Помоги проекту - поделись книгой:
- Да, - подтвердила Бриджит. - Тэд Тэйлор.
- Как вы думаете, не согласится ли он поговорить со мной и ответить на пару вопросов?
- Давайте спросим его самого, - с улыбкой ответила госпожа Брайн и взяла свой телефон, протянув руку к небольшой полочке, на которой кроме аппарата, было только несколько журналов в яркой глянцевой обложке.
Тэд был готов примчаться сразу, но, в конце концов, мы договорились встретиться на следующий день в кабинете у комиссара Катлера, чтобы сразу оформить его показания, да и не повторять дважды одно и то же.
Кринс поблагодарил свидетельницу и получил приглашение на прием, посвященный помолвке популярной певицы со счастливчиком, имя которого пока было неизвестно огромному числу ее поклонников.
Разумеется, встреча с Тэдом Тэйлором в полицейском управлении была согласована с комиссаром.
Разговор оказался весьма полезным.
- Вы, наверное, уже знаете, что мы собираем факты, связанные с автомобильной аварией, - заговорил комиссар, - в этой аварии пострадала и ваша невеста.
- Слава богу, все обошлось, - слегка дрогнувшим голосом заметил Тэд, - но что я могу сказать, я ведь узнал обо всем только тогда, когда Бриджит позвонила мне из больницы.
- Если вам не трудно, расскажите просто, что происходило вокруг вас в тот день, обо всем, что вспомните. Извините, если наш вопрос..
- Нет-нет, я понял, - оборвал мои объяснения Тэйлор, - день действительно был суматошный. Я знал, что Брид уже выехала. Мое нетерпение и чувства станут понятнее, если я скажу, что к своему счастью мы шли долго и очень непросто. Сомнений у меня не было, я верил в правильность принятых нами решений, как и сейчас ничуть не сомневаюсь. Но, понимаете... Было предчувствие, тревога, которую я не мог объяснить тогда, да и сейчас ничего не понимаю.
- Попробуйте просто описать все, что удастся вспомнить, - попросил Майк.
- Хорошо. Как я уже упоминал, день был нервным, Бриджит позвонила рано, часов в шесть утра, сказала, что уже в машине, выезжает из гаража. Это не было для меня неожиданностью, мы же обо всем условились, но именно после этого разговора я почувствовал тревогу и не мог никак успокоиться. Через двадцать минут я не выдержал и позвонил ей сам. Она не ответила. Но это было понятно, она вела машину, видела, что это я, и перезвонила бы мне во время остановки. Однако я не дождался звонка даже тогда, когда, по всем расчетам, она должна была уже добраться до Кармеля. Я не успел ничего предпринять, потому что приехал инспектор. Он сказал, что Бриджит жива, в сознании, но сейчас спит. Он отвез меня в больницу на полицейской машине.
- Вы сказали, что день был суматошный, - медленно произнес Майк, глядя в глаза Тэда. - Это предполагает насыщенность событиями, но ваш рассказ противоречит вашей же оценке. Да и психологически получается несколько иная картина. Я к тому, что вы ждали и волновались, наверняка постоянно поглядывали на часы. Что-то еще было, так?
- В том-то и дело, что было! Но я не помню! То есть, сам факт существования чего-то важного, каких-то событий, вызвавших тревогу, моя память зафиксировала, но описать эти события я не в состоянии, словно тоже получила травму.
- Не могу сказать, что понимаю, но и не удивлен.
Майк действительно предвидел подобные сложности, но вряд ли мог объяснить происхождение своих предчувствий. Расследованием занималась полиция, но Майк был уверен, что причины аварии невозможно свести к простому нарушению правил
Что-то смутно напоминала ему вся эта ситуация, эти воспоминания имели отношения не к его личному опыту. Скорее, он что-то читал или слышал.
- Хорошо, - сказал он Тэду, - давайте договоримся так: если ваша память подкинет вам еще что-нибудь, вы мне позвоните, или комиссару Катлеру, вы же понимаете, что разобраться в этой загадке, может оказаться, важно для всех.
Разговор с молодоженами, которым пришлось из-за аварии на перекрестке отложить свадьбу, не внес существенной ясности в понимании происшествия, его причин и последствий, но Майк стал ощущать, что он бредет в своем расследовании вдоль правильного пути, ему не хватает какого-то маленького факта, чтобы этот путь привел его к истине. Рассказ Фрэнка тоже не содержал никаких новых фактов, но опять появилось чувство, что в памяти молодых людей есть нечто, чего они не могут не только понять, но и представить, остался только странный шлейф эмоций. И для описания своего состояния ни Фрэнк, ни Вики не могут подобрать подходящие слова.
Кринс понимал: остальные свидетели, скорее всего, не дополнят имеющиеся в распоряжении следствия факты ничем новым, но нужно выслушать всех, нужна некая полная картина.
Он подумал уже тогда: "Есть нечто общее у всех участников этой драмы, в характерах, или в судьбах, или во всем сразу".
Показания следующей свидетельницы вообще трудно было воспринимать всерьез. Майк и не стал бы. Но его расследование тоже не вписывалось в привычную практику.
Наверняка, девушка кое-что дофантазировала. Не для того, чтобы кого-то обмануть, просто так она сама думала, помнила и представляла.
Собственно, ее история Кринса не слишком интересовала или, точнее, интересовала только как часть какой-то пока смутно проявлявшейся общей картины происшествия. Люди, которых он уже выслушал, были чем-то неуловимо похожи, Майк не мог тогда еще ничего объяснить, слишком фантастическим это объяснение казалось ему.
Эвелин пострадала в аварии больше других, поэтому пока еще находилась в специальном санатории. Там и состоялась встреча и любопытный разговор. Кринса предупредили, чтобы он не слишком рассчитывал на воспоминания пациентки, по крайней мере, сейчас. У девушки было сотрясение мозга, иногда она путалась, пытаясь вспомнить даже очень простые и безобидные вещи. Но рассказ ее был вполне связным, ассоциации, конечно, могли вызвать сомнения, но это, скорее, было похоже на издержки богатого воображения девушки и ее склонности к некоторой драматизации своих впечатлений.
Ее история, тем не менее, привела Эвелин в странную компанию людей, пострадавших в дорожной аварии, у которой просто не было никаких оснований случиться. Виновницей происшествия могла быть пропавшая писательница. Но и это предполагалось скорее не на основании полученных фактов, а на основании невозможности получить ответы на некоторые важные вопросы. Майк чувствовал, что главная тайна, или разгадка главной тайны была связана с Таис Крамер. Но где она? Или где можно найти хотя бы одного свидетеля, который знал ее лично. И тут он вспомнил, что госпожа Крамер была лауреатом литературной премии. Стоит поговорить с людьми, причастными к этому событию.
Для начала Кринс позвонил комиссару и спросил, не знает ли тот кого-нибудь из литераторов или издателей. Катлер помог назначить встречу с Тэрри Грессом.
Господин Гресс пригласил Майка к себе. Жил известный писатель в коттедже, который мог бы показаться довольно скромным и даже заурядным.
Но это впечатление рассеялось, едва Майк переступил порог дома. Все пространство небольшого двухэтажного строения оттеняло и дополняло хозяина, словно служило инструментом его творчества. Очень трудно объяснить, за счет чего возникло это чувство. Конечно, в доме повсюду были полки с книгами, компьютер, большой письменный стол, на котором лежали картонные папки и аккуратно сложенные страницы с отпечатанными текстами. Но еще что-то неуловимое витало в атмосфере этого дома. Это было особое пространство, оно существовало только вокруг Гресса, Майк был уверен, что без своего хозяина и создателя все это развеется, может, и не в прах, но превратится во что-то иное, банальное и безликое.
Эти мысли не имели отношения к делу, ради которого Майк решился побеспокоить писателя. Комиссар сказал ему, что Терри Гресс был председателем фонда, отметившего несколько лет назад исторический роман Таис Крамер престижной литературной премией.
Естественно было предположить, что Гресс знал писательницу лично или хотя бы мог знать кого-то, кто был с ней знаком.
- Разумеется, прочитав замечательный роман госпожи Крамер, я захотел с ней познакомиться, - начал рассказывать Гресс, не дожидаясь вопросов гостя. - Я позвонил ей, и мы встретились, сначала в моем рабочем кабинете в издательстве. Но разговор наш тогда получился слишком официальным, не знаю, почему, но я не смог сказать то, что хотел. Поэтому через месяц, примерно, пригласил ее к себе в гости. Она удивилась и даже, как мне тогда показалось, слегка встревожилась. Но, пусть и не сразу, мне удалось приоткрыть внутренний мир этой женщины. И, поверьте мне, это стоило моих усилий. Удивительная женщина, огромный талант, язык не поворачивается... Но ведь надежда еще есть?
- Конечно, - ответил Майк.
На самом деле ему самому хотелось бы верить, что Таис Крамер жива и в безопасности, но загадки вокруг нее продолжали множиться, а следствие пока вполне можно было считать безрезультатным. Не было даже приличной версии, в которую можно было бы уложить все события.
- Рассказала ли она вам о себе хоть что-нибудь личное? - спросил Майк.
- Она избегала таких тем и ловко уводила нашу беседу в сторону, если я пытался задать опасный вопрос, - ответил Гресс.
- Как вы считаете, у нее были на то причины?
- Не обязательно. Это могло быть связано и с особенностями характера.
- Насколько я вас понял, вы считаете, именно так было в случае с госпожой Крамер? - уточнил Майк.
- Не могу в этом поклясться, - Терри усмехнулся, - но предполагаю, что прав.
- И все же? Неужели вам совсем ничего не удалось узнать о ее жизни?
- Почти ничего. Безусловно, ее можно назвать человеком замкнутым, но ее нелюдимость была чем-то обусловлена, я уверен в этом.
- Она чего-то боялась, - спросил или, скорее, предположил Майк.
- О, да, - как-то слишком уж эмоционально подтвердил Гресс. - Хотя, если вы спросите, по каким деталям я сделал такой вывод, мне будет трудно дать вам точный и логичный ответ. Мое впечатление не опирается на логику, вы меня понимаете?
- Да, я тоже это именно так ощущаю, - согласился Майк. Обычная формальная, математически строгая логика здесь не работала. Что же такое было в жизни этой женщины? Почему она исчезла? По своей ли воле? Она не оставила за собой никаких следов, кроме, пожалуй, художественных текстов, которые у нее неплохо получались. Она исчезла на пике своей если не славы, то уж точно популярности.
- Вы думаете, она исчезла по собственной воле? Правильно я вас понял? - уточнил Терри.
- Это мне кажется более вероятным, по крайней мере, более логичным.
- Что ж, я, пожалуй, мог бы склониться к версии похищения, но зачем? Какую цель мог преследовать похититель?
- Если учитывать все обстоятельства... - Кринс задумался, но тут же оборвал себя, - Нет, у меня нет разумной версии!
- Нужна информация. Невозможно что-то предполагать, когда нет фактов, а их нет.
- Нельзя сказать, что нет совсем, но их явно недостаточно, - подвел итог этого странного обмена мнениями Майк.
- И что вы собираетесь делать? - вопрос не был бессмысленным, но надеялся ли Терри на ответ, особенно в этот момент, когда явно возникло ощущение полного тупика?
- Вернусь-ка я к комиссару. У полиции сейчас больше возможностей, но они, похоже, потеряли цель, - Майк усмехнулся.
- Видите ли, Майк, у нас нет ни малейших оснований искать госпожу Крамер, - комиссар посмотрел на журналиста, едва ли не с обидой. - Нам не удалось обосновать в суде первой инстанции необходимость продолжать следственные действия. Ни одно из экспертных заключений не указывает на то, что авария произошла по вине этой женщины.
- Я не утверждаю, что ее надо искать, чтобы обвинить в нарушении правил, - возразил Кринс.
- А тогда зачем? Она совершеннолетняя и вполне может распоряжаться своей жизнью и судьбой. Заявлений от ее близких не поступало. Да и не нашли мы ни одного человека, которого можно было бы признать ее родственником. Машина ее была застрахована. Получить страховые выплаты никто не пытался. Никаких свидетельств того, что она серьезно пострадала в автокатастрофе, не было найдено. Пассажирка, находившаяся, как полагает следствие, в ее машине, тоже не получила серьезных травм. Как она оказалась в этой машине, девушка не помнит, но ничего криминального в этой истории так и не было выявлено. История, скорее, медицинская.
- Но человек не может исчезнуть просто так! А если у нее в результате сотрясения появились проблемы с памятью? Если ей нужна помощь?
- Мы проверили все государственные и общественные клиники подобного профиля. А частные клиники нам информацию не дадут. Да и, чтобы там находиться, необходимо платить. А счета госпожи Крамер в полном порядке, никто не снимал с них деньги и не пытался.
- Но чтобы оказаться в клинике, она должна была бы признать, что нездорова, как минимум.
- Люди с отклонениями такого рода часто не осознают своих проблем. Я понимаю, что осталось много вопросов, на которые мы так и не получили ответы, но ситуация настолько уникальная, что завела в тупик не только полицейское управление
- Неплохо бы получить консультацию нетрадиционного специалиста. Вы знаете что-нибудь об агентстве Берты Морис?
- Слышал, конечно, хотя не уверен, что у нас есть повод к ней обращаться, да и это частное агентство.
- Да, но именно они могли бы нам помочь. Они же занимаются поиском людей, и все, что им надо - это образцы речи: аудио записи или письма, любые тексты, написанные рукой пропавшего человека или напечатанные им самим на компьютере. А мы с вами ищем писательницу!
- Конечно, но они могут только найти ее следы в Интернете. Но если она в последнее время не выходила в сеть? А это вполне возможно. Иначе и полиция могла бы ее отследить. Программа госпожи Морис есть и у нас.
- Программа программой, но у Берты Морис есть уже опыт и свои приемы, она узкий специалист, если так можно сказать. Я бы мог попробовать сам с ней поговорить, но если бы у меня была поддержка вашего ведомства, мне было бы проще.
Майкл посмотрел на Эрика Катлера, рассчитывая, как минимум, на откровенный ответ.
- Ну, что ж, - несколько мгновений подумав, ответил комиссар, - вы вполне можете сослаться на меня, или вы хотели бы иметь какой-нибудь официальный документ.
- Нет, что вы! Я встречусь с ними как журналист, просто мне важно знать, что здесь меня поддерживают. Кстати, там, в этом агентстве, кажется, работает моя коллега, в качестве ассистента Берты Морис.
Прежде, чем позвонить и договориться о встрече, Майкл решил как можно больше узнать о своих будущих собеседниках, вернее, собеседницах. Прежде всего, о создательнице программы, позволяющей идентифицировать человека по особенностям его речи.
Берта родилась в России в семье музыкантов. Мать преподавала музыку в школе и подрабатывала в оркестре музыкального театра, играя на скрипке. Отец руководил этим оркестром, писал для него небольшие музыкальные композиции.
Девочке исполнилось два года, когда семья переехала в США. А через три года после этого Морисы переехали в Сент-Ривер.
Для родителей, видимо, явилось неожиданностью то, что в школе их дочь увлеклась математикой и естествознанием. К музыкальным занятиям Берта отнеслась равнодушно, но научилась играть на фортепьяно и немного на скрипке, по настоянию мамы. Впрочем, любовь к музыке она не утратила, но, скорее, в роли слушателя и почитателя талантов, в том числе, талантов близких ей людей.
Берта серьезно увлеклась программированием. Ее настоящим другом стал, в первую очередь, компьютер. В старших классах она увлеклась еще и физикой, а, точнее, квантовой механикой.
Окончив среднюю школу с отличными результатами по предметам естественного цикла, девушка получила стипендию на один год в столичном университете. Понимая, что родители не смогут помогать ей оплачивать учебу, Берта стала искать возможность заработка.
Поиски привели ее в лабораторию профессора Краузе. Это не было случайностью. О работах Краузе Берта знала достаточно много. Профессор однажды выступил с интереснейшей лекцией перед выпускниками школ. Среди них была и Берта.
Идеи, высказанные Краузе, захватили ее. Она прочитала все написанное профессором, что было возможно найти в сети и в печатных изданиях. Не все ей было понятно, не хватало знаний, но это только усиливало ее интерес.
Когда, просматривая сайты, предлагавшие вакансии для студентов, Берта увидела объявление о том, что профессор Краузе ищет лаборанта и помощника, она сочла это добрым знаком. И, видимо, в этом что-то было. Претендентов на эту должность оказалось человек пятнадцать. Среди них были две девушки с солидным опытом секретарской работы, свои услуги предложил аспирант-психолог, который представил кучу рекомендаций, легко общался на нескольких языках и вообще был уверен, что у него просто нет конкурентов. Но терпеливо поговорив со всеми, Краузе выбрал именно Берту, хотя она, покидая кабинет, в котором проходило собеседование, досадовала на себя, считая, что выглядела глупо. Зачем она сказала профессору, что ей нужен именно заработок? Да, она, конечно, объяснила, что увлечена его идеями, но на прямой вопрос ответила бесхитростно, ей действительно нужны были деньги, чтобы продолжить учебу в университете.
Но, так или иначе, Берта Морис ни разу не пожалела о своем решении. С самого первого дня все, что она делала, чему училась, что узнавала, - все укрепляло ее уверенность в том, что она оказалась именно там, где ей суждено найти свое призвание. Правда, она очень смутно представляла тогда, что именно станет ее профессией, но понимала, работа у доктора Краузе лишь первый шаг в ее судьбе.
Так, собственно, и получилось.
Все это Майкл узнал из небольшой заметки в журнале "Осколки". Издание не слишком респектабельное, но если отсеять все лишнее, вполне можно было принять к сведению информацию и такого источника. Тем более, он в это свято верил, будет возможность составить и собственное мнение.
О встрече договорились без проблем. По телефону с Майклом общалась не госпожа Морис, а ее ассистентка Сэмми Ринк. Она не особо вникала в суть описанной, довольно невнятно, Майклом проблемы, просто назначила встречу.
- Любопытная задача, - признала Берта, выслушав Майкла, - а, знаете, вы первый, кто обратился к нам по такому серьезному поводу, но, судя по всему, вы недостаточно точно понимаете, какие именно возможности есть у моей программы. Мне нужен образец текста, который принадлежит пропавшей женщине.
- Но это не проблема, она написала целый роман! - эмоционально воскликнул Кринс.
Поделиться книгой: