Дворянин

Даниил с двумя десятками учеников выпускного класса железнодорожного училища, в этот момент стоял на палубе, провожая взглядом удаляющийся берег. Верного Прошку пришлось оставить. Перед самым отъездом он подхватил сильную простуду, и Даниил приказал ему оставаться и лечиться. Ещё подхватит воспаление лёгких, а по нынешним временам это, считай, смерть… А откладывать отправление ещё хотя б на неделю бывший майор не захотел. Его ждал Урал. Место, где он прожил большую часть своей прошлой жизни…

[1] Сразу после обретения независимости первый президент США Джордж Вашингтон реализовал программу секретаря Казначейства А. Гамильтона по реструктуризации долгов Конгресса и выпуску новых казначейских обязательств. Уже к 1779 году Конгресс объявил о девальвации данных обязательств по курсу 38.5 к 1. А окончательный их выкуп производился всего за 1% номинала. Это, на минуточку, к вопросу о «самой надёжной валюте мира» и о том «что США никогда не допустит дефолта». Они с него начали…

[2] Из всех декабристов, среди которых были и весьма крупные земле- и, соответственно, крестьяно- владельцы, например, Сергей Муравьев-Апостол владел 3500 душ крестьян, Трубецкой — 800 душ, Николай Тургенев — 700 душ, личных крестьян к моменту восстания не освободил НИ ОДИН. В отличие, скажем, от «императорского пса» и «реакционера» Бенкендорфа, который к декабрю 1825 освободил всех своих крестьян… А вообще из числа декабристов хоть какое-то телодвижение в этом направлении сделал только уже покойный к моменту восстания участник тайного общества Михаил Лунин, который в своём завещании (духовной грамоте) указал своему единственному наследнику — брату Николаю, освободить крестьян согласно принятого императором Александром I ещё в 1803 году «Закона о вольных хлебопашцах»… через пять лет после своей смерти!

Глава 2

2.

— А чем восполняется неизбежный при таком варианте многополья недостаток продуктов?- задал вопрос князь Гагарин.

— Ну-у-у… полностью сбалансированное питание в северных и северо-западных регионах на местных ресурсах всё равно создать сложно, так что что-то всё-таки закупать так и так придётся. Даже если бы мы и сократили посевы льна и конопли, вернув рожь… Так что мы просто упорядочили закупки — например мука у нас закупается оптом, а капуста, свёкла, топинамбур и картофель — выращиваются на огородах. Их размеры пришлось увеличить минимум в два раза.

— Как вы сказали — сбалансированное? Очень интересный термин!- воодушевлённо воскликнул Сергей Иванович. И все присутствующие одобрительно загомонили. Было видно, что, несмотря на то, что директором Московского общества сельского хозяйства был Иоганн Готгельф Фишер фон Вальдгейм, в России переименованный в Григория Ивановича, князь Гагарин явно пользовался среди соратников ничуть не меньшим авторитетом. Да разве и могло ли быть иначе, ежели Сергей Иванович был главным инициатором создания Общества.

Князь Гагарин встретил его в Твери. Лично примчался… и долго восхищался тому как быстро караван барж влекомый пароходом добрался до этого города из Санкт-Петербурга. Даниил аж засмущался. Но, с другой стороны, обычный суточный перегон бечевой, всё равно кто бы не тянул баржу — люди или лошади, составлял от двадцати до сорока вёрст. В зависимости от численности артели, загруженности баржи и силы противодействующего течения. При сплаве вниз по течению никто бурлаков не нанимал — купцы ещё не сошли с ума платить деньги за то, что река и сама сделает… Пароход же тянул караван со скоростью от пяти до десяти вёрст в час, то есть, если считать по-моряцкому — от трёх до шести узлов. Так что, даже с остановками на ночь, потому как идти ночью при местных примитивных бакенах, представлявших из себя в лучшем случае плотики с колодами, а в некоторых местах и просто пучки прутьев с торчащими из них шестами с какими-то тряпками, было слишком опасно, караван делал минимум по шестьдесят вёрст в сутки. А, чаще всего, и больше. Ночи-то в конце мая короткие… Так что в первый день они, например, прошли до заката около ста сорока вёрст, шестнадцать из которых по Неве и около ста десяти по Ладожскому каналу до устья Волхова, остановившись на ночлег уже у Старой Ладоги. Правда швартоваться пришлось уже в темноте… Так что до Твери они добрались всего за четверо суток. Да и то, только потому, что пришлось постоять в очереди на шлюзах Вышневолоцкой водной системы. Немыслимо быстро по местным меркам… И бывший майор надеялся, что подобная скорость заставит заинтересоваться пароходами и местное, и, особенно, московское купечество. Так что он заранее запланировал сойти с каравана где-нибудь в Мокшино и отправиться в Москву дней на пять, дабы пообщаться с наиболее богатыми и авторитетными купчинами. После чего присоединится к каравану уже в Нижнем. За это время он надеялся раскрутить местное купечество на заказы пароходов. Раз уж не пока не получается с паровозами — будем строить паровые машины для пароходов. А то рабочие так совсем квалификацию потеряют…

Но всё обернулось куда как удачнее. Потому что лучшего рекламного агента нежели князь Гагарин — и желать было нельзя. Особенно учитывая то, что тот прибыл в Тверь с просьбой сделать доклад на заседании свежеорганизованного Московского общества сельского хозяйства, причём заседании открытом, под которое Губернское дворянское собрание согласилось выделить свою бальную залу. Потому что кроме купечества оказалось возможным «зацепить» и деятельную часть дворянства. Потому как в Общество записались именно таковые…

В Москве Гагарин предложил ему остановиться в его доме. И весь вечер пытал Даниила расспросами. Причём, не только по сельскохозяйственным вопросам. Пришлось рассказывать и про паровозы, и про пароходы, и, даже, про сражение при Ватерлоо… Но тут Данька постарался выдвинуть на первый план Николая, себя в рассказах представив этаким «мальчиком на побегушках». Впрочем, судя по хитрому взгляду хозяина дома, тот по последнюю битву Наполеона уже многое знал, и это знание представляло Даньку не совсем так, как он стремился это преподнести. Но бывшему майору было всё равно.

А вот бальная зала губернского собрания преподнесла сюрприз. Когда он только вошёл в неё, у него появилось ощущение, что где-то он её уже видел. Причём, не в этой, а в прошлой жизни. И лишь перед самым началом доклада до него дошло, что это тот самый «колонный зал Дома союзов», в котором проходили «прощания» со всем советским руководством, начиная от Сталина и заканчивая Ворошиловым с Будённым и Андроповым с Черненко. А также концерты Шульженко с Зыкиной да Кобзона с Магомаевым… Сам он в этом зале, естественно, никогда не бывал, но по телевизору и церемонии прощания, и концерты наблюдал не раз, и не два… Декор, конечно, заметно отличался, но знаменитые колонны с балюстрадой были вполне узнаваемы.

Народу в зал набилось — несколько сотен. Бывший майор даже немного занервничал. Перед подобным числом весьма заинтересованных людей ему раньше никогда выступать не приходилось. Ну если не считать их с Великими князьями детские концерты. Но там он был не на первых ролях… Зато реклама пароходов должна получится — лучше не придумаешь. Этим себя и успокоил. Ну насколько смог.

Доклад он начал именно с пароходов. А чтобы как-то привязать их к сельскому хозяйству, расписал выгоду от быстрой и куда более лёгкой доставки выращенного урожая к местам оптовой торговли зерном, заодно прорекламировав и свои собственные механизированные причалы в устье Мги и в Финском заливе. Так что вопросы, касающиеся непосредственно сельского хозяйства, поначалу оказались несколько отодвинуты. Народ сильно заинтересовался возможностью торговли напрямую с иностранцами… Потому что раньше задачу вывоза урожая из имений и доставки его к портам брали на себя купцы, вследствие чего зерно приходилось продавать куда дешевле. Так что вопросов по поводу пароходов ему назадавали море. И только вот сейчас, почти через час после начала доклада, присутствующие перешли непосредственно к сельскому хозяйству.

— И что вы подразумеваете под этим термином?- всё так же живо поинтересовался князь.

— Ну-у-у…- Даниил замер в некотором ступоре. Про витамины здесь никто пока не слышал, про белки жиры и углеводы, скорее всего — тоже. Во всяком случае, сам бывший майор с подобный терминологией пока не сталкивался. Что, естественно, ни о чём не говорило. Поскольку все эти понятия вполне себе могли уже существовать хотя бы исключительно как научные термины. Например, в биологии. А с биологией он пока никак не контактировал… И как рассказывать о сбалансированном питании без всего этого?

— Кхм… ну я тут недавно вычитал, что человеку, для здоровья, требуется правильное сочетание животной и растительной пищи…

— Очень интересно!- оживился какой-то солидный господин, сидевший на втором ряду.- Не подскажите что за автор?

— Эм-м… нет, этого не подскажу. Давно читал… То есть не так чтобы очень, но дела с заводами…- следующие двадцать минут Даниил настолько жалко изворачивался, что его, в конце концов, пожалели и перешли к следующим вопросам:

— А какую вы установили арендную плату за пользование вашей землёй? И чем берёте — ассигнациями или серебром?

— Я обхожусь безе денег,- с облегчением выдохнул Данька.- Дело в том, что на территории моего имения расположен мой же паровозо- и вагоностроительный завод, а ещё несколько — керосиновая фабрика, и оба порта, располагаются в часе езды по железной дороге. И на всех этих предприятиях у меня предусмотрены горячие обеды. Так что арендную плату я забираю долей урожая.

— И какие же культуры ещё выращиваются?

— А расскажите про ваш рамочный улей?

— Как вы решаете вопрос с недоимками?

— А где можно приобрести конную косилку и остальные механизмы, которыми вы пользуетесь?

— Где вы обучали крестьянок искусству плетения кружев?

— Сколько запросите за мастера по валянию валенок?

— А правда ли, что вы создали общество любителей блюд из картофеля?…- короче, выяснилось, что именно в сельском хозяйстве Даниилу могут дать фору почти все присутствующие. Ну дык как раз сельским хозяйством он занимался постольку-поскольку, скинув эту сферу на выписанного из Голландии агронома, которому он… да даже не ставил задачи, а больше высказывал идеи, основанные на опыте его старого вовсе даже не товарного, а почти исключительно приусадебного хозяйства. Большого — да, но именно приусадебного. Да ещё и, во многом, «заточенного» под производство не столько продуктов, сколько шкурок и изделий из них… Ну а тот кое-что из его идей доводил до реального воплощения. Но как именно и насколько — Даниил не особенно интересовался. Процесс идёт, выход продуктов и доходы растут — и ладно. И, как теперь выяснилось — зря.

Как бы там ни было, не смотря на все его «косяки», доклад был оценён весьма благосклонно. Хотя бывшему майору показалось, что в основном из-за явно высказанного благоволения князя Гагарина. Кроме того, Общество приняло решение в ближайшее время выслать весьма представительную делегацию в Сусары где предметно ознакомиться с хозяйством «уважаемого докладчика», а так же с продукцией завода Берда, которую этот самый докладчик так активно рекламировал. После чего Даниил мысленно перекрестился. Слава Богу он в это время будет на Урале. И вообще ему уже пора-пора. А делегация… Так там Прошка есть — примет, разместит, обслужит!

Следующие два дня Даниил «наносил визиты» и «принимал гостей» среди которых оказался сам военный губернатор Москвы генерал и светлейший князь Голицын. То есть он не сам в гости пришёл, а пригласил Даньку с князем Гагариным к себе на обед. Где снова разговор вертелся вокруг битвы при Ватерлоо. Но поскольку в разговоре на этот раз принимал активное участие Сергей Иванович, представить своё участие как незначительное бывшему майору не удалось. Как выяснилось, князь Гагарин знал о бое на ферме Угумон куда больше того, чем демонстрировал при первой встрече. И в его словах Данька предстал истинным героем и верным соратником «былинного богатыря» Николая Павловича, своею рукой повергнувшего самого брата Наполеона… Так что обе юные дочки князя Голицина к концу обеда поглядывали на Даниила с весьма большим интересом, а старший из двух сыновей князя, так и вообще чуть ли не с восторгом. Так что Данька даже порадовался тому, что назавтра уезжает. А то чёрт бы его знает до чего всё могло бы дойти…

Так что на следующий день он ступил на палубу быстроходной десятивёсельной гички с огромным облечением. Его ждал Нижний Новгород. Пароход с баржами уже должен добраться до него и сейчас ему должны делать профилактику машин, поэтому его остановка в Москве к такой уж сильной задержке не привела. К тому же в Нижнем планировались достаточно большие закупки. Несмотря на то, что Макарьевская ярмарка после большого пожара тысяча восемьсот шестнадцатого года и переноса её от Макарьевского монастыря на Стрелку пока не заработала в полном объёме — что и у кого купить в Нижнем было.

До Казани караван добрался к середине июня. Самый простой участок пути были позади. Теперь предстояло подняться по Каме до Перми и далее до села Камасино, после которого караван должен был войти в Чусовую и подняться по ней староверского села Уткинское, от которого паровозы, вагоны и иной скарб нужно было перетянуть за сорок вёрст до Верхнего Тагила. Дорога там была, потому как в Староуткинском ещё в начале XVIII века Демидовыми был построен железоделательный завод, чугун для которого первое время поставлялся именно с Верхнетагильских заводов, и с тех пор трафик между реками Чусовая и Тагил только увеличился. Несмотря на то, что на Уткинском заводе уже были свои домны. Некоторую трудность составляло то, что к моменту их прибытия большая вода на Чусовой и Тагиле уже должна была сойти, но и пароход, и баржи специально подобрали с максимально низкой осадкой, так что, по всем прикидкам — караван должен был пройти. Ну а если в каком месте будет совсем мелко… что ж — на сибирских реках разгрузка и перетаскивание севших на мель судов были делом привычным. К тому же на пароходе имелся паровой привод брашпиля, а ещё в рамках подготовки к походу на него была загружена довольно длинная и прочная цепь. Так что, в случае чего, перетаскивать его или разгруженные баржи через мели вручную не придётся. Впрочем, эти проблемы бывшего майора уже как бы не касались. Потому что в Перми его должны были встретить старший Черепанов с управляющим Нижнетагильскими заводами Даниловым, которые за время плаванья по Чусовой собирались лично ввести Даниила в курс дела.

В Казани задержались на трое суток. В Нижнем Данька решил провести небольшой эксперимент и приказал загрузить на пароход уголь… Ещё со времён учебы в железнодорожном техникуме, бывший майор помнил, что первые паровозы использовали в качестве топлива почти исключительно дрова. Да что там первые — Усман утверждал, что даже паровозы Николаевской железной дороги, связавшей Санкт-Петербург и Москву, так же довольно долгое время ходили на дровах. Да и Тревитик проектировал свой «Tsar» именно под дрова… Но за прошедшее время конструкция котла и топки была изрядно доработана и усилена (чему очень помогла активная эксплуатация паровозов на Гатчинской железной дороги — наличие завода под боком при любой аварии позволяло сразу же проводить дефектовку и не только производить ремонт, но и вносить изменения в конструкцию), а уголь, даже низкокачественный, обладал куда большей теплотворной способностью нежели любые дрова, вследствие чего при переходе на него можно было без дополнительных затрат заметно увеличить пробеги между бункеровками. Так что он решил попробовать — выдержит ли топка и котёл переход на уголь. Тем более, что в Питере перед столь дальним маршрутом на пароход был загружен изрядный запас запчастей, а в совсем уж крайнем случае можно было «расканнибалить» один из двух загруженных на баржи паровозов. Так что особой опасности в подобном эксперименте бывший майор не видел. А вот его положительный исход открывал очень интересные перспективы. Уголь-то ведь много где имелся, даже здесь, в Поволжье его было немало, а махом увеличить пробег на одной бункеровке с шестидесяти до, где-то восьмидесяти вёрст для будущего развития железных дорог было очень неплохо. Ну а не получится — что ж, починимся и будем думать над новой конструкцией котла и топки.

Пробег до Казани на угле пароход по всем внешним признакам выдержал нормально — следов прогара или потери геометрии трубок нигде не наблюдалось. Но перед уходом из более-менее обжитых мест Даниил решил провести ревизию всех механизмов. Для чего были затушены котлы. После чего он не поленился и сам залез в топку с керосиновым фонарём… Впрочем, долго ему лазать по внутренностям парохода не дали, потому как примчался нарочный с письмом от Казанского губернатора. Пришлось вылезать, мыться, одеваться и ехать в губернское присутствие.

Встреча с губернатором принесла двойственное впечатление. С одной стороны, губернатор Нилов явственно демонстрировал либеральные манеры, широту взглядов и приверженность прогрессу, но с другой… не то чтобы это было специально, но прорывалось нечто, показывающее, что вчерашний крепостной потомственному тамбовскому помещику — не ровня. Впрочем, пользу данный визит всё-таки принёс. И не одну. Потому что после того, как они с губернатором пообщались в его кабинете, тот снизошёл до приглашения «столичного гостя» к себе на обед. И там бывший майор неожиданно для себя познакомился с одной легендарной личностью — деканом физико-математического факультета Казанского университета Лобачевским. Да-да, тем самым — создателем неевклидовой геометрии… Сейчас это был ещё относительно молодой человек двадцати семи лет от роду, который вёл себя за столом довольно зажато. Впрочем, насколько Даниил понял из разговоров, он здесь был не сам по себе, а в числе сопровождающих некоего Михаила Магницкого — попечителя Казанского учебного округа, который ему, вроде как, благоволил. Фамилия попечителя у бывшего майора ассоциировалась только с каким-то очень старым учебником математики, который упоминали их с Николаем и Михаилом преподаватели, но после аккуратных расспросов выяснилось, что этот Магницкий является правнуком того, который написал учебник, и сам никаких учебников не писал. Причём он, как раз, никаких либеральных манер и широты взглядов не демонстрировал.

Слава Богу на этот раз никто особенно про Ватерлоо не вспоминал, а вот пароходом заинтересовались многие из присутствующих. Так что вопросов по нему было множество. Особенно сильно всех интересовал один — способен ли данный пароход тянуть подобный караван барж вверх по Волге. А то, по мнению собравшихся, артели бурлаков начали настолько беспардонно задирать цены, что купцы скоро по миру пойдут, а бурлаки начнут с серебра есть… На что Даниил предложил всем заинтересованным лицам подняться с ним на пароходе до Перми и убедиться во всём собственными глазами.

Предложение вызвало некоторый ажиотаж, который продлился и весь следующий день. Так что Даньке пришлось отодвинуть в сторону все дела и почти беспрерывно «принимать визиты». На пароходе для сего места не было, вследствие чего пришлось снимать «нумера» в ближайшем к пристани трактире. Но дело того стоило. По прикидкам бывшего майора им с Бердом только по итогам переговоров в Казани светили контракты минимум на шесть, а если всё сложится, то как бы и не на одиннадцать пароходов. А если к этому прибавить ещё и тот интерес к пароходам, который был продемонстрирован в Нижнем и Москве — его завод и завод Берда должны были получить загрузку заказами минимум на ближайшие лет пять. Причём, это с учётом расширения производства и разворачивания дополнительных мощностей. По большому счёту это путешествие уже окупилось…

До Перми караван добрался в начале июля. Неожиданным итогом путешествия «тёплой компании» интересантов стали предварительные договорённости не просто о закупке пароходов, а создании целой «Волжско-камской пароходной компании», в которой Даниилу предложили весьма солидную долю. Взамен он должен был озаботиться чтобы заявки на пароходы для «Компании» были бы удовлетворены в первую очередь… Впрочем, совсем уж кидаться в крайности никто не стал. Сроком поставки первой пары пароходов определили май-июнь следующего года. А до сего момента «Компания» должна было обустроить пристани и организовать заготовку и складирование дров для пароходных машин. Причём, Даниил настоял на непременном засаживании вырубленных делянок новым лесом. Впрочем, особенно против подобного никто из компаньонов не возражал — деревенские мальчишки за гривенник на любой вырубке сколько надо шишек закопают.

Управляющий Тагильскими заводами Демидовых Павел Данилов со старшим Черепановым встретили Даньку в Перми. Как оно и планировалось ещё на этапе организации экспедиции. Николай ещё из Питера отправил ему письмо императорской фельдъегерской почтой с просьбой встретить его в Перми, вследствие чего оно достигло Тагила довольно быстро. Так что время добраться до Перми у них было достаточно… Однако, сразу же заняться делами у них не получилось. Потому что и на сей раз не обошлось без визита. Но «пермский немец», как здесь именовали губернатора, на вкус бывшего майора оказался самым толковыми энергичным из встреченных им чиновников. Более того, он состоял в переписке с членами «Московского общества сельского хозяйства» и на обеде активно интересовался московским докладом Даниила, о котором ему написал один из его «корреспондентов» из числа членов этого общества. Причём, к удивлению Даниила, губернатор оказался осведомлён ещё и о поездке членов «Общества» в Сусары, что ввело Даниила в некоторый ступор. Он, вообще-то, считал, что его скорость передвижения была беспрецедентной для нынешнего времени. Не смотря на любые задержки… И как его смогли обогнать обычные письма? Но из последующего разговора выяснилось, что Антон Карлович, как губернатор, вполне себе спокойно использовал для личной переписки возможности всё той же фельдъегерской службы, поэтому письма до него и от него доходили куда как быстрее нежели он отправляли бы их обычной почтой. Впрочем, на фоне большинства других «государевых людей» подобное использование государственного ресурса в личных целях выглядело невинной шалостью…

Из-за неподдельного интереса губернатора в Перми пришлось задержаться на четыре дня. За это время Криденер умудрился облазить весь пароход… а также очень быстро сбить из местных купцов и промышленников инициативную группу, которая начала активные переговоры с компаньонами «Волжско-камской пароходной компании» на предмет получения доли в оном. Отчего общий объём заказа пароходов для неё округлился до пятнадцати штук. Пермское отделение компании собиралось активно окучивать верховья Камы и маршруты по Чусовой и другим притокам… И Данька понял, что одним заводом и одной верфью им не обойтись. Нужно писать письмо Берду на предмет устройства новой верфи где-нибудь на Волге. В Нижнем. В том же Сормово, например… Волга и Кама оказались готовы к пароходам. Более того — они просто жаждали их! И отчего они с Бердом не отправили подобный караван ранее?

Но, наконец, все вопросы оказались разрешены. И едва только караван отошёл от причалов Пермского речного порта, как бывший майор, Ефим Черепанов и управляющий Тагильскими заводами засели в каюте и начали разбираться с проблемами, преследующими первую железную дорогу Урала.

Кое-что удалось обнаружить сразу. А именно — крайне недостаточное количество разъездов… то есть раньше на рудничных и заводских рельсовых путях таковых вообще не было, потому что по ним, как правило, гоняли всего одну «плеть» вагонеток, для смены направления движения просто перепрягая лошадей с одного конца «плети» на другой. Но те дороги были куда короче и почти всегда имели всего два конца «рудник-завод», «рудник-причал» или «завод-углежогня». Так что разъездов и не требовалось. А вот на новой дороге без них было не обойтись. Потому что для почти пятидесятиверстной дороги, которая проходила через несколько деревень и два заводских посёлка — Верхняя и Нижняя Салда, одного состава было явно недостаточно. И двух. И трёх… Так что без разъездов тут было никак нее обойтись. И это тут же на порядок усложнило организацию логистики! Методы же её обеспечения остались прежними — никакого расписания, никаких графиков движения — как загрузили, так и двинулись, на что наложилось полное отсутствие какой-либо сигнализации. Даже самых примитивных семафоров. Так что крушения были практически неизбежными… Второе — уклоны. Судя по тому как выглядела дорога на карте-схеме при её строительстве старший Черепанов вообще не заморочился уклонами и клал дорогу максимально напрямую, не особенно выбирая маршрут. Это, конечно, сокращало её длину и, вроде как, затраты на само строительство, но чудовищно усложняло эксплуатацию… Так что, когда Даниил осторожно поинтересовался средней высотой насыпей и обустройством выемок — старший Черепанов смущённо отвёл глаза. А бывший выпускник железнодорожного техникума только вздохнул… Ну а когда выяснилось, что один из участков дороги проложили напрямую через брод, а чтобы тормозить на крутых спусках в последние вагоны сажали мужиков, которые осуществляли торможение упирая в землю лаги из брёвен, каковое действие попутно приводило к разрушению уложенных шпал — майору всё стало ясно.

До села Уткинского Данька с караваном не доплыл. Они с управляющим и Ефимом сошли на пристани в Верхней Ослянке, откуда до Нижнего Тагила было всего около семидесяти вёрст вполне наезженной дороги. По ней даже телеги ходили… Но они решили двинуться верхами, ибо так выходило быстрее. В карету же, которая в Ослянке дожидалась возвращения управляющего, загрузили шестерых наиболее толковых выпускников железнодорожного училища, которых Данька на первом этапе решил использовать как инспекторов и свой штаб. Судя по тому, что он увидел на схеме и узнал из рассказов, всю ветку предстояло не просто перестроить, но и ещё предварительно перепроектировать. Впрочем, бывший выпускник железнодорожного техникума надеялся, что с этим удастся справится относительно быстро. И ещё до зимы что-то сделать с самыми проблемными местами. Потому что на ту дорогу, которая была — запускать паровозы было категорически невозможно. Впрочем, местные и сами об этом догадались — после первой же катастрофы паровозы были убраны с линии и просто ржавели в… м-дам, депо это место тоже назвать было нельзя.

В Тагиле его встретил лично сам Николай Никитич Демидов. В весьма сумрачном настроении. Ну дык он же для поездки сюда бросил не только свою любимую Италию, но и обширные имения в Новороссии, в которые собирался активно вкладываться. Потому как рассчитывал, что в случае успеха первой частной заводской железной дороги на паровой тяге его авторитет как заводчика и сторонника промышленного прогресса державы немедленно взлетит на небывалую высоту. А тут такой афронт… Впрочем, вполне возможно сумрачное настроение представителя легендарной фамилии уральских заводчиков, чья слава продолжала греметь на Урале и в XXI веке, случилось и из-за чего-то более приземлённого чем мечты о первенстве в области железнодорожного строительства. Например, из-за резко увеличившихся вследствие всех навалившихся проблем убытков. Последняя авария, в которой погибло «осьмнадцать человек мастеровых», направленных из Тагила на Верхнесалдинский завод для запуска новой домны, и потери перевозимого этим же составом оборудования обошлась в копеечку.

Так что разговор с представителем самой известной промышленной династии Урала вышел нервным и скомканным. Зато его сынишка, примчавшийся в отведённую Даньке комнату едва только до него дошли слухи о том, что приехал «тот самый Даниил Николаев-Уэлсли, который Гатчинску железну дорогу построил» вперился в него обожающим взглядом и весь вечер ходил за бывший майором натуральным хвостиком. И заваливал вопросами. Правда наполовину на итальянском, которого Данька не знал. А русские слова мальчик вспоминал с большим трудом.

Следующая неделя прошла в делах. Ситуация на дороге оказалась ещё хуже нежели Даньке представлялось, когда они разбирали ситуацию сидя в маленькой каюте парохода. Кроме всего того, что удалось вычислить во время того «мозгового штурма» добавилась ещё катастрофическая ситуация с пропиткой шпал, которую либо не делали вовсе, отчего шпалы должны были прийти в негодность всего за год-два, либо просто размазывали пропитку по поверхности шпал кистью из мочалы. Ни о каких автоклавах и речи не шло… Плюс, как выяснилось, гужевые составы шли с почти постоянным перегрузом. Мало того, что вопросы загрузки платформ и вагонов никто не контролировал, так ещё и погонщики устроили себе приработок, позволяя местным за денежку малую подгружать на платформы свой товар — доски, брёвна, бочки с воском и дубильными веществами, связки шкурок, коровьи и свиные полутуши и всё такое прочее. Кроме того, что в заводских и рудничных городках и посёлках и у самих рабочих и крестьян из приписанных к заводам деревень непременно имелось и своё хозяйство, так ещё и всякой мелкой торговой шушеры вокруг вилось достаточно — коробейников, мелких оптовиков, скупавших шкурки и всякие поделки от ложек и игрушек, и до дранки, пиломатериалов, вязаных рам и рубленых дверей… Но мало того — поскольку упряжки лошадей перегруженные вагоны на спусках и, особенно, подъёмах, не тянули от слова совсем, вместе со своим товаром на платформы усаживались ещё и его владельцы, на крутых подъёмах выступающие в качестве дополнительной тягловой силы. Зато на спусках они с платформ не спрыгивали, предпочитая тормозить всё теми же лагами из брёвнышек — упирая их в землю и шпалы и наваливаясь всем телом… Результатом чего стало коробление рельсов, изготовленных из не очень хорошего железа, и расшатывание крепежа. Причём, происходило это, как правило, на наиболее нагруженных спусках. Так что можно было не сомневаться, что если бы не приезд Даниила с выпускниками — новое крушение точно было не за горами. Поэтому пришлось срочно останавливать движение и заниматься ремонтом и перекладкой пути. Что Демидову-старшему очень не понравилось. Но после довольно нервной беседы с Даниилом, он, нехотя, согласился с его аргументами.

Весь август, сентябрь и большую часть октября они переделывали дорогу. Пришлось построить два моста и три эстакады, причём мосты собрали по временной схеме. После того как реки, через которые они были перекинуты, встанут и промёрзнут до дна планировалось вырубить колодцы во льду, вбить сваи и выстроить каменные либо кирпичные «быки». А на заводах развернулось строительство новых арочных клёпанных пролётов.

В мостостроительстве бывший майор не понимал ничего, но на железнодорожные мосты за время свой жизни насмотрелся. Да и в техникуме они кое-что про мосты когда-то учили. Однако, для того чтобы рассчитать мост его знаний было совершенно недостаточно. Вот он и мучился ночами пытаясь изобразить что-то вроде привычного арочного пролёта с ездой понизу. Самое тяжелое было — рассчитать нагрузку. Он, в своё время учил и сопромат, и основы расчётов, но вот совсем ничего из этого не помнил. Плюс характеристики металла из которого планировалось строить пролёты — очень заметно плавали. Так что толщину металла балок брали на глазок и с очень большим запасом…

Двадцатого октября паровоз впервые протянул полностью загруженный состав от Нижнего Тагила до Верхней Салды. И это был успех… а на следующий день Демидов с сыном совершили поездку по тому же маршруту на паровозе вместе с Даниилом, разъехавшись со встречным составом на разъезде Покровское.

Поездка со всеми остановками заняла полтора часа, и хотя Николай Никитич провёл её стоя на ногах в будке паровоза, а не на мягких подушках кареты, такая скорость передвижения ему понравилась. Ещё бы — на лошадях поездка в один конец занимала не менее дня…

— Мгм… Даниил, а если присоединить к паровозу какой-нибудь из тех вагонов для пассажиров, которые вы построили к свадьбе Великого князя Николая?- поинтересовался он по возвращению обратно в Нижний Тагил.

— Нет, никаких проблем, Ваша Светлость,- пожал плечами Данька.- Но я бы не советовал. Те вагоны — летние, облегчённые, их главным предназначением было создать красивую картинку и обеспечить удобство при поездке в хорошую погоду. Для здешних же мест нужно что-то намного более основательное и, желательно, с печкой,- Данька сделал короткую пазу и закинул удочку.- Особенно если вы не собираетесь останавливаться на этой ветке и собираетесь продолжать железнодорожное строительство,- он сделал короткую пазу и задумчиво произнёс:- Могу спроектировать для вас полноценный штабной вагон со спальней, столовой, которую можно использовать в качестве комнаты для совещаний или гостиной, купе для помощников и туалетной комнатой. В нём можно путешествовать по всем вашим владениям вполне комфортно… если вы, конечно, собираетесь проложить между ними железную дорогу.

Сидевший рядом Толенька, который всё путешествие разрывался между завораживающими чудесами паровозной будки со всеми этими рычагами, штурвалами и задвижками, а также пылающей топкой… и ошеломляющим видом из окна паровоза, иногда разгонявшегося до немыслимой скорости в тридцать пять вёрст в час. Так что когда поезд проходил по бревенчатой эстакаде очень похожей на те, которые бывший майор когда-то видел на старых фотографиях, демонстрируемых им Усманом, воодушевлённо вещающим про американские железные дороги конца XIX века, у мальчика чуть сердце из груди не выскакивало… И, аж взвизгнул от восторга и громко закричал:

— Papa! Si! Si-si-si! Я так мечтать об этом!

— Anatoly, comportati bene!- строго одёрнул его Демидов-старший. Но задумался. А когда они уже подъехали к дому Даниила, спросил у него:

— Как вы думаете, если нам удастся построить дорогу до Перми, за сколько времени состав из Нижнего Тагила доберётся до этого города?

Подобные прикидки Данька уже делал — точное расстояние по железной, да и по автомобильной дороге между Пермью и Нижним Тагилом он не помнил, но вряд ли оно больше четырёхсот километров, паровоз «Tsar» требуется заправлять водой и загружать дровами каждые шестьдесят, а с уральским рельефом как бы и не пятьдесят вёрст. То есть на маршруте потребуется иметь минимум девять станций — две отправных и семь промежуточных. Одна заправка/загрузка — это где-то от получаса до часа. Плюс средняя скорость с учётом разгонов и торможений вряд ли составит больше двадцати пяти, а то и двадцати вёрст в час…

— От Тагила до Перми — день, много полтора,- убеждённо произнёс бывший выпускник железнодорожного техникума.

Демидов удивлённо воззрился на него — ну ещё бы это было немыслимое время! Доставка грузов до Перми с демидовских заводов, расположенных в десятках уральских городков и заводских посёлков — Верхней и Нижней Туре, Кушве, Верхней и Нижней Салде, обоих Тагилах, Невьянске и множестве других занимала недели и месяцы и требовала немалых затрат и сотен людей, а тут — максимум полтора дня… Так что в дом Демидов входил о-о-очень задумчивым.

Глава 3

3.

— Ы-ыть!- тяжёлая дубина, запущенная мозолистой рукой, вращаясь летела Даньке в лоб негромко гудя рассекаемым воздухом.

— ДА-ДАХ!- Данька, пригнулся и отпрыгнул в сторону, на ходу морщась. Выстрел из верхнего ствола, выхваченного из правой кобуры пистоля, прошёл мимо. Но у него ещё остался нижний:- ДА-ДАХ!

Дюжий мужик в рваном армяке, несущийся на него с огромной дубиной наперевес, поймав пулю вздрогнул всем телом, после чего его ноги подогнулись, и он плашмя грохнулся на землю. Второй же, который и метнул дубину, на мгновение резко притормозил, но затем снова прянул вперёд, размахивая ветхим засапожным ножом с источенным едва ли не до толщины шила лезвием. Но бывший майор быстро сунул разряженный пистолет в правую поясную кобуру и выхватил другой, из левой, одним движением взведя курки и перебросив его в правую, ведущую руку. Он же не в голливудском вестерне — это там палят с двух стволов и все в цель. В жизни же и с одного не всегда попадаешь. Да и патроны у них там, по ходу, бесконечные. А у него на два пистолета всего четыре выстрела…

— ДА-ДАХ!- громко бахнуло над ухом. Бывший майор ошарашенно отпрыгнул в другую сторону и покосился налево. Рослый старшина команды рудничной стражи из числа бывших солдат, которую наказал отправить с ним Демидов ещё до своего отъезда в Санкт-Петербург, привычно бросил приклад нарезной «винтовки» к обрезу сапога и ловким жестом выудил из патронной сумки новый бумажный патрон.

— Аа-а-аа-а…- сквозь клубы белого дыма показалась несущаяся на них фигура следующего нападающего.

— ДА-ДАХ!- Данька разрядил верхний ствол второго пистолета, буквально расплескав массивной удлинённой пулей полудюймового калибра башку нападающего. Бывший солдат, продолжая привычно шурудить шомполом, загоняя в ствол расширительную пулю, одобрительно кивнул.

— Ой ловко, барин, ты со своей пистолей управляешься! Да и энто ружжо винтовальное — тоже доброе! Не в пример обычного штуцера…

— ДА-ДАХ! ДА-ДАХ! ДА-ДАХ!- остальные участники экспедиции, наконец, опомнились и открыли по нападающим дружный огонь. И, поскольку шестеро из них, из числа выпускников железнодорожного училища, были вооружены точно такими же пистолетами, как и у Даниила, а, кроме того, свой огнестрел имелся и у охраны — пальба разразилась знатная. Вследствие чего положение нападавших, на первый взгляд очень ловко выбравших момент нападения и имевших солидное численное превосходство, которое и должно было обеспечить им непременную победу, довольно быстро стало совсем тухлым. Так что спустя несколько мгновений выжившие и получившие не слишком тяжкие ранения налётчики, развернулись и припустили обратно в лес.

— ДА-ДАХ!- Данька проводил их последним, оставшимся у него выстрелом, после чего деловито вытащил шомпол из кобуры и занялся перезарядкой. В любом бою при первой же возможности следует перезарядиться. Даже если он, вроде как, уже закончился… Командир стражников пристально наблюдал за его действиями.

— И где ж, Ваша милость, такую пистолю прикупить можно?

— Что, заинтересовала?- усмехнулся Данька.

— Добрая вещь,- степенно кивнул стражник.- И бьёт точно. Хучь на охоту с ней ходи. Хотя… он вскинул Данилову «винтовку» с которой не расставался уже две недели, с того момента как их экспедиция вышла из Нижнего Тагила в сторону Кушвы.- На охоту лучше с энтим. На лося самое то. А случиться чего-нито — так и с медведем справится.

Данька хмыкнул, накинул колпачки капсюлей на брандтрубки обоих стволов и сунул правый пистоль в кобуру, параллельно вытаскивая левый. К этому моменту последние оставшиеся в живых и относительно целых нападающие успели взобраться по крутому склону оврага, с которого они и ринулись в атаку, и скрыться в лесу. Так что бой, можно считать, закончился. Потому как преследовать их никто не собирался. Бывший майор окинул взглядом поле скоротечного боя. Да уж… огневую подготовку следует срочно подтянуть. Надо же — всегда считал, что умеет стрелять навскидку, а первым выстрелом позорно промазал!

— Так — осмотреться и посчитаться!- коротко бросил он.- Аграфён,- обернулся он к старшему команды рудничной стражи,- пробегись, посмотри. Может кто из нападавших живой остался. Поспрошаем — кто это такой борзый? И чем мы ему не так не понравились?

— Сделаем,- степенно кивнул тот и, вскинув винтовку на плечо, двинулся вперед.

До строительства полноценной Уральской горнозаводской железной дороги, которая в том варианте истории, в котором бывший майор прожил свою прошлую жизнь, была построена только в самом конце текущего века, Николай Никитич Демидов дозрел к Рождеству. Хотя «посчитал» Данька ему дорогу по его просьбе ещё ко дню Великой Октябрьской социалистической революции — то есть к седьмому ноября, причём очень близко к, так сказать, «классическому» её варианту. Причём, совершенно об этом не догадываясь… Ну как посчитал — очень прикидочно, конечно. По аналогии с Салдинской. А точно без трассировки трассы и не просчитаешь. Как понять какой длины мосты и эстакады строить, где и какие выемки делать, какой высоты насыпи… так что это и не расчёты были, а прикидки. Очень приблизительные. Но по ним уже можно было что-то думать. И Демидов, получив расчёты, подошёл к делу серьёзно. Вызвал по зимнику всех управляющих — из Кушвы, Невьянска и остальных городков и заводских да рудничных посёлков, сел с ними, прикинул… после чего пришёл к Даниилу и честно признался, что дорогу он очень хочет, но в одиночку её не потянет. Особенно учитывая, что по уму её следует протянуть минимум до Екатеринбурга, а то и до Челябинска. Иначе она не окупится. Ну а если ещё делать её в соответствии с теми требованиями, которые выкатил Даниил для обеспечения её безопасной эксплуатации — ну, там, выдерживание нужных уклонов, то есть выемки, насыпи, мосты, эстакады, обходчики — то и вообще… Вследствие чего ему сейчас следует немедленно, зимним трактом, выдвигаться в Санкт-Петербург где провести переговоры со Строгановыми, Голицыными и Берг-коллегией… то есть этим, как его нынче зовут — Горным департаментом на предмет организации «кумпанства» (он именно так и произнёс, по старинному — «кумпанство», а не «компания»), которое наймёт Даниила для прокладки дороги. Потому что кто его знает — когда ещё получиться заманить Даниила сюда, на Урал. А кому ещё можно доверить строительство такой дороги? Ведь понятно же, что именно Данька построил Гатчинскую железную дорогу, что бы там кто не говорил про англичанина Тревитика. Да и сам Николай Никитич за прошедшее время вполне себе успел убедиться в его компетенции. Сколько проблем было с дорогой до Верхней Салды — катастрофа за катастрофой, а нынче четыре состава в сутки по ней ходят — и всё нормально… Так что нужно пользоваться моментом! Поэтому он почти не сомневается, что «кумпанство» они составят. Плюс его управляющие спишутся с местным купечеством, которое так же должно проявить большой интерес к возможности быстрой доставки товаров как в центральную Россию, так и из неё. А уж те, кто с англичанами или шведами с голландцами торгует — так и вовсе… Он же просит Даньку сразу, как появится возможность — начать трассировку маршрута и подготовку строительства. Для чего готов предоставить ему, как это говорят французы carte blanche. После чего убыл в столицу. Ну а Даниил с воодушевлением принялся за дело.

Первую трассировку сделали ещё по зиме. Данька нанял проводников, взял шестёрку своих выпускников и «пробежался» на лыжах до Кушвы. По первым прикидкам до неё вышло почти пятьдесят вёрст. Причём, трасса получилась на удивление простой… Ну не то чтобы совсем, но по сравнению с Салдинской — небо и земля. Там-то пришлось в двух местах городить целые эстакады в духе тех, что строили американцы в XIX веке, здесь же даже мосты через большинство рек можно было бросать в один пролёт.

Самая большая трудность была с людьми — выемки копать и насыпи делать придётся много где, а рабочих рук на Урале не хватает испокон века. Так что Данька начал потихоньку варганить на базе одного из паровозов паровой экскаватор. Он над ним уже давно думал. Да и кое-какой опыт подобного рода у него здесь тоже уже был — ну, когда делали землечерпалку. Хотя там, естественно, изрядно помог Берд. Да и сухопутная конструкция должна была заметно отличаться. Но Данька был практически уверен, что справиться. Естественно, должен был получиться жуткий эрзац, но вряд ли кто-то где-то в мире сейчас способен был сделать что-то круче.

Понятно, что провести полную трассировку по глубокому снегу было невозможно — под снегом ведь не видно какие где грунты, так что вполне может случиться, что там, где намечено сделать выемку — на глубине штыка лопаты вылезет скала, а на месте, где планируется опора моста — окажется песчаный плывун. Так что на окончательную трассировку было запланировано выдвинуться где-то в начале мая.

Ну а до того, занялись активной подготовкой — пилили по зиме лес на шпалы и временные эстакады, клепали автоклавы, наладили пропитку шпал и бруса для эстакад, прокатку «коробов» для сборки мостовых балок, из которых где-то в марте, ещё до ледохода, должны были начать собирать капитальные мосты на Салдинской дороге. Дело шло туго, но лиха беда — начало. Бывший майор, подумав, спроектировал нечто вроде «стандартного» пролёта, который хоть и получился по длине куда меньше привычного ему, зато собирался всего из трёх типоразмеров балок, которые можно было склепать прямо на заводе и доставлять на платформах к месту монтажа. С нынешними технологиями легче было поставить лишнюю опору нежели добавить пролёту пару дополнительных саженей. Даже учитывая несопоставимые трудозатраты… Поработали и над рельсокатальными станами, изготовив более крупные, тяжелые и прочные ролики и добавив науглероживание головки рельса угольным порошком. Особенно многого не достигли, но новый вариант рельс вышел заметно тяжелее и крепче старого. Как бы не полноценные Р24 получились… Так что работа кипела. Оттого до мая время пролетело незаметно…

— Убитых нет, пострадавших трое, тяжело — один. Одному рабочему ключицу выбило ударом дубины — лежит стонет, у остальных — синяки да ссадины,- коротко доложил Дормидонт, старший серди шестёрки его выпускников, ставших ему настоящим штабом. Остальных он распределил на завод, мастерские, химический участок и уже построенную дорогу. Движение и меры безопасности они на ней, конечно, наладили, плюс гужевая тяга с коногонами, которые организовали себе «приработок» приведший как минимум к одной катастрофе, так же с дороги ушла, но ухо всё равно надо было держать востро. Местные-то, которые наладили себе такой удобный канал транспортировки — никуда не делись. Так что попытки раскрутить теперь уже паровозные бригады на «порадеть родному человечку» предпринимались с завидной регулярностью… А вот эту шестёрку он всюду таскал за собой. Они били шурфы, описывали керны, помогали ему с трассировкой маршрута, возились с ним над паровым экскаватором, а в начале марта он забрал их с собой на сборку пролёта первого капитального моста, где каждый из них освоил ремесло клепальщика. Данька очень надеялся, что одной дорогой здесь, на Урале дело не ограничится, и после постройки нынешней образуются, как это говорил Демидов «кумпанства», которые захотят тянуть дорогу и дальше — на восток, до Тюмени, а то и до Омска, и на юг — до Уфы и горы Магнитной. Может не сразу, возможно даже до конечных указанных пунктов и не при его жизни, но появятся… Наверное, с точки зрения бизнеса для получения максимальных доходов лучше было бы держать монополию, но ну его к чёрту. Ему на жизнь и того, что он там заработает хватит. А вот то, что в стране железнодорожная сеть начнёт развиваться из ещё одного центра — это по любым меркам хорошо. Ну и с бизнесом тоже не всё так однозначно. Ведь по любому паровозы и вагоны его конструкции точно всегда будут на голову выше всего, что тут смогут сделать Демидовы. Ну, когда они наладят их производство… в том, что наладят — у Даниила никакого сомнения не было. Потому что для этого у Демидова было всё — металл, рабочие и мастера достаточной квалификации и, едва ли не самое главное — рынок сбыта. Так что точно наладят — и к бабушке не ходи! Но их качество и эффективность точно будут хуже, чем у него. А значит они всё равно будут покупать его продукцию. Никак не обойдутся только своими.

— Хорошо, понял,- кивнул бывший майор.- Помощь оказали?

— Оказываем. Ссадины обработали. Трифон и Никодим лубок ладят. Остальные трупы обыскивают.

— Оборудование всё цело?

— Один бур погнули,- слегка помрачнел Дормидонт.- Один тятюк прямо на ящики со склона оврага сиганул, ну и…- он скривился. Данька же хмыкнул и махнул рукой. До Кушвы оставался всего день работы — так что справятся. А потом прям в Кушве на заводе всё и поправим.

— Плотогоны это,- сообщил, вернувшись, старший команды стражников.- У них слух прошёл, что твоя дорога их работы лишит — вот они и сбились в ватажку чтобы с этой бедой покончить. Три десятка человек набралось. Думали — этого с лихвой хватит. А теперь половина здесь лежит. Да и из тех, кто сбежал, сколько-нито ранетые. Их скоро тоже Антонов огонь пожрёт.

— О, как!- удивился Данька.- Плотогоны⁈ И как это дорога их заденет? Кому придёт в голову дерево по железной дороге в Пермь возить-то?

— Отчего только дерево-то?- удивился стражник.- У нас считай половина того что делаем на плотах по Чусовой сплавляется. Нормально-то по ней только по большой воде сплавляться можно — а она не более недели держится. Да и то не хватает. Прудами воду поднимают. Сначала на Ревдинском шлюзы открывают, потом Шайтанский, затем Уткинский, Билимбаевский и так далее. В апреле такие караваны барок по Чусовой идут — что твои утки… А вот в остальное время — почитай токмо плоты.

И тут бывший майор вспомнил песню Митяева:

— А как на речке, что за лесом

Промашка вышла, да зазря.

Мы потопили плот с железом,

А на железе — соболя.

И хоть речь в песне шла о более давних временах — Пугачёвском восстании, но, как видно, с тех пор ничего по большому счёту не изменилось.

— Вот оно ка-ак,- задумчиво протянул он. То есть выходит им с Тревитиком рельсы тоже плотами доставляли… Теперь понятно почему Демидов так заинтересовался дорогой. Тут речь уже не об удобстве идёт, а как бы не о банальном выживании. Потому что как может выжить крупный промышленный район, имеющий возможность нормально доставлять продукцию своих предприятий к месту реализации всего неделю в году… Впрочем, как-то он в том мире, который ныне остался только в памяти бывшего майора выжил же? Да не просто выжил, а стал одним из самых развитых промышленных районов не только России, но и мира. Так что не всё так однозначно. Похоже, и на плотах можно вполне себе нормально доставлять к российским городам и портам уральский метал в нужном объеме… Но железной дорогой однозначно лучше!

— То есть они так боятся, что у них работы не будет?

— Так плотогоны — это ж самая пьянь и рвань,- пояснил бывший солдат.- У них же нет ничего — ни своей барки, хучь бы и на паях, ни работы нормальной. Плот до Перми доведут, а потом пешком вдоль Чусовой обратно топают. Редко у кого получается в бурлацкую ватагу на обратную дорогу пристроиться. Вниз-то груза куда более идёт нежели вверх… И так раза три-четыре за лето. И деньгу зарабатывают токмо-токмо зиму пережить… Так что им ежели хоть на рейс меньше за лето будет — так ложись да и помирай! Тут, чай, Урал, а не Россия — «кусочничать» не пойдёшь…