Помоги проекту - поделись книгой:
Оформлением представлений занимались лучшие архитекторы и художники. Для написания «иллюминационных картин» приглашались такие видные художники, как Михаил Лукьянович Негрубов (1600–1745) и Иван Яковлевич Вишняков (1699–1761). Особенный размах и роскошь приобрели петергофские торжества в 1830—1850-х гг. В это время в Нижнем парке под открытым небом давались представления, где принимали участие самые знаменитые столичные актеры.
Во второй половине XIX в. в Петергофе каждый год стали организовываться общедоступные праздники с традиционными иллюминацией, фейерверками и лотереей. Жители Петербурга заранее оповещались афишами о предстоящем мероприятии. Вход на гуляния был платным, и цена за билет для того времени являлась довольно значительной – десять копеек серебром.
К концу XIX столетия в Нижний парк и Верхний сад стали допускаться горожане, однако в Собственные царские парки – Александрию, Собственную дачу и островные павильоны – приказывалось «никого не пропускать… кроме принадлежащих высочайшему двору». На традиционные многолюдные праздники с роскошной иллюминацией, фейерверками, салютами и разнообразными забавами стекались представители столичного дворянства, интеллигенции, богатого купечества, офицерства. Благородная публика могла рассчитывать на лучшие места.
С середины XIX в. в Петергофе постоянно находились два гвардейских полка, охранявших неприкосновенность царской резиденции от проникновения «посторонних лиц и злоумышленников». Так, один из мемуаристов начала XIX в. вспоминал: «Стрелковый дивизион должен был занять дворцовый караул, а кадеты – цепь вокруг фейерверка и иллюминации. Мы обошли Верхний сад, не найдя никаких беспорядков. Цепь наша исполняла свое дело исправно: не пропуская чернь и часто угощая ее прикладами, она доставляла возможность публике, в особенности дамам, видеть фейерверк».
В это время в залах Большого Петергофского дворца проходили не только многие важные события, но также устраивались пышные празднества и приемы, балы и маскарады. Во многих залах одновременно накрывались праздничные столы. Они расставлялись даже на террасах над дворцовыми галереями. Порой в праздниках принимали участие до трех тысяч гостей, а сам дворец освещался огнем более десяти тысяч свечей. Такие маскарады, как правило, продолжались до самого утра.
Многие художники и музыканты, пораженные красотой Петергофа, посвящали этому дивному комплексу свои произведения. Например, Александр Александрович Бестужев-Марлинский (1797–1837) так описывал праздничную ночь в царской резиденции: «Залюбоваться надо было, как постепенно загоралась иллюминация: казалось, огненный перст чертил пышные узоры на черном покрывале ночи. Они раскидывались цветами, катились колесом, вились змеей, росли – и вот весь сад вспыхнул!»
В 1832–1834 гг. юнкер Михаил Юрьевич Лермонтов (1814–1841) жил в летних петергофских лагерях. Когда заканчивались лагерные занятия, маневры и смотры, юнкера забавляли царскую семью и придворных тем, что штурмовали лестницы Большого каскада. Весело было смотреть, как офицеров сбивают с ног мощные струи воды, но люди настойчиво устремляются к верхней площадке. Счастливцам, первым достигшим вершины, вручались ценные подарки. Надо сказать, что подобные факты биографии никак не отразились в творчестве поэта, однако Лермонтов всю жизнь помнил прелесть Петергофа; его перу принадлежит поэма «Петергофский праздник».
Чарующую прелесть водяного убранства резиденции показал на своем полотне «Большой Петергофский дворец» живописец Иван Константинович Айвазовский (1817–1900). Основное место на картине занимает изображение знаменитого фонтана Самсон и каскада, на фоне которого четко просматриваются изящные линии дворцового фасада. Каждая архитектурная деталь выписана с большой тщательностью.
Украинский поэт и живописец Тарас Григорьевич Шевченко (1814–1861) написал картину, в которой избрал темой один из эпизодов, связанных с пребыванием в Петергофе знаменитого полководца Александра Васильевича Суворова (1729/30—1800). Как известно, Суворов поступил на военную службу в 1745 г. Через несколько лет в составе лейб-гвардии Семеновского полка он прибыл в резиденцию. Обычно он стоял на карауле у Монплезира. Однажды летним днем мимо часовых проходила императрица Елизавета. Суворов так лихо отдал ей честь, что вызвал искреннее восхищение. Решив отблагодарить Суворова за отлично отданное приветствие, она протянула молодому солдату серебряный рубль. Однако Суворов отказался принять императорский подарок, мотивируя свое поведение тем, что караульный устав строго запрещает принимать деньги. Как раз этот момент показан на гравюре Шевченко, который вообще часто бывал в Петергофе. В повести «Княгиня» (1835) он замечает: «Видал я на своем веку порядочные сады, как, например, Уманский и Петергофский».
После падения царского режима в 1917 г. предпринимались достаточно робкие попытки систематизировать и описать несметные богатства дворца, однако они не увенчались успехом. Временное правительство опасалось приближения немцев, а потому распорядилось отправить сокровища Петергофа в Москву.
После Октябрьской революции, в мае 1918 г., по роскошным залам Большого Петергофского дворца впервые прошла экскурсия под флагами и с оркестром. Верхний сад, Нижний парк и парк Александрия получили статус музейных заповедников и парков культуры и отдыха. В бывших министерских, фрейлинских, флигель-адъютантских и других домах, принадлежавших придворному ведомству, разместили дома отдыха. В 1920 г. петергофские ценности возвратились из Москвы на свое исконное место.
С 1928 по 1941 г. на основе сложных научных изысканий проводились реставрационные работы, в результате которых были удалены позднейшие наслоения и воссоздана первоначальная планировка отдельных частей ансамбля. Самые значительные работы проводились в Большом дворце и Монплезире, в центральной части Нижнего парка и в Верхнем саду. В это же время от разросшихся елей была освобождена перспектива вдоль аллей Морского канала, воссоздан партер Верхнего сада, отремонтированы Большой каскад, стенки канала, фонтаны «Солнце», «Пирамида» и многие другие.
В годы Великой Отечественной войны, с сентября 1941 г. по январь 1944 г., Петергоф был разрушен и разграблен фашистами. Правда, уже с самых первых дней войны началась подготовка ценностей музея к эвакуации. В глубь страны успели переправить многочисленные произведения живописи, изделия из серебра и фарфора, ткани и мебель. На территориях Верхнего сада и Нижнего парка были устроены тайники, в которых удалось спрятать часть мраморных и бронзовых скульптур. Конечно, полностью укрыть сокровища Петергофа не представлялось возможным. Уже 23 сентября 1941 г. гитлеровские войска захватили город и превратили его в стратегический пункт. Жители города были выселены. Уже в первый день захвата Петергофа от попадания снаряда загорелся Большой дворец. Этот великолепный памятник русского зодчества горел три дня. Петергофцы долго видели зарево над дворцом. Главные архитектурные памятники превратились в руины. Особенно пострадал ансамбль Нижнего парка. Враги взорвали Большой дворец и Большой каскад, сожгли дворец Марли, Елизаветинский корпус Монплезира и оранжерею, разрушили Монплезир и Эрмитаж. С Большого каскада и других фонтанных сооружений они похитили монументальную скульптуру, в том числе и знаменитого «Самсона», вывели из строя фонтаны и водопроводную систему. Газоны, аллеи и парковые площади были испорчены и изрыты траншеями, противотанковыми рвами, заминированы. Погибли десять тысяч деревьев, что составляет более одной трети зеленого массива.
После освобождения Петергофа в 1945 г. он был переименован в Петродворец. Начались активные восстановительные работы. Первой разруху и страшное пепелище увидела М.А. Тихомирова, которая вместе с другими работниками музея в течение блокады прилагала все силы, чтобы сохранить экспонаты из Петергофа, что находились в Исаакиевском соборе. Свои воспоминания об этом тяжелом времени Тихомирова изложила в книге «Памятники. События. Люди».
На первом этапе в 1944–1945 гг. проводилось разминирование парка, расчистка аллей от завалов и зарослей, засыпка рвов, посадка деревьев, сбор сохранившихся фрагментов отделки зданий и установка на места спасенных статуй. В 1945 г. уже удалось открыть для посетителей Нижний парк, хотя внешний облик его все еще оставался плачевным. В то время, глядя на руины, оставшиеся от величественных памятников, было трудно представить, что когда-то они смогут возродиться в былом великолепии. Однако люди, измученные голодом и болезнями, жившие в страшных бытовых условиях, продолжали упорно вести восстановительные работы. Благодаря их самоотверженности и любви к выдающимся памятникам искусства и архитектуры стала возможной победа над невиданным хаосом развалин и обломков.
Второй этап восстановительных работ продолжался с 1945 по 1951 г. В это время реставрировались фонтаны, воссоздавалась утраченная декоративная скульптура. Наконец 26 августа 1946 г. были введены в действие Аллея фонтанов, Террасные и Итальянские («Чаши») фонтаны, водометы и водопады Большого каскада. А 14 сентября 1947 г. заработал фонтан с бронзовой группой «Самсон, разрывающий пасть льва». С 1947 по 1950 г. для Большого каскада изготавливались взамен похищенных декоративные детали: барельефы, гермы, маскароны, кронштейны, монументальные статуи «Тритоны», «Волхов», «Нева». В это же время начали функционировать крупнейшие фонтаны Нижнего парка: «Адам», «Ева», Менажерные, «Римские», «Нимфа», «Данаида», каскад «Золотая гора», фонтан-шутиха «Зонтик». В результате второго этапа реставрации возобновили действие семь фонтанов Монплезирского сада.
Третий этап реставрационных работ приходится на 1952–1957 гг. Продолжалось восстановление уже действующих фонтанов, водометов восточной и западной частей Нижнего парка и Верхнего сада. В это время свой первозданный облик обрели каскад «Шахматная гора», фонтаны «Пирамида», «Тритоны» у Марли, «Солнце», «Оранжерейный», «Нептун», фонтан-шутиха «Дубок» с тюльпанами. Главными в это время следует признать работы по восстановлению дворцовых зданий и павильонов.
Наиболее сложной реставрационной работой явилось воссоздание взорванной центральной части Большого дворца и его кровли. С 1952 по 1956 г. в основном завершилось восстановление фасадов всех дворцовых сооружений, относящихся к ансамблю XVIII столетия: в 1953 г. – Елизаветинского корпуса Монплезира, через год – дворца Марли и оранжереи, в 1956–1957 гг. – дворца Монплезир и примыкающих к нему Банного корпуса и Ассамблейного зала. В этот период удалось воссоздать золоченые купола Большого дворца, отреставрировать живопись и лепку Монплезира. На последнем этапе проводилось восстановление парадных интерьеров.
Большая заслуга в реставрации памятников Верхнего сада и Нижнего парка принадлежит архитекторам Андрею Андреевичу Олю (1883–1958), Василию Митрофановичу Савкову (1907–1978), Евгении Владимировне Казанской (1915–1996), Александру Эрнестовичу Гессену (1917–2001), Александру Александровичу Кедринскому (1917–2003). Воссоздать скульптуры, барельефы, вазы и декоративные детали удалось Василию Львовичу Симонову (1879–1960), Игорю Всеволодовичу Крестовскому (1893–1976), Николаю Васильевичу Дыдыкину (1894–1975), Виктору Вильгельмовичу Эллонену. В 1957 г. восхитительный фасад Большого дворца снова увенчал террасу над Большим каскадом, а в 1964 г. в его залы смогли войти первые посетители.
Нижний парк – сердце Петергофа
Архитектурный ансамбль Петродворца XVIII столетия включает два больших массива – Верхний сад и Нижний парк.
Весь ансамбль можно разделить на четыре относительно самостоятельных района: Верхний сад, Большой дворец с каскадом и каналом, Марли и Монплезир. Каждый из этих районов отличается большим художественным своеобразием оформления и своим специфическим назначением в общей системе загородной резиденции.
Как правило, осмотр Петродворца начинается с Нижнего парка, поскольку именно он является жемчужиной дворцового комплекса.
Нижний парк был предметом особой гордости Петра в силу своей исключительности: не каждый европейский монарх мог похвастаться приморским садом. Чтобы оформить въезд в свою резиденцию, Петр отдал приказ прорыть канал, который вел бы непосредственно от залива к парадному дворцу, а склон террасы украсить каскадами. Таким образом как бы подчеркивалась неразрывная связь царского дворца с морем, которое Петр так любил, и создавалось их воплощенное единство. Эту же идею развивали и многочисленные фонтаны, которые являли собой символ владычества России над морем. Эти дивные фонтаны заполняли все пространство, все парковые аллеи веселым шумом клокочущей воды и звучали как отзвук морских волн, набегающих на берег. Александр Николаевич Бенуа (1870–1960) отмечал: «Петергоф как бы родился из пены морской, как бы вызван к жизни велением могучего морского царя… Петергоф – резиденция царя морей. Фонтаны в Петегофе не придаток, а главное. Они являются символическим выражением водного царства, тучей брызг того моря, которое плещется у берегов Петергофа».
Надо сказать, что как Нижний парк, так и Верхний сад сохранили все основные особенности своих французских оригиналов. Конечно, к настоящему времени исчезли многие декоративные элементы – шпалеры, фигурно подстриженные деревья, крытые зеленые дорожки-берсо, садовые театры, зеленые салоны и кабинеты. Однако время не смогло уничтожить дивную архитектурную гармонию сада, созданного Леблоном – талантливым учеником прославленного творца версальских садов Андре Ленотра.
Нижний парк расположен на прибрежной полосе у подножия возвышенности. Его планировку определяют две системы аллей, расходящихся веером. Исходными центрами этих аллей являются Большой дворец и Марли. Основная ось первой системы аллей, ведущих к Монплезиру, Эрмитажу и фонтанам «Адам» и «Ева», – Аллея фонтанов с «Самсониевским» каналом, которая обращает взгляд зрителя на морские просторы. Во всю длину Нижнего парка, прорезая поперечные аллеи, вытянулась на 2 км Марлинская аллея, или, как ее называли во времена Петра I, Хребтовой пришпект. Это ось второй системы с боковыми «пришпективами»: Малибанской к Монплезиру и Березовой – к «Римским» фонтанам. Марлинская аллея с параллельно пролегающими возле нее дорожками для верховой езды и пешеходов пересекает соединяющую Монплезир с Руинным каскадом широкую Монплезирскую перспективу и заканчивается у ограды бывшего зверинца (парка Александрия) в том месте, где в 1740-х гг. стоял охотничий павильон Темпель.
Малибанская дорожка создавалась на искусственном валу. Эта одна из самых живописных дорог сада была обсажена ольховыми шпалерами и окаймлена деревянной балюстрадой. Свое название аллея получила еще в Петровскую эпоху. В своих поручениях «Что надлежит сделать в Петергофе и что доделать» Петр делал подробные указания об устройстве «игровых мест»: «Сделать к весне следующие, а где ставить, покажу, места: 1. Стол долгий, по чему бросают литусы. 2. Девять окошек, в которые катают шарики. 3. Доски и столбы изготовить к этой игре (четыре шара гоняют молотами), называемую малибанк». Эта игра – малибан, одна из разновидностей бильярда, – в это время пользовалась огромной популярностью в Европе. При Петре I малибан установили на прибрежной аллее. По наименованию игры получила название вся аллея.
Склоны возвышенности, где выстроен парадный дворец, украшают три мощных каскада – Большой, Руинный и Марлинский, террасы, лестницы и продольные спуски.
Эта схема планировки продумана настолько глубоко, что не прячет от зрителя ни одно садовое украшение, ни одну садовую деталь и выдержана в полном соответствии с правилами паркового строительства XVII–XVIII столетий. Четко просматриваются узоры Больших цветников, в середине которых над зеркалами бассейнов взметаются вверх струи водометов. Среди множества фонтанов сверкают золотом статуи, а на фоне темной зелени отчетливо выделяется мрамор Воронихинских колоннад.
Когда-то садовые деревья не скрывали живописных перспектив с завершающими их постройками. В это время Нижний парк с его каскадами и фонтанами, павильонами и статуями представлял собой, особенно если смотреть сверху, с террасы дворца, дивное зрелище. Петергоф поражал своей изысканной роскошью иностранных гостей, разрушая установившееся в Европе представление о дикости северной Московии, и утверждал права новой великой империи на почетное место среди старейших европейских монархий. Таким образом, петровская резиденция имела огромное политическое значение во времена ее основателя. Вот почему даже после смерти Петра I его преемники не скупились на расходование денежных средств для поддержания блистательной внешности Петергофа. С течением времени Большой дворец с Верхним садом и Нижним парком закрепил за собой парадное декоративное назначение и стал своеобразной династической реликвией, в то время как царское жилище в первой половине XIX столетия окончательно перенесли на территорию парка Александрия.
Для планировки центральной части парка характерно симметричное расположение его основных сооружений. Перед Большим каскадом расположены парные фонтаны «Чаши», «Нимфа» и «Данаида». С каждой стороны можно видеть одинаковые колоннады и равное число террасных фонтанов. Так, Большому каскаду в восточной части соответствует каскад «Шахматная гора», а в западной – «Золотая гора». Два последних находятся на одинаковом расстоянии от центра. Парные аллеи расходятся от Большого каскада наподобие радиуса; они соединяют центральную площадь с дворцом Монплезир, павильоном Эрмитаж, а также фонтанами «Адам» и «Ева».
Аллеи, ведущие к морю, пересекают три парковые перспективы – Морскую, Марлинскую и Малибанскую, которые берут свое начало у дворца Марли. Пересечение этих аллей и составляет основу планировки Нижнего парка. Аллеи завершаются у дворцов, каскадов и фонтанов.
Подобное построение парка со строгим соблюдением принципа симметрии, прямолинейности аллей с замкнутыми перспективами является характерной чертой, свойственной регулярному, или архитектурному, стилю в паркостроении.
Как правило, регулярные парки обладают площадками, аллеями и газонами с богатым скульптурным убранством, искусственно вырытыми водоемами строго геометрической формы, фонтанами и каскадами. Регулярные парки получили в России самое широкое распространение в начале XVIII столетия.
Нижний парк был расположен на низкой болотистой местности, поросшей редким смешанным лесом. Это потребовало выполнения тяжелых работ по осушению и повышению уровня всей территории, подсыпке растительного грунта, прорубке аллей, устройству цветников. Для высадки вдоль садовых аллей привозились на баржах и телегах многолетние деревья из Московской, Новгородской, Псковской губерний, Копорья, Ревеля, из Германии. Над планировкой парадного сада трудились выдающиеся садовые мастера Л. Гранихфельт, Антон Борисов, Семен Лукьянов, а также многие садоводы, имен которых история не сохранила, из подмосковных деревень Коломенское и Измайлово.
Отличительной особенностью строительства Нижнего парка, получившей впоследствии широкое развитие в паркостроении, было использование дикорастущих деревьев местных пород, которые органично включались в композицию парка. Аллеи прорубались в лесу, обсаживались молодыми привозными деревьями, которые подстригались в центральных частях сада в виде шпалер. В то же время между аллеями оставлялся дикорастущий взрослый лес, чьи густые заросли регулярно прореживались. Там, где заросли были редкими, вновь производились посадки за счет привозных деревьев. Там, где требовалось открыть перспективу, вершины деревьев обрубались. С помощью сочетания взрослых деревьев с молодыми посадками и шпалерами создавались пейзажные композиции. Подобный способ паркостроения определяли не только суровые северные условия, но и желание как можно быстрее завершить оформление резиденции.
Шпалеры в петергофских садах устраивались из липы, ольхи, клена, ильма, кустарников, реже – из ели и пихты. Чтобы ускорить формирование шпалер, деревья по аллеям высаживались очень часто, на расстоянии 1–2 м. При Петре в Нижнем парке и Верхнем саду в общей сложности было высажено более 120 тысяч деревьев, множество из которых вывозилось из южных растительных поясов. Зачастую деревья не переносили северного климата и скудной почвы; они гибли в невероятном количестве. Однако работы не прекращались и вместо «упалых» настойчиво высаживались другие.
В первые годы строительства большой ущерб Нижнему парку причиняли осенние морские бури, которые сметали многие сооружения. Чтобы защитить парк, был повышен берег залива. Сюда насыпалась земля из прудов и каналов, а вдоль всего побережья укладывались валуны.
Главным украшением Нижнего сада уже в Петровскую эпоху считались фонтаны. Поистине они были душой парка. На склоне уступа располагались три каскада, в партере Большого каскада – два фонтана «Чаши», у Елевой горы – два «Больших», вдоль канала – нишельные фонтаны, в Монплезирском саду – «Сноп» и четыре фонтана-колокола, фонтаны «Солнце», «Пирамида», «Адам» и «Ева», шутихи в Монплезирском парке.
В Петергофе организовали так называемую Садовую школу, куда принимали детей московских садовников. К середине XVIII в. Садовая школа стала крупнейшим заведением подобного рода в России. Там мастеров учили создавать изысканное и разнообразное декоративное оформление зеленого массива: делать фигурную подстрижку деревьев и кустарников, которая могла бы подчеркнуть геометрическую правильность аллей, разбивать сложнейшие узоры цветников, умело подбирать растения. С целью досконально изучить производство ваз, созданных из цветов, и получить представление об оформлении партерных узоров керамикой в Голландию были направлены садовники Алабин, Кривцов и Овсянников.
Чтобы создать роскошный парк, из Московской губернии в Петергоф доставили 40 тысяч ильмов и кленов, из Ростова – 6 тысяч буков, из Пруссии – яблони, из Данцига и Ревеля – барбарис и розовые кусты, из Сибири – кедры. Петр просил своего резидента непременно прислать по одному экземпляру всех деревьев, произрастающих на южном берегу Каспийского моря. Множество лип было доставлено из угодий новгородских монастырей. Их выкапывали бесплатно и на баржах отправляли в резиденцию.
В ведении садовой команды, численность которой достигала 200 человек, находилось и оформление искусственных садовых «залов», украшение беседок и крытых аллей, а также плодовые сады, огороды, пасека, теплицы оранжереи с капризными южными растениями, высаженными в кадках. Очень трудоемкой была и подстрижка деревьев.
Искусные садовники создавали сложные узоры многочисленных партерных цветников, обустраивали площадки вокруг фонтанов, вдоль канала, перед Монплезиром и прочими дворцами. В качестве основы для цветников главным образом применялись сыпучие материалы – песок, стеклянная разноцветная крошка, битая посуда, кирпич и мрамор. Дорожки между цветниками выкладывались из цветного кирпича.
Чтобы содержать большой массив приморского сада, высаживать каждый год деревья и кустарники, прорывать и чистить пруды и выполнять иные садовые работы, потребовалось приписать к Петергофу несколько близлежащих деревень с крестьянами.
Помимо главного ансамбля Нижнего парка – Большого дворца с каскадом и каналом – здесь расположены самостоятельные архитектурно-художественные ансамбли, в каждом из которых есть дворец, партеры, фонтаны и хозяйственные уголки. Так, около Большой оранжереи был разбит плодовый сад и обустроены парники.
Подобные теплицы «для поваренных трав» существовали и у Монплезира, а дворец Марли и вовсе походил на благоустроенную усадьбу рачительного хозяина.
Пруды Нижнего парка существовали отнюдь не только для эстетического удовольствия гостей; они способствовали осушению территории, и, кроме того, здесь разводились ценные породы рыб.
Художественный центр петергофской композиции – Большой дворец, выстроенный в едином архитектурном плане с Большим каскадом. В Петровскую эпоху это было небольшое двухэтажное здание со скромной архитектурной отделкой, объединявшее в один ансамбль Верхний сад и Нижний парк. С двух сторон дворец замыкался павильонами, которые соединялись с ним открытыми галереями. Через эти галереи и центральный вестибюль с тремя застекленными дверями вел проход из Верхнего сада в Нижний парк. По сторонам вестибюля находились служебные комнаты. В центре второго этажа располагался двухсветный приемный зал, к нему примыкали несколько гостиных и кабинет Петра I. Несмотря на свои скромные размеры, со стороны моря, куда был обращен главный фасад дворца, сооружение казалось грандиозным благодаря расположению на холме, а также архитектурной связи с гротом и каскадом, которые являлись его подножием.
Четкие линии фасада делят здание дворца на отдельные части: центральную, состоящую из трех этажей, застекленные галереи и два флигеля. Западный флигель венчает герб Российской империи, восточный – церковный. Завершает центральный корпус дворца серебристо-серая крыша со сложной конфигурацией, которая оптически значительно увеличивает высоту здания и усиливает впечатление парадности. Особенно эффектно выглядит силуэт крыши, если смотреть на нее снизу, со стороны моря. Венчает крышу большая золоченая ваза, которую поддерживают фигуры гениев.
Кажущиеся почти невесомыми боковые галереи с большими окнами и открытыми террасами подчеркивают летний характер строения. Главы куполов с большими гирляндами ослепительно сияют золотом и словно перекликаются с украшением Большого каскада и золотыми куполами мраморных колоннад у канала. Благодаря такому архитектурному решению вся композиция приобретает изысканную пышность и гармоничность.
На фоне стен белые пилястры кажутся ослепительными. Фасад здания украшен фигурными наличниками, треугольным и полуциркульным фронтонами. На центральном фронтоне красуется щит с рельефной монограммой Петра I. Окна второго этажа декорированы разнообразными картушами – лепными украшениями в виде щита в завитках.
Поделиться книгой: