Родной знакомый

Костя ещё обернулся на неё в дверях, после чего вышел из комнаты. А я повернулась к девушке, которая всё же могла держаться на ногах, и строго поинтересовалась:

— Что здесь произошло?

Та только руками развела, устало вздохнула и плюхнулась на стул. Её рука сама по себе потянулась к бутылке шампанского, что стояла там. Она была открыта, почти пуста, девушка побултыхала остатки, затем попыталась допить из горла. Я не выдержала, подошла и бутылку у неё отняла. А она жалобно протянула:

— Пить хочу.

— И я хочу, — донеслось с дивана.

— Кабанов Вадим Геннадьевич, это и есть ваш Вадик?

— Ну да.

— И где он?

Девушка смотрела на меня пустыми глазами, после чего руками развела.

— Наверное, спит. Где-то.

— Где-то, — в раздражении передразнила её я. — Вспоминайте где, — потребовала я. И пригрозила:

— Иначе придется вызывать полицию.

— А что здесь происходит?

За моей спиной раздался глубокий мужской голос, я обернулась и увидела незнакомца. Он стоял в дверях, высокий, плечистый, коротко стриженный. Взгляд внимательный, чуть насмешливый и совершенно точно трезвый. Тяжелый подбородок, высокие скулы, широкий лоб. Темные очки, поднятые на этот самый лоб. Весь его вид и выражение лица говорили о недоумении при виде меня и девушек.

Я не ожидала появления трезвого человека, который ещё и от меня объяснений требовать будет, поэтому в первый момент растерялась. Спросила:

— Вы Кабанов? Вадим Геннадьевич?

— Нет, — отказался он. — Это определенно не я.

— Тогда кто вы и что вы здесь делаете?

— А вы кто? — переадресовал он мне вопрос.

— Я — администратор, — обиделась я на его небрежный тон.

— Замечательная профессия, — посмеялся он. Надо мной, кстати, посмеялся, над моими профессиональными навыками. Прошёл в комнату, остановился перед диваном, увидел побитую девушку и присвистнул, совсем, как её подруга совсем недавно. — Янка, это кто тебя?

— Это Вадик её, Глеб, — поведала печальную историю другая девушка, за столом.

— Вы зарегистрировались в отеле? — пристала я к незнакомцу. — Я не видела ни одного мужского имени при аренде коттеджа. Только Кабанов и три девушки.

— Круто звучит, Вадьке точно понравится — Кабанов и три девушки.

— Кто вы такой? — окончательно вышла я из себя. — Кто вас сюда пустил?

— Слава пустил. Встретил лично, как всегда раскланялся, — отшутился мужчина, а я несколько секунд отчаянно соображала про кого он говорит. Потом до меня дошло.

— Вячеслав Максимович?

— Он самый.

Я, конечно, отступила. На мужчину смотрела, потом на девушку избитую, и всё же приняла решение:

— Нужно вызвать полицию. Избиение, да ещё на территории базы отдыха, это серьёзное происшествие, знаете ли.

На меня перевели внимательный взгляд серых глаз. Сообщили:

— Не знаю. Но поверю на слово. И поэтому мы не будем вызывать полицию и никуда сообщать.

— Почему?

— Потому что никому не нужна огласка. — Мне улыбнулись, едва ли не подмигнули. — Я ведь прав, детка?

От его взгляда, прямого и настойчивого, я терялась. Поэтому не сразу сообразила, что «детка» относится ко мне. Тут же возмутилась:

— Я вам не «детка». Я — администратор, я несу ответственность за гостей. За каждого гостя. А тут, — я ткнула пальцем в диван, — инцидент.

— Вот тут не могу не согласиться. На всю голову больной инцидент. — Он глянул на пострадавшую. — Тебе, дуре, говорили с Вадиком не бухать?

С дивана снова донеслось тихое, жалобное и протяжное:

— Ва-ади-ик!

— Утихни, — цыкнул на неё мой оппонент. И снова ко мне повернулся. Оглядел, знаете, обвел взглядом с головы до ног и обратно, со знанием дела, после чего проговорил: — Значит так, администратор, никакой полиции мы вызывать не будем, и, вообще, сделаем вид, что никакого инцидента не было. За погром оплатим, с начальством вашим я договорюсь. — Он посмотрел куда-то за мою спину, и его лицо озарилось широкой ухмылкой. — Тем более, как я понимаю, у нас тут два инцидента по цене одного. Да, Вадик?

Я резко обернулась, и увидела Костю, который подтаскивал на своём плече пьяного, не проспавшегося, крупного мужчину в яркой гавайской рубашке. Но черт с ней, с рубашкой, вот только она была помята, подрана, в пятнах крови, да и физиономия мужчины мало отличалась от лица побитой девушки. Только что синяков меньше, зато всё лицо было здорово исцарапано. Будто его всю ночь пьяные кошки, не жалея, драли. Судя по всему, этой пьяной кошкой была несчастная Яна.

Услышав голос друга, или кем он ему приходился, Вадим Кабанов, тот самый постоялец, которого я искала, оттолкнул от себя руки охранника, и, покачиваясь, прошел в комнату. А Костя оповестил:

— Он на улице спал. В лодке.

— В какой ещё лодке? — совершенно обалдела я.

— В моторной. На пристани. Говорит, уплыть хотел.

— В кругосветку решил рвануть? Рановато, есть у нас ещё здесь дела. — Глеб подошёл и тяжело хлопнул товарища по плечу. Тот заметно присел. И глухо послал его далеко и по неприличному адресу.

— Всё понятно, — сдержанно проговорила я. Ещё одним взглядом обвела разоренную гостиную. — Я пришлю к вам горничных. И врача. И Вячеслава Максимовича. Будьте добры, уладьте все с ним.

— Конечно, — отозвался Глеб, продолжая со смехом меня разглядывать.

Я взглянула на него со всей строгостью.

— А вы, пожалуйста, зарегистрируйтесь по всем правилам на стойке регистрации.

— Обязательно. Немедленно этим займусь.

— И постарайтесь больше не разрушать наш отель.

— Вполне резонное пожелание.

От мужчины разило столичным высокомерием. Он смотрел на меня и разговаривал со мной насмешливо, будто знал каждую мою мысль, видел меня насквозь, и особо не впечатлялся. Это здорово раздражало.

— Всего доброго, — попрощалась я и направилась к выходу. Константин, наш бравый охранник, выскочил вперед меня и рванул к калитке. По всей видимости, ему не терпелось рассказать товарищам о том, что он увидел в «главном доме».

— Девушка.

Я остановилась на крыльце, обернулась, увидела Глеба, догоняющего меня в несколько больших шагов. Я смотрела на него, если честно, совершенно не желая продолжать наше с ним знакомство.

— Как вас зовут? — спросил он.

Если бы я не была в этот момент на работе, ни за что бы ни сказала. Но на моей груди висел бейдж, и я обязана была разговаривать с гостями.

— Наталья, — сказала я.

— Очень приятно. А я Глеб. — Он мне улыбнулся. И продолжил с непонятно откуда взявшейся проникновенностью: — Наташа, не обижайтесь на меня.

Я якобы непонимающе сдвинула брови.

— Я не обижаюсь. Я на работе.

— Ну да. — Он понимающе кивнул, но глаза смеялись, я видела. — Я просто хотел вас попросить, не принимать увиденное близко к сердцу. Мой друг и его девушка… так скажем, люди экспрессивные, и порой их общение заканчивается такими казусами. Но они друг к другу не в претензии, поверьте.

Я слушала его, красноречиво поджав губы. В конце концов, проговорила:

— Если девушка вашего друга, — выговорила я долгие, никчемные регалии, — не станет подавать заявление и выдвигать обвинения…

— Не станет, не станет, — поспешно заверили меня.

— Если не станет, то, я считаю… что это не моё дело, — пришла я к выводу.

— Знаете, что я вам скажу, Наташа? — Глеб наклонился ко мне, смотрел прямо в глаза и хитро улыбался. — И не моё тоже. Судя по всему, мы с вами на одной волне.

Я потерялась на мгновение, заглядевшись в его глаза. Мне кажется, даже покачнулась, потеряв ориентацию в пространстве, но быстро взяла себя в руки, и нахмурилась ещё больше.

— Но я всё-таки приглашу нашего медика, чтобы он её осмотрел. Вдруг у неё сотрясение мозга.

Глеб неожиданно хохотнул, посмотрел на меня заговорщицки.

— Думаю, это лишние переживания. Но… из человеколюбия, конечно. Пригласите врача.

Он снова мне улыбнулся, а потом вернулся в дом. А я, как последняя дура, ещё с полминуты простояла в одиночестве на крыльце, пытаясь сообразить, что случилось.

Ощущение, что мне тоже в ухо дали, и я совершенно потерялась.

Глава 3

Кстати, мама мне всегда говорила, что нужно держаться подальше от мужчин, рядом с которыми теряешь чувство реальности. Подальше от напасти. Вот только я, признаться, никогда таких не встречала.

До вчерашнего дня.

До самого утра следующего дня, до окончания рабочей смены, я ходила по отелю и оглядывалась. Мне всюду мерещился пристальный взгляд серых глаз, мне казалось, что он меня преследует. Но, конечно же, ничего подобного и в помине не было, и Глеба я за тот день так больше и не встретила. Правда, позже проверила книгу регистрации гостей, и узнала, что фамилия у Глеба Романов. Романов Глеб Кириллович. Тридцать семь лет, прописка в городе Москва.

Не знаю, для чего мне эта информация, я решила, что для работы. Я ведь люблю свою работу, отношусь к ней ответственно, и должна следить за порядком. Вот запись о регистрации гостя — это порядок. На этом и следует успокоиться.

Вечером у меня был большой заезд гостей из Петербурга, восемь взрослых и четверо детей. Суеты было предостаточно, притом, что у одного ребенка, самого маленького, обнаружилась температура, и пришлось вызывать врача. Поэтому до ресторана я так и не дошла, шоу-программу Кристины пропустила, мне даже поужинать удалось только после десяти вечера, в одиночестве, в комнате отдыха персонала. А в восемь утра следующего дня я с облегчением сменилась.

— Как у нас дела? — спросил у меня мой напарник. Тоже, кстати, не местный, Алексей приезжал работать из Нижнего Новгорода, но, кажется, был доволен и работой, и зарплатой.

— Без инцидентов, — с облегчением ответила я, махнула ему рукой на прощание, и поспешила выйти за периметр.

На стоянке перед въездом на базу, меня должен был ждать Андрей. Вчера вечером пообещал, что утром непременно меня заберет, успеет до работы, но когда я прошла через КПП, поняла, что ни Андрея, ни его автомобиля на стоянке нет.

Неприятно. А ещё подозрительно.

Я достала из сумки телефон, набрала номер мужа, довольно долго слушала гудки. После чего, набрала ещё раз. На второй звонок Андрей ответил, вот только голос у него был глухой и какой-то отстраненный, непонимающий.

— Ты где? — спросила я.

— В каком смысле?

Я поняла, что начинаю закипать. Выдохнула резко, пытаясь справиться с раздражением, потом сдержанно проговорила:

— Андрей, мы договаривались, что ты заберешь меня с работы. Ты же сам мне вчера звонил!

— Ну, подумаешь, забыл! — разозлился он в ответ. — Вызови такси, — предложил он вариант.

Можно подумать, что я сама бы не сообразила. Но я понимала, что спорить в данный момент, предъявлять претензии бесполезно. Вместо этого решила прояснить:

— Ты сам где находишься?

— На работе я, Наташа! — неожиданно рыкнул на меня муж. — Оставь меня в покое!

И отключился. А я стояла, смотрела вдаль, в одну точку, и раздумывала. Точнее, обдумывала своё отношение к тому, что Андрей мне нагрубил. Обдумывать тут, в принципе, было нечего, ясно, что я такого отношения не заслужила, но пока я стояла, в некоторой прострации, телефон снова зазвонил. Андрей перезванивал. Я решила, что муж хочет извиниться за свою грубость, и хоть что-то объяснить. Но вместо этого услышала:

— Родители ждут нас сегодня на ужин. Приезжай к ним после обеда. Я подъеду, как освобожусь.

«Подъеду, как освобожусь» звучало, конечно, весьма солидно, вот только я откровенно не понимала, чем Андрей может быть так занят. Кроме своих вечных посиделок со старым дружком в офисе яхт-клуба.

Да и ехать к его родителям мне, кстати, совсем не хотелось. Проводить с ними половину дня, ужинать, слушать разговоры, которые ко мне, как я считала, не имели никакого отношения. Об этом я Андрею и постаралась аккуратно намекнуть, на что получила вполне резкий ответ.

— Наташа, сегодня воскресенье, все и без того собираются на день позже, потому что ты была на работе. Прояви уважение. Сегодня мы празднуем день рождения отца в кругу семьи.