Вирус для богов

Кровь? Наверное, я повредил губу, когда потерял сознание при падении. Я открыл глаза. Всё вокруг было как в тумане, но постепенно очертания предметов становились чётче. Видимо, я сильно ударился головой.

Я попытался вспомнить, что произошло со мной.

07: 47 — мелькнули в мозгу цифры. И я всё вспомнил. Это было время, которое показывали часы, когда я вошёл в книжный магазин. Вспомнил красивое лицо девушки, её тёплый заботливый взгляд, вспомнил книгу, храм, в общем всё.

Нужно было позвонить на работу, ведь я так и не добрался до неё. Но в голове крутился вопрос: «Где я? Возможно, меня отвезли в больницу, но почему здесь пахнет совсем не так, как в медицинском учреждении? Да, я чувствую аромат сена, шерсти какого-то животного, навоза и потухшего очага. Как же это странно! Я живу в Москве, откуда здесь взяться сену и навозу?»

Я попытался открыть глаза. Зрение начало возвращаться, но с цветоощущением были проблемы. Цвета исчезали на доли секунды, как в старом ламповом телевизоре, и я видел всё в чёрно-белом цвете. Затем они так же быстро возвращались. Впрочем, сейчас это не самое важное. Куда же я попал?

Я снова почувствовал каплю крови на губах и смахнул её рукой. Стоп! Становилось всё интересней. Это была не моя рука, не мои пальцы, не мои ногти, наконец не моя кожа. Цвет кожи явно смуглый, она гладкая, упругая, молодая. Ещё один вопрос, наверное, самый главный.

Я откинул старое грязное шерстяное одеяло и…

Я успокоился. Всё было хорошо. Где бы я ни находился, в какой бы глуши земного шара ни оказался, я оставался мужчиной и не собирался этого стыдиться. Однако, действительно ли я был на земном шаре?

Я попробовал сесть, и тело меня слушалось идеально. Оглядевшись, я увидел, что сижу на циновке из тростника, а вокруг меня — стены из сырого кирпича, грубо обмазанные смесью глины, мелко рубленной соломы и навоза. Пол также был глиняным, покрытым циновкой, а потолок представлял собой связку тростниковых стеблей.

В комнате был очаг, от которого в потолок уходила глиняная труба. Одно небольшое окно едва освещало помещение, а дверь и окно были завешаны мешковиной. Утварь в комнате была скудной: низкий столик, немного глиняной посуды в нишах и несколько шерстяных и лоскутных одеял из грубой ткани. Видимо, это и было убранство моего нового дома.

Откровенно говоря, я не испытывал страха. Я люблю приключения, и мне обещали, что их будет много. Не раздумывая, я откинул одеяло и встал.

Из одежды на мне были только набедренная повязка и широкий пояс, который я повязал так, чтобы один его конец свисал до колен. Этот пояс, похожий на юбку, не полностью прикрывал мои бёдра. На запястьях я носил простые медные кольца, а на шее висело нагрудное ожерелье из шести рядов бус с застежками в виде соколиных голов. Подвеска из лазурита придавала мне респектабельный вид. Поверх ожерелья я носил медальон, точно такой же, как тот, что мне вручили в книжном магазине. Обувь у меня была простая, сплетённая из тростника.

Мне не терпелось найти что-то, что могло бы заменить зеркало. Я не мог видеть своего лица, и это меня раздражало. Наверное, так думают все женщины, которые несколько минут не смотрели на своё великолепное отражение.

Я внимательно осмотрел своё тело, и оно меня вполне устроило, даже порадовало немного. На Земле я не отличался крепким здоровьем, но и не был атлетом. Однако моё новое тело вызывало у меня гордость. Оно было атлетически сложено, а рост — примерно 185–188 сантиметров, как у меня на Земле.

Я смело распахнул дверь и шагнул в новый мир.

В этом мире рассвет только-только занимался. Первое, на что я обратил внимание, было небо. Оно было таким же голубым, как на Земле, а солнце — таким же ярким и горячим. Но вот что сразу привлекло моё внимание: я увидел два тонких «лунных» серпа. Один из них был обычного размера, а второй — огромным, как пять наших лун вместе взятых. Теперь я был уверен, что нахожусь не на Земле.

Глава 2

Знакомство с новым домом

Удивительно, но почему-то я знал, что эта планета называлась Зардаст, а её два спутника — Мардос и Зайф. Видимо, в моем мозгу содержалась вся информация, которую накопил прежний обладатель этого тела — бедный Ксандр, за свои двадцать лет. Всё, что знал и запомнил этот парень, теперь являлись моими знаниями и памятью. Все его привычки и умения автоматически передались мне.

Особенно было важно, что моя личная память, мои знания и опыт остались со мной. Выходило, что в результате всех этих передряг с перемещением сознания в новое тело, я остался в выигрыше. Сохранив свою память и знания, я приобрёл молодое, сильное тело с кучей полезных навыков и умений. Если же могли обнаружиться какие-нибудь дурные наклонности и вредные привычки, то я надеялся, что мой интеллект как-нибудь с этим справится.

Мне, конечно, было искренне жаль бедолагу Ксандра. Кстати, мне понравилось моё новое имя; однако я оказался в его теле не по своей воле. Обоих нас можно считать пострадавшими. Я никогда не верил в случайности — должна была быть очень веская причина для столь радикальных изменений. Чей-то злой или гениальный замысел грубо вмешался в нашу жизнь, и я ни на секунду не сомневался, что смысл этих действий мне когда-нибудь непременно станет ясен.

Мне не было известно моё предназначение в новом мире, но в каком бы я теле сейчас ни находился, я по-прежнему оставался самим собой и был твердо убежден в том, что если есть хотя бы малейший шанс вернуться, то я сделаю всё возможное, чтобы найти дорогу домой! Но раз уж я попал в этот новый мир, было бы глупо не использовать шанс изучить его.

Я опустил взгляд и увидел пустыню, такую же, как на картине. Она простиралась далеко вдаль, сливаясь на горизонте с маревом, образованным раскаленным песком. Вокруг стояли такие же, как мой, дома — «имраки». Моя новая память вновь начала работать, причём мне не требовалось прилагать усилий: знания сами извлекались из памяти, когда мой взгляд падал на что-то.

Меня не покидало странное ощущение, будто я играю за персонажа очень продвинутой компьютерной игры, но обжигающий горячий ветер, поднимавший в воздух песок, который так противно скрипел на зубах, тактильные ощущения, а главное, запахи древнего города напоминали мне, что это не сон, не какая-нибудь игра, а самая настоящая реальность. Нет такой компьютерной технологии, чтобы передавать запах. А пахло в этом дивном мире, скажу вам, дивно. Тут и запахи скота, навоза, соломы, каких-то пряностей, где-то ещё жарилось мясо на огне — этот запах, наверное, узнаваем во всех мирах. Там, где жарят мясо, там обычно много людей, там кипит жизнь, что-то вроде ярмарки или базара. Вот туда я и решил прогуляться, скажем так, с ознакомительной целью.

Поселение было довольно крупным и разделено забором из сырца на две части — западную и восточную. Моя лачуга находилась в западной части, где проживали обычные люди, работающие на каменоломнях, строящие храмы или просто крестьяне. За забором, на востоке, жила элита в двухэтажных каменных домах с небольшими двориками. Север городка представлял собой что-то вроде муниципалитета. Улицы города пересекались строго перпендикулярно, вдоль них были вырыты канавки для стока воды во время сезона дождей.

Я шёл по узким улочкам, как ходят туристы, разглядывая каждый дом, каждое дерево. На улицах стали появляться люди, они были заняты своими житейскими заботами, и никакого дела им до меня не было. Наверное, потому, что я был одет как они, выглядел и пах как житель древнего города. Если я местный житель, то почему никто не узнаёт меня, не приветствует и не пытается заговорить со мной? Нет, всё же я внешне немного отличался от местных мужчин: кожа моя была светлей, и загар другой, бронзовый, морской. У местных кожа просто очень смуглая, почти коричневая. И одежда моя была чище, и тело моё было покрепче, более мускулистое. Из этого я сделал вывод, что я не житель этого города, возможно, приезжий.

Я попробовал обратиться к памяти Ксандра, но там пустота, я ничего не мог вспомнить о своей прошлой жизни. Я знал язык, названия предметов, растений, животных, даже обычаи, их культуру, песни, шутки, но что касается воспоминаний о себе — сплошное белое пятно. Только и знал, что зовут меня Ксандр и что мне двадцать один год от роду, кстати, как и мне настоящему — Максиму Гордееву. Интересно, в какую же игру я оказался втянут. Меня переместили в идеальное тело, а мозг как будто специально для меня подготовили — стёрли лишнюю информацию, оставив только базовые знания о мире.

Наконец я дошел до местного рынка с лавками ремесленников и рядами торговцев крупами, лепёшками, специями, фруктами и какими-то сладостями. Тут же имелась корчма, которая и распространяла на всю округу чарующий аромат жарящегося на углях мяса. Как любого мужчину меня манил запах хорошего шашлыка, и я инстинктивно шёл в направлении корчмы, как вдруг меня окликнул хозяин оружейной лавки:

— Господин, не проходите мимо! — зазывал откуда-то знавший меня торговец. — Вчера днём вы спрашивали про крепкие сборные луки. У меня появился один такой — просто волшебное оружие. На животе лука вставки из четвёртого пальца сарха, с которого начинается крыло. Тетива из перепонки его крыла. Попадешь в монету с четырех сотен шагов! И стрелы к нему у меня есть — тростниковые с бронзовым наконечником. Чудо-оружие! — продолжал нахваливать свой товар торговец, ухватившись за моё плечо. — Бери, отдам всего за сорок зардов.

— Так уж с четырёх сотен шагов? — ответил я, отстраняя его руку от своего плеча, отмечая про себя, что понял каждое слово, сказанное торговцем, а слова чужого языка слетают с моих губ, как родные. — Ты сарха живого сам-то когда-нибудь видел? — на всякий случай сказал я, сделав вид бывалого охотника, хотя кто такие сархи и как они выглядят, я не знал. — Ладно, придержи лук, сначала подкреплюсь мясом, которое так вкусно пахнет вон в той корчме. После попробую упругость плеч твоего лука.

Вероятно, мои слова про запах мяса из корчмы подействовали правильно, и торговец перестал наседать на меня и убрал свои руки. Избавившись от хваткого торговца оружием, я пошёл дальше.

Возле лавки со сладостями меня ждал второй сюрприз: мальчишка лет семи — восьми насмешливо улыбнулся, когда я проходил мимо:

— Что, и тебя обманула молоденькая служка из храма? — съязвил малой, как старому знакомому. Увидев, что я остановился и вопросительно посмотрел на него, мальчик добавил: — Не ищи её, я видел ночью, как девушку схватили воины и поволокли в сторону храма. Успел хоть поцеловать красавицу? Эх, жалко девушку, а она обещала мне показать шествие кандидатов в Касание.

— Не рано тебе, малой, о девушках размышлять? — потрепал я мальчишке волосы на макушке. — С чего ты взял, что мы должны были с ней целоваться?

— Ясно же, — обиделся пацан. — Она сама просила меня проследить за тобой. Узнать, где ты живёшь, и нацарапать на стене твоего дома странный знак. Для чего тогда такие секреты, если не для тайного свидания? Она угостила меня за это горсткой вот этих тигровых орехов, ой вкусные!

— Ох и шустрые вы, дети! — сказал я, щёлкнув пальцем по его носу. — А какой знак ты нацарапал?

— Линия, отсекающая вершину пирамиды, — мальчишка пальцем на песке нарисовал треугольник, вершину которого отсекала прямая линия. — Вот это она просила нарисовать, я и нарисовал.

Я купил малышу горсточку тигровых орехов за медную монету, достав её из кошеля, висевшего у меня на поясе.

До самой корчмы моя персона больше не привлекала внимание ни продавцов, ни покупателей древнего базара, всецело поглощённых процессом торга, хотя я ловил на себе любопытные взгляды в основном молодого поколения. В любопытстве молодых людей как раз не было ничего необычного. Личность чужака, внешне заметно отличавшегося от местных парней, естественно, должна бросаться в глаза. К чужакам всегда относятся настороженно — кто знает, что от них можно ожидать.

Вокруг, кроме предмета торговли, слышались разговоры про какое-то касание и шествие кандидатов. Я попробовал снова напрячь те структуры мозга, которые отвечали за память Ксандра, но опять-таки ожидаемая пустота. Хорошо поработали архитекторы этой странной игры, лишившие меня полезных знаний. Значит, им нужно, чтобы я дошёл до всего сам, или хотят скрыть от меня что-то важное.

Я вдруг вспомнил картинку на стенах храма, может, это шествие, высеченное в камне, и есть то самое, что они называют шествием кандидатов в касание? Забавно, что память Максима Гордеева исправно работает в новом теле, в отличие от памяти Ксандра. Внезапно мозг прошила догадка. Кажется, тот мальчишка рассказывал мне события моего сна, в ту самую ночь перед моим похищением. Да, я помню ту девушку, с которой встретился взглядом на базаре. Ну да, я рассматривал лук в лавке торговца, ещё подумал, что лук слабоват и не сбалансирован, и тут появилась она возле лавки со сладостями, потом прошла вереница рабынь, следующих за своей госпожой с разной поклажей на плечах. Я помнил, как по всему рынку искал ту красавицу, но она как будто растворилась в воздухе, как мимолётное видение. Эх, встретить бы её ещё раз, уж тогда бы её я ни за что не упустил.

В корчме, несмотря на ранее время, было людно. Она представляла собой открытую веранду с крышей. Люди сидели на циновках, расстеленных прямо на глиняном полу, вокруг низеньких тростниковых столиков. Посетители корчмы поглощали кусочки мяса, срезанные из тушки какого-то животного, вращающегося на вертеле. Мясо, щедро приправленное специями и соусами, подавалось, завернутое в большой зелёный лист. Очень удобно — разворачиваешь и ешь, как из одноразовой посуды, а лист выкинуть не жалко.

Я заказал себе порцию и уселся за свободный столик. Основной, вернее, единственной темой разговора среди посетителей корчмы было всё то же пресловутое касание. За ближайшим столиком сидело четверо мужчин среднего возраста. Внешним видом они ничем не отличались от общей массы людей, встреченных мной на базаре. Их спор о вреде или пользе касания привлёк мое внимание. Я молча жевал довольно вкусное мясо и слушал их спор:

— Послушай, Савдот, — говорил тощий старик, обращаясь к весьма упитанному мужчине с гладким лицом, с нарисованным под глазами чёрной краской узором, — вот ты говоришь о святости касания, мол, жрецы отбирают только достойных из наших детей, я же тебе отвечаю — вздор! Они не честь нам оказывают, а грабят наши семьи. Лишают наш народ самых лучших наших сынов и дочерей. В последний праздник разлива реки мы не смогли даже набрать крепких молодых мужчин для спуска в воду ладей со статуями божественной семьи. Да и танцевать и веселиться приходится всё больше старикам, а не весёлой молодёжи.

— Да что там праздник плодородия! — вступил в разговор пожилой, с болезненным видом мужчина, его звали Лой. — Мы сейчас едим мясо оленя, добытое не молодым охотником, а старым Парро, который скоро и тетиву не сможет натянуть. Где те, которые из наших рук возьмут копьё или плуг? Так что до глубокой немощной старости придётся гнуть спину на полях. И умрём там же, среди стеблей кукурузы.

— Старые богохульники, посмотрю я, как ваши ЭБ перевесит перо на весах Маат! — покраснев от возмущения, сказал лощёный Савдот. — Вечно гнить вам в желудке крокодила! Ваши дети сгорают сейчас от стыда, взирая на вас, бесстыдников, с небес.

— А ты сам когда видел своего сына, Савдот? — вступил в разговор до сих пор молчавший щуплый Пастак. — Помнится, все девушки в округе сохли по нему. Где он теперь, твой Хушдеп? Слышал я, что хозяин лавки со специями получил зуботычину от своего сына, когда бросился к нему с объятьями, встретив его на площади перед ратушей. То же мне сынок — гордость своего отца, щедро угостил его палкой по спине.

— А дети? Помните, сколько бегало сорванцов на базаре: по ватаге возле каждой лавки, — тоже вставил своё слово в разговор сидевший напротив Савдота Хишт. — Теперь один только Тисс ошивается возле лавки со сладостями. А всё потому, что живёт с больной бабушкой, которая не может позволить себе баловать внука сладкими орешками. Отца и мать ведь отобрали год назад кандидатами в Касание. Нет, Савдот, о нашем существовании Боги даже не догадываются. Просто грабят народ, лишая нас самого дорогого — нашего будущего, наших детей. Никакая это не честь — божественное касание, а язва на теле нашей планеты.

— Хватит сквернословить, неблагодарные охансаки, — уже багровея от злости, почти прорычал Савдот. — Сами-то живёте за счёт них, — указав головой на меня, сказал он, затем, уже обращаясь ко мне, добавил: — В этот раз тебе отказали, парень, в следующее касание примешь в себя душу нечеру и уйдёшь на небо. Встретишь там моего Хушдепа, скажешь ему пусть простит этих безмозглых и побольше пошлёт влаги на их поля.

— Лучше беги в лес, — сказал, повернувшись ко мне, Хишт. — Говорят, туда не дотягиваются щупальца нечеру. Проживешь больше. Лучше жить с сархами, чем отдавать своё молодое тело божеству. Впустив в себя его, ты перестаешь быть собой, отказываешься от родни и друзей. Тебя уже нельзя будет назвать человеком.

— Пусть согласие и дружба воцарятся между вами, достойные отцы, — ответил я четвёрке за соседним столом. — Не подскажите, что случилось вчера ночью с юной девушкой из храма? Как мне её найти?

— Забудь о ней, парень, ничего хорошего её не ждёт. У жрецов руки на расправу скоры, — выразил общее мнение Лой. — Тебе и в правду бежать отсюда надо, если это была твоя девушка.

Откланявшись четвёрке спорящих друзей и поблагодарив хозяина корчмы за отменное мясо, я отправился назад в лачугу Ксандра.

Прямо за моим домом возвышался гребень из песка и скал, меж которых угадывалась тропа, куда я и поспешил направить свои стопы с надеждой увидеть новый мир с высоты. Я на удивление быстро и уверенно шёл по песку, видимо, моё тело обладало достаточной силой и сноровкой. Вскоре, без проблем с дыханием, я оказался в проходе между двумя скалами. На обычной почве подъём такого типа занял бы у меня минут сорок с несколькими остановками для отдыха. На этот раз мне хватило лишь пятнадцати минут, и я даже не почувствовал усталости.

Вы когда-нибудь наслаждались видом с высоты? Это просто потрясающе! С гребня открывался фантастический панорамный вид. На севере и востоке простирается пустыня, а на юге она плавно переходит в нагорье. Если смотреть прямо на запад, спускаясь с гребня, можно увидеть реку, берега которой поросли камышом. Ширина реки впечатляла, около 300–350 метров. Но мой взгляд привлекла не река, а великолепный храм, который я видел раньше на картине. В реальности он оказался более впечатляющим — это истинное чудо, созданное тысячами рабов и рабочих. Храм был действующим. На террасах можно было видеть жрецов со своими помощниками, на хозяйственных постройках слева от храма тоже работали люди. Вдоль пандуса строились вооруженные воины, отражая солнечные лучи блестящими золотыми шлемами, браслетами и нагрудными украшениями. Особую охрану составляли стражники, охраняющие вход в святилище, расположенное в основной пирамиде храма.

В реке я мог бы увидеть свое отражение. Вода не только источник влаги, необходимой для жизни всего живого, и дом для миллиардов амёб, бактерий и других организмов, но также является отражающей поверхностью, которую можно использовать как зеркало.

Глава 3

Несравненная Мата

Спуск к реке представлялся мне простым и лёгким, но почему-то я медлил, словно студент, который не подготовился к экзамену и стоит перед дверью профессора. Я продолжал оттягивать время, разглядывая храм. Возможно, вы подумаете, что я уговаривал себя не спускаться к реке, и, возможно, вы будете правы.

У меня была веская причина не идти к реке прямо сейчас. Вдруг на террасах начали бегать маленькие фигурки людей, и я понял, что эта суета связана с каким-то экстренным событием. Это не было похоже на то, что сбежал раб или проник вор, и не было признаков дождя или бури. Погода, как говорят лётчики, была идеальной — ни единого облачка, миллион на миллион. Люди продолжали суетиться, иногда указывая в мою сторону.

Оглядевшись вокруг, я не заметил ничего необычного с моего текущего местоположения. Возможно, объект, привлекший внимание служителей культа, находился за скалой или на её вершине. Понаблюдав за суетой внизу, я пришёл к выводу, что происшествие было незначительным, поскольку движение в храме прекратилось, и всё вернулось к привычному ритму. Удовлетворённый тем, что любопытство к моей персоне исчерпано, я направился удовлетворять своё.

Я решил пройтись по подножью скалы слева. Склон был не слишком крутым, поэтому я медленно спускался вниз, вызывая маленькие песчаные лавины. Взглянув на реку, я понял, что моё присутствие не вызывает подозрений у людей в храме, однако я заметил движение впереди и чуть ниже.

Где-то посередине расстояния между горой и берегом реки находились развалины, наполовину поглощенные песками. Несколько то ли собак, то ли больших ящериц юркнули в пролом в крыше. Я ринулся за ними, страха не было, так как база данных памяти Ксандра в моём мозгу выдала справку: «охансаки» — местные падальщики. Небольшие группы в три-четыре особи боятся нападать на людей, хотя вида они внушительного. Взрослый охансак напоминает нашу гиену с вытянутым телом и мясистым хвостом. Его тело и хвост покрыты хитиновыми пластинами, а в пасти три ряда острых зубов. Глаза не прямо посажены, а сбоку, поэтому эти бронированные гиены или ящеры в постоянном движении, чтобы не упускать из виду жертву.

Добравшись до проёма, я решительно нырнул в него, благо из-за толстой песчаной подушки ушибов при падении не стоило опасаться. В развалинах имелась ещё одна комната, и оттуда доносился шум. Рычание четырёх охансаков сливалось в хор с шипением странной твари. Крылатый, довольно крупный зверь, размером с пуму, покрытый белой длинной шерстью, был зажат в углу свалившейся на него балкой и ломом каменных блоков. Обездвиженный таким образом зверь был окружён охансаками и шипел на них своей орлиной головой. Голова была внушительных размеров. Не будь зверь обездвижен, напустил бы ужасу и на более крупных хищников.

Глаза существа, похожего на мифического грифона, называвшегося «харвингом», были очень выразительны. Взгляд был вполне разумным и выражал гамму чувств и эмоций. Глаза зверя взывали к помощи.

Отбросив всякие сомнения и страхи, я подобрал большую палку, которая лежала тут же, на песке, и одним прыжком оказался между харвингом и охансаками. Взяв инициативу в свои руки, я, не мешкая, нанес сокрушительный удар по морде ближайшего ко мне ящера. Раздался мерзкий хруст ломающихся костей, и сраженный зверь отлетел метра на два от места битвы. Остальные охансаки, не желая повторить судьбу сородича, поджав хвосты, удалились прочь. С чувством победителя я отправился изучать убитого мной зверя. Это была первая моя победа в новом мире, поэтому я хотел насладиться моментом, положив ногу на труп поверженного зверя.

— И долго ты будешь так стоять, победитель, гроза падальщиков? Возьми как трофей хотя бы чешуйку, пока тело совсем не окаменело, — услышал я приятный женский голос.

— Кто говорит? Где ты, женщина? — я произнёс, озираясь вокруг в поисках хозяйки голоса. — Не бойся харвинга, его завалило, он сейчас обездвижен!

— А ты ещё на колено встань и пошли воздушный поцелуй! — вновь раздался приятный женский голос.

— А хоть бы и так, мне склонить колени перед дамой не зазорно! — обиделся я на невидимую женщину.

— И где же мальчишку успели воспитать? — снова раздался голос. — Да ты просто сама галантность!

— И ты будь вежлива, женщина! Смейся, да не насмехайся! Моя галантность тоже имеет границы! — стараясь не обидеть говорившую, как можно мягче ответил я.

— Ох, обиделся юноша! Обернись! Да-да, это я говорю, что, думаешь, разговаривать умеют только люди? — снова я услышал тот же голос.

— Та-а-к, значит, это ты. А голосок-то у тебя ничего, «девушка»! — съязвил я, оборачиваясь к грифону.

— Помоги мне, если не хочешь, чтобы девичий голосок стал звериным рыком, — услышал я ответный пассаж от говорящего зверя.

— А ты меня кусать или царапать не будешь? — спросил я, начав разбирать завал.

— Не бойся! — успокоил меня зверь. — Мы, харвинги, считаем людей несъедобными и противными на вкус.

— И на том спасибо! Мы, люди, действительно несъедобные и совсем не еда, — подыграл я харвингу. — Постой, а я ведь не слышу твоего голоса!

— Верно! Мы общаемся мысленно, и среди людей ты первый, кто может нас слышать. Давай, поторапливайся, коли хочешь спасти, а то дышать очень трудно! — подгоняла меня харвинг.

Через минуту завал был расчищен, и мой друг, ой, нет, подруга была свободна. Как-то по-земному, как проделывают наши собаки, харвинг отряхнулся от пыли и так же, как наши питомцы, потерся головой о мой бок, выражая свою благодарность.

— Послушай, подруга, ты ведь женского пола, то есть самка? Так ведь? И как мне тебя называть? — спросил я у освобождённого зверя.

— Нам не нужны имена, — ответил мне сказочный зверь. — Если мне кто-то нужен, я шлю ему свои мысли прямо в мозг. Мои мысли услышит только он. Нет, имена нам не нужны! Ну, а если ты без имён не можешь, тогда придумай.

— Идёт, я тебя назову Виктория, сокращённо Вика, — изучая реакцию харвинга, предложил я. — Это слово у нас означает победа. Ну, то есть в честь моей первой победы!

— Постой, ты по-прежнему думаешь, что разговариваешь на языке своей планеты? — удивилась Вика. — Оглядись вокруг, парень, ты сейчас на другой планете и говоришь на едином языке Зардаста, между прочим, совсем без акцента.

— Ты меня знаешь? — действительно удивившись, я задал вопрос.

— Знаю тебя? — рассмеялась Вика. — Я знаю состав молочной смеси, которой кормили тебя. Хочешь, скажу, сколько раз у тебя поднималась температура, могу назвать размер обуви, номер паспорта и адрес электронной почты. Картинка с храмом понравилась?

— Так это ты отправила мне картинку, из-за которой я очутился тут? — Оживившись, я снова спросил: — Зачем я здесь?

— Не слишком ли много информации за раз? — Будто отмахнувшись от меня, сказала Вика. — Поди, голова твоя сейчас лопнет! Придёт время, ты всё узнаешь, а затея с именем мне нравится. Викто-о-рия! Красиво! Спасибо тебе за помощь, понадоблюсь — просто подумай обо мне. Прощай!

— Погоди, Вика, — взмолился я. — Скажи хотя бы, кто та женщина, которая дала мне этот медальон. Она как-то связана с моим появлением на этой планете?

— Вы посмотрите, мальчику понравилась Мия! — С издёвкой произнесла Вика. — Тебя не смутит, если скажу, что она старше тебя на пару тысяч лет?

— Мия! — Мечтательно произнёс я. — Ты насчет возраста пошутила, наверное?

— Кому Мия, а кому её величество царица Гирмии, — Пожурила меня Вика. — Это она обеспечила тебе честь знакомства с миром Зардаста. Поверь, парень, здесь есть на что посмотреть! Не делай такое лицо, будто не рад этому, кстати, ты себя-то видел? Можешь воспользоваться моими глазами.

— Это как? — Попросил я разъяснения. — Ну, я этого ещё не делал, научи.

— Просто, человек! Для начала расслабься, поверь в себя, просто пожелай и сделай! Давай, я открыла свой разум, входи в мой мозг! — ответила Вика.

Конечно, не с первой попытки, и даже не со второй и третьей, но я наконец-то сделал это! Я оказался в теле огромного харвинга! Я слышал все его мысли, дышал его лёгкими и ощущал мощь его крыльев! Огромное тело зверя полностью подчинялось мне! Я мог мысленно двигать его конечностями и крыльями. Я видел мир его глазами!

Передо мной предстал стройный, атлетически сложенный молодой мужчина с моим лицом. Когда я говорю с моим, я имею в виду своё земное лицо! Получается, я оказался в теле своего двойника! Вот это поворот! Мне бы хотелось расспросить обо всём этом Вику, но моя подруга снова оставила меня одного — наедине с новым миром. Я сам жаждал приключений, и вот они, наконец, пришли. Посмотрим, какие ещё сюрпризы приготовила мне эта планета…

В первый же день пребывания в новом мире я обрёл друга. Это замечательно! Лучшего я и желать не мог. Теперь можно поспешить к реке. «Аш, два, о», — вспомнил я её вкус. Скоро на моём языке появится песок, а в горле вырастут колючки! Вода, я иду к тебе!

Спуск к реке занял совсем немного времени. Я наклонился к воде и увидел себя. Глаза человека видели то же, что и глаза харвинга минутами ранее. Мои глаза, нос, губы, подбородок. Кто я — Ксандр, простой парень с Зардаста, или Максим Гордеев с Земли? Надо подумать! Мысли постепенно упорядочивались в моей голове.

Моё тело было сильным и атлетичным, а разум наполнен множеством знаний о мире, в котором я оказался. Я понимал животных и мог общаться с ними, а также проникать в их тела. Кто знает, на что ещё я способен?

Я осознал, что я Ксандр, двойник, который живёт в этом мире. Интересно, сколько ещё моих копий существует во Вселенной? Какие ещё сюрпризы приготовил для меня песчаный Зардаст?

Вода была чистой и приятной на вкус, или же меня просто мучила жажда. Я утолил жажду и решил вернуться домой. Моя ознакомительная прогулка была завершена, и я собирался вернуться в хижину, чтобы осмыслить произошедшее и составить план своего дальнейшего существования в этом необычном и сложном мире.

Пришло время тщательно обдумать всё, что со мной произошло до этого момента. Неизвестные мне высшие силы перенесли меня, точнее, мою точную копию, в тело двойника в этом мире. Возможно, наши судьбы с Ксандром были тесно связаны. Но пока что миссия, которую нам предстояло выполнить, и весь замысел творцов этой мистерии оставались за пределами моего понимания.