— Прекрасно.

По сравнению с улыбающейся Антонией и ядовитая змея показалась бы мне милым дружелюбным созданием.

— Через пять минут Пит начнет ее обрабатывать, если я не позвоню ему и не сообщу, что вы переговорили с моим отцом и отказались от его задания.

Глава 6

Стоя рядом, две девушки являли собой приятный контраст: блондинка в белом платье с оборочками и брюнетка в черном облегающем платье с фестончатой каймой чуть выше колен. Выражения их лиц тоже были примечательны: “Этого не может быть”, — читалось на физиономии Сэнди, в то время как Антония ухмылялась в высшей степени самоуверенно.

Я достал сигарету и, прикурив, внимательно посмотрел на “египтянку”.

— Все дело в том, что мы посчитали вас мягкосердечным слизняком, Холман, — резко бросила она. — Поверьте мне, если Пит примется за Джеки мало-мальски всерьез, ее карьере на телевидении — конец. С таким лицом можно будет сниматься разве что в фильмах ужасов.

— А что помешает мне впоследствии передумать? — спросил я.

— Вы хотите сказать, что не считаете себя обязанным держать слово? — скривилась Антония. — Пит нарочно приехал и будет под рукой еще пару дней. Ну а потом у папы отпадет надобность в услугах частного сыщика.

— Очевидно, вам с Питом очень хочется заполучить этот миллион! — сказал я.

— Это не имеет никакого отношения к деньгам, — натянуто возразила мисс Кендалл. — Мой отец постоянно нуждается в защите от людей, подобных вам, а больше всего — от самого себя. Полагаю, у вас осталась еще пара минут, чтобы позвонить ему, прежде чем Джеки Лоррейн начнет рассыпаться на части.

Я глянул на блондинку и убедился, что глубокое изумление на ее лице сменилось легкой растерянностью.

— Мисс Гиббс, — самым деловым тоном начал я, — я хотел бы вам напомнить, что вы все еще работаете на меня. Прошу вас, сосредоточьтесь.

— Работаю на вас? — Она едва не поперхнулась. — Вот как?

— Конечно, — улыбнулся я, — если только вместо этого вы не предпочитаете быть моей чересчур пышной приятельницей — блондинкой.

— Чересчур пышной?

Надо было видеть, какой взгляд она бросила на Антонию!

— Я припомню эту шутку! Разумеется, мистер Холман, я по-прежнему работаю на вас.

— Прекрасно. — Я несколько раз одобрительно кивнул. — Тогда считайте, что вы сейчас на боевом посту.

Я подошел к телефону, снял трубку и набрал номер, в то время как Антония наблюдала за мной с нехорошей усмешкой. После третьего звонка ответил мужской голос.

— Ты когда-нибудь слышал о мексиканской ничьей? — спросил я самым задушевным тоном.

— Что?

— Будь у меня время, — усмехнулся я, — я бы с удовольствием поразмыслил, достанет ли у такого болвана, как ты, сообразиловки не прятаться от дождя в луже.

— Слушайте, Холман...

— Нет, это ты меня слушай, Пит! — Я повысил голос. — Ты держишь Джеки Лоррейн в ее собственной квартире и готов начать “обработку”, не так ли?

— Точно! — Его голос окреп. — Если будет какая-то задержка, сразу говорю...

— А у меня здесь находится Антония, — перебил я, — и вот что я думаю: пусть победит сильнейший, ну и все такое, что принято говорить в подобных случаях...

Наступила короткая пауза, потом он спросил изменившимся голосом:

— О чем, черт побери, вы толкуете?

— Ты хорошенько “разукрасишь” Джеки, а я тем временем то же самое проделаю с Антонией, — ответил я, посмеиваясь. — Хочешь, я позвоню, когда закончу, чтобы мы могли сравнить счет?

В следующую секунду трубку вырвала у меня из рук разъяренная брюнетка.

— Пит, — хриплым голосом затараторила она, — не слушай эту мразь. Со мной все в порядке. Он не посмеет и пальцем...

Я обхватил ее за шею, прижав рукав пиджака к губам, так что ткань приглушила голос. Антония извивалась, как целый клубок змей, а Сэнди Гиббс, открыв рот, наблюдала за этой сценой, наверняка думая, что я окончательно рехнулся.

— Вы можете завопить? — спросил я ее.

— Что? — Она вытаращила глаза. Я застонал, когда Антония изо всей силы пнула меня по голени острым каблуком.

— Просто громко и с чувством повизжите в трубку! — сказал я ошеломленной блондинке.

Она взяла трубку у меня из рук и с сомнением поглядела на нее, как будто та вот-вот превратится в аспида.

— Кричите же! — Я испепелил Сэнди гневным взглядом, и через пару секунд до нее дошло.

Девушка медленно поднесла трубку к уху, широко открыла рот.., и ничего не последовало. Надо думать, безумная злость ясно отразилась на моей физиономии, ибо она живенько повторила попытку, но все равно не сумела выдавить из себя даже мышиного писка. Я подумал, что необходимо создать “критическую ситуацию”, дабы мисс Гиббс дала волю чувствам. Я подошел к ней поближе, волоча за собой Антонию, и весьма непочтительно ущипнул за округлую ягодицу. Она издала такой пронзительный вопль, что я сам испугался, и подскочила в воздух. Мне удалось подхватить телефон, отброшенный Сэнди, и поставить его обратно на стол.

Негодующие серые глаза едва не сожгли меня на месте, как только мисс Гиббс вновь приняла устойчивое положение.

— Да как вы посмели...

— Вот, подержите-ка эту дикую кошку хотя бы минуту! — попросил я, подталкивая к ней Антонию. — По-моему, она уже содрала мне всю кожу с ног.

Ход оказался удачным. К тому времени Антония просто обезумела. Решив, что сейчас-то ей удастся взять верх, она набросилась на Сэнди и вцепилась той в волосы. Какое-то мгновение блондинка была слишком ошарашена неожиданной атакой, чтобы дать отпор, но вскоре попытки мисс Кендалл скальпировать противницу принесли неожиданный для нее результат. Боль не знает границ — о чем, возможно, до меня еще никто не упоминал, — поэтому Сэнди Гиббс издала дикий вопль, в ее глазах зажегся воинственный огонь, она двумя руками обхватила противницу за талию, приподняла ее над полом и быстро-быстро отволокла на кушетку. Обе тут же свалились с нее, но брюнетка оказалась внизу и, по-моему, потеряла остатки воздуха, находившегося у нее в легких. Антония безвольно уронила руки, и борьба, очевидно, закончилась. Сэнди Гиббс, медленно выпрямившись, повернулась к ней спиной. Я хотел сказать, что она поступает неосторожно, но не успел: Антония лягнула врагиню, угодив острым каблуком в то самое место, за которое я чуть раньше ущипнул бедняжку.

Мисс Гиббс конвульсивно прыгнула вперед, затем резко остановилась, и в ее глазах вновь запылала жажда мести. Она медленно набрала в грудь побольше воздуха, сдула прядь светлых волос, закрывавшую глаз, и мрачно улыбнулась.

— Я думаю, — вкрадчиво заметила она, — вам не следует на это смотреть, мистер Холман. Прошу вас, отвернитесь.

— Да я не видел подобного развлечения с тех пор, как маленькая пожилая леди бамбуковой палкой отлупила здоровенного шоферюгу, — возмутился я.

— Отвернитесь сейчас же! — потребовала девушка. По ее взгляду я понял, что осторожность предпочтительнее любопытства, и послушно повернулся спиной. Секунд тридцать я прислушивался к разнообразию звуков, от глухих ударов до стонов, и наконец, после нескольких пронзительных воплей, по-видимому, наступил финал. Тишина становилась все более невыносимой, но я, едва сдерживая нетерпение, ждал.

— Теперь вы можете повернуться, мистер Холман, — решительно заявила Сэнди Гиббс. — Мне кажется, я обо всем позаботилась.

Я повернулся и увидел, что Антония лежит на кушетке, руки и ноги у нее связаны, во рту торчит кляп. Черное платье скромно натянуто почти до колен, но что касается выреза, то у него заметно изменилась форма: появилось продолжение почти до талии, а ниже поблескивала “молния”. И тут до меня дошло: платье надето задом наперед. Присмотревшись, я обнаружил, что ноги у Антонии связаны поясом для чулок, а руки — светло-голубым бюстгальтером. Что касается кляпа, то для него находчивая Сэнди использовала штанишки такого же цвета.

— Кажется, вы все предусмотрели! — восхищенно воскликнул я.

— Ну а теперь, когда с этим покончено, — пробормотала она, слегка задыхаясь, — не могли бы вы объяснить мне, в чем тут дело?

— Как вы посмотрите на то, чтобы сначала я налил нам выпить? — спросил я. — Нам обоим это не помешает.

— Я никогда... — начала было она, потом отбросила со лба еще одну прядку волос и капитулировала:

— Плесните мне скотча.

Я направился к бару и налил два бокала, а Сэнди тем временем достала из сумочки расческу и стала приводить в порядок прическу. Ей удалось более или менее справиться со своей шевелюрой к тому моменту, как напитки были готовы, так что мисс Гиббс подошла к бару и уселась на табурет напротив меня.

— Давайте выпьем за девушку, которая так находчиво пускает в ход все, что есть под рукой! — Я приподнял свой бокал и подмигнул ей.

Но Сэнди оставалась серьезной.

— Вы обещали рассказать мне, что здесь творится, — невозмутимо заметила она.

— Это длинная и сложная история, связанная с Рейфом Кендаллом... — я кивнул в сторону связанной фигуры на кушетке, — отцом этой милой крошки.

— О? — Сэнди поднесла бокал к губам, отпила немного скотча и тут же опустила его снова на стол. — Какое отношение к этой истории имеет Хелен Кристи?

— Хелен Кристи? — пробормотал я.

— Вы же страшно удивились, узнав, что Макс Боулер был ее агентом? — напомнила она.

— В известном смысле совпадение...

— Ее тело нашли сегодня утром, — вздохнула мисс Гиббс. — Кто-то убил Хелен Кристи прошлой ночью. Очередное совпадение, мистер Холман? Или, возможно, вы не знали об этом? — С минуту она пристально вглядывалась в мое лицо, потом пожала плечами. — Нет, вы знали...

— Где вы слышали про Хелен Кристи? — спросил я.

— По радио в машине, пока ехала сюда. Полиция обнаружила тело сегодня около полудня, получив анонимный телефонный звонок... — Голос Сэнди звучал все глуше; наконец, секунд через пять, она едва слышно выдохнула:

— Вы?

— Думаю, в агентстве Трушмана существуют твердые правила насчет того, как надо поступать, если найдешь труп? — подумал я вслух.

— Не знаю. — Мисс Гиббс поежилась. — До сих пор я ни одного не находила. Мне думается, все это не мое дело, верно?

— Пожалуй, будет спокойнее, если вы и дальше сохраните такую позицию, — посоветовал я, взглянув на часы.

— Вы еще кого-то ждете? — поинтересовалась она.

— Да, вроде того... Полагаю, минут через десять входная дверь рухнет под натиском Пита Райнера, жаждущего вызволить свою Клеопатру.

— Это с ним вы говорили по телефону? — проницательно осведомилась Сэнди. — По-детски простая ловушка, но здорово сработала.

— Вы можете выбрать, мисс Гиббс, — сказал я довольно сурово. — Уезжайте сейчас и оставьте свою трушманскую совесть незамутненной или задержитесь здесь и познакомьтесь с дубинкой Пита, мертвыми телами и прочими прелестями такого рода.

Девушка, отхлебнув еще немного скотча, пожала плечами:

— Думаю, что я останусь, это куда увлекательнее, нежели тратить весь день у занюханной конторы Макса Боулера.

— Но, оставшись, вы сделаете это на свой страх и риск, причем без всякой выгоды, — лениво заметил я. — Я имею в виду, что не стану оплачивать это время вашему агентству.

— С бизнесом было покончено в то самое мгновение, когда вы подбросили мне эту неистовую Клеопатру! — мягко улыбнулась она. — Неужели вы не заметили, что я пью?

— В таком случае давайте отбросим ко всем чертям этих “мистеров Холманов” и прочую ерунду. Вы — Сэнди, а я Рик.

С кушетки донесся какой-то придушенный звук.

— Похоже, Клеопатра задыхается, — заметила блондинка. — Как вы думаете, наверное, уже можно без опасений вынуть кляп?

— Полагаю, что да... Может быть, она даже хочет немного поболтать?

Мы подошли к кушетке. Сэнди развязала узел на затылке Антонии и вытащила затычку у нее изо рта. Зеленовато-желтые глаза обожгли смертельной ненавистью нас обоих, а чувственные губы скривились, готовые обрушить на наши головы поток брани и проклятий.

— Кляп вынут, крошка, — предупредил я, — но вернуть его на место не составит труда, если вы вздумаете говорить гадости.

— О, подождите немного! — самым зловещим тоном прошептала Антония. — Дождитесь, когда сюда примчится Пит, только и всего. Он разорвет вас на части, Холман, кусок за куском. — Потом она взглянула на Сэнди. — А когда закончит с Холманом, наступит твоя очередь, ты, раскормленная белобрысая...

Клеопатра не сумела закончить пророчество, потому что Сэнди хладнокровно засунула ей в рот голубые трусики...

— Просто пару раз кивните, когда избавитесь от желания грубить. Сэнди, знаете ли, ужасно чувствительная.

Секунд через десять она яростно закивала, и Сэнди сразу убрала кляп.

— Насколько я понимаю, — проворчал я, — ваш отец и впрямь чертовски нуждается в защите, причем главным образом от вас.

— Вы идиот, Холман, — огрызнулась она. — Умей вы видеть хоть на дюйм дальше собственного носа, мигом поняли бы, что мой отец — малый ребенок во всем, что касается отношений с другими людьми. Вспомните, как рассыпался его брак. Посмотрите, как все окружающие лгут ему и смеются чуть ли не в глаза, а папа всего этого не видит. Как, по-вашему, он будет себя чувствовать, если узнает правду о них всех? И что это знание с ним сделает?

— А вы, его дочь, лжете и обманываете больше других? — покачал я головой. — Вот вы и тревожитесь, как бы отец не проведал, что у вас с Питом по-прежнему идиллия. Или, возможно, вас гораздо больше пугает, как бы он не выяснил, что грязную историю с Джеки Лоррейн задумали и подстроили вы?

— Вы окончательно спятили! — огрызнулась она. — Джеки соблазнила Пита той ночью после того, как обманом выманила меня из дому подложным звонком из ресторана, где находился мой отец.

— Нынешний шантаж также организовали вы с Питом или по каким-то темным, вам одним известным причинам хотите, чтобы он удался? — попробовал я закинуть удочку.

— Несносный глупец! — На минуту она даже закрыла глаза то ли от негодования, то ли от полного бессилия. — Да без вашего вмешательства все было бы уже кончено. Пит добился бы от Джеки Лоррейн признания, что этот шантаж — дело ее рук, а вы бы получили кругленькую сумму от папы, но — нет! Вас угораздило все испортить. Одно утешение: я вдоволь натешусь, глядя, как Пит разделывает вас под орех!

— Время развлечений закончилось для всех, включая вас, Клеопатра! — сурово изрек я. — Вы помните Хелен Кристи?

— Кого? — Она сделала большие глаза, изображая супернаивность.

— “Врачевателя”, которого раздобыл ваш отец, чтобы исправить третий акт пьесы, — проворчал я.

— Кто вам рассказал про Хелен Кристи? — Антония чуть ли не давилась словами. — Это же был секрет, все знали, что нельзя... В особенности теперь, после всех этих... Так кто?

— Теперь это уже не имеет значения, — покачал я головой. — Прошлой ночью кто-то застрелил Хелен Кристи и похитил ее копию контракта с вашим отцом, где говорилось, что мисс Кристи получила соответствующую плату за корректирование его пьесы.

На долю секунды загорелое до черноты лицо Антонии стало мертвенно-бледным, потом она бессильно уронила голову на подушку и закрыла глаза.