Помоги проекту - поделись книгой:
– Король Артур жив?
– Можете не сомневаться.
– И вы знаете, где он?
– Конечно, – сказал Амброз. – Наши судьбы взаимосвязаны. Я всегда знаю, где он.
– И… – Мои мысли метались в поисках возможностей. – И он готов вести некий экспедиционный корпус на бой с морлоками?
– Не совсем так. Ввиду некоторых, так сказать,
Сквозь густой, многослойный туман сигарного дыма я рассматривал загадочную фигуру напротив меня. Неужели все, что он говорит, – правда? Какая надежда останется, если все его слова обернутся ложью? Король Артур жив…
– Мы можем посетить его? – сказал я. – Увидеть Артура?
У меня все еще оставалось немало вопросов, многие моменты я не понимал, но был готов оставить эти проблемы на потом.
– Давайте возьмем кеб, – сказал Амброз, поднимаясь со стула. – Артур здесь, в Лондоне.
Выйдя из дома доктора Амброза, я впервые увидел Лондон после тех кошмарных сцен разрушения и отчаяния. Мое сердце радостно забилось, когда я увидел на фоне заходящего солнца знакомые контуры зданий, целых и невредимых. Повсюду загорались уличные фонари, чтобы огромный город предстал перед жителями во всем блеске своей мощи. Но если слова Амброза отвечали действительности, то прямо сейчас в сгущающихся тенях могли скрываться темные существа. Они, можно сказать, выбили почву у нас из-под ног…
Вскоре доктор Амброз остановил кеб, назвал кучеру место у реки, потом помог сесть мне и Тейф.
– Я встречу вас в пункте назначения, – сказал он, стоя на тротуаре. – Обстоятельства требуют, чтобы я добрался до этого места другим путем. – Он закрыл дверь кеба, дал знак кучеру на его высоком сиденьи, и кеб пришел в движение.
С каким спокойствием, с какой легкостью приняла все это Тейф! Она была больше чем на поколение младше меня, но свободно сидела в немного устаревшем изяществе кеба и, как ни посмотри, напоминала этакого континентального самца, не обремененного иными заботами, кроме заботы посмотреть Англию в ходе гран-тура[9], организованного состоятельными родителями. Она смотрела в окно кеба на виды города и вечерних пешеходов с живым любопытством, но никаких признаков испуга или удивления я у нее не увидел. Такого рода реакции не были вложены в нее в детстве стремительным и буйным укладом ее собственного времени.
– Скажите, Тейф, – обратился я к ней. – Что вы думаете об этом человеке – об Амброзе? Какую часть из сказанного им вы считаете правдой?
Она повернулась ко мне, ее темные умные глаза горели в мужской оболочке, как у молодой Жорж Санд. Помимо боевого духа, который я уже имел возможность наблюдать, в ней явно имелся острый ум.
– Амброз? – переспросила она. – Вполне возможно, что он нагло врет. Но разве у нас сейчас есть иной выбор, кроме как следовать за ним? Если он говорит правду о морлоках, то мы должны помочь ему в том, что он спланировал. А если он лжет, используя нас для какого-то злого дела – может быть, для помощи морлокам? – то, если он считает, что мы верим ему, у нас будет шанс дать ему более серьезный отпор.
Ее спокойный, бесстрастный анализ заставил меня задуматься. Я погрузился в молчание, в котором обдумывал ее слова под стук копыт лошади, впряженной в кеб, а она тем временем вернулась к созерцанию мелькающего за окном Лондона.
Вскоре, однако, кеб остановился, и мы вышли. Кучер, которому за его работу авансом заплатил Амброз, уже отъехал, протарахтев по щебенке. Я огляделся и узнал здание перед нами. Я несколько раз обращал на него внимание во время моих перемещений по Лондону. Побуждаемый праздным любопытством, я даже заходил в ближайшие магазины и задавал вопросы об этом здании, потому что это был довольно впечатляющий современный дом за металлической оградой и с ухоженным газоном. Но, судя по всему, обитал в нем только престарелый смотритель здания, задача которого состояла в том, чтобы предотвратить проникновение внутрь каких-нибудь мальчишек через окна за ставнями и таким образом исключить их доступ к неосвещенным внутренним помещениям. Среди местных владельцев магазинов ходили слухи, что в доме располагается частная клиника, открытая каким-то богатым иностранным врачом, который еще только собирается приехать и начать практиковать.
Планы явно изменились с последнего раза, когда я проезжал мимо, потому что теперь в окнах горел яркий свет. Пока мы с Тейф оглядывали дом, за одним из нижних окон промелькнул силуэт сиделки в накрахмаленном колпаке.
– Интересно, зачем он отправил нас сюда, – сказала Тейф. – И где он сам?
Таинственного доктора Амброза и в самом деле нигде не было видно.
– Возможно, он задержался, – предположил я. – А задержало доктора то, что вынудило его ехать отдельно от нас.
– Что ж, не можем же мы вечно тут торчать. – И Тейф двинулась вдоль высокой металлической ограды, окружавшей территорию клиники. Я пошел следом, и через несколько шагов мы оказались в темном пространстве, куда не доходил свет фонарей, украшавших улицу перед домом.
– Тс! Хоккер, Тейф – сюда! – Я повернулся и увидел фигуру Амброза, отделившуюся от самой глубокой тьмы у ограды. Он жестом руки поманил нас. – Веселенькое дело, да? – сказал он, когда мы втроем образовали маленький заговорщицкий кружок против металлической ограды.
– Зачем вы нас привезли сюда? – спросил я тихим голосом. – Какое отношение наше дело имеет к какой-то частной клинике?
– Скоро узнаете. – Амброз достал откуда-то из-под пальто цилиндрический предмет – предмет этот оказался медной капитанской подзорной трубой – и быстро растянул его на полную длину. – Посмотрите на это большое окно вон там, – сказал он, протягивая трубу мне.
Я сделал, что он просил, и вскоре уже настроил трубу на стекло окна, указанного Амброзом. Линзы были великолепного – или волшебного? – качества, позволяя рассмотреть комнату за стек-лом во всех подробностях.
– Ну, что вы там видите?
– М-м-м… довольно хорошо обставленную комнату, больше напоминающую гостиную в чьем-то доме, чем палату в клинике. Книги, дрова горят на колоснике, все такое. И старик в кресле с подголовником читает книгу. – Я передал подзорную трубу Тейф, и та в свой черед навела трубу на указанное окно.
– Что-то из этого имеет значение? – спросил я.
– Человек, которого вы там видите, – невозмутимо сказал он, – не кто иной, как реинкарнация короля Артура, защитника Британии.
– Но… но там же какой-то старик! – воскликнул я. – Весь седой.
– Артур рождался и старел во многих своих жизнях, – сказал Амброз. – Кроме тех его реинкарнаций, которые погибали в расцвете юности, когда он выполнял свой долг перед Англией и всем христианским миром.
– Но сегодня – он глубокий старик, – повторил я. – Какая у нас есть надежда победить морлоков с таким вождем?
– Вы говорите, как сопливый юнец, – отрезал Амброз. – Старость – наилучший возраст для великого воина, в это время к его таланту полководца добавляется самая неподдельная мудрость. Нет, не преклонные годы в этой его жизни ослабили его и не позволяют ему теперь возглавить войну с морлоками. Тут действуют совсем другие факторы.
– И какие же?
– Мой дорогой Хоккер, все мы сейчас на пути к раскрытию этой тайны. Вы и Тейф – мои союзники в поисках истины, известной мне только отдельными фрагментами. Я знаю, что в настоящее время Артур катастрофически слаб, и знаю, кто за это ответственен. Но как им это удалось и что должны сделать с этим мы – вот вопросы, на которые мы должны найти ответ все вместе.
– Тогда я с вами, – сказал я. – Неужели его держат в плену? И кто же его тюремщики?
– В комнату вошел кто-то еще, – произнесла Тейф, не отнимая подзорной трубы от глаза. Она в течение еще нескольких секунд внимательно вглядывалась в освещенную комнату за стеклом окна, потом пробормотала: – Это невероятно. Похоже, что…
– Дай я посмотрю. – Я взял трубу из ее послушной руки и навел на комнату. – Боже мой! – воскликнул я. – Это… это же вы! – Я повернулся к Амброзу. – Человек, разговаривающий с Артуром, – ваша точная копия! Что тут происходит?
Без всяких объяснений Амброз отнял у меня подзорную трубу и навел ее на две фигуры, видимые в окне: седоволосого, но сохранившего благородный вид старика и пугающе точную копию самого Амброза.
– Да, – пробормотал он, убрав трубу от глаза и полностью ее сложив. – Это он. Мой старый заклятый враг, а точнее – враг всего человечества. Он снова вернулся к активной жизни вследствие этой дьявольской игры со временем, затеянной морлоками.
– Но кто он? Или что?
– Сейчас он действует под именем доктора Мерденна из Парижа, основателя и главы собственной частной клиники здесь, в Лондоне. Но я знавал его в другие времена и в других местах, далеких от этого. Возможно, высшей точки всех своих предыдущих карьер он достиг, когда звался Ибрагимом, главным советником Сулеймана Великого в те времена, когда Оттоманская империя находилась в зените и представляла собой постоянную угрозу христианской Европе. Я тогда сражался с ним на пару с Артуром, и мы едва избежали поражения и уничтожения христианского мира.
– Значит, этот Мерденн бессмертен, как и вы?
Амброз почти полностью прикрыл глаза, но продолжал вглядываться в далекое окно.
– Бессмертен – да, – сказал он. – Но не как я. Мерденн – именно так мы будем называть его, потому как его настоящее имя нельзя произносить – это карикатура на меня и на мою силу, весь смысл его существования диктуется ему жаждой властвования над людьми. Но не в качестве правителя. Он предпочитает спать во чреве земли, пока не подворачивается возможность тайно отдаться во власть своим жестоким и деспотическим амбициям. Так он оказался советником Сулеймана, а теперь предлагает свои услуги морлокам, питая гнусную надежду стать тайной силой, властвующей за их формальным управлением временем. Он наш самый жестокий и безжалостный враг, более опасный, чем морлоки, – искусный и имеющий силу, сравнимую с моей.
Амброз умолк, с непостижимыми чувствами глядя на освещенное окно и две маленькие фигуры за ним.
Нас обдувал холодный ветер, и меня пробрала дрожь. Амброз пронзительно посмотрел на меня.
– Да, – сказал он. – Вы правы. Здесь, в темноте, не место говорить о таких вещах. Давайте найдем что-нибудь теплое, где стоит гул голосов, в котором мы сможем быть незаметными. Темные тайны и планы довольно скоро приведут к темным действиям.
Он привел нас в небольшой паб неподалеку, где тучный хозяин в покрытом пятнами фартуке кивнул Амброзу, как хорошо знакомому клиенту. Вскоре мы, сидя за столиком в дальнем конце зала, добирались до дна кувшина с темным пивом и выдыхали в воздух голубоватый дымок трех отличных сигар Амброза.
– Дела обстоят так, – начал Амброз. Красный кончик его сигары плясал в облаке дыма. – Король Артур рождается заново в каждом поколении, когда возникает угроза самого существования столь почитаемых идеалов христианства и человечности, которые воплощены в Англии, как ни в одной другой стране мира. Это реакция на склонность человечества к злодеяниям, а кроме того, угроза христианскому миру существует постоянно. Зло существует само по себе, но лучшие и умнейшие должны быть защищены так, словно они готовое в любой момент погаснуть пламя свечи. Вот для чего нужен перерождающийся в цикле жизней и смертей Артур.
– Но, – его сигара замерла, указав на нас, – все гораздо сложнее. В запасе у парок[10] есть немало шуток и испытаний для нас. Артур рождается снова и снова, но, рождаясь в очередной раз, он не помнит о том, что он Артур. Он дорастает до зрелости – трус, глупец или даже герой, – не зная, что он величайший защитник Англии, призванный на свет божий в ее трудное время.
– Тогда какой смысл в том, что он Артур? – сказал я. – Если он живет, как любой другой человек, плохой или хороший, что нам пользы от его запертого истинного «я»?
– Вы правы, Хоккер. Очень точное наблюдение. – Амброз сделал длительную, задумчивую затяжку. – Воистину запертого… но к его узилищу есть ключ.
Я кинул взгляд на Тейф, но выражение ее лица оставалось неизменным за завесой выдохнутого дыма.
– И ключ этот – Экскалибур, – тихим голосом произнес Амброз. – Меч Артура, хотя этот клинок гораздо старше даже самого короля. Мощь этого меча уменьшилась после того, как Фергус, предок Артура, раскалывал этим оружием горы. Но Экскалибур все еще обладает гигантской силой. Более того, после каждой смерти Артура Экскалибур возвращается в землю, и никто не знает, где он, но в какой-то момент меч находит способ попасть в руки того, кто может прочесть надпись на его клинке и понять, что он вовсе не тот, кем себя считал, что имя, которое он носил, не его истинное имя, что на самом деле он Артур Пендрагон, защитник Англии. Меч и ключ – Экскалибур сочетает в себе и то и другое.
– Все это, несомненно, очень хорошо, – сказал я. – Но где в настоящий момент находится это волшебное оружие? Надеюсь, вам это известно.
– Все не так просто, Хоккер. – Худощавое лицо Амброза потемнело от его сокровенных мыслей. – В этой жизни Артур родился под именем Генри Морсмира – сейчас его называют бригадный генерал Морсмир, – который после долгой и не особо выдающейся карьеры нашел Экскалибур в дымном чаду после одного из крымских сражений. Я наблюдал за ним из-за обгоревших останков дерева, видел, как он нагнулся при виде кажущейся случайной находки. Когда он выпрямился с мечом в руке, я понял, что он прочел подпись и теперь знает, кто он на самом деле. Он перестал быть генералом Морсмиром и стал Артуром. Глаза его стали темны, как колодцы воспоминаний о многих прошлых жизнях, и вмещали себя прожитые им века.
– Значит, – сказал я, – он все помнит?
Амброз кивнул:
– Это происходит в одно мгновение – он становится новым человеком. Надпись на клинке Экскалибура начертана древним руническим письмом. Чтение рун взывает к жизни настоящую ипостась Артура, возвращает ее в его мозг. Я видел, как это случилось на поле боя в Крыму, видел и во многих других случаях, но тогда я не представился ему, хотя он наверняка узнал бы меня, своего верного советчика и друга. Но в тот момент ситуация еще не требовала его вмешательства. А вскоре эта кровавая, нелепая война в Крыму завершилась, и Артур – из соображения удобства он все еще оставался генералом Морсмиром – вернулся в Англию, ушел в отставку и занял номер в «Савойе» в ожидании задачи, которая потребует его вмешательства, ради которого он и был снова призван к жизни. А Экскалибур он хранил в двойном дне своего старого военного сундука.
– Понимаю. – Мое воображение занял образ генерала Морсмира/Артура, сидящего в одиночестве своего номера в отеле и терпеливо ждущего появления опасности для Англии, ради чего он и был в очередной раз вызван к жизни. Вероятно, он доставал Экскалибур из потайного отделения своего сундука и легонько проходил точильным камнем по всей его сверкающей длине. Потом он, вероятно, сидел у окна, смотрел на наш суматошный, современный и процветающий мир и думал… о чем же он думал? По какой-то причине я не мог вообразить, что этот гордый король-воин наслаждался увиденным. Я оборвал свои меланхолические размышления и вернулся к рассказу Амброза.
– Итак, – продолжал он, снова жестикулируя сигаретой, – узнав наконец о тяжелой ситуации, складывавшейся в связи с появлением морлоков – а запоздал я с этим, потому что мой старинный враг научился их скрываться от моих глаз, пока они не начали претворять свои планы вторжения в жизнь, – я и поспешил во временное пристанище Артура, чтобы вместе выработать стратегию выманивания морлоков из их плацдарма в современной лондонской канализационной системе. Но когда я прибыл в «Савой», то обнаружил там не Артура, а… – Он прервался, чтобы на скорую руку сделать глоток пива.
– Кого же вы там нашли? – вставил я.
– Никого. – Серые хлопья пепла опустились на стол. – Там не было ни души. Артур исчез. Никто из персонала отеля не видел генерала Морсмира – они знали его под этим именем – уже несколько дней. Я уговорил их впустить меня в его номер и обнаружил, что пропал не только Артур, но и Экскалибур из потайного отделения в сундуке.
– Его похитили! – воскликнул я. – Ваш давний противник, который величает себя Мерденном.
– Верно, Хоккер, об этом я узнал из моих собственных источников. У меня есть большая сеть информаторов, приобретенных дружбой, страхом или деньгами, и им удается следить за большинством событий, происходящих в Лондоне. Один из таких информаторов быстро обнаружил место обитания Артура – клинику Мерденна. И это стало для меня первым откровением – я и не подозревал, что мой старый враг участвует в этом деле.
– Но я не понимаю, – сказал я. – Если, как вы говорите, воинская доблесть Артура не слабеет с возрастом, а к тому же он уже владел своим волшебным Экскалибуром, то как похитители смогли взять его силой и переместить в клинику Мерденна? Он ведь наверняка мог оказать сопротивление, чтобы служащие «Савойя» услышали звуки борьбы. И какая дьявольская сила способна удерживать его беспомощным пленником?
– Для меня это все загадка, Хоккер, и она куда как глубже моего нынешнего знания. – Глаза Амброза потемнели от раздумья. – Многие ответы будут зависеть от того, удастся ли вам отбить Артура у Мерденна.
Я посмотрел на Тейф и увидел, что даже ее глаза раскрылись пошире от удивления.
– А как насчет того, чтобы освободить Артура из клиники?
– Да, верно. Если откровенно, то решать предстоит вам и Тейф. Поэтому я и привлек вас в качестве союзников. Для меня даже попытка проникнуть в клинику закончится катастрофой. Неизбежным результатом будет моя смерть и громадное увеличение силы Мерденна. Само это здание сооружено таким образом, чтобы выкачивать духовные силы из меня и передавать Мерденну. Нет, как я уже сказал, решение этой проблемы целиком ложится на ваши плечи: найти Артура вместе с Экскалибуром и освободить обоих.
– Но ведь если Мерденн может изобрести ловушку даже для вас, то справиться с куда как менее мощными фигурами в лице нас двоих ему несомненно, будет еще проще, – возразил я. – В чем состоит преимущество Тейф и меня в этой ситуации?
– Никакого преимущества у вас нет, – откровенно сказал Амброз. – Выбраться из клиники вы сможете только в виде пепла и сажи через один из дымоходов этого здания, и тогда планы вторжения морлоков начнут стремительно реализовываться. Ваши опасения вполне оправданы. Но только в том случае,
– А что может помешать ему узнать об этом? Здание наверняка в достаточной мере оборудовано тревожными устройствами, которые предупредят его о появлении нежелательных посетителей.
– Все так, Хоккер. Вы предвосхищаете все мои опасения. Но тревожные устройства, как бы они ни были эффективны, малоэффективны для того, кто… скажем так, слишком занят, чтобы их услышать.
– Значит, вы предполагаете отвлечь внимание Мерденна, пока мы с Тейф, проникнув в эту крепость, будем освобождать Артура? И как, скажите на милость, вы собираетесь это сделать?
В мой голос проникла саркастическая интонация сомнения, усиленная моей тревогой за исполнимость всех этих планов.
– Это уже моя забота, – сказал Амброз. – Об этом можете не беспокоиться.
– А что случится, если ваш план не удастся и Мерденн обнаружит вторжение, прежде чем мы покинем эту цитадель? Что?
– Тогда он со всей жестокостью убьет вас и Тейф, а Артура спрячет в каком-нибудь другом месте, где я не смогу его обнаружить, и все будет потеряно. Все очень просто.
– Ох. – Моя сигара догорела, и я безуспешно пытался затянуться мертвым окурком.
– Итак, Хоккер, – сказал Амброз после недолгой паузы, во время которой мы все хранили молчание. – Я не могу заставить вас пойти на это.
– Я тоже так думаю. И все же… ни один человек никогда не предполагает, что ему придется столкнуться с подобной ситуацией.
– Прояви немного мужества, – сказала Тейф. Это были ее первые слова, сказанные в пабе. – Дела очень скоро пойдут весьма плохо, если мы ничего не предпримем. Ты видел, каким оно будет, это будущее. Но, по крайней мере, мы имеем шанс предотвратить такое развитие событий.
Пристыженный женским укором, я кивнул:
– И когда приступим?
Я уронил окурок сигары на грязный пол и растер его каблуком.
– Отлично, – сказал Амброз. – Мы не можем терять ни минуты. Слушайте…
Мы с Тейф склонили головы поближе к нему. Я слушал наброски его планов, а трусливая часть моего сердца развернулась и убежала.
4. В клинике
–
–
–
–
Поделиться книгой: