Шлак 5.0

— Смотри, штаб-звеньевая, я здесь не абы кто, а в качестве арестанта. Не знаю, проще тебе от этого станет или нет, но Контора меня тоже приговорила. Скоро начнётся новое шоу, в котором мне опять назначена роль зайца. Сценарий я пока не видел, но вряд ли и на этот раз получится выбраться живым. Задумка там какая-то чересчур кровавая, сложная, так что считай, я уже покойник. Стоит ли из-за покойника портить отношения с Конторой? Мне лично похер от кого пулю принимать, а вот тебе надо, чтобы Анклав с землёй смешали?

Позади послышался нарастающий рёв двигателя. Я обернулся. По шоссе ехал тяжёлый броневик, за ним два лёгких. Долгожданная подмога. Не сказал бы, что этого хватит усмирить разозлившихся редбулей, разве что разозлить ещё сильнее, но, кажется, моя речь убедила Голикову не делать глупостей. Она сжала кулачки, качнулась с ноги на ногу и пусть нехотя, но кивнула:

— Ладно, будем считать это отсрочкой, — и сделала круговой жест рукой. — Возвращаемся!

Платформа дёрнулась и съехала на обочину, освобождая дорогу. Редбули выстроились в колонну, я прикинул, человек шестьдесят, не меньше. Рота. Да ещё столько же возле КПП.

Из подъехавшего броневика выглянул варан.

— Чё за нахер тут происходит?

— Нормально всё, — ответил я.

— А эти чё?

— Да ничё. Поприветствовать вышли.

— Чё звали тогда?

Я не ответил, сел рядом с пулемётчиком. Сурок тоже не стал разговаривать с вараном, велел Савраске ехать дальше и сел напротив меня.

— Спасибо, Дон. Такая каша могла завариться. А ты разрулил.

— Не за что благодарить, я бы и сам в этой каше сварился, а в шоу пусть небольшой, но шанс выжить есть.

— Да уж… Завидую тебе. Где оптимизмом разжился?

— Родился таким.

Через два часа мы остановились перед Депо. Подошёл вразвалочку постовой и, узнав Сурка, кивнул привратнику: открывай. Ворота сдвинулись, броневик въехал на территорию. Возле администрации Сурок с рук на руки передал меня добряку в зелёной майке, успев шепнуть на ухо, что это Фомичёв, начальник поселения. Тот с улыбочкой заглянул мне в глаза и похлопал по плечу:

— Намаялся в дороге? Ну ничего, ничего, сейчас отдохнёшь. Ух уж эти редбули! Слышали мы об вашей истории, вся сеть клокочет. Ругаются. Всыпать им давно пора, а то обнаглели вконец.

К чему он это говорил, я не понял. Реально хочет показаться добрым? Но в Загоне и младенец знает, что добрыми делами зелёную майку не заработать. Да и вслед за словами он совсем не по-доброму толкнул меня в спину и приказал сопровождавшим охранникам:

— Давайте его к остальным.

Меня отвели в подвал: тяжёлые кирпичные стены, полумрак, сырость. По виду это больше походило на каземат. В углу мерцал огонёк, капала вода. Охранник втолкнул меня и захлопнул за спиной массивную дверь. Ощущение, что я именно в каземате, стало сильнее. Раздался кашель, гулким эхом отразившийся под кирпичными сводами, и насмешливый голос произнёс:

— Заходи, Дон, чувствуй себя как дома.

У стены на драных матрасах сидели Гук и Мёрзлый. Я не удивился, потому что ожидал увидеть их.

— Привет, зайцы, — поздоровался я. — Скучали?

— Какое там. Каждый день гости. Сегодня вот ты пожаловал. Проходи, присаживайся, третьим будешь.

Я опустился на корточки рядом с ящиком, заменяющим арестантам стол. На нём стояла лампа с зелёным абажуром и кастрюля с водой.

— Давно здесь поселились?

— Я четвёртый день, — ответил Гук, — а товарища моего вчера привезли. Ну рассказывай, почему один, где Алиса?

— Алиса в порядке, на базе у фармацевтов отсиживается. Накопала компромат на Свиристелько, теперь он её бережёт аки зеницу ока, а заодно мой плащ и прочие вещички.

Гук удовлетворённо кивнул.

— Слышал, вы меня освободить пытались, — проговорил Мёрзлый, и добавил жёстко. — Идиоты. Ну ладно ты, молодой, глупый. А Гвидон куда полез? У него рейдов больше, чем волос седых на голове. Шесть человек против всего Анклава. Мозги где были?

— Фактор внезапности, — попытался оправдаться я, но Мёрзлый лишь головой покачал.

— Только людей зря положили.

— Там Алиса командовала. Её идея…

— Нашёл на кого свалить, на девчонку.

Он произнёс это тоном презрительного недовольства, как будто во всех допущенных ошибках был виноват исключительно я. Но именно Алиса горела идеей освободить горячо любимого папочку, а Гвидон, земля ему пухом, составил план нападения на редбулей, который не захотел менять даже после гибели Твиста. Моего мнения никто не спрашивал, я включился в дело лишь после провала и, по сути, спас всех…

Но объяснять что-либо этим двум мастодонтам бесполезно. Что Гук, что Мёрзлый смотрели на меня как на недоросля, и любые объяснения вызовут лишь новые обвинения. Лучше я помолчу.

Молчали мы долго, целые сутки. Моей жизнью они не интересовались, а между собой не разговаривали принципиально, ввиду давно сложившихся недружественных отношений. Какая кошка меж ними пробежал, я так и не узнал. Может, пришло время узнать это сейчас?

— А чё вы так злитесь друг на друга? — задал я вопрос в лоб. — Бабу что ли не поделили?

Мёрзлый интуитивно поднёс руку к лицу и провёл пальцами по шраму и пустой глазнице. Ну понятно, значит, он получил своё увечье стараниями Гука. А крёстный мой закусил губу. Я чё, угадал насчёт бабы?

Ни тот, ни другой не ответили, и я продолжил словесную атаку.

— Вы же в курсе, что нам Тавроди уготовил? Кстати, тоже ваш приятель. И если мы будем бычиться друг на друга, живыми из шоу не выйдем.

— А с чего ты взял, что нас из него выпустят? — лениво произнёс Гук. — Наивный.

— Шоу для того и существует, чтобы умирать, — кивнул Мёрзлый.

Хоть в чём-то они солидарны.

— Но это не значит, что мы должны сдаться ещё до его начала, — не унимался я. — Давайте тогда сразу удавимся. Свяжем шнурки, сделаем петлю — и по очереди к Великому Невидимому. Вот он уссытся от смеха, когда нас на Вершине увидит.

Мне хотелось завести их, разозлить, заставить двигаться, но возникало впечатление, что они реально собрались умирать.

Мёрзлый глотнул воды из кастрюльки.

— Сначала надо глянуть на сценарий, — он вытер губы, — а потом уже решим, что делать. А то получится ерунда. Идёшь, идёшь, а конца и края дороге не видно.

Меня током прошибло.

— Как ты сказал⁈

— На сценарий, говорю, посмотреть, надо.

— Нет, потом! Идёшь, идёшь… Это как?

Он пожал плечами.

— Да загадка детская. Про Землю. Она же круглая, и сколько не иди, никогда не закончится. В переносном смысле означает: чтобы увидеть конечный пункт, надо понять, куда ведёт дорога. Вот и нам надо сначала узреть сценарий, а потом…

Точно! Это же загадка! Как до меня сразу не дошло? Дряхлый подсказывал: Кира на Земле. На Земле!

Я вскочил и начал ходить по каземату от стены к стене. Нужно вернуться. Вот мой сценарий, вот моя дорога. Я должен попасть на Землю. Кира там! Там! Матерь божья…

— Чего забегал, Дон? — спросил Гук.

— Я знаю, где моя дочь. Я знаю, где Кира! Она на Земле, понимаете? На Земле! Она одна… она… Вряд ли её вернули моим родителям. Конечно же нет, не дураки они в самом деле. Не придут и не скажут, здрасти, вашего сына с женой мы отправили к чёрту на рога, а вот ваша внучка, получите назад. Мне нужно… мне нужно…

Я остановился, сжал руками лицо.

— Тебе нужно успокоиться, — веско вставил Мёрзлый.

— Как вообще можно вернуться на Землю? — не слушая его, спросил я. — Понятно, что через станок. Но как? Как он включается?

— Его включает оператор, специально обученный человек. Таких в Загоне четверо: двое здесь, двое на Передовой базе. Операторская расположена позади станка, но просто нажать кнопку и сказать: в добрый путь — не получится, там целая система вводов и паролей. У тебя есть оператор?

Разумеется, у меня никого не было, да и попасть к станку не реально. Но у меня есть телефонный звонок другу, то бишь Тавроди. Он же говорил, что я могу связаться с ним. Предложить ему сотрудничество в обмен на дочь? Ерунда. Если бы он хотел вернуть Киру, то сделал бы это ещё во время нашей встречи. Моя Кира для него залог моего послушания. Он не вернёт её мне. Не вернёт! Он и держит её там, чтоб я был под контролем.

Я глубоко вдохнул, выдохнул, снова вдохнул. Сосчитал до десяти, потом назад до одного. Сердце перестало стучать, дыхание выровнялось, и я уже спокойно без эмоций сказал:

— Вы правы, нужно посмотреть, что за сценарий приготовил Мозгоклюй, а потом решим, что делать.

Глава 4

Утром в каземат ворвались охранники во главе с Фомичёвым. Тот сразу заорал:

— Встать! На выход!

Мы лежали на матрасах, едва-едва проснулись, до этого полночи болтали. Гук и Мёрзлый вспоминали прошлое. Совместное заключение сблизило их. До прошлых отношений им было ещё далеко, если эти отношения вообще когда-либо восстановятся, но какое-то потепление наступило. В разговоре мелькнуло имя: Сотка. Я мгновенно увидел перед глазами поваленное дерево и примотанный к нему проволокой скелет женщины. Какое отношение она имеет к этим двоим? Гук упомянул её с неподдельным теплом, Мёрзлый вздохнул, свет в глазах стал тоскливым. И я уже в который раз вспомнил рассказ, услышанный на принудиловке о двух друзьях и девушке. Те двое… и этот шрам на лице Мёрзлого… Спросить на прямую не решился, но все эти моменты так идеально накладывались друг на друга, что сомнений не вызывало…

— Встать! На выход!

Поднимались мы не спеша. Фомичёв продолжал орать, охранники клацали зубами, но никто не посмел пнуть нас или ударить. Мёрзлый взял кастрюльку с водой, полил Гуку на руки. Тот умылся и в свою очередь полил Мёрзлому. Ни один из них при этом не произнёс ни слова, а Фомичёв наливался краской и плевался матом в мою сторону.

— Шлак! На выход! Чё стоишь?

Мне хотелось ответить физически, душа требовала выхода эмоций, но Гук покачал головой: не надо — и я стерпел.

На улице светило солнце, щебетали воробьи. Возле блокпоста техники заканчивали устанавливать съёмочное оборудование и большой видеоэкран, рядом с операторским фургоном пили кофе девчонки. Справа у ворот, возле блокпоста и в гнезде на КПП торчали вараны. На троллейбусной парковке стояла знакомая зенитка. Увидев её, Мёрзлый усмехнулся.

Нас провели к съёмочной площадке, минут через пять из здания администрации вышли Мозгоклюй с мисс Лизхен и Сиваш. Перед линией оцепления они остановились. Несмотря на серьёзную охрану, Мозгоклюй боялся подойти ближе. Любой из нас мог убить его голыми руками, другой вопрос: зачем нам это надо? Его смерть никак не повлияет на нашу участь. Разве что ради удовольствия…

Одет Мозгоклюй был в свой стандартный костюм конферансье, в руке трость, на голове цилиндр. Он всё-таки решился сделать ещё несколько шагов вперёд, и голосом, весьма далёким от былой уверенности, проговорил:

— Э-э-э-э, знаете ли… Через час начнётся шоу. Мы были вынуждены изменить стиль программы, кхе… Во-первых, вы не будете ограничены временными рамками. Сколько, так сказать, продержитесь — сутки, двое, трое, неделя — столько и будет длиться всё это, так сказать, мероприятие…

— То есть, пока не сдохнем, — не удержался я от реплики.

— Или пока не победите, — уточнил Мозгоклюй.

Мёрзлый и Гук, стоявшие безучастно, подняли головы. Пока не победим?

— Именно так, — кивнул Мозгоклюй. — Это второе и самое главное изменение. Отныне вы не зайцы, вы — волки. Жестокие, беспринципные! Ваша задача не просто выжить, но уничтожить всех, кто осмелится встать на вашем пути к победе! — произнося это, Мозгоклюй распалялся, вскинул подбородок. Прежняя уверенность вернулась к нему. Шоумен поборол труса. — Против вас выступят семь групп охотников, в каждой группе двенадцать человек хорошо вооружённых, подготовленных и беспощадных. Кто выживет в этом противостоянии, тот и станет победителем шоу.

Я закусил губу. Двенадцать на семь — восемьдесят четыре. Не хило. Чтобы победить такое количество хорошо вооружённых и подготовленных, плюс к тому, беспощадных, нужно тоже быть хорошо вооружённым. Как минимум.

Это мысль пришла в голову не только мне.

— Оружие нам дадут? — спросил Гук.

— Оружие? — Мозгоклюй развёл руками. — Это было бы слишком просто. — Вы — легенда Загона, даже этот, — он бросил на меня косой взгляд, — успел прославиться. Поэтому вы должны сами добыть всё необходимое. Но не стоит омрачаться, кое-что вы всё-таки получите. Мы подготовили семь тайников. Чтобы не затягивать представление, каждый отмечен на карте крестом. Лишь вскрыв все тайники, вы сможете завершить шоу. Это отличное нововведение, зрителям оно понравится.

Мозгоклюй оживился до такой степени, что подошёл к нам вплотную. Мисс Лизхен делала ему знаки, но он не замечал.

— Сейчас вы получите другое облачение, то, в котором люди привыкли видеть вас. Я прошу, Вячеслав Андреевич, не отказывайтесь, не лишайте зрителя привычного образа.

— Я и не отказываюсь, — пожал плечами Мёрзлый. — Давай, что ты там приготовил.

Мозгоклюй щёлкнул пальцами, и техники принесли три комплекта одежды. По Гуку и Мёрзлому всё понятно: камуфляж, разгрузки, берцы. Мне подали мой старый плащ и клетчатый набор. С клетчатым я не спорю, заслужил. Но где они взяли плащ? Это не подделка, все дырки и потёртости на прежних местах, только вот дело в том, что оставил я его у фармацевтов. А вместе с ним остались Алиса и нож от брата Гудвина.

— Удивлён, Дон? — замурлыкал Сиваш, заметив моё недоумение. — Догадываешься, где нашли?

— В магазине купили, — изобразил я дауна.

— Дурачься, дурачься, — покивал Сиваш. — Помнишь хранилище старого подвижного состава? Вот там.

Хранилище старого подвижного состава… Свалка. Владения Коптича. Расстались мы с дикарём не очень хорошо, я бы даже сказал плохо, и попасть туда плащ мог только вместе с Алисой. Чего она там позабыла?

— Сам удивился, когда нашли его, — хмыкнул Сиваш. — Поступил сигнал, дескать, на свалке порошок варят. Мы нагрянули, обыскали. Взяли две сотни нюхачей. Прикинь, один утверждал, что он царь. Ха, совсем крыша поехала. В яму всех увезли. Только, понимаешь, нюхачи порошок варить не умеют, у них мозгов не хватит, а кого-то более сообразительного не нашли. Видимо, все сообразительные свалить успели. Говорят, там мужичок какой-то командовал, Коптич погоняло. Ничего не слышал про него?

— С какого перепоя я про него слышать должен?

— Логово его нашли, а в нём твой плащ, вот я параллели и провёл. Но если не слышал, то Бог с ним. Я ведь не дознаватель, мне пополам. А дознаватели разберутся. Найдут и мужичка, и как плащ к нему попал.

Пока болтали, мы успели переодеться. Мёрзлый подпрыгнул по привычке. Когда Сиваш отошёл, спросил тихо:

— Ты же говорил, что Алиса у фармацевтов. Каким образом твой плащ на свалке оказался?

— Я откуда знаю? Я её неделю не видел. У неё в голове ветер, в какую сторону дунет, туда и бежит. А дует он постоянно и не туда, куда надо. Ты отец, тебе ли не знать.