«Ты знаешь ли, о чем ведут...»
Ты знаешь ли, о чем ведут беседу чэнг и тара? «Тайком вино должны вы пить — грозит за это кара! Честь отнимают у любви, у любящих — красу, Клеймят позором молодых, и нет пощады старым. Велят не слушать и молчать о таинстве любви...» Да, слухи темные растут, как на дрожжах опара! Дурачат сотней пустяков нас — тех, кто за дверьми; За занавеской бы, узнать — что там у них за свара? И старца магов — погляди! — опять винят во всем — Боюсь, что праведников рать ему нагонит жара! Честь за полушку продают, за ласковый посул — Барыш теряют, у кого красивых глазок пара. Одни настойчивостью мнят снискать себе любовь, Других же ставка — на судьбу: те ждут ее, как дара, Но в мире ты не уповай на истинный успех: Здесь кухня ведьмы, где творят любую вещь из пара[29]. Хоть философский камень все добыть хотят глупцы[30], Но ничего не извлекли из грязного нагара. Так пей вино! Шейх и молла, Хафиз и мухтесеб[31] Как посмотреть — один обман все тайны их и чары. «Увы! Где нам найти...»
Увы! Где нам найти дней юности наряд? Когда б его узор нам вечно тешил взгляд! Увы! О скорбь — из родников чудесных Нигде живой воды нам не прольется клад! Покинь того навек, с кем был ты кровно связан — Так надо — так судьбы решенья говорят. Да!.. «Будет каждый брат своим покинут братом — Клянусь моей я жизнью — кроме двух Фаркад!»[32] «Весенние дни настают...»
Весенние дни настают... Роза, тюльпан и шиповник Взойдут из земли. Отчего ж ты в земле недвижим? Я облаком вешним пойду, орошу я слезами обильно Могилу твою, чтобы ты снова поднялся живым[33]. «Хоть я лишь слуга...»
Хоть я лишь слуга у высокого царского трона, Но в утреннем царстве и сам я увенчан короной. За пазухой клад у меня, и пустой кошелек, Я — чаша-оракул, и в прахе лежу удрученно[34]. Спокойствием трезвый, надменною гордостью пьян; Я — озеро веры, и в скверне тону я бездонной. Лишь стоит игривой красавице бросить мне взгляд, И я отражаю улыбку ее умиленно. Для шаха, венчанного счастьем, я каждую ночь На страже венца и державы — его оборона. Скажи ему: «Твердой опорой ту руку возьми, И спи беззаботно, не зная тревог и урона». Мансуру властителю ведомо, как я умел[35] — За что бы ни взялся — любую осилить препону, Что саван из крови готовлю я злобным врагам, Друзьям же — к победе несу боевые знамена. Мне краски притворства, обмана цвета — не нужны: Я красен, как лев, или черен, как крылья дракона. Когда у Хафиза кто занял — вели им вернуть![36] Ты сам то признал, справедливый блюститель закона[37]. «Кравчий, вина принеси...»
Кравчий, вина принеси, в нем жизни чудесная сила, Тело бессмертием ты надели, обреченное тлену! Взгляд мой — на ободе чаши, душа — на простертой ладони, Той не отдашь мне — клянусь, не отдам я и этой в замену! Полы одежды держи, чтоб, как розы бутон, не раскрылись: Ноги твои для души — вершина стремления к плену! Строем возвышенным ты, о мотреб, настрой свою лютню, Лик воспевая красы, что сияет ни с чем несравненно. «В зеркале лишь отреченья от благ...»
В зеркале лишь отреченья от благ нам явлен свет божества! Если ты ищешь вечной любви, приди к моему ты входу. Дай-ка вина! Хоть славу приял ад от моих грехов, Но на огонь его излило чудо пророка воду[38]. Козни ты строишь мне каждый час — это немалый грех! Было ведь слово пророка: «Господь, не знал я шалостей с роду»[39]. Если ты в блеске своей красы выйдешь в цветущий луг, Завистью розу и кипарис — всю зажжешь ты природу. Птичка сердца, Хафиз, твоего вязнет в сетях страстей... Об отреченьи ты помолчи, в разгуле растративший годы! «Коварный ход судьбы...»
Коварный ход судьбы невидим и неслышим — Ведь глухи все вокруг, и каждый равно слеп. Пусть солнце и луна — подножье тех, кто властен. Их также ждет постель — из глины темный склеп. Кольчуга ли спасет от стрел разящих рока? Щитом ли отразишь удары злых судеб? Себя ты огради стеной из твердой стали — Но день придет, и смерть прорвет железо скреп. Открытый жизни вход замкни от вожделений, Чтоб путь твой не привел тебя в страстей вертеп. На колесе судьбы — смотри, как много праха! От алчности беги, цени твой скудный хлеб. Объяснение персидских слов
диван — собрание стихов.
лули — название, присвоенное в Иране цыганам или каким-то другим иноплеменным группам, ведущим сходный с цыганами образ жизни.
мэдрэссе — духовное училище.
молла — служитель мусульманского культа, а также учитель в мусульманской школе.
мотреб — музыкант, также плясун.
мугилян — колючее растение пустыни.
мюрид — ученик, приверженец шейха, постоянно сопровождающий его.
пиала — чаша.
тара — музыкальный инструмент, напоминающий гитару.
хаджи — звание, присвоенное мусульманину, совершившему паломничество в Мекку.
ходжа — господин, почетное именование человека, имеющего значительное положение в обществе.
чэнг — старинная арфа.
шейх — первоначально глава племени (рода) у арабов; в мусульманстве — духовное лицо, пользующееся особым авторитетом; также глава общины суфиев.
шербет — варенье, а также напиток из воды и варенья.
