Помоги проекту - поделись книгой:
— Вы понимаете, что предлагаете? Меня, как министра финансов, существенное сокращение расходов на строительство крепости Порт-Артур, не может не радовать — денег в казне не так и много. Но вот запланированные доходы от «экономии», значительно уступают тому перечню расходов, которые мне передали. Вы ведь знаете желание его императорского величества строить корабли первого ранга исключительно на русских верфях. Я говорю о предложенной вами покупке двух броненосных крейсеров у итальянской фирмы за четырнадцать миллионов рублей.
— Это чуть больше, чем мы заплатили за постройку одного «Цесаревича». И все дело в том, что приобретая эти два корабля, что строились по заказу Аргентины, мы покупаем сразу четыре корабля по цене пары.
— Объяснитесь, Зиновий Петрович, я совсем не понимаю вашей идиомы. Что вы имеете в виду?
— Поверьте мне как моряку на слова — эти корабли купить лучше нам, чтобы в последний момент их выкупят японцы. Потому что они тогда усилят свой флот двумя пусть и второго ранга броненосцами, а мы лишимся двух возможных «покупок» для усиления. И тогда у нас «минус» пара хороших кораблей, а Страна Восходящего Солнца будет в «плюсе», так сказать. Можно купить и дороже на миллион рублей, даже на два, все дело в
Зиновий Петрович говорил совершенно спокойно, хотя то, что он сейчас делал, можно было назвать казнокрадством и взяткой. И это его предложение было принято — Витте на него посмотрел очень странно, хотел хмыкнуть, но сдержался. И тут наступил момент сделать еще одно предложение, из разряда тех, от которых невозможно отказаться.
Есть у Сергея Юльевича одно уязвимое место — КВЖД, строительство которой он финансировал, и это «мероприятие» привело к двукратному увеличению стоимости каждой версты железнодорожного пути. Да еще начато строительство коммерческого порта и города Дальний, который сами моряки именовали «Лишний». Но сейчас порт работал вхолостую, принося не доходы, а сплошные убытки, за которые вообще-то Витте отвечать и надо. Казнокрадство чистейшей воды, а счет идет на многие десятки присвоенных миллионов рублей. Таких сановников под суд отдавать надобно, а он сейчас фактически миллион, а то и два рублей отдавал, явно намекнув, что «Ансальдо» от полученного платежа отдаст «отступное» от этой суммы, хороший такой «откат», и ведь это только начало.
— От поползновений японцев надежной гарантией могут стать только наши броненосцы, и другие боевые корабли, находящиеся исключительно на Желтом море, или во Владивостоке, а отнюдь не в Кронштадте, Петербурге или Севастополе, где можно ограничится токмо береговой обороной, на что наш флот имеет все необходимое. Броненосцы нужны в Дальнем, и как можно скорее. Жаль, что три из них были уведены сюда на ремонт еще год назад, но к оному по нерасторопности и занятости заводов так и не приступили. Их нужно немедленно отправлять обратно в Дальний, где и произвести все необходимые работы после перехода. Тамошний порт и мастерские, а также два возводимых дока будут обеспечены заказами на много лет вперед, и речь идет о громадных средствах — ведь далеко, завоз необходимых материалов дорог. Но поверьте, с началом войны проявленная предусмотрительность будет оценена. Ведь став главной базой нашего флота, там будут быстро и в кратчайшие сроки возведены укрепления и береговые батареи, которые полностью обезопасят Квантунский полуостров от поползновений неприятеля. Просто флот не позволит, так как у нас будет полуторный перевес в морских силах. Зачем тогда сейчас «копеечная экономия»?
— Действительно, незачем, — судя по задумавшемуся лицу министра финансов, тот оценил все возможные перспективы — из казны можно было вытянуть немало, это частные дельцы умели во все времена считать монетки. А тут «доля малая» положена за приобретение в Италии двух броненосцев, да еще ремонт всех старых кораблей в Дальнем, причем в порту, что через посредников, принадлежал самому Витте. Да и отдавать в таком случае эту «золотую курицу» японцам не было ни малейшего смысла. А в том, что к этому кто-то
— Сколько вы планируете перевести броненосцев в Дальний, адмирал? Я ведь должен знать, на каком числе кораблей предстоит провести работы и сделать ассигнования на материалы и уголь.
— Из Средиземного моря скоро уйдет «Император Николай I» в сопровождении крейсера «Владимир Мономах». В июне из Черного моря отправятся «Ростислав» и «Три Святителя», по крайней мере, я на это надеюсь. К отряду прибудут также «Нахимов» и «Донской». В июле из Балтики уйдут два броненосца Учебно-артиллерийского отряда «Наварин» и «Сисой Великий», а за ними в августе новые броненосцы «Цесаревич» и «Ослябя» с парой крейсеров, тоже только построенных. И малые корабли и суда, какие будут потребны. Думаю, еще где-то полтора десятка вымпелов. Видите ли, раз война неизбежна, следует к ней всемерно подготовиться.
— Я вижу, вы хорошо подготовились, — Витте положил ладонь на папку с бумагами, которая ему была вчера отправлена для ознакомления. И неожиданно произнес, улыбнувшись, словно старому и давнему приятелю.
— Что ж, я думаю, стоит прислушаться к вашим предложениям, Зиновий Петрович, вы как начальник Главного Морского Штаба знаете что делать. А то ваш предшественник то посылает в Порт-Артур броненосцы, то отзывает их без всякой на то надобности. Я ведь давно предлагал ремонтировать корабли в Дальнем и во Владивостоке. Но каждый раз, управляющий вашим ведомством, из-за каких-то непонятных соображений, отказывал, хотя верфи и заводы очень нужны. Странно-с, даже понять порой невозможно.
Все стало предельно ясно, и потому, как Витте «сдал» Авелана не поморщившись, а за ним ведь стоит генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович, был намек и ему самому. Но как ни странно, этого Зиновий Петрович добивался — поддержка пока всесильного министра финансов многое означала, и неважно, что его люди получат значительный «гешефт». Дело не терпит, нужно торопиться, а бюрократия всесильна. Начни он решать все в обычном порядке, его бы на порог к этим двум влиятельным министрам не пустили. А так они оба оценили его «проступок», что все провернул за спиной собственного начальства, что с ними во вражде, и сделали выводы, нужные ему в интересах флота и будущей войны.
Да, все верно сказано — с волками жить, по-волчьи выть!
— Думаю, вам стоит поддать доклад на высочайшее рассмотрение — мы с военным министром вас поддержим. Действительно, наличие лучших сил нашего флота в Дальнем поможет избежать войны такой демонстрацией! На это вы как контр-адмирал Свиты ЕИВ имеете полное право.
Рожественский только склонил голову, хорошо понимая, что теперь его собственное начальство может быть настроено против него крайне враждебно. Но еще оставалось время, чтобы упредить удар…
Глава 9
— Зиновий, ты правым оказался, мы рассмотрели твои и контр-адмирала Вирениуса предложения. Эскадренный бой имеет свои требования для кораблей линии, а наши некоторые наши броненосцы и крейсера таковым не отвечают. Какие могут быть крейсерские операции, если потребуется сокрушить японский флот в двух-трех генеральных сражениях. И да — строительная перегрузка самый настоящий бич нашего судостроения, и твои расчеты действительно оказались близкими к истине. Как некстати…
Начальник Морского Технического Комитета (МТК) вице-адмирал Дубасов был мрачным, и вопреки обыкновению, встретил его без всякой улыбки. И взгляд определенно тяжелый, видно было, что Федор Васильевич расстроен. Они давно были на «ты», со времен прошлой войны с турками, где за эпические подвиги оба стали георгиевскими кавалерами. Свой беленький крестик капитан-лейтенант Дубасов получил за потопление небольшого турецкого броненосца «Сейфи» на Дунае, когда они вдвоем с лейтенантом Шестаковым атаковали его на своих паровых катерах и подвели под днище шестовые мины. То приятельство, боевое товарищество, не было забыто, и хотя друзьями так и не стали, но наедине всегда общались исключительно на «ты» и по имени, на людях привычно блюдя субординацию. Зиновий Петрович чином младше, но занимал сейчас «равновесную» должность, и как начальник ГМШ мог напрямую обратиться к Дубасову по любым вопросам касательно боевых возможностей кораблей РИФа, включая сюда все проблемы связанные с ремонтом и перевооружением кораблей. Чем и воспользовался, отправив докладную записку Вирениуса со своими комментариями и расчетами. И правильно сделал — «обходить» Авелана было нельзя, все же его непосредственный начальник. Хотя хотелось высказаться матерно в его адрес, когда тот приказал Чухнину уводить корабли на Балтику.
— Облегчать нужно фактически все броненосцы, Зиновий. Обязательно снять боевые марсы — лишняя верхняя тяжесть ни к чему. Убрать минные аппараты, а с ними и мины заграждения — там, где стреляют двенадцатидюймовые пушки, им не место. Подрывы торпед погубили испанские броненосцы в бою при Сантьяго. Все дерево, включая палубные настилы, с началом войны также следует убрать — пожары представляют реальную опасность, от них погибли испанские и китайские крейсера. И еще баркасы с катерами — в сражении будет порча казенного имущества, а спасением команд должны заниматься миноносцы. Это все нужно делать незамедлительно, я о том уже доложил управляющему — думаю, проволочек с приказом не будет.
Дубасов положил ладонь на исписанные листы, тяжело вздохнул. И после короткой паузы произнес:
— Обычная перегрузка для броненосцев будет уменьшена тонн на триста, не больше, если только для уменьшения силуэта не снимать надстройки. Но то возможно только при капитальном ремонте, и при дополнительных затратах, которые мы позволить не можем. Пожалуй, только «Победа» да новые броненосцы обретут проектные качества, но не другие наши броненосцы. На «Ростиславе» почти две тысячи тонн «лишних», на «Ослябе» полторы тысячи, «Пересвет» тысяча сто тонн. На «полтавах» по семьсот тонн, другие около того, или больше. Да, ты зачем требуешь выход «Ростислава» — у него же половина котлов на нефти запитаны?
— Потому прошу отправить его в переход, чтобы посмотреть, как в бою себя поведет. За нефтью будущее флота, отдача на треть больше, чем кардиф. Ее можно за второе дно заливать, цистерны там поставив — огромный объем будет, и нет мороки с погрузкой угля, чисткой котлов, да и кочегары не потребуются — команды можно будет сократить за счет этих бузотеров.
— Разумно, на «Потемкине» все отопление на нефти будет, посмотрим, что выйдет, — кивнул Дубасов, — придется великому князю Александру Михайловичу обратно на свой броненосец возвращаться, турки сейчас препон с проходом через Босфор и Дарданеллы чинить не будут. Наоборот, обрадуются, что два наших самых сильных броненосца из Черного моря навсегда уйдут — обратно их не пропустят. Да и не важно — еще пару взамен построим, раз заложили. Да, ты чего решил «Наварин» с «Императором Николаем» обратно отправлять? С их старых пушек в бою толку мало будет, его императорское высочество генерал-адмирал недоумение выразил этим твоим решением. Вначале перевооружить на новые пушки стоит…
— Не нужно, Федор Васильевич — время только затянется, одни расходы и никакой выгоды. Если повреждения получат серьезные, то в ходе ремонта можно стволы на новые поменять, а так корабли старые уже, как раз для последнего боя предназначены. Хотя…
Рожественский задумался — взять новые пушки было неоткуда, заказы только последуют, но пока их изготовят, первые только к середине осени появятся. В принципе в башни и казематы «Наварина» хотели новые 305 мм и 152 мм орудия поставить, потому и на ремонт отправили, с последующим перевооружением. Но броненосец нужен на Дальнем Востоке, даже в таком виде — вражеские попадания благодаря мощной броне легко выдержит, а большего и не нужно, новым кораблям меньше достанется.
— С ним и «Сисоем» весь Учебно-артиллерийский отряд отправить, я имею в виду башенные броненосцы береговой обороны. Последним мелководье не страшно, вместе с канонерскими лодками в корейских шхерах заедино действовать могут. А втроем они одного нормального броненосца стоят, все же одиннадцать десятидюймовых орудий.
Отправлять в дальний поход небольшие, всего в четыре с половиной тысячи тонн водоизмещения, корабли не хотелось, но мало ли как повернется ход войны — тут не загадаешь. Лучше уж потерять одного из этих «адмиралов», чем нормальный броненосец.
— На Балтике что останется, Зиновий? Старые плавучие батареи с броненосными фрегатами, столь же дряхлыми?
— «Петр Великий» и «Император Александр II», а с ними крейсера — «Память Азова», «Корнилов» и «Рында». Вполне хватит для учебных целей и береговой обороны. В войне нам любой вымпел пригодится, чую — драка будет страшная. И учти — японцы ведь не зря к «чилийским» броненосцам прицениваются, и англичане их вполне продать смогут. А каждый из этих кораблей даже для наших «иноков» крайне опасный противник. Так что нет резона отказываться от покупки аргентинских крейсеров. Хоть что-то будет к пяти новым «бородинцам» в сопровождение.
— Их достроят к декабрю, не раньше, а «чилийцев» только через год, их месяц назад только на воду спустили. Лучше бы их приобрести, хотя средний калибр на них в семь с половиной дюймов.
— Лучше даже не прицениваться, Федор Васильевич. Год ждать много, японцы «гарибальдийцев» купят и войну с нами сразу начнут — неужели они ждать будут, когда мы два броненосца получим, которые их любого «асамоида» в мелкие клочки растерзать могут?
— Ты прав, но если мы сейчас переговоры начнем, то тем более японцев встревожить можем — им такая покупка не понравится, Зиновий. Пока свои корабли небольшими партиями перебрасываем, то всерьез могут не принять, но броненосцы итальянской постройки сразу же насторожат.
— Тогда сейчас договорится, но тайно, а купить в декабре, и предоплату внести, чтобы в «Ансальдо» от сделки не отказались.
— Уверенно говоришь, будто деньгами заручился. Видимо о том с Витте переговоры вел? Мне ведь сообщили к кому ты намедни ездил.
— О том я записку генерал-адмиралу составил, министр финансов ассигнования выделит на ремонт, переход и на уголь. Из тех средств, что уже на это выделены, но еще не получены. Только и всего…
Зиновий Петрович пожал плечами, демонстрируя свою полную «невиновность» — помимо своей воли встрял в эту подковерную борьбу, все больше убеждаясь в том, что генерал-адмирал откровенно манкирует своими обязанностями, а адмирал Авелан без его одобрения ничего делать не желает. Лишь Дубасов поддержал его начинания, но и его возможности ограничены. Нужны новые орудия, но пока утрясут все формальности, пара месяцев уйдет, пока заказ завод не получит.
— Все что ты про снаряды написал, и взрыватели новые конструкции генерала Бринка — дал указание на полигоне проверить пробными стрельбами. И откуда у тебя такие мысли в голове берутся? Изменился ты сильно, устаешь — глаза у тебя красные, как у кролика.
Ответить на этот вопрос Зиновий Петрович не мог — он и сам не понимал, что в голове творилось. Сны странные видел, да чужой голос постоянно слышал, нашептывания. Такое ощущение, будто бес вселился, и изгнать его невозможно, прямо какое-то сумасшествие накатывает, словно волна прибоя. И никому о том сказать нельзя — чревато последствиями…
Глава 10
— Да, к моему великому сожалению, твоя правота оказалась, Зиновий Петрович. Перегрузка на броненосце составит не меньше семисот тонн, и что с этим делать, непонятно. Действительно придется вносить изменения в проект для других кораблей, пока еще не поздно.
Начальник МТК вице-адмирал Дубасов не скрывал раздражения, и во время осмотра достраиваемого, уже находящегося в достаточно высокой степени готовности, броненосца «Император Александр III», мрачнел все больше и больше. И не мудрено — везде были нарушения спецификаций, обусловленные как низкой культурой кораблестроения, так и банальной нехваткой нужных материалов. Из этого положения выходили привычными способами, заменяя одно другим, пусть худшим по качеству, и со значительным от положенного весом. Так при нехватке стальных листов в четверть дюйма (6, 35 мм) толщины обходились трехлинейными (в 7,62 мм), а 10 мм зачастую заменяли полудюймовыми листами. И это явление уже сейчас было повсеместным, подгоняли сроки, страшно представить, что будет твориться на верфях, когда начнется война, и не будет времени ждать требуемых материалов. Водоизмещение каждого броненосца возрастет на полторы тысячи «лишних» тонн, что скажется самым фатальным образом даже при нормальной загрузке углем. А если взять максимально возможный груз кардифа в ямы, то боевые возможности новейших кораблей катастрофически снизятся.
Рожественский это хорошо знал, и прекрасно помнил, с какой поспешностью достраивались все четыре «бородинца». И в результате строительной перегрузки, усугубленной принятием максимального количества угля, которого по расчетам должно было хватить на прорыв через Цусимский пролив, бой и путь до Владивостока, главный броневой пояс толщиной в семь с половиной дюйма, полностью ушел под воду. Как следствие, осадка возросла на три фута, а скорость, и без того недостаточная, снизилась на два с половиной узла. И все — теперь основной защитой броненосца стал только верхний броневой пояс, максимальная толщина которого составляла «жалкие» шесть дюймов, меньше на дюйм, чем на японских броненосных крейсерах. И такую «преграду» двенадцатидюймовые снаряды легко пробивали, да и восьмидюймовые пушки представляли опасность при уменьшении дистанции. Так что его эскадра была обречена — она не могла ни уйти от неприятеля, не имея нужной скорости, не противостоять ему долгое время находясь под обстрелом. Сейчас, стоя у кормовой башни, рядом с Дубасовым и офицерами ГМШ и МТК, он только мог мысленно матерится, ничего другого не оставалось. Но заговорил без ругани, стараясь соблюдать хладнокровие:
— Заказ на башни нужно отменить, на каждой можно получить по сто тридцать тонн «экономии». На кольцах броневого барбета установить восьмидюймовые пушки со щитами, либо устроить там казематы, что потребует столько же веса — примерно еще до двадцати тонн. Но в любом случае перегрузка будет уменьшена на полтысячи тонн только благодаря замене башен на казематы. А вот мощь бортового залпа при этом значительно возрастет — снаряды в пять с половиной пудов вместо двух с половиной, имеют достаточный вес и уже пробивают плиты в шесть дюймов. Если же уменьшить высоту надстроек, то перегрузки вообще не будет как таковой, и освободившуюся батарейную палубу можно будет занять под угольные ямы.
— А противоминную артиллерию на верхнюю палубу перенести, поставить за щитами вместо 47 мм пушек, которые не годятся, — оживился Дубасов, уже совсем иным взглядом рассматривая броненосец. Ведь одно дело смотреть на схему, предложенную ему Рожественским, и совсем другое стоять на палубе достраиваемого у стенки Балтийского завода корабля, причем смотреть при этом еще на два броненосца — «Князь Суворов» на достройке, второй на стапеле, спуск «Славы» на воду должен быть в августе. Еще два броненосца спешно достраивались — «Бородино» на верфи Нового Адмиралтейства, а «Орел» на Галерном острове.
— Нужны 120 мм пушки, Федор Васильевич — даже 75 мм снаряды не могут нанести серьезных повреждений атакующему миноносцу, которые с каждым годом «растут» водоизмещением. У наших «соколов» по 240 тонн, а на больших под четыреста тонн будет. Попробуй, останови таких даже градом снарядов в пятнадцать фунтов веса, а мелкокалиберные пушки Гочкиса вообще бесполезны. К тому же нынешние разрывные способности снарядов крайне ничтожны. Нужна 120 мм граната, пусть чугунная, а таковых на флоте нет, имеются только бронебойные стальные снаряды. А они против цели, что не прикрыта броней, надежного результата не дадут. Да и 75 мм фугасы настоятельно необходимы, заряд в полсотни грамм пироксилина ничтожен, а болванка только красивые дырки в бортах оставляет. К тому же нужны фугасы для обстрела береговых целей, особенно в шхерах.
Дубасов нахмурился и засопел, приняв упрек на свой счет, ведь он по своей должности как раз и отвечал за вооружение флота. После долгой и тягостной паузы, в сердцах бросил:
— Бес в тебя вселился, одно беспокойство и хлопоты. То Макаров терзает рапортами, теперь ты принялся. Но дело говоришь, хотя заботами безмерно оделил. Ладно, поехали, в кабинете поговорим предметно — сам вижу, что изменения необходимы, это мы крепко обмишулились, и теперь допущенные ошибки исправлять требуется. Поехали к тебе, там покажешь, что еще замыслил, мы с тобой отныне в одной лодке…
Табачный дым поднимался к высоченному лепному потолку, и хорошо, что окно было раскрыто — иначе накурено было бы так, что пресловутый топор можно было бы повесить. Адмиралы склонились над столом, перебирая бумаги и схемы, перебирая и тасуя их, словно заправские шулера карточные колоды. Сюртуки были давно сброшены с плеч, Дубасов и Рождественский в одних рубашках прихлебывали «адмиральский чай», где коньяка плескалось не меньше половины стакана. Лица раскраснелись, капельками выступил пот на лбу — за окном уже вечерело. Но в здании ГМШ продолжала «кипеть» жизнь, и Рожественский уже знал, что супруги подчиненных ему офицеров втихомолку проклинают «беспокойного» адмирала.
И не как иначе — пока начальство не убыло с места службы, всем офицерам надлежит оставаться на своих местах, как на корабле, с которого, всем известно, бежать без приказа могут только крысы. Но за пару недель все привыкли к авралу, и не только — осознали, насколько ценно время, и нужно как можно быстрее отправить броненосцы на Дальний Восток. Впрочем, в России так обычно и бывает — лодырничают по полгода, потом яростно стараются наверстать упущенное, не жалея ни сил, ни средств.
— Ты понимаешь, Зиновий, что башни с шестидюймовыми пушками не шутка! Снять их не только можно, но и нужно. Сам прекрасно вижу, что теперь наши броненосцы облегчить надо, но ведь на них уйму денег потратили. А что — все эти затраты кобыле под хвост⁈
— Нет в том необходимости — башни можно установить на броненосцы береговой обороны, но вдвое меньших по водоизмещению, чем «адмиралы». Установить как на германских «бранденбургах» или нашем «Нахимове», а еще лучше разнесенными по бортам, как на этой схеме — тогда на нос и корму по четыре орудия, а на борт все восемь стрелять могут. В балтийские и корейские шхеры вражеские броненосцы не войдут, а всякую мелочь шестидюймовые пушки на дно живо отправят — под градом снарядов даже шведским броненосцам туго придется. И броня нужна до пяти дюймов, надежная защита от 152 мм и 120 мм орудий, да и восьмидюймовые пушки на большинстве дистанций ущерба не причинят. Считай, три таких броненосца можно построить для Тихоокеанского флота, башни снять с «полтав». Еще один на Черном море — «Ростислав» от перегрузки существенно избавлен будет, и два на Балтике, за счет уже изготовленных башен.
— Вижу, все ты просчитал, — засопел Дубасов и отхлебнул «чай» как воду — поморщился, остыл. Еще раз посмотрел на бумаги, прохрипел:
— Меня генерал-адмирал сожрет, так что и тебе со мной к нему придется идти, он и так доклад требует. А тут ты со своими предложениями — да не один завод сейчас не возьмется за эти работы.
— И не нужно, можно загрузить работой Дальний и Владивосток, и этот вопрос я с Витте согласовал — ассигнования выделят.
— Ах вон оно что, то-то смотрю ты такой уверенный, — задумчиво протянул Дубасов, и как то
— Наш пострел везде успел… Тем паче нам идти нужно к его императорскому высочеству для доклада, иначе сам понимаешь, что будет, хотя ты и в фаворе у государя. Но вензеля на погонах только проблем добавить могут в твое положении. Завистников и недоброжелателей у тебя при дворе много, а тех, кто под «шпицем» сидит, еще больше.
Рожественский только вымученно улыбнулся, ночами пребывая в размышлениях. Он порой жалел о том, что столь дерзко «взбаламутил болото» спокойной столичной жизни. А такие вещи не прощают…
Глава 11
— Ты что себе позволяешь? Возомнил себя командующим флотом, решил, что война с этими макаками точно будет, и она неизбежна⁈ Кассандра в адмиральском мундире! Не тебе о том суждение иметь, чином ты еще не вышел, нашелся тут фло-то-водец!
Последнее слово великий князь Алексей Александрович не произнес, процедил по слогам с нескрываемым презрением. Прошелся по кабинету, стареющий пятидесяти с «довеском» лет мужчина, уже страдающий полнотой, за что «острые на язык» лейтенанты с нескрываемым ехидством называли его «семь пудов августейшего мяса». Да оно понятно и вполне объяснимо — служебными делами «августейший» генерал-адмирал занимался мало. Лысеющий бонвиан, не отягощенный семейными узами, без жены и детей, большую часть времени проводил по заграницам, особенно любил подолгу бывать в Париже, где обзавелся любовницами. Да и в Петербурге у него имелась давняя пассия, с которой великий князь Алексей Александрович порой бывал даже в императорском театре, однако при этом стараясь не попадаться на глаза государя Николая Александровича, дабы не вызвать «высочайшее» неудовольствие от царственного племянника, примерного семьянина.
Зиновий Петрович вытянулся во «фрунт», будто образцовый новобранец перед боцманом, стараясь, чтобы на губах не появилась презрительная улыбка. Эмоции нужно держать в узде, не хватало еще «слететь» с должности перед самой войной, когда только дела, если не «пошли», но хоть уже «с места тронулись». Он хорошо знал цену и самому великому князю, любителю «дольчефаниенте», и беленькому крестику на его груди, ведь в отличие от своего двоюродного братца, который действительно отличился, великие князья в турецкую войну получали эти почетные боевые награды только лишь за «свое высочайшее присутствие вдали от поля брани», как шутили офицеры. И если он еще испытывал трепет перед
Саму Россию члены Дома Романовых давно превратили в свою обширную родовую вотчину и являлись неподсудными персонами,
А вот его императорское высочество, великий князь Николай Николаевич, которого до смерти отца, фельдмаршала Николая Николаевича, именовали «младшим», являлся генерал-инспектором всей русской кавалерии, регулярной и казачьей, так сказать перенял у отца бразды.
А вот клан «Александровичей» куда более многочисленный, занимал более весомые должности. Так старший дядя царя, Владимир Александрович, являлся командующим войсками столичного округа и гвардией, и еще при царствовании покойного брата, императора Александра III был объявлен «государем», если бы охота террористов на самодержца увенчалась новым успехом, подобным кровавым событиям на Екатерининском канале 1 марта 1881 года. Другой дядя, Сергей Александрович, управлял Москвой как генерал-губернатор и командующий округом, и женат он был на родной сестре нынешней императрицы. А вот младшенький, в мундире генерал-адмирала, а чин этот равен фельдмаршалу, сейчас в своей привычной манере, достаточно грубоватой, так как разговор шел без свидетелей,
— Ваше императорское высочество, в скором начале войны с японцами у меня нет никаких сомнений, и оно произойдет еще по истечении года от нынешнего дня. Больше ждать японцы не смогут, они постараются как можно скорее купить корабли линии, если переговоры с военным министром генералом Куропаткиным не приведут, а они, несомненно, не будут достигнуты, к желаемому для Японии результату. Алексей Николаевич попросил составить записку о спешных мерах по отправке броненосцев с Балтики и Черного моря на усиление нашего Тихоокеанского флота. Каковую я и написал, так и о переносе главной базы нашей эскадры из Порт-Артура в Дальний, что не вызвало противодействия со стороны статс-секретаря Витте.
— Даже так, — генерал-адмирал хмыкнул, лицо обмякло — министр финансов при любом случае старался урезать ассигнования на флот. А тут такая подозрительная уступчивость, весьма настораживающая. «Стрелки» были переведены вовремя,
— Военный министр генерал-адъютант Куропаткин представил его императорскому величеству доклад по мерам спешного усиления нашего флота. С расчетом, что стоящая в Талиенваньском заливе эскадра сама станет своеобразной крепостью, которая не позволит любым силам неприятеля пройти через узости Циньцжоу. Где также будут возведены укрепления с сильной артиллерией, что обезопасит весь Квантун от посягательств. На сем докладе военного министра была нанесена собственной его императорского величества рукою резолюция — «быть по сему».
Приведенный довод стал для властного генерал-адмирала убойным — великий князь смутился, запал исчез окончательно, ведь распекать строптивого начальника ГМШ за то, что одобрил сам император, было делом крайне рискованным. Племянник не одобрял поведение дяди, и воспользовался первым удобным случаем, когда тот в пятом году, после всех поражений вверенного ему флота, подал прошение об отставке.
Ситуация тогда для его императорского высочества сложилась катастрофическая — гибель броненосцев еще можно было бы пережить, вот только в опекаемой им кассе Красного Креста вскрылась недостача на несколько миллионов рублей, собранных на лечение раненных солдат. Дело житейское — каждый из Романовых имел «собственные кормушки», в которые запускали порой руку как в собственный карман. Но таков был сложившийся в империи порядок, а неподсудность членов правящего Дома не позволяла проводить следственные и судебные действия. Вот только глуповатая пассия Алексея Александровича пришла на бал с большим рубиновым крестом на платье, и для придворных сложить «два и два» было совсем просто. И такого пренебрежения «приличиями» не спустили — знать устроила обструкцию генерал-адмиралу, и тот был вынужден подать прошение об отставке.
С невероятным трудом удалось «прижать» информацию в газетах, но в столице слухи разошлись молниеносно, и его высочество стал персоной «нон грата», оказавшись в положении худшем, чем в котором пребывал затворником сам Зиновий Петрович. Все же он был полностью оправдан по суду, в то время как «семь пудов августейшего мяса», как шутили столичные острословы, стал «протухать» вместе с графом «Полусахалинским». А когда от тебя отворачиваются прежние знакомые, жить трудно. Самому Зиновию Петровичу повезло — его поддерживала жена, и зная ее верность, он открылся Ольге Николаевне, и она снова встала на его сторону, теперь всячески убеждая не жалеть сил, чтобы как можно лучше подготовится к войне с японцами…
— Да, ты кого угодно уговоришь, Зиновий Петрович, — генерал-адмирал расплылся в улыбке, жестом указал на кресло. Более того, сменив гнев на милость, сам усадил его, чуть надавив на плечи, пододвинул пепельницу. И покровительственно заговорил:
— Насчет «артурской лужи» ты полностью прав, и мыслю, Куропаткин немалую статью расходов на армию пустит, как мы на флот. Адмирал Дубасов уже доложил мне о ваших соображениях, так что если будут ассигнования, а таковые возможны за счет отказа от строительства крепости, то немедленно примемся. По крайней мере, МТК заказы на пушки отправил. Ты мне лучше скажи одно — Витте деньги на покупку крейсеров у «Ансальдо» даст?
— Средства будут выделены, МТК сделает заключение — пока башни не установлены, то нам нужны броненосцы с десятидюймовыми орудиями, так как в бою в линии они существенно превосходят восьмидюймовые орудия. Что касается предложения немцев построить для нас минные крейсера, то думаю, нужно согласиться и выработать условия. Как и…
— Потом, все потом, — произнес генерал-адмирал, и глаза его подозрительно заблестели, когда он услышал об ассигнованиях на покупку строящихся на итальянской верфи броненосцев…
Глава 12
— Федор Карлович, организация в Главном Морском Штабе при военно-морском ученом отделе оперативного отделения это всего лишь первый шаг в создании нормально действующего Морского Генерального Штаба, напрямую занимающегося вопросами планирования войны, как в целом, так и на отдельных морских театрах военных действий. С решением задач стратегической направленности, расчета для этого необходимых сил и средств.
Зиновий Петрович внимательно посмотрел на задумавшегося управляющего Морским министерством вице-адмирала Авелана, довольно вялого в виду достаточно солидного 64-х летнего возраста для надлежащего исполнения этой должности. Управляющего нужно было менять, как и других «старцев» из-под «Адмиралтейского шпица» — вот кто занимался самой натуральной волокитой, весьма похожей на откровенный саботаж. Да и не могли они работать иначе, и не приучены, задор и молодость ушли, сил мало, и как шутили офицеры «мозги давно жиром покрылись… у кого они имелись».
— В компетенцию МГШ также будет входить ведение масштабной разведки, и обеспечение нужных контрразведывательных мероприятий. Российский флот должен иметь собственные внутренние охранительные службы, чтобы не допускать участия жандармов — сами понимаете, какое отношение к ним испытывают господа офицеры, да и не место «голубым мундирам» на боевых кораблях. Однако всякая революционная агитация представляет для нас не меньшую опасность, чем деятельность шпионов, или тех чиновников, что состоят на денежном «довольствии» зарубежных держав, и своими действиями несут прямой или косвенный ущерб нашей державе. И с этим, воистину
— То есть, как я вас понимаю, Зиновий Петрович, будет два Морских Штаба, но один «Главный», а второй «Генеральный», — Авелан с нескрываемым удивлением посмотрел на Рожественского. — Не проще ли все функции объединить в одном учреждении, находящихся под вашим управлением, чем раздувать штаты, вносить дополнительные сметы в министерство финансов и создавать еще одну инстанцию?
— Не думаю, Федор Карлович, тут как в трактирной поговорке — «мухи отдельно, котлеты отдельно». Главный Морской Штаб, по моему глубокому убеждению, должен обеспечивать управление флотом в повседневной жизни. И два нынешних отдела этому вполне соответствуют — ученый отдел нужно преобразовать в Морской Ученый Комитет, и при нем редакция «Морского сборника» с заведыванием военно-учебными заведениями и их функционированием, с включением Николаевской морской академии. И управление по личному составу флота, с вопросами призыва и распределения новобранцев, прохождения службы офицерами и адмиралами, пенсионное обеспечение отставных и прочее, включая канцелярию при министре. А вот оперативное управление флотом и его подготовку к войне, а также ведение боевых действий, сосредоточить именно в МГШ, и создать там следующие отделы, а потом и управления — оперативный, с подчинением мобилизационной, строевой и распорядительных частей. Разведки — с подчинением ему всей агентуры и военно-морских агентов за границей. А еще «Особый», который будет заниматься контрразведывательным обеспечением. Как видите, у двух этих штабов совершенно разная направленность, исходящая в первую очередь из интересов дела. Офицеры моргенштаба, окончившие академию, будут выполнять тоже дело, что их «сухопутные коллеги», а сейчас все отдано на откуп случаю и привлеченных лиц — такое положение нетерпимо для будущей войны. Начальника МГШ следует подчинить напрямую морскому министру с правом доклада императору по важным вопросам в его присутствии.
Рожественский говорил напористо, видя, что управляющий явно растерялся. Если оперативное отделение было создано без «скрипа», но офицеры там «зашивались» от массы навалившихся дел. И как ни странно, вернее вполне объяснимо, «завал» случился именно по манкированию самим Авеланам обязанностей начальника ГМШ, которым он являлся на протяжении семи лет. И если дело шло, то не по воле Федора Карловича, а вопреки. Решения не принимались, они больше затягивались, по важнейшим вопросам «управляющий» вообще не выносил резолюций. Особенно поразили листы рапортов и донесений морского агента в Японии капитана 1 ранга Русина, сумевшего создать разветвленную агентурную сеть и «черпавшего» вполне достоверную информацию. Сообщения буквально вопили — японцы сколачивают экипажи, происходит взрывной рост тоннажа и численности личного состава, а потому потребуется время на подготовку, которая будет закончена к декабрю. После чего начнутся боевые действия, причем вражеский флот будет действовать активно с самого начала.
Так что подготовку Японии к войне прекрасно видели, только меры по ней были предприняты слишком поздно, упустив как минимум два-три года. И дело тут в неповоротливости бюрократического аппарата, его неспособности принимать быстрые и адекватные обстановки действия. Являясь начальником ГМШ, в котором имелся целый «отдел кадров», возглавляемый контр-адмиралом Нидермиллером, Зиновий Петрович к своему ужасу стал понимать, что одной из причин постоянных поражений русского флота явилась устрашающая некомпетентность, нерешительность адмиралов, не желающих принимать на себя весь груз ответственности. Все терпеливо ждали приказа «сверху», не желая что-либо предпринимать по собственной инициативе, рискуя положением и карьерой. Бывшие когда-то лихими лейтенантами и капитанами второго ранга, но получив на плечи погоны с черными «орлами» практически все «флотоводцы» менялись в худшую сторону.
Сложилась самая настоящая система, которая отсекала путь «наверх» тем, кто имел свой взгляд на флот, и при нем собственное мнение, а оно, как известно ведет к не только к критическому мышлению, но и отстаиванию своей точки зрения на дело. А при руководстве
Прошлой ночью он перебирал в памяти адмиралов, зная, как кто и как проявил себя на войне с японцами, и только надрывно курил, ужасаясь. Про наместника адмирала Алексеева одни маты остались — говоря об активности флота, он всячески сам дезавуировал эту активность, по его прямой вине погиб «Варяг». Начальнику его штаба место в богадельне проповедником, и когда этого штабного адмирала поставили во главе эскадры, Витгефт перед любыми действиями всегда созывал совещания адмиралов и командиров кораблей, после которых эти оные действия и не предпринимались. Единственное погиб достойно, но глупо — не ушел в боевую рубку, а демонстрировал храбрость на открытом мостике. И чего добился такой бравадой?
Побитая эскадра с трудом вернулась в Порт-Артур, и там бесславно затонула от огня осадной артиллерии без всякой пользы. Только команды кораблей, по примеру севастопольской обороны сошли на берег и дали бой неприятелю. Но то матросы и офицеры, а что делали в это время «их превосходительства» — то одному богу известно, недаром шли разговоры, что в этой войне господа адмиралы просто «самоустранились».
И действительно так оно и было!
Если посмотреть непредвзятым взглядом, то для «боевой работы» адмиралы, за редким исключением, которое как раз и подтверждает правило, оказались полностью непригодными!
Поделиться книгой: