Ночь дракона

Тацуми стряхнул с меча капли крови и повернулся ко второму чудовищу, но тут конечности разрубленного великана задрожали, и две его половины поднялись с пола, теперь уже как отдельные воины, пусть и чуть меньше размером. В нескольких футах от них Дайсукэ отбивался от еще двух чудовищ. Сколько бы рук и ног он ни отсекал, сколько голов ни сшибал бы, вражеское войско не убавлялось.

– Юмеко! – резко и испуганно окликнула меня Рэйка. Сзади на меня упала тень, и я обернулась. Десятки рук тянулись ко мне со всех сторон. Вскрикнув, я призвала лисье пламя, и оно волной хлынуло в многоликое чудовище. Лица кривились, но великан не останавливался. Холодная липкая рука стиснула мое запястье, потащила вперед. Я взвизгнула от ужаса и отвращения.

– Очисти!

Мимо меня пролетела офуда и приклеилась к зловонной куче трупов. Вспыхнул божественный свет, и половина чудовища разлетелась на куски. Я отшатнулась. Пальцы отрубленной руки по-прежнему сжимали мое запястье, а мертвецы, взвыв, стали собираться в кучу поменьше. Она опять двинулась вперед, но тут Чу огромной алой вспышкой подскочил к нам и грозным рыком отбросил ее назад.

– Фу, фу, фу! – Я с отвращением затрясла рукой, сбрасывая с нее мертвые пальцы. – Ничего не получается, Рэйка-сан, – прошептала я. Я слышала, как у меня за спиной воинственно кричит Тацуми, как хлюпают горы мертвецов, пронзенные Камигороши, видела, как сверкает меч Дайсукэ, разрубая тела и конечности, но чудовищам не было конца. – Как же убить тех, кто уже мертв?

– Трупы – это просто марионетки, – отрывисто крикнула Рэйка, уклоняясь от бледной когтистой руки. – Убьешь кукловода – и оборвутся нити.

– Точно! – меня осенило. Я посмотрела на верхний ярус, где по-прежнему стояли ведьмы и с улыбкой наблюдали за нами, потом на Окамэ. Нас разделяли полчища тел, но мы успели переглянуться. – Окамэ-сан!

– Понял! – отозвался ронин и, не теряя ни секунды, поднял лук и пустил три стрелы в ведьм. Стрелы летели прямо в цель, но, когда до колдуний осталось всего ничего, они врезались в невидимую стену, закрутившую их и отбросившую назад. На миг защитный алый купол, оберегавший кровавых магов, стал виден. Главная ведьма захихикала.

– Жалкие смертные! Хоть из кожи вон лезьте, а славному возвращению господина Генно никто не помешает!

– Рэйка-сан! – позвала я, отскочив и метнув в лицо трупу новую порцию лисьего пламени, от которого опять почти не было проку. – У них защита…

– Я видела. – Мико бросила на трех ведьм раздраженный взгляд и достала из-под ткани заори новую офуду. – Дайте мне минуту, – попросила она, зажала ленту двумя пальцами и поднесла к лицу. – Отвлеките их на это время.

– Minna! – позвала я всех. Чу подскочил к своей хозяйке и заслонил ее от пары великанов, грозно идущих к мико. – Слышите? Защищаем Рэйку-сан!

Тацуми и Дайсукэ встали позади служительницы, а мы с Окамэ и Чу – спереди. Сказать по правде, весь удар на себя взял пес – он превратился в грозный и яростный вихрь с клыками и когтями и безжалостно нападал на каждого мертвеца, который только осмеливался приблизиться к мико. Я взяла с пола камешек и бросила в сторону чудовищ. Через мгновение он превратился во второго комаину. Тот зарычал и замахнулся на врагов огромной лапой, только усугубляя хаос и смятение. Рэйка закрыла глаза и принялась что-то шептать. Бумажная лента у нее в руке замерцала.

– Ну хватит уже дурака валять, – главная ведьма на верхнем ярусе подняла окровавленный коготь. – Прощайтесь с жизнью. Убить их, – приказала она, и горы трупов раздулись на глазах. У них стали прирастать руки и лица, и новые чудовища, еще больше первых, двинулись вперед. Одно из них упало на Чу. Комаину зарычал из-под горы разлагающейся плоти и цепких рук.

Окамэ ругнулся и пустил в кучу трупов, которая погребла под собой комаину, стрелу, но та лишь вонзилась в зловонную плоть, ничуть не потревожив великана.

– Kuso! – опять ругнулся ронин и достал еще одну стрелу, но тут Рэйка выхватила ее из пальцев Окамэ.

– Что за…

– Не в трупы, – отрезала мико. Она надела мерцающую ленту офуда на стрелу и бросила талисман лучнику. – Стреляй в ведьму, ронин. В ведьму!

Кольцо великанов смыкалось вокруг нас. Они размахивали руками, источая нестерпимую вонь. Ронин отскочил, поднял лук и отправил стрелу в главную ведьму, которая злорадствовала над нами. Как и в прошлый раз, острие наткнулось на купол, но в этот миг ослепительно вспыхнула офуда, и стрела прошила барьер. Он разлетелся со звоном – точно кто-то разбил фарфор, – а ведьмы закричали, испуганно и злобно, и попятились, вскинув руки.

– Да будьте вы прокляты! – прошипела главная ведьма. В ее глазах полыхала ярость. Тацуми зарычал и одним прыжком преодолел расстояние до второго яруса. Ведьма только и успела, что испуганно вскрикнуть – удар Камигороши рассек ее пополам. Ее спутницы заголосили и бросились было наутек, но не успели и трех шагов сделать, как разъяренный убийца демонов изрубил их на куски. Их изувеченные тела влажно шлепнулись на деревянный настил.

Воздух сотрясся. Слепленные из трупов великаны потихоньку остановились и стали распадаться. Тела обмякли и повалились на пол. Чу высвободился из-под горы мертвечины, энергично отряхнулся и поспешил к хозяйке. Взгляд Рэйки, торжествующий и в то же время полный отвращения, скользил по грудам мертвых – теперь уже по-настоящему мертвых – тел.

Окамэ глубоко вздохнул.

– Знаете, со дня нашей встречи я всякое повидал, – проговорил он и поморщился, озираясь. – Голодных призраков, демонов, гигантских многоножек, готовых тебя сожрать. Думал, хуже уже некуда и ничего нового я не увижу. – Ронин покачал головой. – Как же я ошибался.

– Все целы? – спросила я. Тацуми спрыгнул со второго яруса. В его глазах еще пылал кровожадный огонь, а когти, рога и клыки были отчетливо видны. Мы встретились взглядами, и я вздрогнула, заметив в нем леденящую ярость, но все же не отвернулась. – На этом всё, да? Мы убили ведьм, значит, проклятие должно рассеяться?

Убийца демонов смерил меня мрачным задумчивым взглядом, точно раздумывал, уж не накинуться ли ему на меня, не пронзить ли своим мечом, но потом, точно спохватившись, высунулся наружу сквозь двери склада. Черты демона медленно исчезали. Я проследила за взглядом Тацуми и увидела, что вся улица усыпана неподвижными телами. В воздухе повисла гнетущая тишина. У меня внутри все сжалось. Сколько же смертей, сколько разрушений, а всё потому, что Владыка демонов не хочет, чтобы мы шли за ним и забрали свиток.

– Предвестниковы усы, да вы их одолели!

Мы обернулись на восхищенный оклик. У дверей в дальнем конце склада стоял человек и смотрел на нас, округлив глаза. С виду вовсе не самурай, он был одет в грубую, но прочную одежду, а кожа у него задубела от солнца.

– Мы с ребятами наблюдали за вами, – признался незнакомец. Еще двое мужчин с такой же смуглой, загрубевшей кожей заглянули внутрь и уставились на нас. – Видели, как вы чарами пробили барьер и зашли! Потом услышали, какой тут творится ад. Мы здесь уже несколько дней прячемся, голову ломаем, как же продраться сквозь войско нежити. Уж не знаю, кто вы такие и какой магией сокрушили проклятие и освободили город, но от всего сердца вам благодарен.

– Ты сам-то кто? – спросил Тацуми.

– Ох, прошу прощения! – Мужчина быстро поклонился, его спутники – тоже. – Меня зовут Цуки Дзётаро, я первый помощник капитана «Сокровищ морского дракона». – Он выдержал паузу, потом скорбно нахмурился. – Впрочем, наверное, мне теперь впору зваться новым капитаном, раз капитан Фумио погиб. Мы остановились в порту, хотели поторговать в Уми Сабиси, а потом вдруг нахлынули мертвецы, и мы так и не смогли вернуться на корабль. Теперь, когда вы с ними справились, мы наконец сможем отправиться домой.

– На земли Цуки, – закончил за них аристократ, точно не веря нашей удаче.

Дзётаро кивнул.

– Надо только весь экипаж собрать. Скорее бы уже ноги отсюда унести… Кем бы вы ни были, я бесконечно вам благодарен. Вы спасли этот город, мою команду и корабль. Если могу чем-то помочь, только попросите.

– У нас и впрямь будет к вам одна просьба, – с улыбкой объявила Рэйка, выступив вперед.

6. В вороньем гнезде

Тацуми

Путешествовать на корабле мне не нравилось.

И вовсе не из-за океана или постоянной качки. Я был умелым и выносливым пловцом и с детства привык к тренировкам на неустойчивых поверхностях. Морская болезнь меня тоже никогда не донимала, в отличие от ронина, который то и дело громко мучился с самого нашего отплытия из городка Уми Сабиси Мура.

Нет, меня изводила мысль о том, что я оказался заперт на маленьком судне с другими людьми, и, если вдруг на меня нападет резкое, нестерпимое желание всех тут перерезать, никто не спасется. Я уже чувствовал, как внутри требует своего жажда насилия и кровопролития – она во мне больше не затихала. Весь вчерашний день и почти всю ночь я провел в вороньем гнезде, подальше от экипажа и остальных моих спутников, чтобы моя демоническая природа не стала причиной бойни.

«Не лги себе, Тацуми, – шептал голос, словно бы даже и не совсем мой. – Ты прячешься… от нее».

Я отмахнулся от голоса и закрыл глаза. Но скрываться от правды не было смысла. Юмеко. Я столько думал о ней в последнее время… Да что там, с той жуткой ночи, когда кицунэ освободила мою душу из рабства, на которое ее обрек демон, все мои мысли были только о Юмеко. Я боялся за нее в пылу битвы, меня охватывала тоска, когда мы разлучались.

Даже сейчас, когда я твердо знал, что она внизу и ей ничто не угрожает, меня болезненно тянуло к ней. Мне хотелось увидеть ее, услышать ее смех… Я мечтал…

«Мечты – для недоумков, Тацуми, – в голове пронесся голос Итиро, холодный и рассудительный. Он повторял одну из множества заповедей убийцы демонов Каге. – Мечты о несбыточном только ослабляют решимость. Ты – убийца демонов Каге. Отринь сомнения и колебания, или тебе и всем, кто рядом, конец».

– Тацуми, ты тут?

Сердце у меня екнуло, стоило только услышать знакомый голос, который дни напролет не покидал моих мыслей, а теперь прозвучал внизу, совсем рядом. И вдруг четыре тонких пальца обхватили край вороньего гнезда. Следом за ними показались черные кончики ушей, а потом и лицо Юмеко. Сильный ветер трепал ее длинные волосы. Заметив меня, она улыбнулась.

– Вот ты где! А я тебя везде ищу! – Кицунэ забралась на край корзины, а потом неловко соскочила с нее. Она упала на дно, ударившись локтями, и поморщилась. – Ite! Весело, ничего не скажешь! Так страшно вниз смотреть, просто словами не передать! Даже кедр в лесу рядом с храмом Тихих Ветров был пониже! – Не вставая с колен и вцепившись обеими руками в веревки, она опасливо выглянула из корзины и прижала уши. – Мы же ужас как высоко, да? Надеюсь, Рэйка не сильно разозлится, если я останусь тут до утра.

– Юмеко, что ты тут делаешь? – спросил я, не двинувшись со своего места у дальней стенки корзины. Стоило кицунэ появиться, и мое сердце забилось чаще, но почему, я не понимал – то ли от восторга, то ли от страха, то ли еще от чего-то.

– Я волновалась. – Юмеко двинулась ко мне, огибая мачту и по-прежнему держась за веревки, что тянулись вдоль краев вороньего гнезда. – Тебя не было видно почти два дня, никто не может тебя найти. Я испугалась, что ты… решил нас бросить.

Я нахмурился.

– Мы посреди океана, – напомнил я, кивнув на бескрайнюю водную ширь, мерцавшую в лунном свете. – Куда я отсюда денусь?

– Я же не шиноби, – не вставая с колен, она подобралась еще ближе. Пальцы так крепко вцепились в веревки, что костяшки побелели. – Откуда мне знать, может, ты владеешь тайной магией Каге и умеешь превращаться в рыбу или вроде того. А‑а-а! – Порыв ветра раздул ее рукава и качнул корзину. Кицунэ зажмурилась и обняла мачту. – Ну все, решено! Я не слезу отсюда, пока не причалим к берегу Клана Луны! Мы ведь уже скоро приплывем на первый остров, так?

Вдвоем в корзине было тесновато – воронье гнездо было рассчитано только на одного. Я вздохнул и поднялся на ноги, не сводя глаз с кицунэ, прямо-таки приросшей к мачте.

– Дай руку, – велел я, протянув ей свою. Юмеко в ответ подалась ко мне и вцепилась в мою ладонь, но другой рукой продолжила обнимать деревянный столб. – Отпусти мачту, Юмеко, – попросил я. Кицунэ снова прижала уши. – Доверься мне, – добавил я успокаивающим тоном, не ослабляя уверенной хватки. – Я тебя не отпущу.

Юмеко кивнула и осторожно отделилась от мачты. Я поставил ее на ноги, но тут ветер ударил с новой силой, яростно наполнив паруса. Юмеко поморщилась и хотела было снова вцепиться в мачту, но я притянул ее к себе. Одной рукой она сжала мое плечо, чтобы не потерять равновесия, а второй сдавила пальцы – крепко, будто тисками.

– Встань ровно, – тихо велел я, – и слегка согни колени. Почувствуй ритм волн. Качайся вместе с кораблем, иначе тебя будет швырять из стороны в сторону.

– Да, на лазанье по деревьям это и впрямь совсем не похоже, – пробормотала Юмеко, не сводя глаз с ткани моей рубашки и в то же время ища равновесие. – Если дерево начинало качаться, а ноги соскальзывали, всегда можно было уцепиться за ветку. А тут можно держаться разве что за воздух – не ровен час полетишь на палубу. Ох и распеканцию мне Рэйка устроит, если я упаду с мачты и сверну шею.

– Ты не упадешь, – заверил я. – Расслабься, почувствуй, как движется корабль. Как только свыкнешься с ритмом, будет проще слезть.

Юмеко распрямилась и наконец оторвала взгляд от моей хаори. Ее лисьи ушки навострились, а плечи чуть расслабились.

– Ого, – благоговейно прошептала кицунэ. – Отсюда так хорошо видно океан! – Она обвела взглядом мерцающую водную ширь и волны, посеребренные луной, и тихо вздохнула. – Он ведь и впрямь бесконечный, да?

Ее пальцы скользнули по моей руке. Кожу точно огнем обожгло, а стук сердца стал гулко отдаваться в ушах. Я вдруг отчетливо осознал, что мы тут совсем одни, что мы далеко от наших спутников и всякого любопытного взгляда. А еще мы очень близко. Я чувствовал, как стройное тело Юмеко льнет ко мне, чтобы не потерять равновесия, ощущал под пальцами его мягкость. Раньше от людской близости мне сразу становилось не по себе, я спешил немедленно отдалиться, теперь же меня наполнило пугающее, необъяснимое желание притянуть Юмеко ближе.

– Тебе надо спуститься, – хрипло проговорил я. – Остров Ушима уже недалеко. На рассвете мы должны войти в порт Хейси.

Кицунэ рассеянно кивнула, все еще глядя вдаль. В ее глазах отражалась луна.

– Все такое огромное, – тихо-тихо сказала она, будто боялась повысить голос. – Такое чувство, что в мире нет никого, кроме нас. А мы – просто песчинка между океаном и небом. Сразу думаешь, какой же ты крошечный и до чего мало значишь. Как жучок, угодивший в паутину, – бьешься, бьешься, думая, что от этой битвы зависит судьба мира, а на деле ты просто букашка. – Она выдержала паузу и едва заметно улыбнулась. – Так Дэнга любил говорить. Я никогда не понимала, к чему он клонит, но теперь… начинаю понимать. – Юмеко со вздохом запрокинула голову и посмотрела на звезды. – Я и впрямь чувствую себя букашкой, Тацуми, – прошептала она. – Как же мне остановить Генно, его армию и пришествие Дракона? Я ведь не так уж и сильна…

– Твоей силой буду я, – негромко проговорил я в ответ. – Позволь стать твоим оружием, клинком, разрубающим врагов. Уж это мне по плечу. – По Юмеко пробежала дрожь. Мое сердце в ответ застучало быстрее. – Быть сильным – вовсе не значит победить в битве, – напомнил я. – Ты же сама мне говорила. Ты можешь биться другими способами, Юмеко.

– Лисьей магией, – пробормотала она. – Иллюзиями и фокусами. Но подлинной силы, как у вас с Рэйкой, у меня нет. Я постараюсь, Тацуми. Сделаю все, что могу, но Генно ведь уже знает, чтó я из себя представляю. Что же мне остается?

– Одержать победу над господином óни, сильнейшим демоном, которого только знал Дзигоку. Прятать свиток от убийцы демонов Каге во время путешествия через полстраны. Выжить, хоть и бессмертная даймё Клана Тени жаждет твоей смерти. Заставить господина Иесаду из семейства Каге вопить и плясать как марионетка, запустив ему в штанину наколдованного грызуна, – последние слова заставили Юмеко фыркнуть, да я и сам усмехнулся. Об этой позорной чайной церемонии и ее потешном финале я услышал от ронина. Сам я встречался с господином Иесадой лишь раз, и, хотя моя человеческая половина уже привыкла к неизбывной надменности и высокомерию аристократов, демон во мне еле сдержался от того, чтобы не содрать с его лица заносчивое выражение и не запихать его ему же в глотку.

Я посерьезнел.

– В тебе достаточно сил, чтобы спасти человечью душу из Дзигоку и высвободить óни, заточенного в меч на целую вечность, – закончил я. Золотистые глаза кицунэ встретились с моими. Сердце сделало причудливый кувырок в груди.

Я похолодел и отвел взгляд, приказывая себе успокоиться, изгнать все чувства. Схватившись за край вороньего гнезда, я всмотрелся вдаль. И что я творю? Всякий раз, когда Юмеко была рядом, я терял над собой власть, а чувства так и норовили выплеснуться наружу. Когда-то именно из-за этого я поддался Хакаимоно. А сейчас положение стало еще опаснее, ведь демон во мне ничем не скован и так близок к тому, чтобы меня поработить, что я уже отчетливо ощущаю, как внутри кипит кровожадная ярость.

– Возможно, ты пожалеешь об этом решении, когда Генно проиграет схватку, – сказал я кицунэ, стоявшей позади меня. – Ведь ты спасла не только Тацуми, но и демона. Хакаимоно по-прежнему живет во мне, не забывай об этом.

Я почувствовал на себе взгляд Юмеко. Ветер трепал наши волосы и раскачивал платформу, на которой мы стояли.

– Gomen, Тацуми, – наконец извинилась она. Я с недоумением сдвинул брови. – Я ведь даже не спросила, хочешь ли ты стать демоном. Ты жалеешь, что я тебя спасла?

– Нет, – выдавил я из себя. – Я рад, что оказался тут с вами, что смогу искупить свои ошибки, если помешаю Генно загадать Желание и одолею его. Но… Я не могу обещать, что не начну бросаться на всех без разбора – и на врагов, и на друзей. Прежде у меня получалось потушить злость и жестокость Хакаимоно, потому что они не были моими. Я с детства обучен отстраняться от любого чувства, так что я контролировал ситуацию. А теперь жестокость стала частью меня. И если я начну убивать, то, возможно, уже не остановлюсь.

– Я не боюсь.

Внутри вспыхнули страх и злость. Она так и не поняла, кто я такой и на что способен. Довольно, Тацуми. Если тебе и впрямь важна судьба этой девчонки, прекрати эту игру немедленно. Ты демон, надежды – не для тебя. Если все останется как есть, недалек тот час, когда ты исподтишка нападешь на нее. Пора покончить с этим раз и навсегда.

Я обернулся, давая волю ярости, злобе, жестокости, которые все это время бурлили у меня в крови. Рога запылали, отбрасывая алые отсветы на лицо Юмеко, огненные символы засияли на руках и шее, просвечивая сквозь ткань рубашки, на пальцах отросли обсидиановые когти, челюсти ощетинились хищными клыками. Я посмотрел на Юмеко и сощурился. В глазах в этот миг наверняка тоже играл зловещий красный огонь.

Взгляд Юмеко тут же наполнился испугом. Она уставилась на меня и отшатнулась. Перед ней стоял сущий демон. Он смотрел на нее пристально, грозно, не скрывая своей кровожадности и не обращая ни малейшего внимания на отчаяние, подтачивающее мою душу. Мне совсем не хотелось так с ней поступать. Юмеко стала первым человеком, который сумел разглядеть, что я не только убийца демонов Каге, ходячее оружие. Больно было думать о том, что она запомнит меня в этом демоническом обличье. Запомнит господина óни, порочного и неисправимого. Но выхода у меня не было. Будет лучше, если она испугается и возненавидит меня сейчас, не дожидаясь дня, когда я неизбежно ее предам, – а он точно настанет.

– Вот кем я стал, – холодно отчеканил я с демоническим рыком. – Вот что такое человек и демон, слитые воедино. Я благодарен тебе, Юмеко. Даже не сомневайся. Но держись от меня подальше. Иначе мое лицо может стать последним, что ты увидишь в жизни.

Юмеко заморгала, прижала уши к голове. На ее лице вдруг проступило странное, решительное и дерзкое выражение, будто она собрала всю свою храбрость, что только была. Не успел я опомниться, как она сделала шаг вперед, обхватила ладонями мои щеки и поцеловала меня.

Что?..

Я потрясенно застыл, тут же позабыв о пылающем гневе и жестокости. Когти и клыки исчезли, символы на руках поблекли и золой развеялись по ветру.

Я схватил Юмеко за плечи, прижал к себе, почувствовал собственной кожей, как колотится сердце у нее под ребрами.

Легкое, нежное прикосновение ее губ не продлилось долго, но его оказалось достаточно, чтобы перевернуть мой мир вверх дном и распалить внутри пожар. Когда кицунэ отстранилась, я уставился на нее как завороженный. В ее золотистых глазах читалась уверенная искренность – но в них не было и капли страха.

– Я тебе доверяю, – прошептала она словно бы мне в самое сердце. Кончики ее невыносимо нежных пальцев проскользили по моим щекам. Я невольно закрыл глаза. – И мне не важно, как ты выглядишь – как óни или как человек, – душа ведь от этого не меняется. Я не боюсь, Тацуми. И говорю об этом прямо.

– Юмеко… – Я открыл глаза, впился взглядом в кицунэ, осторожно сжал ее запястье. А она смотрела на меня – неземная, наивная, безупречно прекрасная. Она погубит нас обоих, подумал я – и вдруг почувствовал, что мне наплевать.

– Эй, там, в вороньем гнезде! – крикнули с палубы. – Гляньте за борт! Ничего странного не видно?

В горле заклокотал рык, но я все же выпустил Юмеко и отстранился, а потом посмотрел на палубу. У мачты стоял моряк и энергично тыкал пальцем в один из бортов.

– Там что-то есть! – завопил он. Юмеко, навострив лисьи ушки, тоже посмотрела вниз. – В воде! Кажется, плавает вокруг корабля, но мы никак не можем разглядеть, что это такое! Может, сверху виднее?

Я взглянул на черную мерцающую воду, и по спине пробежал холодок.

В воде и впрямь было кое-что. Кое-что огромное. У самой поверхности я увидел гигантскую тень, которая двигалась прямо к кораблю, поднимая волну. Я невольно принялся прокручивать в голове список крупных морских ёкаев и бакэмоно: уси-óни, коромодако, великаны умибодзу… никого из них мне не хотелось бы встретить посреди океана.

– Что это такое? – шепотом спросила Юмеко, точно опасалась, что гигантская тень услышит. Я промолчал, хоть и боялся, что знаю ответ, и отчаянно надеялся ошибиться.

Волна подбиралась все ближе и вздыбливалась все сильнее. Вдруг морская вода вспенилась, раздался всплеск – оглушительный, как цунами, – а затем из глубин вынырнула огромная фигура и грозно нависла над нами. Очертания у нее были человеческие, тело – черное как ночь, а на лысой гладкой голове не угадывалось ни носа, ни рта – одни только глаза сверкали. Чудовище уставилось на нас сверху – оно было даже выше корабельной мачты. Юмеко ахнула, а я ругнулся вполголоса. Мои худшие подозрения подтвердились. Такая встреча нам точно была ни к чему.

– Умибодзу! – истошно завопили на палубе.

Корабль тут же охватила паника – еще бы, ведь все моряки страшились встретить посреди океана умибодзу, и сейчас этот кошмар сбылся наяву. Об этом духе доподлинно ничего не было известно – кто он, как живет, много ли таких на дне морском или же великан, глядящий на нас теперь, единственный в своем роде. Умибодзу всегда молчал, он ничего не требовал и вообще никак не выказывал своих желаний, но встречу с ним не удалось пережить ни одному кораблю. Гигант, кем бы он ни был, выныривал из глубин, разбивал судно в щепки и снова исчезал в пучине.

Юмеко судорожно вздохнула. Умибодзу же глядел на нас, безмолвный и таинственный. Его огромная голова замерла почти вровень с нами, но я не мог рассмотреть собственное отражение в тусклых, бледных глазах. Я чувствовал, как кицунэ бьет дрожь, но она стойко выдерживала пристальный взор великана.

– З‑здравствуйте, – тихо сказала Юмеко. Умибодзу все продолжал разглядывать нас, точно насекомых. – Простите, если без спроса вторглись в ваши владения. Вы, наверное, вынырнули вовсе не для того, чтобы показать нам дорогу, да?

Не проронив ни звука, умибодзу поднял громадную, сотканную из тьмы руку и замахнулся.

7. Умибодзу

Юмеко

Тацуми обхватил меня за пояс, и мы выскочили из вороньего гнезда – так неожиданно, что я даже вскрикнула. Убийца демонов схватился за одну из веревок, свисавших неподалеку от корзины, и мы полетели вниз, к палубе, а у нас за спиной тут же раздался треск расколотой мачты. Мы приземлились среди моряков – многие из них кричали от страха. Тацуми тут же развернулся и выхватил Камигороши. Лезвие полыхнуло алым пламенем. На нас посыпались обломки древесины. Снасти и доски застучали, только усугубляя шум.