Помоги проекту - поделись книгой:
На озеро, к которому приближалась компания обитателей Сквот-Тауна, приехали любители дайвинга. Ничего не подозревая о событиях, которые вот-вот должны до неузнаваемости изменить лицо мира, четверо менеджеров среднего звена радовались возможности на пару дней сменить обстановку и целиком посвятить себя любимому занятию.
Собственно, для рыбалки было еще рановато: рыба толком не пробудилась от зимних холодов, да и температура воды не располагала к погружениям. Но для тех, у кого есть сильное желание во что бы то ни стало открыть сезон, плюс имеется качественный гидрокостюм и снаряжение, приобретенное не на блошином рынке, дело обстоит намного проще.
Игорь Василевский, старший по должности, а заодно лидер в группе дайверов-любителей, по традиции совершил первое погружение. Остальные ожидали его на берегу, в который раз проверяя снаряжение и обмениваясь шутливыми замечаниями.
В отличие от них, Игорь до недавнего времени каждое лето проводил у этого озера и знал в этих краях каждую тропинку и каждое дерево. Позже, когда родители, несмотря на все его просьбы все же продали бабушкин дом, регулярно приезжал сюда с палаткой на неделю-другую. Что же касается самого озера, то он мог бы, при желании составить подробное описание его течений, рельефа дна, поведения рыбы в зависимости от погоды и разновидности растущих на дне водорослей. Да что там течения; за многие годы он до тонкостей узнал все, что касается каждой из лежащих на его дне "достопримечательностей". Видеть своими глазами довелось далеко не все: от одного берега до другого более десятка километров, зато историй, связанных с этим, он знал предостаточно.
Неподалеку от закрытого пляжа, на приличной глубине, лежит остов грузовика, утопленного в пятьдесят каком-то году, когда пытались наладить паромную переправу. В паре километров от него - катер директора рыболовецкого хозяйства. Когда-то он на полном ходу врезался в одну из опор бывшего моста, еле видную над водой. Недавно присланному из города начальнику как-то позабыли о них сообщить... Незадолго до рождения Игоря над опорами в целях безопасности установили буйки, но металлические шары регулярно срывались со своих мест и к радости окрестных ребятишек, оказывались на берегу в самых неожиданных местах. Поговаривали, что таким образом мстит всем неуспокоенная душа директора рыбсовхоза, которого так и не смогли поднять на поверхность.
А неподалеку от другого поселка, ныне практически заброшенного, на дне должен быть спрятан самый настоящий клад. Еще во время революции богатый купец Терентьев утопил на самом глубоком месте сундук с золотыми царскими червонцами. Несколько раз, уже на памяти Игоря, приезжали водолазы, но всякий раз возвращались ни с чем. Наверно сундук за это время успело затянуть илом. Требуется специальное оборудование, а доставить его сюда будет стоить едва ли не дороже содержимого сундука ...
В северной части озера три есть крохотных островка, куда они с мальчишками частенько плавали сначала играть в потерпевших кораблекрушение, а потом, сидя у костра, пугать друг друга жуткими историями. Рассказывали, что был еще и четвертый остров, на котором стояла церковь. Построил ее на свои средства отставной ротмистр Вахрамеев - жуткий пьяница и дебошир. Получив богатое наследство, он внезапно ощутил склонность к праведному образу жизни.
Но когда на реке, впадающей в озеро, построили электростанцию, уровень воды резко повысился, размыло песчаную почву, и церковь оказалась на дне. Согласно рассказам старожилов, здание опустилось в целости-сохранности, а если этому краю будет грозить большая беда, колокол на ней должен сам собой зазвонить. Но, сколько они ни ныряли, ни церкви, ни колокольни найти не удалось. А тихий звон, которым мальчишки пугали друг друга, мог раздаваться, откуда угодно: по воде любой звук слышен на очень большом расстоянии.
Игорь натянул гидрокостюм, еще раз все проверил и плавно вошел в воду. Всякий раз он чувствовал, что попал в совершенно другой мир - тихо, спокойно, никто не достает срочными и важными звонками, никто вокруг не толпится. Разве что рыбешки стремительно проплывают, поблескивая серебристыми боками.
Сначала он как всегда наведается к затопленному мосту, а затем - к подводной пещерке, где они когда-то мечтали найти клад, а потом уже в студенческие времена сложили в ржавый железный бак целую кучу ракушек и зеленых винных бутылок. Получился вполне себе клад.
Как хорошо: вода еще чистая, не взбаламученная купальщиками и любителями устраивать гонки на катерах, к которым в последнее время добавились и аквабайкеры...
Это еще что за ерунда? Мощные бетонные опоры, столько лет остававшиеся целыми и невредимыми, представляли собой жалкое зрелище. Мох и водоросли, которыми они поросли, были частично содраны и болтались вокруг зелеными лохмотьями. Бетон покрылся сетью глубоких трещин, некоторые куски вывалились, открыв взгляду ржавые перекрученные железяки. Значит, все-таки дошли руки у господина мэра ликвидировать постоянный источник аварий. Хоть один не забыл о предвыборных обещаниях. А то и в самом деле, забудешь да и врежешься не хуже покойного директора рыбсовхоза.
Но перемены на этом не закончились. Проплыв немного вперед, Игорь с удивлением заметил, что отмели, которую он помнил едва ли не с тех времен, как научился плавать, больше не существовало. Вместо нее зияла глубокая подводная яма. Посветив внутрь фонариком, он не смог хотя бы приблизительно определить, ее глубину. Неужели кому-то снова стрельнуло в пятку искать сундук купца Терентьева?
Продолжая недоумевать, Игорь направился в сторону островков, стараясь держаться подальше от омута с очень дурной славой. Обитающие здесь русалки только и ждут, кого бы затащить к себе, а потом требовать по всей форме алиментов... Но и здесь тоже все теперь по-другому. Не стало водорослей, коричневыми нитками тянущихся вверх, затопленного парома, даже громадного бетонного куба, который всегда служил ему ориентиром
Сколько Игорь не вглядывался в открывшуюся перед ним картину, он не мог подобрать слов, которые бы верно передавали увиденное. Вода гораздо больше, обычного искажала перспективу и все очертания. Как будто во сне он видел это совсем близко и в то же время как в бинокль, перевернутый другой стороной. К тому же все разламывалось на множество плоскостей и углов, направленных в разные стороны как на картине безумного и агрессивно настроенного художника.
Из илистого дна торчали обломки стен, сложенных из громадных темных камней. Причем тщательно обтесанные глыбы обтекаемой формы выглядели как новенькие - к ним не пристало ни одной ракушки, ни одной ниточки водорослей. Более того, несмотря на то, что на странные подводные развалины не падал ни один солнечный луч, внутри каждого камня поблескивало что-то похожее на солнечный зайчик, заблудившийся в его толще.
Прямо перед изумленным очевидцем возвышался кусок арки из странного материала, похожего на темное стекло. Чуть дальше находилось то, что Игорь видел одновременно и как циклопических размеров каменное яйцо и как развалины цитадели.
Сделав небольшой круг и вернувшись на то же самое место, пловец с изумлением обнаружил, что теперь взгляду открыты не два ряда удивительной кладки, как было еще недавно, а четыре с небольшим. Башня, в которую запросто мог бы поместиться целый стадион, прямо на его глазах поднималась из глубины.
Что здесь может происходить? Вода, очертания дна - все стало совсем другим. К тому же плотва, которую раньше здесь хоть руками лови, куда-то разом подевалась. Неужели, землетрясение? Нет, все совершенно спокойно, никаких подземных толчков. Ничего кроме этого непонятного строения, которое лезет на поверхность, как будто обладая своей собственной волей.
За состояние здоровья Игорь был абсолютно спокоен: последний глоток виски сделал больше недели тому назад. Вообще перед выездом на озеро он старался вести максимально трезвый образ жизни. Без таблеток от головной боли и прочей химии тоже старался обходиться.
- Неужели у меня крыша поехала? - пронеслась не прошенная мысль. - Переутомление, несколько совершенно безумных заседаний подряд, да еще развод этот...
Но тут он почувствовал нечто, пронизавшее каждую клеточку его тела. Наверно, больше всего это было похоже на ультразвук или психотропное излучение, которым охотно пользуются спецслужбы. Что-то большое и сильное, дремлющее там, под слоем песка и ила, властно звало его. Нечто подобное Игорь испытал, когда его в третьем классе вызвали к директору и два года назад, направляясь "на ковер" к президенту фирмы.
Но ни директор школы, ни президент фирмы не могли сделать так, чтобы он, Игорь Василевский двадцать семь лет, образование высшее экономическое, перестал существовать. Его, чемпиона курса по подводному ориентированию и победителя в конкурсе на лучший бизнес-план, намеревались попросту стереть, оставив безвольную оболочку, пригодную лишь для исполнения простейших функций. Или вовсе не оставить...
Вскоре он с ужасом понял, что, не смотря на все старания покинуть опасное место, он медленно, по сужающейся спирали движется прямо к центру подводной крепости. Непонятно откуда возникшее течение мягко, но неотвратимо тащило его туда. Может быть, ему снова показалось, но дно внутри каменных стен зашевелилось как кусок теста, который месит невидимая рука. Вскоре кроме зова, он явственно услышал слова, звучащие со всех сторон одновременно, будто на дне озера установили множество мощных динамиков.
- Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн, - без конца повторяло множество голосов: мужских и женских, надтреснутых стариковских и совсем детских. - Мертвый Ктхулку спит, ожидая своего часа. Скоро весь мир будет принадлежать ему.
Игорь уже начал думать, каким способом если не спастись, то хотя бы дать знать остальным, чтобы не лезли в воду, когда неожиданно появился шанс на спасение. Насквозь проржавевший корпус рыболовного суденышка поднялся со дна и, увлекаемый тем же потоком, врезался в стену непонятно откуда возникшего здесь громадного строения. Игорь готов был поклясться, что увидел нечто похожее на щупальце осьминога, только увеличенное в сотню раз, если не больше. Щупальце мелькнуло, как пушинку смахнуло то, что когда-то называлось "Бродягой", и снова исчезло в илистом дне.
На какое-то мгновение зов перестал звучать, а подводное течение исчезло, будто его никогда и не было. Игорь изо всех сил заработал руками и ногами и вскоре как пробка из бутылки вылетел на поверхность.
Погружения пришлось отменить. Из путанных эмоциональных объяснений Игоря, друзья сделали вывод, что какой-то из располагающихся неподалеку заводиков спустил в озеро галлюциногенные химические отходы.
Звезды и прочие ночные светила, двигаясь по своим небесным дорогам, все же приняли положение, как в том году, когда обнаружили почитателей странного и страшного культа и как во множестве других раз, отмеченных не менее ужасными событиями.
Как будто разом лишившись рассудка, люди совершали поступки, которые всю последующую жизнь безуспешно пытались стереть из памяти. Полиция многих городов сбивалась с ног, стараясь предотвратить вспышки нечеловеческой жестокости, возникающие беспричинно и там, где это менее всего ожидалось. Лучшие умы, посвятившие себя расследованию загадочных преступлений, совершенных теми, кому, должно быть, чужда всякая логика и доводы разума, оказывались бессильны разрешить эту загадку. Те же, кого извлекали из подвалов заброшенных зданий, куда не отваживались заходить люди, окончательно не лишенные благоразумия, не могли дать связного объяснения своим немыслимым поступкам. Подобно неразумным созданиям они повторяли несколько заученных наизусть фраз о мертвом боге, спящем в своем доме. Те же, кто руководил отправлением ужасного культа, не попадались в руки хранителей порядка или по непонятной причине умирали, едва сев в полицейскую карету.
За несколько минут до полудня звезды заняли определенное положение. Если бы кто-нибудь догадался изобразить их на бумаге и соединить линиями, получилась бы фигура, отдаленно напоминающая ту, что столько ночей подряд тревожила сон многих тонко организованных натур.
Жрец-колдун вступил в свою деревню в сопровождении целой свиты. Четверо шедших сразу за ним мужчин, на лицах которых застыло выражение фанатичного восторга, несли изображения великого Ктхулку, сделанные с не меньшим искусством чем первое, так поразившее всех. Пятый же, преисполненный важности, нес статуэтку, одну из немногих, которые принесли с собой прибывшие со звезд. Десяток следовавших за ними людей, случайно встреченных по дороге, не испытывал никаких чувств, кроме желания во всем повиноваться служителю спящего бога.
Жрец-колдун был доволен собой. Теперь он готов изгнать чужака и привести соплеменников к полному повиновению. Он и никто другой проведет обряд встречи проснувшегося бога.
Но на главной площади деревни, у входа в пещеру для ритуалов, никто и не думал сожалеть об его отсутствии. Соплеменники, не спросив позволения, разожгли священный костер и кружились в танце, который может исполняться лишь в тот день, когда глаз дневного бога начинает взирать на людей дольше, чем длится ночная тьма.
Что они творят, неразумные! - ужаснулся жрец-колдун.
День, предшествующий появлению великого Ктхулку, должен был пройти вовсе не так. Но никому кроме него, старейшего из служителей мертвого бога не были ведомы обряды и некому было, кроме него, сказать правильные слова. Слова, которые надлежало повторять, пока волнение на озере не известит о возвращении того, кого ждало не одно поколение жителей деревни.
Молодой чужак, захвативший место главного жреца и не имевший никакого понятия о том, что следует делать в такой великий день, восседал на подобии трона, грубо вытесанном из цельного ствола старой ели. На лице его ликование и торжество временами сменялись выражением полной растерянности. Казалось, лишь он один среди всех не попал под власть священного экстаза. Значит, чужак и в самом деле не лишен колдовской силы, раз сохраняет ясность рассудка. Это даже хорошо - кивнул сам себе свергнутый глава деревни. - Вот рассудок сейчас и обернется против него.
Жрец-колдун остановился напротив дерзкого и вперил в него взгляд, который обычно заставлял сильнейших мужчин деревни ползать на четвереньках и пожирать землю. Прошло несколько мгновений, потом еще несколько. Усилия, которых, казалось, было достаточно, чтобы обратить чужака в пылающий факел, как будто проваливались в пустоту.
Более того, упрямый юнец даже не смотрел в его сторону. С изумлением, злостью и некоторым испугом он взирал на одного из его недавно обретенных последователей. Тот же, будто очнувшись от глубокого сна, в ответ пожирал его презрительным взглядом. Глядя на них по очереди, жрец-колдун поразился сходству одного и другого.
Неожиданно старый колдун понял, что означал ответ духов, данный ему во время гадания: "камнем, о который ты споткнешься, станет целое, считающее себя разделенным". Отец и сын, полагающие себя более чужими, чем берега бурной реки. Ничего, у него хватит сил победить их!
Но не успел он произнести и слова, как его окружило несколько странного вида мужчин, прибывших с чужаком. Напрасно жрец-колдун старался подчинить их своей воле; с таким же успехом он мог бы попытаться заставить плясать каменных истуканов. Те же, кто пришел вместе с ним, стояли, безучастно взирая на происходящее.
Тем временем отец и сын, позабыв обо всем на свете, набросились друг на друга:
- Бездарность! Возомнившее о себе ничтожество! Ты на что замахиваешься, сопляк?!
- Мастодонт, заплесневелый формалист! Я избранный, а ты способен лишь малевать всяких почетных маразматиков, удостоенных прижизненной мумификации. Тебе никогда не добиться его милости! И не тычь мне в лицо своим черновиком! Тьфу мне на него!
- Как ты посмел плюнуть на изображение великого Ктхулку?!
- Скоро весь мир будет принадлежать ему и тебе, жалкому ремесленнику, не будет там места. Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн. - неожиданно произнесли оба одновременно, испепеляя друг друга взглядами.
Воспользовавшись тем, что все отвлеклись, слушая перепалку избранного и его отца, жрец-колдун схватил ближайшего стража и впился ему в шею крепкими острыми зубами. Тот пронзительно заверещал подобно попавшему в капкан зверьку. Остальные попытались освободить жертву, но безуспешно.
Жрец-колдун, наконец, отбросил от себя полуживого мужчину. Довольно облизываясь, он чуть отступил и встал во главе своих спутников. Те же, сгрудившись за его спиной, принялись что-то выкрикивать, потрясая рисунками и выказывая желание, во что бы то ни стало ворваться в пещеру обрядов. Но путь им преграждали те, кто пришел первыми.
Пожилой мужчина в строгом костюме вытащил из кармана тускло поблескивающий пистолет и выстрелил. Один из стражей упал. Растрепанная старуха, завывая подобно взбесившейся гиене, прыгнула вперед, выставив руки с длинными ногтями, выкрашенными в ядовито-розовый цвет. Но жрец-колдун лишь покосился в ее сторону и злобная фурия отлетела как сухой лист под порывом осеннего ветра.
Один из тех, кто еще недавно сидел в яме, ожидая ужасной смерти, выхватил нож и кинул его в стрелявшего. Мужчина уклонился с ловкостью, неожиданной для его возраста и комплекции и оружие глубоко вошло в стену дома. Благообразного вида старик с неожиданной яростью разбросал в разные стороны черноволосых стражей, рухнул на четвереньки и попытался укусить за "пятую точку" оказавшегося перед ним Перинного. Но тот отскочил, едва не сбив с ног остальных, а старик с жалобным воем принялся шарить по земле в поисках вставной челюсти.
Жители деревни изумленно взирали на происходящее, не спеша принимать чью-либо сторону. На их безобразных лицах, где причудливо смешались черты жителей Черного континента и тех, кто надеется после смерти вступить в чертоги одноглазого бога, отражалась непривычная работа мысли.
Одному из противоборствующих они привыкли безусловно подчиняться с первых дней жизни, точно так же как подчинялись их предки. Другой тоже был избранным, отмеченным милостью того, кому скоро будет принадлежать весь мир. Но постепенно каждый, будто подталкиваемый чем-то изнутри, присоединялся к той или другой группе. Обряд в честь возвращения проснувшегося бога грозил обернуться всеобщим побоищем...
Внезапно раздался звук, похожий на стон гигантского бесконечно страдающего существа. Забыв о недавних распрях, все бросились на берег озера.
- Он просыпается! Надо встретить его!
- Поющая труба! Она должна подать голос! Скорее! - запоздало вспомнил жрецколдун. Он рванулся было туда, где находился вход в тайную пещеру, но толпа бегущих сбила его с ног. Последнее, что уловило его угасающее сознание, был звук ритуального барабана. Хотя бы это не забыли...
В своих подводных владениях медленно пробуждалось ото сна создание настолько древнее, что помнило мир, когда моря и континенты имели совсем другие очертания, когда самые древние из известных ныне государств еще не было основаны, а Атлантида не погрузилась в морскую пучину.
Много столетий назад он и подобные ему пустились в далекий путь. Тот, кто теперь именовался богом Ктхулку, вряд ли смог бы вспомнить планету, бывшую ему домом и причину поспешного бегства. Они летели с далеких звезд, взяв свои изображения, содержащие частицу силы и мудрости их цивилизации, чтобы не забывать, кто они.
Одни из сородичей не перенесли тягот путешествия и были выброшены в холодное бесконечное пространство. Другие, лишившись рассудка от тесноты и недостатка пищи, набрасывались друг на друга в коротких, но яростных стычках. Превзойдя всех прочих по силе и кровожадности, без колебания пожрав последнего из спутников, он стал единственным, кто достиг цели путешествия.
Увидев обитателей планеты, прилетевший со звезд испытал нечто похожее на радость: те были во многом подобны низшим созданиям, служившим пищей его расе на далекой родине. Ментальной силой, которой щедро были наделены звездные странники, смог он пробудить в их душах невероятную жестокость, безудержное желание получать удовольствие всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Тот, кому они теперь поклонялись, принося обильные и кровавые жертвы, внушил своим последователям, что отныне им даруется право удовлетворять любые свои низменные желания во славу его.
В городе, построенном руками множества человеческих созданий, счастливых оттого, что труд их угоден великому Ктхутку, казалось, сами камни пропитались кровью жертв, а торжествующие вопли тех, кто творил жертвоприношения и звуки, сопровождающие самое разнузданное празднество, не смолкали ни днем, ни ночью.
Все больше людей начинали исповедовать культ бога, упавшего со звезд, пребывая в наивной уверенности, что делают это добровольно, без малейшего принуждения. Во многих уголках мира в храмах и на площадях стояли теперь изображения, прибывшие вместе с ним. Были они притягательны для многих людей, пробуждая в их душах все, что было в них темного и греховного с точки зрения любого из цивилизованных верований. Ничего не хотелось им отныне кроме как веселиться и истреблять друг друга, угождая своему кумиру. Он же в своем городе, именуемом Рльехом, торжествовал, пожирая их кровь и плоть, ужас и похоть, поклонение и безумие. Так будет всегда и весь мир станет принадлежать ему...
Но однажды планета, которую он считал своей, вздрогнула, сойдя со своего пути. Глубокие трещины раскололи земную твердь, целые континенты ушли под воду, а там, где плескались морские волны, возникли новые земли. Всей силы нового божества, способной подчинить множество человеческих созданий, оказалось недостаточно, чтобы остановить это бедствие. Над Рльехом сомкнулись морские волны, а сам он, погруженный в глубокий сон, не мог его покинуть. Последователи великого Ктхулку, рассеянные по всему миру, гонимые и преследуемые, затаились в ожидании, когда порядок вещей вернется на первоначальный путь.
Все, что смог он внушить своим последователям, хранившим принесенные со звезд изображения - следует ждать, когда небесные светила сложатся определенным образом. Тогда сможет он восстать во всей ужасающей славе и величии. Весь мир будет снова принадлежать ему, а тех, кто ожидал его, он достойно вознаградит. А пока что он спал в своих подводных владениях и силы его подкрепляли жертвы, которые приносили верные последователи втайне от непосвященных. Он слышал звук своего имени, многократно повторяемый в самых глухих и недоступных уголках мира. Творили это потомки тех, кто поклонялся ему когда-то, а также те, кто, встретившись однажды с исповедующими культ мертвого бога, навсегда присоединились к нему.
И вот теперь после многих столетий ожидания звезды снова сошлись определенным образом. Он готов был откликнуться на зов, он чувствовал ожидание тех, кто знал, что скоро мир снова изменится. Но слишком крепким и долгим был его сон, слишком много времени понадобиться ему в этот раз, чтобы восстановить силы. После мгновения досады, пришло воспоминание о диковинных инструментах, изготовленных ждущими его. Звук поющей трубы будет приветствовать вернувшегося бога и придаст ему сил. Вот-вот он должен зазвучать...
Но время шло, а зов, который был так ему нужен, все не раздавался. Более того, проснувшийся бог не ощущал присутствия жертв, которые должны быть принесены, стоит ему лишь показаться над водой. Он мог бы утолить голод теми, кто неразумно оказался поблизости, но не пристало подобному ему добывать пищу. К тому же, будто почувствовав опасность, человеческие существа не показывались в пределах досягаемости.
Полный гнева и недоумения, мучась от голода, тот, кого называли мертвым богом, покинул подводную цитадель из звездного камня. Сперва из-под песка и ила показался клубок щупалец, затем медленно вытянулась покрытая чешуей фигура, стоявшая на двух мощных лапах. Громадные крылья чуть раскрылись, унося их обладателя на поверхность.
Его не встречают как должно - что же, тем хуже для тех, кто пренебрег своими обязанностями. Он воздаст всем по заслугам, а потом весь мир будет принадлежать ему.
- Ну, вот мы и на месте, даже почти не опоздали!
- А ты уверен, что имело смысл обходить эту деревушку? Такое ощущение, что она как раз должна оказаться в центре событий. Да и в барабан там колотят не просто так - заметил Фабрицио, машинально разминая руки.
- Ты что, считаешь себя настолько крутым, чтобы справиться одновременно и с инфернальной сущностью и с озверевшей толпой? - поинтересовался Эвенгар, дотрагиваясь до висевшей на шее руны.
- Гм, даже не знаю, что противнее. Никогда не понимал, какой кайф в том, чтобы ощущать себя частью толпы - ответствовал Аркадий тоном утомленного аристократа. Присев на вывороченную давним ураганом сосну и вооружившись зеркальцем и старомодной опасной бритвой, он тщательно обихаживал свои усики и остроконечную бородку.
- Смотрите, начинается!
Поверхность озера, гладкая и спокойная, как и положено, в безветренный день внезапно забурлила, вспучилась посредине гигантским пузырем, который лопнул с оглушительным треском. Затем вверх ударила струя воды наподобие фонтана. Вскоре показалось нечто похожее на гигантского осьминога серо-зеленого цвета. Щупальца, длиной не меньше мультяшного питона, тянулись из воды, колотя по ее поверхности и поднимая волны величиной с двухэтажный дом.
Несколько аквабайкеров, которых угораздило именно сегодня устроить гонки, выжимали все возможное из своих машин, торопясь к спасительному берегу. Пловец, который только что рассекал воду неторопливым "кролем" теперь, казалось, вообразил себя живым электромотором.
Самоходная баржа со щебнем, отчаянно сигналя, пыталась свернуть как можно дальше от опасного места. Даже без бинокля можно было видеть, как пожилой дядька в тельняшке изо всех сил крутит рулевое колесо, что-то крича в переговорное устройство. Несколько рыбаков вплавь направлялись к берегу, бросив свои надувные лодки, беспомощно болтающиеся кверху дном.
- Ну и дела! Да он еще крупнее, чем я думал. Ох, блин, если это только голова, то какого размера все остальное?
- Нашел время философствовать. Ой, вот это чудище! Еще страшнее, чем во сне!
- И где эта твоя случайность, которая должна ему помешать? Самое время предпринять что-нибудь кардинальное.
- Народ, да это вылитый кракен! Дэви Джонса бы сюда с его "Летучим Голландцем"!
- Без паники! Вот, смотрите!
В руках Эвенгара оказалось два картонных цилиндра длиной с руку до локтя. С каждого свешивалось по куску "суровой" нити.
- Осветительные ракеты, настоящие армейские. Черт, зажигалку не могу найти. У кого спички?
Несколько томительных секунд все сосредоточенно рылись в карманах. Наконец Юлий с торжеством извлек антикварный коробок спичек. Таких, давно уже не делают: из тоненьких деревянных пластинок, оклеенный синей бумагой и цветной этикеткой "Общество юных пожарников".
- Из заброшенной сторожки, на печке лежали. Я подумал, что это если приклеить на обложку "Огонька" а рядом присобачить... Мамочки, это что, щупальце?! Сейчас до нас достанет!
Толстая спичка с непривычно темной головкой упорно не хотела зажигаться, но с четвертой попытки как бы нехотя исторгла из себя крохотный язычок пламени. Наконец огонек медленно, будто нехотя лизнул сперва один, затем другой нитяной хвостик. Немного подождав, чтобы дать им разгореться, Эвенгар подбросил картонные цилиндрики вверх. Один за другим они устремились вверх, рассыпая по дороге гроздья разноцветных ослепительных искр. Где-то на высоте двенадцатиэтажного дома раздалось нечто похожее на удар грома, только усиленный во много раз. Сразу же на том месте возник светящийся ярко-зеленый шар, прекрасно различимый даже при дневном свете. Не успел шар потускнеть и рассыпаться, как раздалось втрое "бум" и ясное майское небо украсилось кроваво-красным облаком, подозрительно напоминавшим атомный гриб.
Но существо, прибывшее в незапамятные времена из другой галактики, даже не замедлило своего движения. Скорее всего, тот, кого называли теперь богом Ктхулку, подумал, что неразумные последователи, спохватившись, решили заменить этим фейерверком звук Поющей Трубы. Медленно и неотвратимо являло оно замершим от ужаса очевидцам свой ужасающий облик.
- Бесполезняк! Оно еще хуже разозлилось.
Поделиться книгой: