Помоги проекту - поделись книгой:
— Да без проблем! — отозвалась девушка уже из корабельного коридора. — Уже бегу.
Распоряжение богов по постройке в скорейшие сроки канала непонятно откуда непонятно куда нисколько не смутило жителей Золотого Города. Речь Арес (с постоянными поправками Крхшса и Грнхца) о «повелении Сошедших с Небес» вызвала восхищённые вздохи, бесчисленные поклоны и бурную деятельность. Примерно через секунду после пламенного обращения у корабля уже столпились туземцы с лопатами в руках.
— Хорошо, хоть лопаты у них не из золота! — толкнул капитана локтем в бок Грнхц, снова, как всегда, весёлый и не очень сосредоточенный.
— Ага, — отозвался Крхшс. — Пришлось бы в срочном порядке мануфактуру по изготовлению железных лопат открывать…
Работа над каналом закипела в тот же день. Трудолюбивые и религиозные туземцы готовы были копать затвердевшую землю без устали и остановки, поэтому Арес (как-то незаметно преобразившаяся в Главную Богиню Оорамы), грозно нахмурившись, сообщила аборигенам, что «боги крайне недовольны отсутствием восхваляющих Небо дней отдохновения», и заставила туземцев соблюдать два раза в неделю полный выходной. Более того, девушка каждый день производила «марш-облёт» территории на разведкатере и тщательно отсеивала от работы женщин, стариков и детей, ибо «труд долженствующих процветать неугоден богам».
Старшие товарищи «пилотессы» против самодеятельности юной захватчицы не возражали. Они были с головой погружены в техническую часть предприятия. Благо, изучения оорамского языка она не требовала.
Каждый раз при переходе на новый участок канала над разбегавшимися в стороны тружениками пролетал разведкатер с Грнхцом за штурвалом и сбрасывал на заскорузлую, мёртвую почву взрывные снаряды. Аресса, по совместительству с пилотством и дипломатией ещё и химик, усовершенствовала динамит особым биологически безвредным веществом, мгновенно разрыхлявшим и увлажнявшим пересохшую землю — так, что её становилось легко копать. Падающие с «огненной колесницы» горящие шары, грохот взрывов и летящие во все стороны комья земли производили неизгладимое впечатление на туземное племя. С воплями благоговейного ужаса они разбегались в стороны от невероятного зрелища с криками: «Боги ниспослали огненный дождь, увлажняющий землю!» К концу работ, правда, они уже практически привыкли к неведомому чуду и, опершись на лопаты, замирали на своих местах, с интересом взирая на происходящее.
В целом, работа продвигалась успешно. Но были и проволочки. Так, подбежавший один раз к Арессе с земными поклонами туземец (может, даже тот самый её «первый знакомый») неожиданно схватил её за руку и притащил в начавшее строиться здание для общих собраний в Золотом Городе. Оглядев ещё сырые от охровой и угольной краски стены, девушка в полумраке разглядела вполне реалистичные портреты себя и своих напарников. Надо сказать, жители Оорамы умели прекрасно рисовать.
Услышав доклад младшей «пилотессы», Крхшс пришёл в ужас. Спокойный и молчаливый, разумеется.
— Пусть они больше так не делают, — чуть жалобно сообщил он, запустив руку в кожаной перчатке в ирокез, как он часто делал в минуты волнения. — Если Спецслужбы Галактики сюда заглянут, совершенно им не надо знать, что мы здесь были…
…На следующий же день на собрании племени Аресса, величественно взирая на «подданных» с построенного для неё золотого трона, сообщила:
— Боги прознали о том, что вы воссоздаёте их облик в ваших храмах. Мы повелеваем вам больше никогда не творить подобных вещей, ибо вера ваша превратится в поклонение идолам. Дети Оорамы никогда не поклонялись и не будут поклоняться идолам. Запомните это!
Туземцы расходились с виноватыми лицами. Фреска в здании в тот же день была закрашена.
Предприятие по спасению маленькой планетки и её жителей сплотило и увлекло боевых пилотов (и пилотессу, конечно) не меньше, чем обычная боевая операция, (или даже больше).
Работа была такой важной и необычной, что ни разу не вызвала у товарищей сомнений. Более того, Крхшсу даже не пришлось больше угрожать пилотам выбросом за борт (наверное, отчасти и оттого, что это было бессмысленно на земле, как мудро заметила Арес). И — уж совсем более того — Грнхц перестал постоянно придираться к Арессе, а та — отвечать ему язвительными ласковыми угрозами. На боевом корабле наших космических налётчиков это был уж совсем небывалый случай.
Благодаря слаженной работе экипажа и неустанному труду верных своим богам туземцев постройка канала была полностью закончена через две недели. И когда над скалой, скрывавшей в себе источник подземных вод, взлетело «Стальное Святилище» и рассекло камень лазерным боевым лучом, дав дорогу мутной от пены, прохладной, бьющей бурным потоком воде, немедленно устремившейся в город по построенному для неё руслу, толпа окруживших место действия туземцев тут же взорвалась радостными криками. Деятельность среди жителей Золотого Города закипела ещё более бурно, чем текущая в новом русле вода. Дети Оорамы неслись к своим огородикам, к которым уже успели провести отводные канальцы, бежали к каналу с маленькими детьми на руках, опускали в воду руки, ноги и даже лица, смеялись, возвращались к воде, прихватив с собой вазы, кувшины, амфоры и прочую золотую утварь.
Аресса и Крхшс стояли на обрывистом берегу канала и глядели на весёлую мешанину людей, гомонящую, поющую и сверкающую золотом. Грнхц на разведка-тере облетал Золотой Город и его окрестности, громко оповещая их жителей о сошедшей на них «милости богов» (единственная фраза, которую Крхшсу за всё это время удалось заставить его выучить на местном языке). Девушка увидела, как первый пилот внимательно наблюдает за одной чернокожей туземкой, с белозубой смеющейся улыбкой купающей в водах канала своего малыша, и на его бледном остром лице постепенно тоже появляется непривычная лёгкая улыбка.
— Мне иногда становится жаль, — сказал он, — что нам вряд ли дано испытать это счастье.
— Какое счастье? — не поняла Арес.
— Счастье доверять кому-то и знать, что ты кому-то небезразличен, — вздохнул Крхшс, складывая руки на груди.
— Но ведь есть и гораздо более важное счастье, — отозвалась Аресса, глядя на Солнце. — Счастье знать, что тебе доверяют и ты кому-то нужен. И можешь помочь.
— Дело говоришь, — усмехнулся капитан боевого корабля. — Но знаешь, Арес. Я бы ни за что не остался на этой планетке. Вот даже за триллион галактических долларов. Вот даже если бы эти туземцы предложили бы мне остаться на этой планете в виде бога и воздавали бы мне ежедневные почести. Наверное, — он зажмурился, стараясь понять мелькавшую у него в голове мысль. — Для меня всё же нет большего счастья, чем счастье свободы. Осознания того, что я — вот он, ни от кого не завишу и никому не принадлежу. Мой дом — Космос, и, как бы я ни хотел, я понимаю, что на земле я никогда не буду так свободен, как там. Не знаю, как для тебя.
— Для меня тоже, — задумчиво отозвалась Аресса, поддев тяжёлым сапогом попавшую ей под ноги засохшую колючку. Та, описав в воздухе изящный пируэт, плюхнулась с негромким плеском в воды канала. — Но, мне кажется, это была одна из лучших наших операций.
— Согласен, — Крхшс и Аресса молча наблюдали за тем, как колючка, попав в воду, со стремительной быстротой позеленела, развернулась и выпустила стрелой будущий ещё не развернувшийся лист.
— Великая богиня Оорамы вдохнула жизнь в погибшее растение? — скосил глаза на девушку капитан боевого корабля, глядя на распускающийся в водах канала громадный белый цветок.
Аресса негромко рассмеялась, и её смех вторил радостному гомону и крикам людей на канале.
— Здесь совсем другая экология, — сказала она.
После многочисленных просьб местных жителей «Сошедшие с Неба» остались гостить в Золотом Городе ещё на две недели. Заодно они решили проследить за изменениями в жизни туземцев после прокладки канала и проконтролировать, чтобы новое сооружение не выкинуло никаких неприятных фокусов.
Наконец наступил день прощания. Боевой корабль стоял на зелёном, окружённом пышными кустами (теми самыми жухлыми корягами, встретившими пилотов и «пилотессу» в день их прибытия) холме, призывно сверкая обтекаемыми отполированными туземными жрецами до блеска боками. «Сошедшие с Небес» — Крхшс, Грнхц и Аресса — стояли на трапе корабля в готовых к старту лётных комбинезонах с откинутыми на спину шлемами. Их освещало яркое, но совсем не жгучее, местное Солнце.
А внизу, на земле, стояли люди. Не побитые жизнью, истощённые и замученные, какими их увидели пилоты несколько дней назад, а гордые, притихшие, счастливые и… чуть печальные.
Впервые незваных гостей за всю историю космического пиратства не хотели отпускать.
— Дети Оорамы! — Аресса выступила вперёд с последним обращением. Её голос звучал звонко и торжественно. — Боги благодарны вам за ваше усердие и старание — как в молитвах, так и в труде. Мы вынуждены покинуть вас, — Крхшсу в этот миг показалось, что в зелёных глазах девушки блеснули слёзы. Однако она только чуть выпрямилась и с ещё большим воодушевлением продолжила речь. — Но знайте: блюдите ваши законы, соблюдайте ваши порядки, любите друг друга и ищите ключи к достижению целей, как завещают вам праотцы, — и будете вознаграждены! Мы улетаем. Нас ждут другие миры. Но вы остаётесь — и пусть заветом богов для вас навеки останется хранить и беречь ваш мир — мир Оорамы! — возвысив голос, закончила «богиня» свою речь. Затем негромко шмыгнула курносым носом и добавила на общекосмическом. — Будьте умницами.
Последняя фраза, прозвучавшая для детей Оорамы некой магической формулой, мгновенно прокатилась по толпе. Каждый немного на свой лад переиначивал общекосмический, стараясь запомнить «Завет Богов».
«Наверное, будут помнить эту фразу вечно», — подумал Крхшс. Очнулся он от своих мыслей только тогда, когда его плечом задел один из вереницы рослых туземцев, с грудой золотых артефактов в мускулистых руках поднимавшихся в «Стальное Святилище» по трапу, чтобы принести свою последнюю жертву богам.
И, наверное, в первый раз за все пятьсот лет своей жизни, увидев золото, космический захватчик чуть испуганно отшатнулся в сторону, как от удара, и пробормотал:
— Да вы что. Не стоит.
Но, как и в день прибытия, первый пилот напрочь забыл, что говорит на общекосмическом, и потому не был понят искренними благодарными туземцами, которые нескончаемой чередой всё несли и несли на боевой корабль своё золото.
— Главное, чтобы перегруза не было, — толкнул по-дружески локтем в бок напарницу Грнхц.
— Ага, — отозвалась Аресса.
Перегруженный золотом корабль тяжело взмыл (однако взмыл) в воздух и исчез в небесах.
Капитан сидел в пилотском кресле за штурвалом, в привычном оживлении постукивая по полу тяжёлым сапогом.
— Ну, — обернулся он к товарищам. — Что думаете?
— Было здорово, — улыбнулась загоревшая почти до состояния своих чернокожих «подданных» Аресса. — Я бы повторила всё заново. С самого начала.
— Согласен, — ухмыльнулся Грнхц. — Это наша самая удачная операция. Без единой препоны.
— Без единого ранения. — вставил Крхшс.
— И сами жители остались вполне довольны, — подытожила Аресса.
— А груза мы при этом набрали столько, сколько не смогли бы набрать там сами и за месяц! — вырвалось у второго пилота. — Отличное предприятие, капитан. И. ты знаешь, мне реально понравилось, как они нас благодарили. Такие смешные — нам пустяк — так, пара тонн динамита и выстрел из лазера — а им. — Грнхц совершенно неожиданно, по-детски, улыбнулся.
— Целая «Божественная комедия», — улыбнулась в ответ Арес.
После этой операции они были не измотанные, не уставшие, не раненые — при этом с огромным грузом в трюме и страшно довольные. Небывалое дело для космических захватчиков. И самое забавное во всём этом было то, что в кои-то веки два пилота и пилотесса где-то кому-то оказались нужны.
Их где-то ждали. И не с наручниками и электрошоковыми парализаторами, не со лживыми сладкими речами и электронными чипами наготове, а с надеждой и просьбой о помощи. И, возможно, неплохим вознаграждением (но это не точно).
Крхшс медленно обернулся к товарищам.
— У меня идея, — произнёс он. — Кажется, вы сказали, что не против повторить всё это снова?
Аресса и Грнхц в недоумении кивнули.
— Так. — размышлял вслух капитан, чуть вздыбив ирокез и откинувшись на спинку кресла. — Груза нам хватит как минимум на два месяца, а то и больше. В центральных районах нас всё равно сейчас активно ищут, туда соваться опасно. А за помощь ближнему Великий Космос скажет нам спасибо. Большое спасибо.
Второй пилот и «пилотесса» молча переглянулись в сохранявшемся недоумении.
Крхшс повторно обернулся к напарникам и лукаво сощурился:
— Аресса, — сказал он, — глянь-ка, пожалуйста, какие у нас там ближайшие по курсу отсталые планетки?..
Андрей Анисимов
Ефим проснулся оттого, что корабль вздрогнул и закачался. Видавшее виды судёнышко протестующее заскрипело, на камбузе что-то с металлическим звоном упало. Качнувшись пару раз, оно замерло, продолжая поскрипывать и пощёлкивать, словно жалуясь на эту неожиданную встряску.
«Никак «вдох», — подумал Ефим. Потом перевёл взгляд на табло таймера. Цифры показывали 338 часов, почти двадцать местных суток, — ровно столько же, сколько разделяло предыдущие «вдохи». Продолжительность каждого цикла была одинаковой на удивление.
С соседней койки послышалось сонное мычание Тимура:
— М-м-м… Что, «вдох» был?
— Да. — Ефим спустил на пол ноги и замер, ожидая чего-то. Несколько секунд ничего не происходило, затем корабль потряс ещё один толчок. Корпус ответил на него новой серией щелчков и скрипов, на этот раз куда более громких и пугающих. Казалось, ещё немного, и корабль попросту развалится.
— Когда-нибудь нас опрокинет. — Тимур тоже сел, слушая доносящиеся отовсюду корабельные скрипы. — Что-то сегодня сильнее обычного, нет?
— Пожалуй, да, — согласился Ефим. — Но «вдох» совсем короткий. Заметил?
— Вероятно, это ещё не конец, — предположил Тимур.
Словно в ответ на его слова, корабль снова заходил ходуном от новой серии толчков и неожиданно резко просел. Ефим ойкнул, Тимур судорожно вцепился в край койки. Корабль запрыгал на амортизаторах, но на этом встряска закончилось. Качнувшись несколько раз из стороны в сторону, стальная махина замерла.
— Кажется, мы куда-то провалились, — заметил Ефим.
— Дюзы бы не помяло, — сказал Тимур и начал одеваться.
Ефим поднялся с койки, протянул руку к табло таймера и обнулил показания. С этой секунды начался отсчёт нового интервала между «вдохами». Сделав это, Ефим перебрался к иллюминатору.
«Вдох» изменил окрестности до неузнаваемости. Росший вокруг лес «зонтичных» деревьев полностью исчез; вместо него к небу теперь тянулось редколесье диковинных «пальм» со стволами, напоминающими конические ажурные башни. Странного вида произрастания к тому же ещё и двигались, совершая плавные волнообразные движения из стороны в сторону, причём каждое в своём ритме. От ярких «земляничных» полян, раскинувшихся на многие километры в округе, тоже не осталось и следа: сейчас их место заняли серые кочки «мышиной травы» и множество крошечных мелких болот. Последние успели не только обрасти здешним камышом — пугливым растением, сразу меняющим цвет стоило только к нему прикоснуться, — но и обзавестись живностью: в них уже вовсю плескались невесть как попавшие сюда жнявки. Чуть поодаль виднелась деревушка диртогов. Она почти не изменилась, в том плане, что пузырчатые дома аборигенов какими были до «вдоха», такими и остались, поменялось лишь их взаимное расположение. Каждый новый «вдох» перемешивал жилища аборигенов, как шары в барабане лототрона, то сваливая в одну кучу, то рассыпая на площади в несколько гектаров. Местных, похоже, такое положение дел вполне устраивало.
— Ну и планета, — проворчал Тимур, тоже выглядывая в иллюминатор. — Никакой стабильности!
— Стабильность тут не в почёте, — сказал Ефим и потянулся к своему комбинезону. — Позавтракаем, или пойдём посмотрим сначала на эти чудеса?
— Никуда они от нас не денутся, — заметил Тимур. — По крайней мере, в ближайшие триста с лишним часов — точно.
По дороге в камбуз Ефим проверил состояние зондирующей сети. Как он и предполагал, часть её ячеек опять оказались повреждёнными. На планете, где сегодня рядом с тобой высится холм, через две стандартные недели плещется озеро, а ещё через две — может вылезти какая-нибудь диковина, раза в два выше эвкалипта, ожидать, что такая большая и хлипкая конструкция сможет уцелеть, было верхом самонадеянности. Сеть рвалась при каждом «вдохе», из-за чего её то и дело приходилось латать.
После завтрака оба выбрались наружу.
Хотя очередной «вдох» снова перекроил округу по-новому, казалось, в окружающем мире ничего не изменилось: жнявки как ни в чём не бывало строили во вновь образовавшихся болотах гнёзда, стараясь плевками сбить вьющихся над ними невероятно огромных стрекоз, слизни-трубачи выводили замысловатые трели, карабкаясь по стволам только час назад выросших «пальм», а в деревне вовсю гомонили диртоги, копаясь возле своих домов. Судя по всему: уже что-то сажали. Делянок отсюда видно не было, но и не видя их Ефим знал, что там сейчас происходит. Из домов вытаскивают мешочки с семенами и начинают посадку. Кому что нужно: нитяные клубни, сахарный «табак» или какой-нибудь совсем уж экзотический фосфоресцирующий «виноград». Опущенные в почву, сразу после «вдоха» семена прорастали буквально на глазах. В другое время активность роста была ниже, но, в любом случае, тягаться с местными произрастаниями растениям из других миров было трудно. Как и с их разнообразием.
Планета была настоящим раем для разного рода представителей растительного мира и всевозможной живности, являясь, по сути, и сама живым существом.
Сажая здесь свой разведывательный рейдер, Ефим и Тимур даже и предполагать не могли, какой удивительный мир им посчастливилось открыть. Он был полон жизни и обитаем, что автоматически ставило его в разряд миров, к которым обращено повышенное внимание, но самое интересное ждало землян впереди. Кое-как наладив контакт с аборигенами, космонавты приступили к изучению новой планеты, и вот тут-то их и ждал сюрприз.
В один прекрасный день земная твердь под ногами неожиданно вспучилась, едва не опрокинув корабль, и на глазах изумлённых людей начала проделывать невозможные вещи: менять рельеф, «заглатывать» растущие на ней растения, «выталкивая» взамен другие. Как выяснилось — явление по местным меркам вполне заурядное. Аборигены, именовавшие себя дир-тогами, называли это «вдохом», ибо, как они утверждали, мир их — живой, а то, что появляется на его поверхности, — часть его, вроде шерсти на какой-нибудь зверушке, которая то выпадает, то отрастает, то меняет окрас. Пири — так они называли свою планету — «дышит», и каждый новый «вдох» приносит что-нибудь новенькое, меняя её обличье. Неизменным оставалось лишь зверьё, они сами да их странные дома, которые, кстати, тоже были растительными.
Как ни парадоксально звучало подобное объяснение, факты говорили в пользу его: реальность происходящих вокруг метаморфоз была тому подтверждением. Кроме того, взятые пробы грунта показали, что верхние слои планеты представляют собой какую-то неизвестную органическую, чрезвычайно сложно организованную субстанцию, которую и грунтом-то назвать трудно было. Планета и впрямь оказалась живой — в самом широком и полном смысле этого слова. Выражаясь иными словами: это был исполинский организм, поистине планетарных масштабов.
Пири «дышала» со строгой периодичностью, и за всё время, которое земляне провели здесь, ритм этот не сбился ни разу. И ни разу не было так, чтобы не появилось что-нибудь ранее невиданное. Где предел разнообразию растительных форм, которые она исторгала из себя, ещё предстояло выяснить.
Выйдя из корабля приятели в первую очередь оглядели своё судно.
Корабль стоял в обширной низинке, которой чуть-чуть не хватило глубины, чтобы стать ещё одним болотом. Тимур заглянул под корму и цокнул языком. Дюзы были целы, но резкое проседание почвы заставило лапы амортизаторов зарыться в мягкую почву ещё глубже. Между выхлопными кольцами и поверхностью промежуток остался всего ничего.
— Если будем стартовать из такого положения, пожжём обшивку кормы, как пить дать, — заявил Тимур.
— Если что, расстелем гасящее покрытие, — откликнулся Ефим.
Тимур выбрался из-под кормы. Потом оглядел разложенные вокруг ячейки зонда.
— Чей ныне черёд возиться с сетью?
— Кажется, мой, — сказал Ефим.
— Отлично. Тогда я займусь флорой.
Тимур исчез в корабле, вернувшись с камерой и набором для взятия проб. Повесив набор на плечо, он поднял камеру и принялся снимать «пальмы». Ефим взялся за ремонт зонда.
Развёрнутая сеть оказалась повреждённой сразу в нескольких местах выросшими «пальмами» и, в придачу, сильно деформирована произошедшими рельефными изменениями. Повреждённые ячейки легко заменялись новыми, а вот с положением их пришлось повозиться. Полотнище необходимо было разместить так, чтобы в горизонтальной плоскости лежало хотя бы семьдесят процентов её площади, а из-за болот сделать это оказалось не так-то и просто. Перекосы грозили нарушить отсканированную картину того, что лежало внизу, впрочем, и правильно расположенная, сеть всё равно мало что давала: структура субстанции не менялась, в ней ничего не появлялось и не исчезало, а растения появлялись словно ниоткуда и исчезали никуда, буквально растворяясь в ней.
Поделиться книгой: