённой степени опасного.

“Разорителей” принимали в состав рутьерского “братства", но на неуважаемых условиях. Как воины они были так себе, в случае чего ими и пожертвовать можно- не жалко, но вот как мародёры они не знали себе равных, являясь самым настоящим бедствием для мирного населения- они обгладывали деревни, словно саранча листья, не брезгуя любой мелочью,- которую за свои деяния в итоге и получали, а сливки снимали совсем другие… Собственно, их и держали только из этих соображений: как фуражиров и рэкетиров. А что они при этом творят- да кого это и когда волновало? Во всех эпохах присутствовали существа подобные этим, и несмотря на брезгливость и ненависть, которую они возбуждали у населения, само их существование говорит, что это, как минимум, кому-то выгодно. Мы вновь и вновь ужасаемся их деяниям, а на смену одним “разорителям” приходят новые. И всё повторяется… Бывает нечто, о чём говорят: “смотри, вот это новое”, но это было уже в веках, бывших прежде нас…

Впрочем, такая идеальная для “разорителей”- с отсутствием достойного сопротивления- ситуация продлилась недолго, и уже неделю спустя за их спинами повисли конные отряды противника. И уже для бригантов наступили тяжёлые времена, и те из них, кто- по-видимому, родившихся под несчастливой звездой- не успел вовремя убраться куда подальше, оказались вынуждены прочувствовать отношение к своей деятельности со стороны окружающих, близко- даже слишком- познакомившись человеческой изобретательностью в области умерщвления себе подобных. Многие из них- нередко уже в растерзанном виде- оказались повешены, как пишется в указах нынешнего времени-высоко и за шею, на короткий период “украсив” собой окрестные леса.

За авангардом появилась и главная армия графа Арманьяка, искавшего встречи со старинным врагом. Мы находились недалеко от Тулузы, на границе графств, когда, в связи с последними событиями, граф Гастон собрал очередной военный совет и поставил перед нами- и я там присутствовал- вопрос- принимать ли, могущее стать роковым для нас, решающее сражение. Графа смущало полуторное превосходство противника в численности: наши тысяча двести латников против тысячи восьмисот- с противной стороны. Не считая прочих, но за это легко извинить-их редко кто считал. Но, в отличии от графа, подобный расклад мало смущал опытных капитанов, видевших Пуатье и Бринье, знавших каким образом ударить, что и многочисленность противника ему мало поможет. Я мог бы добавить к этим примерам и другие, знакомые мне правда лишь по учебнику: Канны, Гавгамелы, или более близкое по времени и несравненно роднее- Куликовскую битву. Но все эти знания носили теоретический характер, в отличии от имевшихся у присутствующих специалистов- а здесь и сейчас собрались одни из лучших в мире, если не лучшие, в военном деле- и стоило бы поучимся у них.

Однако с мастер-классом несколько не задалось: если по основному вопросу- бить или не бить (хм, почти по Вильяму нашему Шекспиру?)- все единогласно проголосовали за, то вот за то- где и когда?- разгорелась настоящая баталия. Каждый из капитанов мнил себя не менее, чем Александром Македонским, соответственно у каждого было два мнения- своё и неправильное; как ранее и упоминалось, лишь жажда наживы сплачивала на время столь противоречивых лидеров, в остальном же каждый был сам за себя. Наконец, графу надоел балаган- некоторые уже на личности перешли- и он бахнул кулаком по столу:

-Доколе собачиться будем!? Шавки подзаборные, али славнейшие из воителей-кого я вижу пред собой?

Немного подействовало. По крайней мере, глаза спрятали и рты прикрыли. Но если бы кто-то в этот момент мог заглянуть в голову нашим командирам, то увидел бы: что смирение это показное, и будь их воля покрошили бы они своих соратников не жалеючи; потому как в волчьей стае- а именно она здесь и присутствует- только так и положено,- раз, и в горло. И послушали графа лишь по одной-единственной причине- это вожак, пусть и временный, и пока он- как Акела- не промахнётся, скрипя зубами, но будут слушаться. А если вдруг, однажды, случится подобная неприятность, то…говоря словами киношного героя- бритвой по горлу и в колодец. Проигравший, если за него некому заступиться, здесь долго не живёт.

Молчание затягивалось: все опустили очи долу и, фигурально выражаясь, ковырялись в носу,- пропал энтузиазм. Гастон де Фуа решил подбодрить собравшихся:

-Ну что же вы? Надо принимать решение- уж полночь миновала.

Глаза поневоле скосились на тёмный просвет не задёрнутого прохода, сквозь который поступал свежий воздух, что было- учитывая образовавшуюся духоту в результате сгорания свечей и энного количества давно немытого по причине военного похода и не только (кое-кто и по велению души- и такие тут присутствуют) народа, скопившегося в небольшом помещении- совсем не лишним. Действительно, звёзды высыпали- не пора ли и заканчивать. Долго ещё будем канителиться? Оглядел пасмурных соратников и, противореча собственным установкам, оторвал зад от скамьи:

-Мессиры! И ты, благородный граф! Позвольте мне высказать своё мнение.