Первый контакт. Назад в СССР

Первый контакт. Назад в СССР

Глава 1

Я смотрел в иллюминатор, наблюдая, как облака проплывают мимо, словно густые клочья ваты. Боинг-747 мерно гудел, прокладывая путь сквозь воздушные потоки. Мысленно я уже был дома, в своём уютном кресле, почёсывая за ушком Мурку — мою верную пушистую компаньонку. Чёрт возьми, зачем я только согласился на эту поездку?

«Профессор Иван Викторович Соколов, приглашаем вас на вручение Нобелевской премии по физике…» — вспомнил я строчки из письма. Шестьдесят лет жизни, потраченные на науку, и вот он — апофеоз карьеры. А мне хотелось только одного: остаться дома с кошкой и чашкой горячего чая.

Внезапно самолёт тряхнуло. Я вцепился в подлокотники.

— Зона турбулентности, пожалуйста, пристегните ремни, — раздался спокойный голос стюардессы. Но что-то подсказывало мне: всё гораздо серьёзнее.

Новый толчок, на этот раз сильнее. Закричала женщина, где-то заплакал ребёнок. Кислородные маски выпали из своих отсеков, болтаясь перед глазами. Мой сосед, бледный как полотно, трясущимися руками пытался её надеть.

Спокойствие, только спокойствие. Абсурд ситуации вдруг ударил меня: человек, разгадавший тайны квантовой гравитации, сейчас беспомощен перед лицом банальной земной гравитации.

Самолёт начал резко терять высоту. Рёв двигателей смешался с криками пассажиров. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на чём-то приятном. Мурка. Дом. Книги. Недописанные на доске студентов формулы, складывались в уравнения.

И вдруг меня как громом поразило. Все мои неопубликованные исследования, все те открытия, которые я держал в тайне, считая человечество не готовым к ним. Боже мой, сколько еще я мог сделать! Сколько тайн вселенной раскрыть! Ты идиот, Иван! Твоя глупая убежденность в том, что знать это людям еще рано… А теперь? Теперь мои знания, опережающие время на столетия, умрут вместе со мной!

Теория струн, квантовые флуктуации, многомерные пространства — все это теперь казалось таким далеким и одновременно таким важным. Я мог бы изменить мир, толкнуть человечество вперед, к звездам. А вместо этого…

— Мы все умрё-ё-ём! — донёсся до меня крик соседа, вырывая из водоворота горьких мыслей. И одновременно озвучивая их.

Я открыл глаза и посмотрел на него. Молодой парень, лет тридцати, не больше. Вся жизнь впереди… была.

— Знаете, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и даже немного иронично, — вам лучше успокоится, паника и крики в данной ситуации не помогут. В конце концов, смерть — это всего лишь переход из одного состояния в другое. Физика…

Парень на секунду уставился прямо на меня, но тут же продолжил неистово орать. Я раздраженно зажмурился. Ну что ж, Вань, ты прожил достойную жизнь. Открыл пару законов физики, написал несколько книг. Жаль я так и не связал свою жизнь с любящей женщиной, все свое время, всего себя посвятил науке. Сколько всего осталось несделанным, нераскрытым…

Сквозь закрытые веки я увидел яркую вспышку, словно вспыхнула сверхновая. На мгновение всё замерло: крики, рёв двигателей, даже мои мысли. Время растянулось, как в релятивистской теории, и я почти физически ощутил, как пространство искривляется вокруг меня.

А потом наступила темнота. Абсолютная, всепоглощающая. В этой темноте не было ни верха, ни низа, ни прошлого, ни будущего. Только бесконечное «сейчас».

Тишина.

А затем…

***

Сознание вернулось резко, словно кто-то дёрнул рубильник. Я почувствовал толчок в плечо и услышал грубоватый мужской голос:

— Эй, не спи, работай!

Глаза открылись, и мир вокруг меня взорвался калейдоскопом серого бетона и красных знамён. Я стоял, опершись на швабру, в длинном, широком коридоре. Огромные мраморные плиты под ногами, высокие потолки, массивные люстры из стали и стекла — м-да, всё кричит о мощи и непоколебимости советской архитектуры.

Стены, украшенные мозаиками рабочих и колхозниц. Огромные окна. Где-то вдалеке виднелась монументальная скульптура, изображающая торжество науки и прогресса.

Это место словно остановилось во времени, застыло в эпохе моей молодости — суровой, но полной грандиозных амбиций.

На автомате я начал водить шваброй по полу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Где я, чёрт побери?

Коридор был заполнен людьми, снующими туда-сюда. Мужчины в строгих костюмах, женщины в платьях и юбках строгого кроя. Повсюду слышалась русская речь и это радует, но то тут, то там долетали обрывки фраз на других языках. Воздух был пропитан запахом табачного дыма и духов по типу «Красная Москва» и «Ландыш серебристый».

Я оглянулся по сторонам. На стенах висели портреты хорошо знакомых суровых мужчин в военной форме и строгих костюмах. Красные флаги с серпом и молотом украшали каждый угол. СССР? Но как…

Бросив швабру, я подошёл к огромному зеркалу у подножия мраморной лестницы. Из отражения на меня смотрел молодой парень лет восемнадцати. Густые тёмные волосы, зелёные глаза, острые скулы. На груди поблёскивала табличка: «Алексей Новиков».

Одежда на мне была типичной для советского студента: потёртые брюки тёмно-синего цвета, заправленная в них клетчатая рубашка, видавшая лучшие времена. Поверх рубашки — серый свитер с растянутым воротом, а ногах — чёрные туфли, начищенные до блеска, но с заметными следами долгой носки.

Я машинально похлопал себя по карманам и нащупал что-то в левом кармане брюк. Достав находку, я обнаружил несколько мятых листков, исписанных мелким почерком. Шпаргалки! Развернув один из листков, я увидел:

«Марксизм-ленинизм:

1. Базис и надстройка

2. Диктатура пролетариата

3. Отчуждение труда (зачеркнуто, сверху написано «НЕ ПОМНЮ!»)

Другой листок содержал формулы по физике, но половина из них была перечеркнута, а рядом стояли вопросительные знаки.

Ндамс, подумал я, разглядывая эти каракули. Явно учеба давалась нелегко. Шпаргалки были исписаны неровным почерком, с кучей сокращений и исправлений. Некоторые формулы были откровенно неверными, а определения — путаными и неточными.

Эта находка добавила ещё больше сюрреализма в мою ситуацию. Я — профессор физики из будущего, застрявший в теле советского студента, который, судя по всему, не особо преуспевал в учёбе. Что ж, это добавляет ещё один уровень сложности в мою и без того непростую ситуацию. Интересно, как бы я сдавал экзамен по марксизму-ленинизму с моими знаниями из будущего? И что бы сказал преподаватель, услышав о развале СССР?

Ну и как это понимать? Перемещение сознания? Квантовая телепортация? Разрыв в пространственно-временном континууме? Я пытался применить все свои знания квантовой физики, чтобы объяснить происходящее, но реальность упорно не желала укладываться в рамки известных мне теорий.

Внезапно к зеркалу подбежала женщина. Её каштановые волосы, уложенные в строгую причёску, слегка растрепались, видимо, от быстрой ходьбы, что придавало ей особый шарм. Серое платье-футляр облегало её фигуру, подчёркивая изящные изгибы и стройные ноги. Тонкие чулки с едва заметной стрелкой делали её образ ещё более притягательным.

Я невольно залюбовался грациозностью её движений, когда она поправила выбившуюся прядь волос дрожащей рукой. Она нервно оглянулась, и я заметил, как часто вздымается её грудь от учащённого дыхания. Её пальцы теребили край юбки, а каблуки нетерпеливо постукивали по полу.

— Вот ты где! Быстрей! — выпалила она, хватая меня за руку. — Там в главном зале стошнило представителя Америки! Бери ведро, швабру и за мной! Вечно когда нужно, вас нигде не найти!

Я машинально схватил инвентарь и побежал за ней, пытаясь осмыслить ситуацию. Представитель Америки? Главный зал? Где я оказался? Что это за место, где собрались представители разных стран?

Мы неслись по коридорам, наши шаги эхом отдавались от мраморных стен. Вокруг царила суматоха: люди в костюмах и военной форме спешили по своим делам, обмениваясь короткими репликами на разных языках.

Внезапно мы оказались возле группы людей, столпившихся вокруг мужчины средних лет. Он сидел на полу, прислонившись к стене, его лицо было бледным, а глаза широко раскрыты от шока. Кто-то пытался напоить его водой.

— I wasn’t ready to see them! (Я был не готов увидеть их!) — повторял он на английском, его голос дрожал.

Проходя мимо, я уловил неприятный запах и понял, что именно этот человек и стал причиной моего срочного вызова. Моя спутница лишь покачала головой, не сбавляя темпа.

Воспользовавшись моментом, я решил рискнуть задать вопрос:

— Простите, а какой сейчас год? И где мы вообще находимся?

Женщина на секунду замедлила шаг и бросила на меня удивленный взгляд. Ее голубые глаза сузились, словно пытаясь разгадать, шучу я или действительно не в себе. Затем ее лицо озарила усмешка:

— Что, Алексей, экзамены? — она хмыкнула. — Вид у тебя, словно ты не спал несколько дней!

Ох, красавица, если бы вы только знали… Я умер! Она резко остановилась и внимательно посмотрела на меня.

— Послушай, парень, — тихо сказала она, оглядываясь по сторонам, — Сейчас не время для шуток. Мы находимся в эпицентре событий, которые изменят ход истории. Соберись!

Она глубоко вздохнула и продолжила уже более мягким тоном:

— Сейчас 1965 год. Мы в здании Президиума Академии наук СССР в Москве. Здесь проходит… скажем так, очень важная международная встреча.

Так, ладно, давай-ка разберёмся, что тут у нас. 1965 год, значит. Гонка вооружений, США и СССР как два бульдога, рычат друг на друга, у кого ракета длиннее. Во Вьетнаме заварушка. А в космосе? Наш Леонов только что первым в открытый космос вышел, американцы, небось, локти кусают.

И вот я тут, посреди всего этого бардака. Слушай, а ведь я же могу реально на что-то повлиять! Стоп, стоп, стоп. А имею ли я право? Вдруг я тут пару слов не так скажу, и бац — Карибский кризис номер два? Или что еще похуже…

А что, если это вообще не моё прошлое? Вспомни-ка теорию струн, умник! Мультивселенные. Может, меня занесло в какую-нибудь параллельную реальность? Там же этих вселенных, как грязи — на любой вкус и цвет. Так, если верить этой теории, то существует бесконечное количество вселенных. И в каждой — своя история, свои события. Может, я сейчас в той вселенной, где СССР и США вот-вот подпишут договор о вечной дружбе и совместном освоении Марса? Хотя, судя по напряжённым лицам вокруг, не похоже…

Стоп, хорош заумничать! Ты сейчас кто? Правильно, студент, который подрабатывает уборщиком. Твоё дело — пол мыть…

Наконец мы подошли к массивным дверям, украшенным золотым гербом СССР. Перед тем как войти, Нинель повернулась ко мне и тяжело выдохнула. Я успел прочитать надпись на ее бейджике: «Младший научный сотрудник Нинель Петрова, НИИ-4 Министерства обороны СССР».

— Готов? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

Я кивнул, хотя внутри все сжималось от неизвестности и волнения. Что ждет меня за этими дверями? И как я, человек из будущего, застрявший в теле восемнадцатилетнего уборщика, могу повлиять на ход истории?

Нинель положила руку на дверную ручку и на мгновение замерла.

— И запомни, Алексей, — прошептала она, — что бы ты ни увидел там, сохраняй спокойствие. Они пришли с миром… и мы не можем позволить себе еще один… инцидент. И смотри вниз, не глазей…

С этими словами она открыла дверь, и мы шагнули в неизвестность.

Они! Кто такие — ОНИ? Какой вниз! После этих слов я буду смотреть только вперед и оглядываться по сторонам! Кого она имели в виду?

Зал поражал своими масштабами. Огромное круглое помещение с высоким куполообразным потолком, расписанным сценами великих достижений человечества. По периметру располагались места для делегатов, каждое обозначено флажком соответствующей страны. Я узнал флаги СССР, США, Великобритании, Франции, Китая и многих других государств.

В центре зала, прямо под огромной хрустальной люстрой, стояла группа людей, выстроившихся в шеренгу. Они были повернуты спиной ко мне, лицом к тем, кого я пока не мог разглядеть. Я видел лишь их затылки и напряженные плечи под тканью костюмов.

Я направился к делегации США, намереваясь начать уборку, но там уже работала пожилая женщина. Нинель, заметив мое замешательство, взяла меня за руку и отвела к стене. Мы протиснулись через толпу, благо я теперь мужчина выше среднего и все было видно.

— Теперь стой тут, — прошептала она. — Не стоит шуметь и наводить суету.

Я послушно встал у стены, пытаясь разглядеть, что происходит за спинами людей в шеренге. В зале царило напряжение. Все молчали, и тишина давила на уши.

Внезапно произошло какое-то движение. Все взгляды устремились к центру зала. И тут представители Германии неожиданно разразились сдержанными аплодисментами. Один из стоявших в шеренге слегка наклонил голову и сделал шаг вперед.

— Они выбрали немца! — зашушукались рядом со мной. — Нашли кого выбрать…

Процесс продолжился. Следующим был выбран представитель США — невысокий человек с прямой спиной. Затем настала очередь Японии — их делегат женщина с собранными в пучок волосами, уверенно шагнула вперед.

— Женщина! — прошептал кто-то.

Вскоре еще трое были выбраны: представители России, Китая и Индии. Каждый раз, когда кто-то выходил вперед, по залу проносился шепот, полный догадок и предположений. Остальных отпустили, и они, понуро опустив головы покинули центр зала. Когда ряды значительно поредели, я наконец увидел ИХ.

Мое сердце, кажется, пропустило удар. За столом сидели существа, которых можно было описать только как «инопланетяне». Они были похожи на классических «серых пришельцев» из фильмов: большие лысые головы с огромными миндалевидными глазами, тонкие шеи, хрупкие тела. Кожа их была серебристо-серой, гладкой и словно светящейся изнутри.

Вокруг меня люди ликовали, аплодировали. Выбранные представители разных стран пожимали друг другу руки, обменивались улыбками и взглядами. А я стоял, застыв на месте, чувствуя, как реальность ускользает сквозь пальцы.

Нинель пихнула меня в бок, возвращая к действительности. Я медленно начал хлопать в ладоши, механически повторяя движения окружающих. В голове крутилась одна мысль… если это не параллельная вселенная, то СССР и другие страны чертовски хорошо скрыли контакт с пришельцами. Как такое вообще возможно?

И тут один из инопланетян поднял руки. Зал мгновенно погрузился в тишину. Рядом с пришельцем стояла молодая девушка-переводчик. Ее лицо было сосредоточенным, глаза слегка прикрыты. Казалось, она прислушивается к чему-то, что слышит только она.

— Еще один! — вдруг произнесла девушка, и ее голос эхом разнесся по залу. — Мы чувствуем среди вас еще одного достойнейшего.

Пришелец медленно поднял руку и указал пальцем в толпу. Люди вокруг начали озираться, некоторые даже показывали на себя пальцем.

— Нет! Нет! — продолжала озвучивать девушка-переводчик. — Нет!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Рука инопланетянина указывала в нашу с Нинель сторону, где за толпой у стеночки робко стояли мы. Не может быть, это какая-то ошибка. Я же просто уборщик. Студент. Человек не из этого времени! Просто с мозгами гения…

Но рука продолжала указывать в одну точку, а переводчица твердила одно и то же слово «нет», наконец люди передо мной расступились как вода перед Моисеем… и все поняли, что она указывала прямо на меня. В зале воцарилась мертвая тишина. Я чувствовал на себе взгляды сотен людей, и от этого ощущения хотелось провалиться сквозь землю.

— Ты, — сказала переводчица. — будешь одним из них.

Не успел я опомниться, как оказался в ряду «избранных». Оглядевшись, я заметил, что это вызвало не самую теплую реакцию. Лица других выбранных «мозгов» выражали явное недовольство, даже мой соотечественник смотрел на меня с плохо скрываемым раздражением. Похоже, он рассчитывал быть особенным, единственным представителем от СССР. Но увы и ах!

Глава 2

После того, как меня выбрали, в зале повисла тяжелая тишина. Я стоял, ошарашенный, пытаясь осмыслить происходящее. Внезапно тишину прорезал громкий удар. Я вздрогнул и обернулся.

Американский консул, краснолицый мужчина лет пятидесяти, с силой ударил ладонью по столу. Его лицо исказилось от гнева, когда он выкрикнул на английском:

— This is outrageous! Russia can’t have two scientists while we only have one! It’s not fair! (Это возмутительно! У России не может быть двух ученых, в то время как у нас только один! Это нечестно!)

Другая девушка-переводчица быстро перевела его слова на русский, хотя я и так все понял. Честно говоря, я был удивлен не меньше американца. Почему выбрали меня? Я же просто уборщик… ну, в этом теле, по крайней мере.

Не успел я подумать об этом, как вперед выступил другой русский представитель — тот самый, которого выбрали до меня. Высокий, статный мужчина лет сорока, с умными серыми глазами и уверенной осанкой. Он заговорил спокойно:

— Товарищи, я полностью уверен, что справлюсь с поставленной задачей самостоятельно. Чтобы избежать ненужных конфликтов, предлагаю исключить второго участника из нашей команды. И полететь должен я, я ученый и офицер военно-воздушных сил.

Ля ты крыса! Слишком много — я, товарищ! У меня отвисла челюсть. Меня только что выбрали, а теперь вот так просто хотят вышвырнуть? Хотя, может, оно и к лучшему? Я же понятия не имею, что здесь происходит… да и начать вторую жизнь, меня так и манила эта перспектива.

Но не успел я обрадоваться возможности улизнуть, как заговорил инопланетянин. Вернее, это девушка-переводчица или как будет правильнее озвучивательница:

— Наши решения не подлежат обсуждению или изменению. Мы выбрали тех, кого считаем наиболее подходящими для выполнения поставленной задачи. Человечество находится на уровне 0,7 по шкале Кардашева. Вам потребуются все доступные ресурсы и умы, чтобы справиться с нашими заданиями.