Помоги проекту - поделись книгой:
— Зарплату за август атдашь? — промолвил развязанный и обнаглевший Санёк. — Я працавал!
— Хорошо. Давай только посчитаем, сколько цемента потрачено. Марка бетона какая? Ну, мужики?
Те же плотники кидали песок в бетономешалку и готовили раствор, как и многие в деревне — мастера на все руки.
— Ну, поди… двухсотая, — сказал один из них. — Санёк трэць свёз адразу. Потом яшчэ мяшкоу дзесяць.
— Наверно, я всё же напишу заявление.
Вынужденный считаться с возможным воровством, я заложил цемент в расходы с большим запасом. При той толщине фундамента и ширине основания под забор двухсотой марки хватало, как объяснили в райархитектуре, когда согласовывал проект. Но, жулик…
— Даруй! Не казни! Дзетки малыя…
Я отвернулся, не в силах смотреть на это колхозное ничтожество.
— Ну и что с ним делать? А главное — что со стройкой?
Милиционер почесал затылок.
— Поехали — посмотрим.
Я погрузил работяг в «бобик» и покатил впереди. На стройке милиционер обошёл возведённые стены, заглянул в колодец канализации, осмотрел запасы материалов. Потом подошёл вплотную.
— Вам завидуют, олимпиец. Деньгам, успехам. Не понимают, сколько труда вложено. Хотят на халяву, считают украсть, что у вас, что у колхоза, законным правом. Такие люди. Как динамовец динамовцу предлагаю: беру стройку на себя. Через месяц с большего закончим, тут второй этаж, кровля… Да, пока вода, сантехника, электричество, это позже, к зиме. В общем, ночевать можно будет через месяц, днём работы продолжим. Перезимуешь уже тут. Лады?
— Отлично звучит. Сколько?
Он снова двинул фуражку на голове. Возможно, тем самым стимулировал мыслительный процесс, как у меня обращение к дракону усиливало удар.
— Пятьсот по окончании. Отчитаюсь за каждую копейку. Лишнего не потрачу.
Ударили по рукам. Посчитали, сколько ещё надо денег и на что. Милиционер вызывал у меня куда больше доверия, чем Санёк по протекции председателя колхоза. Однако через колхоз добыли более половины материалов, включая лес-кругляк… Замкнутый деревенский круг.
Запустив процесс строительства и не решив с продажей «мерса», я убыл отрабатывать пограничный оклад — в Киев, на тренировки и показательные выступления перед начальством Западного пограничного округа. Уж там поинтересуюсь, долетел ли до их политотдела слух о том злосчастном партсобрании? Соломахина, как мне говорили в Минске, перевели. Но я, злопамятный, хотел удостовериться и узнать — куда именно. Если в Москву, с выделением служебной площади, а при генеральских связях и такое возможно, это очень странное наказание.
Там был очень неоднозначный приём. Военные, привыкшие к переводам по всему СССР, воспринимали Украину как очередную пересадочную станцию в карьере, не особо задумываясь, в какой национальной республике приходится жить несколько лет. Родившиеся здесь не могли простить избиения Саченкова на чемпионате страны.
После моральной акклиматизации заглянул в политотдел. Всё же новоявленный молодой коммунист, не хухры-мухры. Перспективный строитель светлого будущего. Заодно спросил про своё персональное дело, о таком ЧП их посланец в Белоруссии сто пудов был обязан доложить. Ни о чём таком в Киеве не знали, а Соломахин, оказывается, продолжил служить на прежнем месте и в прежней должности как ни в чём не бывало.
Вот не люблю такие способы решать вопросы, фактически ведь — низкое стукачество. Но и промолчать нельзя, тот пожилой политотделовский майор, проводивший партсобрание, решит, что об меня можно вытирать ноги, и пофиг, что получаю знаки внимания лично от Машерова.
Пришлось покопаться, и вот она — возможность. Оказалось, в кадрах округа нашёлся человек, пересекавшийся с покровителем Соломахина и затаивший обиду, отчего старлей отправился набираться боевого опыта к границе с Норвегией на крайний Север. Майор получил поздравления с окончанием честной и безупречной службы в связи с выходом на пенсию. Рапорт о продлении срока ему не подписали. Кто-нибудь ещё собирается меня попрекнуть «волгами» и «мерседесом»?
В начале октября, на закрытый чемпионат округа по контактным единоборствам в Киев приехал мой высокопоставленный болельщик и покровитель. После выделения участка я к нему больше не обращался, но получал поздравительную открытку после каждого выигранного турнира. Разумеется, не сам их писал, кто-то в секретариате ЦК КПБ, но сам факт, что Машеров дал поручение следить за спортивной карьерой и отмечать успехи, дорогого стоит.
Он посмотрел финал, тискал мне руку под недобрыми взглядами местных, ожидавших, что в моей категории победит украинский фаворит, обещал помочь, коль возникнут трудности, тогда обращаться напрямую… А у меня всплыл в мозгах, слегка ушибленных в финальном поединке, калейдоскоп из картинок к рассказу «И грянул гром» Рэя Брэдбери, перемешанных с информацией «Вышнего» о ключевых событиях в БССР моего нынешнего времени. Машеров разбился насмерть в автокатастрофе, в том числе — по вине престарелого персонального водителя, вовремя не отреагировавшего на изменение дорожной ситуации. Теперь ситуация изменится в Политбюро ЦК КПСС, где уже наверняка начались тайные манёвры в связи ухудшением здоровья «дорогого товарища» и выбором кандидата на высшую должность в партии. Машеров — ни разу не претендент на кресло Генсека, но на общий расклад сил влияет. Дав ему повод сгонять в Киев, а не глупо погибнуть под Смолевичами, я, по Брэдбери, раздавил бабочку размером со слона.
С каждой такой бабочкой бонусы послезнания истории уничтожаются. Даже «Вышний» бессилен помочь, он не вычислит, к каким последствиям приведут мои экспромты.
Глава 3
3
Фея
Милиционер сдержал обещание и получил аванс в счёт обещанной суммы премии. Дом и гараж на две машины стояли с кровлей, работники возились с обустройством и коммуникациями.
Отопления пока не было, даже камин не сложен. Санузел частично готов, канализация подключена, но воды ещё нет, буровая бригада подкачала. Только колодец во дворе. Вместо электричества — батарейный фонарик.
И всё же это мой дом! Мой, пусть не на сто процентов достроенный, зато на сто процентов собственный, здесь отец тела не будет орать «проваливай, гадёныш». И хозяева, вернувшиеся с востока страны, не потребуют съехать.
На участке в четверть гектара мне смогли сохранить все сосны, кроме пятна застройки и небольшой площадки перед крыльцом. Дом из кругляка, сложенный «в чашу», то есть с выступающими по углам оконечностями брёвен, идеально вписался в ландшафт. Крыша, покрытая нержавейкой, была окрашена в кирпичный цвет с сеткой, очень удачно имитирующей черепицу. Металлочерепица здесь пока не известна, а организовать привоз настоящей керамической из Литвы руки не дошли.
Я перегнал в гараж «мерседес», избавив деда от ответственности за него, тот вздохнул с облегчением, а бабушка положила в объёмистый багажник баул с продуктами, словно у человека в большой машине столь же большой аппетит. Они не пропадут, холодильник уже ждёт, завтра должны были дать свет, да и погреб выкопан, куда же без него в деревне.
Первая ночь в собственном доме… Запах смолистых сосновых брёвен, шум ветра, шорох падающей на крышу хвои… Не Божья Благодать в полной мере, но какая-то часть её.
Это было в ночь с субботы на воскресенье. Мог, конечно, пригласить в койку кого-то из нетребовательных подружек, не выставляющих претензию по поводу отсутствия душа в доме, да и отхожее место пока за соснами, но не стал. Тем более что ночевал не один.
В числе подарков, свалившихся на мою голову после победы нокаутом в финале московского олимпийского турнира по боксу, нашёлся и один довольно необычный, хоть не скажу — нежеланный. УВД Мингорисполкома презентовало мне щенка восточноевропейской овчарки из своего питомника. Естественно, пса списали на выбраковку, хоть на самом деле он был чертовски хорош. Вот только забрать его сразу не мог, предстояли командировки в Варшаву и в Киев, да и дом не достроен, а на съёмную квартиру — никак. Инструктор-кинолог заверил, что пёселя я и дальше смогу к ним закидывать на передержку, но чем больше времени с ним проведу, тем лучше установится контакт между человеком и животным.
В августе всё небольшое своё свободное от спорта и стройки время я проводил в питомнике, непременно заезжая туда утром и вечером, кормил кобеля только из своих рук. Поскольку в СССР восьмидесятого года собачьи корма не попадались в продаже вообще, он рос исключительно на натуралке, получая с детства кости, хрящи и мясо. Я мудрил с добавками вроде творожков, Рекс, так бесхитростно его окрестили ещё до отнятия от суки, благодарно сметал всё, лизал руку и просительно заглядывал в глаза: а ещё кусочек?
Мы ходили на дрессировочную площадку, он слушался, но так себе. Что взять с четырёхмесячного пацана? Выучили до моего отъезда в Киев пяток команд общей послушки, не более того, и я не питал иллюзий, по возвращении придётся их восстанавливать, работая с инструктором. От собак, отобранных для службы в милиции и тренирующихся ежедневно, Рекс отставал.
Но ему не придётся патрулировать улицы, брать след, бросаться на правонарушителей и валить их с ног. Как охранник дома и вообще просто любимец он меня устраивал вполне.
В первую совместную ночь обнюхал отведённую ему подстилку и улёгся. Но сквозь сон донёсся стук когтей по половым доскам и тяжкий вздох, словно на Рекса навалились все горести мира, потом довольное причмокивание. Он нашёл коврик у моей кровати и разлёгся, отправившись на первую в жизни реальную службу — по охране моего сна.
Утром вынесся наружу метить территорию, в доме не сделал ни единой лужи. Так как забор стоял только в виде бетонных оснований и без ворот, я метнулся вслед, чтоб не убежал в лес, и вовремя: пёс принялся облаивать случайных гуляющих из пансионата, всем своим видом показывая: р-р-разорву! Так как очень здорово вымахал с момента нашей первой встречи и набрал веса килограмм под тридцать, точнее не скажу, выглядел вполне устрашающе. Щенячья милота с непропорционально большими лапами, заплетающимися в прыжках и на бегу, стремительно исчезала, кобелёк всё больше напоминал небольшого волка, особенно благодаря серо-чёрному окрасу.
Я ухватил его за ошейник и потащил в дом.
Была ещё одна причина, по которой торопился забрать Рекса из питомника. На общей площадке, по словам кинолога, его начал щемить и унижать взрослый кобель немецкой овчарки, кусал, придавливал голову лапой к земле. Рекс, не стерпев, однажды сам набросился на обидчика, полоснул клыками по морде и сразу принялся удирать. Когда тот, разъяренный до потери самоконтроля, почти догнал маленького хулигана и вознамерился в него вцепиться, мой направился в бетонный столб заграждения, буквально на последнем миллиметре резко свернул. Взрослый влетел в бетон со всей дури и крепко пострадал, теперь на излечении у ветеринара, стоит вопрос о дальнейшей пригодности к службе. Значит, Рекса придётся держать в отдельном вольере, в том числе при передержке, таких апартаментов мало.
Несколько часов посвятил обустройству. Уничтожил мелкий кустарник, под соснами останется одна только трава. Из очередного турне привезу бензиновую газонокосилку, в СССР с ними туго, и буду поддерживать в порядке собственный уголок планеты.
Перспективные мысли о бегстве на Запад покинули меня практически полностью. Здесь так хорошо! А миллионы успею сделать после распада СССР.
Пообедал и отдохнул, потом отругал себя за расслабление и двинул на берег водохранилища, прихватив Рекса на поводке. Я убедился, что бежать с ним на пару — пропащее дело, пёсель не умеет приноравливаться к моему темпу, часто тормозит, чтоб пометить куст или дерево, ломая мне ритм и сбивая дыхание. Но если привязать дома и не заниматься, ничего путного не произойдёт и дальше, к сожалению. Понукая овчарку, я проследовал к верхнему водосбросу, ближе к санаторию «Крыница», там развернулся и потрусил в сторону кольцевой.
Ближе к ней находится мой любимый пляж с двумя большими уродливыми крокодилами размером с бегемота-переростка. Естественно, привлекали не эти чудовищные дощатые монстры, а мини-спортплощадка с турником и железной шведской стенкой, если, конечно, шведы осведомлены, что у них бывают подобные жутковатые стенки.
Несмотря на конец сезона, всё же начался октябрь, воскресным днём на пляже заседала компания молодёжи, длинный парень моего возраста и три девицы. Они расстелили покрывало, что-то употребляли, это мне не помешало, скинув майку и привязав собаку, отработать на турнике силовой минимум. Потом разделся до плавок и с наслаждением прыгнул в бодрящую осеннюю воду, градусов четырнадцать, не выше. В два десятка гребков переплыл к островку прямо напротив пляжа, но вылезать не стал, повернув назад, потому что Рекс начал прямо-таки разрываться на берегу.
Кавалер, обременённый тремя дамами, нашёл себе развлечение в том, что пытался схватить мою одежду, брошенную около собаки. Пёс, совершенно не обученный охране и не злённый, принял игру за чистую монету и рвался с поводка, пытаясь схватить длинного. Тот ржал, дразнил Рекса палкой, даже не подозревая, что пёс привязан едва-едва, а его юных силёнок вполне хватит, чтоб вырвать кусок мяса из задницы придурка.
Я едва-едва успел. Узел на поводке распустился, парень, не прекращая ржать, кинулся наутёк. Сорвав глотку, заставил-таки овчарку выполнить команду «ко мне», с трудом успокоил.
— Не обращай внимания, пёс. Долботрах не понимает, что ты в один ням перегрызёшь ему горло.
Длинный остановился, прислушался. Потом, набычившись, пошёл к нам.
— Ты что-то тявкнул, урод?
Был он гораздо крупнее, под метр девяносто или даже больше, мощный, плечистый. Коротко стриженный. В спортивном костюме с биркой «вооружённые силы» и изображением чего-то милитаристского, гармонирующего с зелёной кормой УАЗа с чёрным армейским номером, брошенного в кустах. Явно выделывался перед девушками, подрастерявший часть реноме крутого, когда бежал от щенка.
Не обращая внимания, я натянул трико, майку и куртку. Похоже, тип меня не узнал, не обратил внимания на буквы СССР через спину и герб Союза на груди справа, намекавшие, что перед ним не простой физкультурник.
— Я с тобой разговариваю. Если ты мужик, то повернись и ответь. Только собаку привяжи крепче.
— Кто ты такой, чтоб мне указывать? Барышни, кто смелее этого мудака? Подержите, будьте любезны, поводок, пока он меня учит уму-разуму.
Рассмотрел их, приблизившись. Самая красивая, стройная брюнетка, вытянувшая длинные ноги на покрывале, смотрела вопросительно. Хрупкая и очень декоративная блонда, скорее одетая для похода в бар, чем на пляжный пикник, демонстративно отвернулась. Зато крупная в росте и широкая в кости деваха протянула руку.
— Давайте. Я люблю собак. Можно дать ему кусочек колбаски?
— Один кусочек, маленький. И так он жирный. Рекс! Можно!
Как только отдал поводок, ощутил движение сзади и рефлекторно пригнулся, уходя с линии огня. Длинный ударил, пытаясь провести маваши в затылок.
Секунд десять я отступал, уклонялся, блокировал его выпады. Пацан явно ходил на что-то вроде классического каратэ-до, физически был неплох, но в реальном бою никакой, к тому же благоухал спиртным.
— Это всё, на что способен? Жаль. Спокойной ночи.
Я вырубил длинного, уронив физиономией в песок, вытащил шнурки из его куртки и штанов, соединил щиколотки между собой и запястья, потом ноги и руки между собой, соорудив излюбленную милицией живую скульптуру «ласточка». Все это заняло едва минуту-две, девицы смотрели на шоу молча, даже Рекс не пытался вмешаться, давно проглотивший колбасу.
— Девочки, извиняюсь, и спасибо, что подержали Рекса. Ему всего пять месяцев, он очень впечатлительный щенок.
— Да не за что! — проворковала крупная, возвращая поводок. Меня зовут Зоя.
— Валерий.
— Срочно развяжите Гошу, Валерий! — вступила декоративная блондинка.
— Непременно. Но не я и не сейчас. Позвоню в милицию, в опорный, они сообщат в комендатуру гарнизона. Принявший на грудь военнослужащий заехал на казённом автомобиле в природоохранную зону, проигнорировав запрещающий знак, распивал спиртное. Можно даже умолчать про нападение на меня сзади, ему суток на тридцать гаупвахты хватит и так. Вы обождите немного, схожу к телефону. Рекс! Рядом.
— Обождите, Валерий, — вмешалась брюнетка, ради которой и был произнесён обвинительный спич в духе прокурора Вышинского «расстрелять изменников Родины как бешенных собак». Они привстала на локте и смотрела на меня таким взглядом… Собственно, из-за подобных взглядов мужчины дрались на дуэли, совершали безумства, а то и развязывали войны.
— У вас есть неотразимый аргумент, кроме обаяния?
— Да. Гоша — курсант ВИЗРУ. У него первый выходной за много месяцев с разрешением отлучиться из расположения. Взял служебный автомобиль отца. Вот и расслабился излишне.
— Вы тоже из военной семьи, от барышни из штатских не часто услышишь «отлучиться из расположения». Но, простите, ВИЗРУ — это Высшее инженерное зенитно-ракетное училище, а на песке задницей вверх валяется, выходит, будущий ракетно-ядерный щит нашей Родины. Так что я укрепился в намерении сообщить в комендатуру.
— Я ещё не всё сказала. Начальник училища генерал-майор Щеглов — мой отец, гошин папа служит у него на кафедре огневой подготовки, они друзья ещё с Сибири. Если история во всех подробностях всплывёт в минской комендатуре, крупные неприятности будут и отца. Следовательно — и у меня. Скажут, что я вдохновила Гошу на нарушение.
— Правда, вы?
Длинный, по женским меркам, был, наверно, хорош собой, манекен для песни «а я люблю военных, высоких здоровенных» (группа «Комбинация»). Понятно, что привлёк внимание красотки.
— Признаюсь, да. Он в меня влюблён с детских лет, когда отцы служили в за Уралом. Мой перед пенсией получил перевод в Минск, дядю Пашу вскоре перетянул за собой. Стало быть, Гоша — моя судьба.
Я так и не понял, всерьёз или в шутку она произнесла эти слова. Чёрт побери, совсем юная, двадцати точно нет, наверняка в голове пусто как в вакууме… а меня зацепила. Пусть мне третье тысячелетие, но телу всего девятнадцать. Гормоны, гормоны. Половое воздержание дня три, они давят на мозг.
— Предлагаете мне забыть его оскорбления, нападение со спины? Понимаю, защитничек Отечества пьян как свинья. Но водка не освобождает от ответственности.
Она уже давно встала и приблизилась, уперев руки в бока.
— А если он извинится?
— Ну, посмотрим. Развяжите его сами. Вас как зовут?
— Виктория. С Зоей вы знакомы, третья — Наташа. Мы поступили в институт иностранных языков на первый курс, была первая картошка. В честь возвращения задумали пикничок — проводы лета. Тут Гоша мне позвонил, умолял встретиться, обещал, что не будет мешать нашему девичнику…
Наташа уже сражалась с узлами, стреноженный тихо мычал, крайне недовольный развитием сценария. Его спасительница раздражённо прошипела Виктории сквозь зубы на скверном английском: скажи этому, чтоб убирался подальше, сами разберёмся. Виктория ответила, тоже по-английски, что обещала извинений от Гоши.
— Дорогие мисс! Сори, но я спортсмен, часто езжу за рубеж и полагаю, что владею английским несравнимо лучше вас. Просил бы придумать иной способ держать от меня свои мысли в секрете.
Моё лондонское произношение, когда-то сразившее Марию Васильевну, учительницу английского в более чем средней советской школе, здесь произвело не меньшее впечатление. Первой опомнилась в неловкой ситуации Вика, напрягшая своё скудное знание языка Альбиона.
— Тогда вас как истинного джентльмена приглашаю за стол, сэр. Надеюсь, мы уладим недоразумение с мистером Гошей.
— Сэнкс! К сожалению, мисс, ваш стол недостаточно изобилен, чтоб принять ещё одного мужчину, обременённого собакой, выпрашивающей кусочки. Чтоб не быть обузой, позволю себе покинуть вас минут на десять, обещаю удивить. Смею надеяться, что вы приведёте мистера Гошу в достойное состояние.
Не уверен, что она всё поняла, хоть пытался изъясняться на английском как можно проще. Не теряя времени, помчался к дому, где переоделся в сухое. Вскоре вернулся с объёмистым баулом. Там лежали припасы, врученные мне дедушкой-бабушкой из загашников хладкомбината, упаковка из шести банок хорошего немецкого пива, остаток с поездки в Польшу, и бутылка водки, хранившаяся для расчёта за краденые стройматериалы. Если кратко, мой залп крупного калибра был раз в надцать тяжелее бутербродиков, сока, винца и уже опустошённой бутылки «Столичной» в активе четырёх пляжников.
На них на всех я не пытался произвести впечатление. Только на одну.
Поддатый Гоша, разумеется, никаких извинений не принёс, валялся сбоку покрывала и зло зыркал. Не буянит — и слава Богу. Ему бесконечно благодарен, что привёз Вику на мой пляж. Даже если расстанемся без её телефончика в моём кармане, беды нет. Номер квартиры начальника ВИЗРУ вычислю через комитетчиков на раз-два.
Девушки ошеломлённо смотрели на импортные этикетки.
— Порежьте белый хлеб. Вот масло. Чёрную икру лучше всего есть так — на бутерброде с маслом.
Пиво придержал, налил курсанту полстакана водки, себе и девочкам сок.
— За мир! — провозгласила Зоя, не уточнив, имеется ли миру-мир на всей планете или только непродолжение драки между мной и Гошей.
Тот дёрнул до дна, после чего я невинно спросил, пробовали ли они когда-нибудь настоящее баварское пиво.
Зоя: а давай! Вика: нет, не пробовала пока. Ната: пиво вообще не пью.
Естественно, налил им всем, себе — снова сок. Гоша на всех парах влетел в мою ловушку, заполировав водку пивом, Зоя и Виктория приняли с удовольствием, Наталья чуть пригубила, за неё допил длинный. В течение получаса он прикончил и водку, отрубившись без моего нокаутирующего удара.
Сразу стало как-то проще разговаривать. Мы болтали о пустяках, я старался почти ничего про себя не говорить, скромный такой, всё больше расспрашивал девушек, сорил комплиментами, поднимал им настроение. Потом беседа словно на камень налетела на замечание Наты о Гоше и Виктории. Она ввернула «её парень».
Поделиться книгой: