Секрет трактирщика

Не успела она прийти в себя, как дверь широко отворилась. С другой стороны стоял коренастый мужчина с круглым лицом, соколиным носом и выпученными белыми глазами. Он раскрыл было рот, чтобы закричать, но сумел взять себя в руки и просто попятился, хватаясь за грудь.

- Адов плуг! Это всего лишь наши бедные писари, - он глубоко вздохнул и убрал руку от сердца. – Ну вы меня и напугали.

- С чего это вдруг? – спросила Таналаста, наконец вспомнив, где они. – Не ожидали увидеть нас живыми?

Если этот вопрос и обескуражил владельца постоялого двора, виду тот не подал.

- По правде говоря, не ожидал. Я как раз собирался помочь остальным забрать ваши тела.

Он сверкнул своей постоянной желтозубой улыбочкой, потом сказал:

- Но я очень рад видеть, что нам не придётся утруждать себя. Будет повод отпраздновать… полагаю, вы останетесь, пока не придут жрецы?

Вангердагаст и Таналаста ответили одновременно: волшебник сказал «нет», принцесса сказала «да».

Таналаста прищурилась, глядя на старого чародея.

- Мы останемся, дядя.

- Ну хорошо, - Вангердагаст дёрнул за разорванные ремни, которые когда-то держали кошелёк у него на поясе, и улыбнулся ей искромётной усмешкой. – Хотя не знаю, как мы заплатим за постой.

Улыбка трактирщика растворилась, но он покачал головой и философски пожал плечами.

- От писарей мне толку нет, но моя жена всегда рада позволить кому-то другому разносить подносы.

Он указал Таналасте на бревенчатые ступени в задней части комнаты.

- Отдохните пока что. Я пришлю жену с какой-нибудь чистой одеждой.

«Какая-нибудь» одежда оказалась красным платьем служанки с таким глубоким вырезом, что Таналаста не могла даже поставить кружку на стол, не привлекая к своей груди внимания каждого мужчины в зале. Конечно, именно этого трактирщик Элбур и хотел.

Как только начался праздник, принцесса была слишком занята, чтобы следить за соблюдением приличий, но у неё нашлось время узнать, что старая женщина с перевала когда-то жила в дурно пахнущем доме через дорогу. Похоже, после гибели мужа женщина стала затворницей, предпочитая своим соседям общество десятков – некоторые говорили, что сотен – кошек. Больше никто ничего не рассказал, кроме того, что звали её Сорела Дансли и они понятия не имели, почему она стала гулем, наводящим страх на перевал. В конце концов они отказались обсуждать даже это, предпочитая слушать становящиеся всё более преувеличенными версии Вангердагаста о том, как им двоим удалось спастись – в каждой из которых не было ни малейшего сходства с правдой. К тому времени, как жажда деревенских начала утихать, старый волшебник так набрался, что запинался на середине каждого слова. В следующий раз, когда он махнул пустой кружкой Таналасте, она сделала вид, что не заметила, и выглянула в окно.

Снаружи на ограде вокруг небольшого двора гостиницы сидел толстый жёлтый кот, вылизывающийся в лунном свете и периодически заглядывающий в шумное здание. Чувство тепла и удовлетворения заполнило Таналасту, и девушка вдруг подумала, что с Рошфором на своём обычном месте деревня снова стала похожа на дом.

От этой мысли у неё пробежали мурашки по спине, поскольку та возникла в глубинах разума сама по себе и не могла принадлежать принцессе. У неё не было причин думать о Торринвилле как о доме, и она никогда не слышала о коте по имени Рошфор.

Мимо Таналасты протолкнулся Вангердагаст и ударил кружкой о стойку.

- Ещё одну порцию амброзии, добрый человек!

Элбур бросил вопросительный взгляд на Таналасту, и девушка торопливо покачала головой. Что-то было неправильно, и последнее, в чём она нуждалась – так это чтобы волшебник напивался ещё сильнее.

- Прости, приятель, - сказал трактирщик. – Ты уже пропил всё, что заработала за сегодня твоя племянница.

Вангердагаст прищурился на него и пробормотал что-то о том, что научит уважать вышестоящих, после чего начал поднимать руку.

Таналаста хлопнула его по этой руке.

- Да что с тобой не так?

- Ничего такого, что не исправит ещё кружжжечка, - заплетающимся языком заявил маг. Таналаста почувствовала, как в карман передника скользнула ловкая рука, после чего волшебник повернулся к Элбуру и грохнул ладонью с пригоршней медяков по стойке.

- Каж-жется, я нашёл немного монет.

Внутри забурлил едкий гнев, незнакомый Таналасте, и она грубо пихнула волшебника обратно на его место.

- Сядь, пока не упал, дядя.

Слова принадлежали ей, хотя горечь, которая заставила произнести их так резко, была чужой.

- Я принесу тебе твою кружку.

В ответ на грубое обращение глаза Вангердагаста широко распахнулись, но он криво ухмыльнулся Таналасте – что лишь сильнее её разозлило – и вернулся на стул.

- Ты х-хорршая девочка.

Таналаста закатила глаза и вернулась к стойке. Ожидая, пока Элбур наберёт кружку, она разозлилась ещё сильнее. Это было так похоже на Вангердагаста – напиваться, когда он был нужен ей трезвым! Она сомневалась, что маг сумеет вспомнить, а тем более – произнести любое из своих заклинаний. Злость девушки продолжала расти, пока она размышляла о его безответственности, и когда трактирщик протянул ей кружку, ярость вышла у неё из-под контроля и превратилась в живое существо с собственной волей. Таналаста с изумлением наблюдала, как её рука подхватывает кружку и несёт её волшебнику. Она почувствовала, что мило улыбается, и увидела, что переворачивает кружку и выливает содержимое волшебнику на колени.

Взгляд Вангердагаста опустился, и он спокойно сидел, наблюдая, как по его ногам расползается мокрое пятно. Рука Таналасты продолжала опорожнять кружку, пока та не опустела, а затем швырнула кружку на стол.

Она услышала, что спрашивает:

- Ещё одну, дядя?

Комнату заполнил смех, и даже Вангердагаст выдавил одобрительную усмешку.

- Не думаю, племянница, - сказал он. Речь старика как по волшебству стала чёткой, хотя все остальные были слишком пьяны, чтобы это заметить. – Похоже, я уже выпил достаточно.

- Чушь! – заявил Кальдер, фермер с лошадиным лицом, который покупал больше медовухи, чем пил – наверняка ради удовольствия наблюдать за тем, как Таналаста её подаёт. – Всем кружку за мой счёт!

И Таналасте снова пришлось бегать туда-сюда, хотя она всё равно увидела, как осторожно Вангердагаст пригубил новый напиток, или редкое для его лица одобрительное выражение, пока он наблюдал за её работой. Хотя принцесса не понимала, что здесь произошло, она чувствовала, что наконец переступила какой-то невидимый порог, пересечения которого маг от неё ждал. Ирония заключалась в том, что ей казалось, будто это сделал кто-то чужой.

На самом деле она до сих пор испытывала это чувство. Злость уступила место странной легкомысленности, ещё более чужеродной, чем схлынувший гнев. Она кружилась по залу, как танцовщица, подстёгивая клиентов Элбура пить ещё и наклоняясь чуть глубже для тех, кто совал ей в руку два медяка вместо одного. И хотя такое поведение совсем не подобало принцессе, Вангердагаст как будто не возражал – а если бы и возражал, ничего не изменилось бы. Несколько раз Таналаста пыталась сказать ему, как странно себя чувствует, что она не может контролировать свои действия. Каждый раз оказывалось, что она ускользнула прочь, чтобы погладить грубую щёку фермера или поцеловать в лоб какого-нибудь привлекательного юношу.

На ограде снаружи появилась ещё парочка котов, Орлин и Астольфо – Таналаста понятия не имела, откуда знает их имена – а за ними она заметила нескольких овец на залитой лунным светом улице. Она начала петь и танцевать, разнося заказы. Клиенты Элбура подбадривали её хлопками, одобрительными возгласами и дополнительными чаевыми, и когда все кружки были полны, принцесса забралась на стол, чтобы станцевать непристойную маленькую джигу, которой научила её сестра.

Вангердагаст мгновенно очутился на ногах и протиснулся вперёд, чтобы стащить её вниз.

- Принц… писари так себя не ведут!

Таналаста увернулась от его хватки и продолжила танцевать, махая юбками и подбрасывая ноги в каком-то па, которого даже не знала. Её как будто задвинули к самым стенкам собственного черепа. В глазах потемнело, а голоса мужчин звучали как будто издалека. Тело, казалось, покинуло её, превратилось в странное и чуждое животное с собственной волей. Где-то снаружи завыл на луну пёс, а потом она увидела, как в окно просунули головы Кадимус и её кобыла, в гостинице неожиданно воцарилась тишина, и мир показался чем-то далёким и тёмным.

Вангердагаст снова потянулся к ногам Таналасты. Она выбросила ногу вперёд и ударила его по рукам, потом пнула прямо в подбородок. Удар отбросил его назад, на заваленный обломками стол, и перед магом оказалась черноглазая ведьма в обличье Таналасты. Лицо принцессы, обычно доброе и задумчивое, превратилось в маску гнева и презрения, а её болтающийся язык рассыпал клятвы возмездия и кары обитателям деревни, которые спрятались под столами. Собаки царапались в дверь, через окно в зал прыгали кошки, и только Элбур бросился вперёд, чтобы закрыть ставни – он казался достаточно трезвым, чтобы отреагировать разумно.

Вангердагаст выругался; наконец он заставил Таналасту проявить характер, но оказалось, что она просто одержима. Он сунул руку в один из немногочисленных уцелевших карманов плаща и достал клочок шёлка, затем начал читать заклинание паутины.

- Рошфор, фас! – указала на него Таналаста.

Большой жёлтый кот перескочил через стол и вонзил когти на всех четырёх лапах в руку Вангердагаста. Тот отшатнулся, и его рука расплескала густую сеть белых нитей по всей лестнице. Волшебник закричал и стряхнул с себя кота.

Животное рухнуло в волшебную паутину и застряло там. С его когтей и клыков сочилась красная жидкость. Вангердагаст обернулся и увидел, что Таналаста направляется к двери и тащит за собой рослого молодого крестьянина.

- Подожди!

Волшебник бросился за ней, но стая рычащих собак промчалась мимо девушки и повалила его. Большой пастуший пёс сомкнул челюсти у него на руке и принялся трясти, как будто поймал хищника, подкрадывающегося к стаду. Вангердагаст вскрикнул и прошипел единственное волшебное слово. Зверь взвизгнул и рухнул – его обожжённая шерсть дымилась.

Какой-то миг волшебник лежал неподвижно, скрежеща зубами и проклиная себя за то, что не телепортировал Таналасту в Сюзейл, как только она начала странно себя вести. Помещение заполнял грохот, проклятье и крики людей, сражающихся с животными. Невозможно было понять, что стало с принцессой. Он вытащил руку из пасти пса и перекатился на колени. Хотя Элбур сумел закрыть ставни и двери, коты и собаки, уже проникшие внутрь, брали верх над бывшими хозяевами.

Вангердагаст оторвал ленту от своего рукава, скатал её в некое подобие бечёвки и произнёс длинную серию магических формул. Из пола ударили густые узлы верёвки и заплясали вокруг. Волшебник указал на крупного сторожевого пса и согнул палец. Один из шнуров опутал животное от клыков до кончика хвоста и оттащил от крестьянина, на которого набросился пёс.

Вангердагаст повторил жест, оторвав небольшую рыжую кошку от головы фермера, затем начал прокладывать путь наружу по расширяющейся окружности. Через несколько мгновений весь зал был в его власти, взбесившиеся звери превратились в визжащие свёртки, а клиенты Элбура недоумённо таращились на него. Судя по звукам, ситуация снаружи была куда хуже. Коты как бешеные скреблись в закрытые ставни, на улицах лаяли собаки.

Вангердагаст нашёл целебное зелье, спрятанное в останках его плаща, вылил несколько капель на пострадавшую руку и выпил остальное. Кровотечение прекратилось, края раны начали смыкаться.

Первым заметил Кальдер. Он указал на руку Вангердагаста и закричал:

- Целитель!

- Волшебник, - поправил Вангердагаст. Он окинул крестьян гневным взглядом и потребовал: - Расскажите мне, что здесь происходит.

Мужчины оглядели комнату; их пьяные взгляды скользили от одного человека к другому, пока все они не уставились на Элбура.

Тот пожал плечами.

- Мы не знаем. Поэтому мы послали за жрецами…

- Довольно! – Вангердагаст достал из кошеля кольцо с печатью и показал всем королевского дракона. – Отвечайте – и быстро! Женщина, которая только что ушла отсюда – принцесса Таналаста Обарскир! Или, по крайней мере, была таковой.

Кальдер прищурился, разглядывая кольцо, потом побледнел и повернулся к Элбуру.

- Думаю, нам лучше будет его послушаться.

Элбур перевёл взгляд с волшебника на остальных. Крестьяне таращились в пол.

- Я не хотел ничего дурного, - начал трактирщик. – Но воняло там чудовищно. Сорела и её кошки отвадили всех моих посетителей.

- И ты убил её?

- Не специально, - сказал Кальдер. – Мы просто хотели избавиться от её кошек. Они заполонили всю деревню.

- Но Сорела не соглашалась, - объяснил Элбур. – Она выбежала, размахивая метлой, и мы не успели опомниться, как на нас набросились все коты – а наши собственные собаки кусали нас за пятки. Потом сын Эша схватил её…

Трактирщик повернулся к волосатому, массивному крестьянину, который пока что не оторвал взгляд от пола.

- Она вроде как сломалась, - глядя на свои носки, пожал плечами Эш. – Он не хотел… Генри и мыши не обидит… а теперь она забрала его…

По щекам здоровяка потекли слёзы, и он отвернулся, не закончив фразу. Вангердагаст выждал полсекунды, затем ударил ладонью по столу.

- Что дальше? – спросил он. – Мне нужно спасти принцессу.

- А дальше мы уложили её на ночь, - продолжал Кальдер. Он положил руку на здоровенное плечо Эша в знак утешения. – Мы спели молитвы возвращения и приготовили могилу к погребению на рассвете…

- Но когда настал рассвет, Сорела исчезла, - заключил Вангердагаст. – Потому что кошатницы не поклоняются Чонтее – они поклоняются звериному владыке Малару.

Таналаста, конечно же, была права – им нужно было остановиться и изучить деревню. Она часто бывала права, но позволяла ему настаивать на том, чтобы продолжить путь – как позволяла любому человеку с уверенной манерой держаться и грубым голосом заставлять её преследовать чужие цели вместо собственных. Может быть, лорд Трусильвер и его союзники были правы; может быть, Таналасте не хватало силы характера, чтобы править королевством.

Вангердагаст с отвращением покачал головой и повернулся к Элбуру.

- Мне нужно тихое место, чтобы сосредоточиться.

- Можете использовать мою комнату, - предложил трактирщик.

- И твой самый крупный самоцвет.

- Мой что? – охнул Элбур.

- Твой самый крупный – и самый прочный – самоцвет, - сказал Вангердагаст. – Если, конечно, ты не хочешь доверить душу Сорелы мелкому и хрупкому камешку.

- Ни за что в жизни! – сказал трактирщик. – Я найду вам сапфир с мой большой палец.

- Думаю, этого хватит, - Вангердагаст шикнул на трактирщика, чтобы тот пошевеливался, затем подозвал к себе Кальдера и Эша. – Утром вы найдёте меня с сапфиром Элбура в руке. Вы заберёте камень и вынесете меня наружу, чтобы найти принцессу – то есть, ведьму. Когда Сорела появится, убедитесь, что она увидит камень.

Кальдер изумлённо распахнул глаза.

- Вы хотите поменяться местами с душой ведьмы?

Вангердагаст кивнул.

- Затем я вернусь в своё тело, оставив её внутри камня.

- Может быть, нам следует дождаться жрецов, - предложил Кальдер. – Разве души не в их компетенции?

- Зато благополучие принцессы в моей компетенции, - буркнул Вангердагаст. – Ещё не родился такой заклинателишка, который мог бы защитить ей лучше меня.

Два крестьянина обменялись недоверчивыми взглядами, но волшебник сделал вид, что не заметил этого и проскользнул мимо стойки на кухню, где встретил Элбура, как раз покидавшего свои комнаты с бледным сапфиром. Вангердагаст выхватил камень у него из рук, затем шагнул мимо мужчины в захламленный кабинет. Он заперся внутри, даже не сказав «Спасибо».

Поначалу ему мешали сосредоточиться лай и царапанье снаружи. Проблема вскоре разрешилась – после того, как Вангердагаст отправил мысленное послание во дворец. Через несколько минут в деревню телепортировался особый отряд боевых магов, взяв с собой подразделение Пурпурных Драконов. Драконы быстро прогнали животных из Торринвилля, позволив людям в гостинице разойтись по домам. Улицы погрузились в тишину, не считая редкого лязга доспехов или отданного шёпотом приказа. Дети заснули глубоким сном, а их родители беспокойно задремали в креслах. Королевские люди стояли дозором в холодной ночи, а когда наступил рассвет, озарённая золотым светом деревня казалась спокойной и мирной, как любое другое поселение в Рогах Бури.

Таналаста очнулась от долгого мирного сна и сразу же поняла, что что-то не так. Тонкие стены не тряслись от громогласного храпа, по залу не разносились пьяные голоса, люди не ругались, обнаружив на утро, что их собственность испарилась вместе со вчерашней партнёршей по танцам. Царила сладкая тишина, рядом с ней мурчал тёплый и пушистый клубок, а через полуоткрытые ставни сочились яркие лучи зари.

Не желая прерывать такой блаженный отдых, принцесса отвернулась от света на другой бок и почувствовала прикосновение тонкой ткани ночной сорочки, скользящей по коже. Она улыбнулась. Впервые за долгие недели ей не пришлось спать и в любой момент быть готовой выскочить из кровати с кинжалом в руке при первом же громком звуке. Это было почти как вернуться во дворец, в безопасность собственных покоев, с полным гаризоном Пурпурных Драконов, стерегущих её… только во дворце лучше пахло – намного лучше.

Таналаста принюхалась к спёртому воздуху – и закашлялась от вони оставленных без присмотра кошек. Она открыла глаза и увидела рваный жёлтый балдахин над головой, потом обнаружила, что её щека лежит на серой подушке, кишащей вшами и мухами. Она вскрикнула и откинула в сторону простыни, затем спрыгнула с кровати в комнату, полную кошек. Она посмотрела вниз и обнаружила, что «тонкая ткань» ночной сорочки была всего лишь клочьями льняной рубахи. Потом к ней вернулась память: нападение животных в Кондорском перевале, возврат в деревню, работа в качестве служанки, танцы на столе, а потом… ничего.

Таналаста услышала, как коты царапают что-то с другой стороны кровати. Она обошла кровать и увидела их облепившими мужчину, свернувшегося клубочком в углу. Коты рвали и облизывали окровавленные куски его одежды. Лицо бедняги так сильно пострадало, что ей потребовалось какое-то время, чтобы узнать в нём Генри, рослого молодого крестьянина, робость которого прошлым вечером показалась ей очень милой. У него были два потемневших и налитых кровью глаза, разбитый нос и пара рассечённых губ. Щеки и шея были покрыты багровой корочкой и глубокими царапинами. На шее, плечах и по всей длине рук виднелись маленькие круглые раны. Сражаясь с порывами к рвоте, принцесса прогнала котов и шагнула к нему.

- Пожалуйста, я не хотел! – Генри закрыл голову руками и начал раскачиваться вперёд-назад. – Умоляю вас, убейте меня наконец!