Помоги проекту - поделись книгой:
– Завтра вечером я свободна, – вдруг выпалила она и сама испугалась. – А что?
– Может, я приеду, и мы сходим, посидим где-нибудь?
– Приезжай, – позволила Соня и отключилась – боялась передумать.
Он не придет. Перезвонил через час и сослался на занятость. А она выдохнула с облегчением. Его звонок опередил ее звонок лишь на пару минут…
Понедельник начался с грозы.
Стоя у кухонного окна с чашкой кофе и шоколадным печеньем, Соня хмуро рассматривала мокрую улицу. Начало недели было так себе. Она любила, когда дождь шел ночью и прекращался до ее пробуждения. Утром летнее солнце играло с каплями, срывающимися с листьев, будило птиц. Весь город казался умытым, отдохнувшим.
Сейчас все было серым. Сочная июньская зелень потускнела, цветы на клумбах разбухли, разлившиеся лужи морщил сильный ветер. Она нашла взглядом свою машину. К стеклу прилип какой-то клок белой бумаги. И это точно был не талон на штраф за парковку в неотведенном месте. Мусор. Его с вечера носило по двору перед грозой ураганным ветром.
Соня допила кофе, отошла от окна, покосилась на телефон. Тоня не звонила. Мелихов тоже. Обычно день у нее начинался иначе. Сестра звонила каждое буднее утро – поздороваться и пожелать бодрости духа. Мелихов звонил с просьбой забрать его от метро, мимо которого Соня обычно ездила на службу. Покупка им машины все откладывалась. Ему не одобряли кредит.
Сегодня телефон молчал. Она решила, что тоже не станет им звонить. У Тони могли быть какие-нибудь срочные дела по бизнесу. А Мелихов…
Он не заслуживал ее звонка, ее внимания. И вполне могло быть, что он проснулся сегодня не один, а с шикарной блондинкой Настей Якушевой, чьи параметры его устраивали больше.
До отдела Соня доехала быстро. Странно, машин было мало, обычно в непогоду проспект напоминал бесконечную ленту разноцветного домино. Она припарковала свою почти новую машину, купленную Тонечкой у какого-то знакомого после трех лет бережной эксплуатации. Якобы! Прошла мимо дежурной части и почти уже скрылась за поворотом на пути к своему кабинету на первом этаже, когда дежурный ее окликнул:
– Святова, к полковнику.
– Есть, – буркнула она негромко, поворачивая к лестнице.
Пока поднималась, не переставала удивляться. Как правило, ее в кабинет к руководству не вызывали. Были люди рангом выше ее. Мелихов, например. Но, видимо, он сегодня был страшно занят. И не мог явиться вовремя на службу, раз вызвали именно ее.
Вообще-то своего полковника – Власова Игоря Ивановича – они все уважали. Строгая немногословность сочеталась в нем с заразительным энтузиазмом. Он неподражаемо смеялся, когда бывал весел. Мог наорать, когда кто-то косячил. Но никогда не сливал никого и не любил стукачей.
Соня общалась с ним за время службы всего несколько раз – по пальцам одной руки можно пересчитать. И то это были совместные совещания. Но чтобы так вот – лично, по вызову…
– Разрешите, товарищ полковник? – сунулась она к нему в кабинет.
Кто-то сидел у него за столом для переговоров спиной к двери. Она не успела узнать, полковник велел зайти.
– Присаживайся, Святова.
Власов указал на противоположную от гостя сторону стола.
Соня потащила стул, покосилась на мужчину и остолбенела. Это был майор Николаев. Он кивнул ей, поприветствовав, и посмотрел на нее как-то странно. Соня неожиданно занервничала.
Что, если ее хотят привлечь к даче свидетельских показаний? Она прогуливалась около дома, который спустя несколько часов сгорел. К тому же в сгоревшем доме были обнаружены останки молодого хозяина. Его застрелили. А это уже не просто поджог старого дома, а убийство с отягчающими. И ее показания могут быть важными, но…
Но она ведь ничего не знает такого, что могло бы помочь следствию. Прошлась в одну сторону, затем в другую, и все. Неловкость какая!
Соня коротко кивнула Николаеву и села на указанное полковником место. Повисла пауза. Николаев смотрел на Соню. Соня смотрела на полковника Власова. Тот ни на кого не смотрел, уставив взгляд в стол.
Ей вдруг сделалось тревожно. Мелихова нет на работе. Может, что-то случилось? Поэтому он не позвонил ни вчера, ни сегодня. Может, его романтическое приключение на рыбалке закончилось как-то не так? Трагически?
– Товарищ полковник, Игорь Иванович, – подалась она вперед. – Что-то случилось?
Да, она нарушала субординацию. И права не имела лезть с вопросами к чину много выше ее по званию. Но пауза затянулась! Неподобающе!
– Старший лейтенант Святова, – одернул он ее и поднял на нее строгие глаза. – Отставить.
– Так точно. Виновата. Прошу прощения. – Она резко встала.
– Да сядь ты уже, – поморщился Власов. И негромко добавил: – Вот ведь задача… Не думал, что так сложно…
Усевшись по его команде, Соня замерла. Она уже не сомневалась, что случилась беда. Вступление было более чем красноречивым.
С Женей беда! Он влип! Или еще чего похуже! Как она не хотела, чтобы он ехал без нее на эту чертову рыбалку. Надо было настоять и…
– Майор, доложи, – нашелся наконец полковник и выдохнул с облегчением.
– Так точно, товарищ полковник, – отозвался тот с великой неохотой.
И снова потекли томительные минуты молчания.
– Денис? – уставилась на него сердито Соня. – Что-то случилось?
– Д-да, – с запинкой проговорил он, старательно обходя взглядом то место, где она сидела. – Сегодня ночью в поселке Затопье сгорел еще один дом.
Слава богу! Она чуть не расплакалась от счастья – с Мелиховым все в порядке. Он не погиб, его не подставили, он жив и, судя по всему, вполне здоров. И Николаев здесь совершенно точно из-за ее свидетельских показаний.
– Когда дом потушили, было обнаружено тело, – продолжил выдавливать из себя по слову майор Николаев Денис Сергеевич.
– Тоже огнестрел? – деловито поинтересовалась Соня.
– Нет. С множественными ножевыми.
– Ого! Какой у вас там маньяк многопрофильный орудует. Так от Затопья скоро ничего не останется. А что моя сестра по этому поводу говорит? Она же там глава и…
– Это ее дом сгорел, Соня, – перебил ее полковник. – И ее тело было обнаружено с множественными ножевыми. И у нас к тебе вполне резонный вопрос: кого ты можешь подозревать в совершении данного преступления?
Глава 4
Мелихов был руководителем их отдела. И место в кабинете занимал козырное – главный левый угол, если смотреть от входа. И всяк входящий натыкался на его хмурый подозрительный взгляд, даже если у капитана Мелихова было прекрасное настроение.
Капитан Мелихов считал, что один суровый вид его должен заставить входящего в кабинет трепетать от страха и уважения.
Соня всегда считала такую позицию ошибочной. Неоднократно пыталась капитана переубедить. Потом махнула рукой, смирилась. Сейчас ей было плевать на все мимические экзерсисы Мелихова. Ей сейчас почти на все было плевать, кроме дела об убийства ее сестры Тонечки.
Прошло три недели с момента ее гибели, а следствие топталось на месте. Ее, разумеется, в группу, возглавляемую майором Николаевым, не включили. Особыми сведениями не делились. А несколько дней назад и вовсе отправили в архив с каким-то нудным и, на ее взгляд, никому не нужным поручением.
В архиве она проторчала целых четыре дня. Вернулась именно сегодня и с порога наткнулась на Мелихова, хмуро взирающего на всякого входящего. Идиот! Никто не проникнется. Она так тем более. Она вообще с ним не разговаривала с того памятного трагического дня.
– Привет, – попытался он разбавить строгость мимолетной улыбкой. – Как дела?
– Здрасте, товарищ капитан, – буркнула она в ответ и прошла за свой стол.
– Как дела? – повторил он с нажимом, могущим означать некое недовольство.
– Все так же, – ответила Соня рассеянно. – А где все?
Все – это старший лейтенант Николай Овчинников и сержант Якушева. Та, которая Настя. Якушева Настя с той самой рыбалки, с которой в жизни Сони начался отсчет скверного времени, пришла работать к ним в отдел.
Каким интересным образом ее взяли в их отдел, она не могла понять. То ли Мелихов похлопотал, то ли кто-то за Мелихова. Но в то утро, когда Соня узнала о гибели своей Тонечки, Мелихов как раз метался с бумагами Якушевой, помогая ей с переводом в их отдел.
Такие дела…
– Якушева в архиве со вчерашнего дня, – неожиданно охотно поделился информацией Мелихов. – Овчинников на земле работает.
Соня вчера никакой Якушевой в архиве не увидела. Потерять друг друга из виду они не могли. Следовательно, что? Следовательно, красавица прогуливала.
– Только не думай, что, если не встретила ее там, она прогуливает, – словно услышав ее мысли, тут же встал на защиту своей любовницы Мелихов. – Она в другом архиве сегодня и вчера. Не в нашем.
– Плевать, – едва слышно отозвалась Соня, начав печатать отчет.
– Старший лейтенант! Следи за речью! – прихлопнул свой выговор ладонью по столу Женя.
– Так точно, товарищ капитан.
Какое-то время было тихо. Соня работала. Мелихов делал вид, что работает.
– Кофе будешь? – спросил он спустя полчаса, поднимаясь с места.
– Буду, – ответила она, не глядя на него.
Ей все еще было очень больно. И от гибели Тонечки. И от предательства Мелихова. И от чего больнее, она затруднялась определить. Болело одинаково сильно. Постоянно. Где-то в районе ребер ныло и ныло, изводило и изводило.
– Тебе, как всегда, с молоком, без сахара? – уточнил он уже у двери.
– Да.
Он приоткрыл дверь, тут же снова ее закрыл и шагнул к ее столу.
– Соня! – хрипло и тихо воскликнул Мелихов. – Посмотри на меня!
Она послушалась.
– Я не виноват ни в чем! – продолжил Женя надрываться в громком шепоте. – Я ни в чем перед тобой не виноват!
– Ну да. У нас с тобой был просто секс без обязательств. Ты об этом?
– Нет. Нет же! – Он упер кулаки в край ее стола, наклонился. – У нас все было чисто и красиво.
– С Якушевой так же? – ее голос задребезжал, хотя она не хотела. – Чисто и красиво?
– При чем тут Якушева? При чем тут она? Настя просто друг. Клянусь!
Карие глаза капитана Мелихова смотрели на нее будто честно и расстроенно. Но верить им сил у Сони не было.
– Товарищ капитан, если позволите, я продолжу работать над отчетом?
Она подтянула к себе поближе клавиатуру, уставилась невидяще в монитор. И молила бога, чтобы он не позволил ей заплакать.
Мелихов не терпел женских слез.
– Работай, старлей.
Он отчетливо скрипнул зубами и вышел из кабинета. И почти тут же зазвонил рабочий телефон на его столе. Соня обязана была прореагировать. По этой причине встала и, подойдя к его столу, сняла трубку. Она не успела даже рта раскрыть и представиться, как услышала:
– Женечка, ты не представляешь, что я откопала! Эта Ишутина в девяностых была той еще штучкой! – засвистел в ее ухе визгливый голос Якушевой. – Там передел территорий шел конкретный и…
Соня не дослушала, уронила трубку. Потом осторожно уложила ее на место – на телефонный аппарат. Минуту ничего не видела, все свернулось в темный комок перед глазами: окно, непогода за окном, мотающая верхушки деревьев из стороны в сторону, широкий подоконник с бутылкой воды и парой стаканов на нем.
Что она только что услышала?! Якушева работает по прошлому Тонечки? В архиве? Каком? И она пытается найти какую-то дрянь на Тонечку? Или уже нашла? Или думает, что нашла?
И самое скверное, что все это происходит за ее – Сониной – спиной! Ее не включили в следственную группу, потому что считают, что Антонина Ишутина погибла не от руки какого-то местного психопата, взявшегося убивать людей направо и налево и жечь их дома. Думают, что Ишутину Антонину убил мститель, который…
– Гадость какая! – со стоном произнесла она, на непослушных ногах возвращаясь за свой стол.
Но еще большей гадостью ей казалась ложь Мелихова.
Что он несколько минут назад ей тут говорил? Что у них с Якушевой просто дружба? И по дружбе та называет его в телефонном разговоре Женечкой?
– Гадость какая, – повторила она уже шепотом и заплакала…
Поздним вечером, сидя в обнимку с любимой плюшевой подушкой – подарком Тонечки к какому-то смешному празднику – Соня решила позвонить Николаеву.
– Привет, как ты? – ответил он ей после первого сигнала. – Держишься?
– Привет. Как продвигается расследование?
– Туго. – Денис Сергеевич вздохнул. – Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал. Так же, как и в случае с убийством ее соседа Кулакова Станислава.
– Деда его проверили?
– На предмет? – удивленно отозвался Николаев.
– На предмет его алиби.
– Внука он убить не мог. Он был…
– В больнице. Я помню, – перебила его Соня. – А в случае с Тонечкой?
– Ну… Я не рассматривал его как подозреваемого и… – не нашелся с ответом Денис и замолчал.
Поделиться книгой: