Снежный ком любви

– Все как обычно: проедусь по своим магазинчикам, посмотрю, что продалось, сведу дебет с кредитом. В общем, ничего нового. А у тебя какие планы?

– Тоже ничего особенного: сейчас в институт, а после с девчонками пообедаю в кафе.

– Отлично! – Снежана отхлебнула кофе и спрыгнула с подоконника. – Иди ешь, хватит крутиться перед зеркалом. Омлет стынет.

Зайдя на кухню, она поместила чашку в посудомоечную машину, выложила омлет из сковородки на тарелку и поставила перед дочкой на барную стойку.

– Как же пахнет! Тебе кулинаром надо было стать, а не продавцом запчастей, – похвалила дочь маму и, зацепив вилкой кусок дымящегося омлета, отправила его в рот.

Надо было. Или швеей. А еще Снежана неплохо рисовала и мечтала стать дизайнером интерьеров. В ней было много талантов, только ни один она даже не попробовала реализовать, всегда только пыталась выжить.

Снежана подошла к окну и посмотрела на купола церкви. Вдруг подумала о том, что сейчас самое время подумать о себе, о своих желаниях и их реализации, но потом бросила взгляд на дочь, которая одной рукой держала чашку с кофе, а другой листала бестолковые видео в телефоне. Снежана ненавидела эти тик-токи, на которые западала вся молодежь. Вспомнила, как совсем недавно обсуждала это со своей лучшей подругой Валерией.

– Потому что мы с тобой уже старушки, – успокаивала ее Лера, – поэтому мы и не понимаем их.

– Там одно хвастовство. О чем эти видео? Девушка садится за руль крутого автомобиля, крупным планом значок «мерседеса», потом лак на холеных ручках, потом стаканчик из «Старбакса» с ее именем, и обязательно какая-то дешевая песня, что жить надо в кайф…

– Снежок, «жить надо в кайф» – это из нашей молодости! Ну ладно, я старая, но тебе еще и сорока нет, чего ты такая древняя? У них жизнь сейчас такая. У нас были девяностые с разрухой, у них «Старбакс» и «мерседесы». Радоваться надо, что Сашка не хлебнула того, в чем мы с тобой трепыхались.

Снежана на несколько секунд погрузилась в прошлое на двадцать лет назад, вспомнила, как ходила по Лужникам и продавала пирожки. Как замерзала, и даже три пары носков не помогали, потому что сапоги были старые, бабушкины…

Нет! Снежана вынырнула из воспоминаний и еще раз посмотрела на дочь. Ее поза не поменялась, все тот же отрешенный блуждающий взгляд, нацеленный на экран телефона, и отпитый на автомате глоток кофе. Она ведь даже не чувствует его вкуса!

– Ты не опаздываешь? – спросила Снежана и нахмурилась.

Сашка, не поменяв позы, все так же продолжила листать видео на телефоне, но спросила:

– Вьюга злится?

Снежана еле заметно улыбнулась. Эта фраза дочери ей нравилась и всегда возвращала душевное равновесие.

Сашка умела найти подход к матери и частенько называла Метелью или Вьюгой, когда чувствовала ее холодное настроение.

Снежана родилась в понедельник в середине марта на месяца полтора-два раньше срока и была похожа на снежинку: белоснежные кожа, волосы и ресницы. Нянечка предложила назвать ее Снежана, сказала, что это девочка, рожденная в снег или бурю. В этот день действительно шел сильный снег.

Младенец был похож на маленькую снежинку. Даже акушерки удивились и сбежались посмотреть на такое диво. Да и потом, пока девочка две недели лежала в инкубаторе, на нее приходили посмотреть, как на какое-то чудо света. И вроде бы не уродина, и очень даже миленькая, но такую вряд ли бы кто-то захотел. Слишком экзотическая.

Снежана была дитем Олимпиады, и единственное, что она знала про своего отца, – это то, что он был швед из города Мальмё и что она – вылитая он. Хотя это и так было понятно: ее мать была брюнеткой с черными как уголь глазами. Именно ее глаза и передались дочке. Скорей всего, сочетание черных угольных глаз, белоснежной кожи и волос пугало всех, кто кидал взгляд на девочку. Слишком ярко, слишком необычно. А если необычно, значит, некрасиво.

Это был 1981 год, когда впервые перевели стрелки на летнее время, фильм «Москва слезам не верит» получил премию «Оскар», а сборная СССР выиграла чемпионат мира по хоккею в Швеции.

В городе к этому времени проживало уже более восьми миллионов человек, столица оправилась после проведения Олимпиады, и жизнь вернулась в прежнее русло. С прилавков исчезли деликатесы, а также вернулись те, кого отослали на сто первый километр, и вместе с ними вернулась преступность. Снежане не исполнилось и года, как ее маму пырнули ножом в живот в подворотне, отняв сумочку с зарплатой.

Она даже не почувствовала боли и начала убегать от нападавшего, хотя он и не пытался ее догнать, а прихватил сумочку и умчался в другом направлении. Но, пробежав пару метров, она упала, потому что стала отказывать левая нога.

Как оказалось позже, ее пырнули кухонным ножом, настолько огромным, что, если бы он не уперся в позвоночник в районе копчика, мог бы выйти насквозь. «Скорая помощь» приехала быстро, операцию тоже сделали быстро, но вот в себя женщина пришла только через месяц. Еще два месяца она пролежала в больнице, ее выписали, но ходить было трудно, а из раны продолжались выделения, и постоянно сочилась кровь. Промучившись какое-то время так, она снова пошла к врачу: в этот раз попала к хорошему специалисту, который понял, что поврежден мочеточник и, скорее всего, его нерв, а он заживает очень долго – от десяти месяцев до двух лет. Ей сделали операцию и еле спасли от заражения крови, что повлекло за собой другие ужасные последствия.

Снежана помнила мать наскоками. Вот ее выписали из больницы, и она лежит дома на кровати, девочка подходит к ней, мама ее гладит по светлым волосам, шепчет, что очень любит, а утром девочка просыпается, а мама опять в больнице. Пока мама болела, Снежану воспитывала баба Глаша, вечно недовольная, ворчливая и жадная женщина.

Случались времена, когда мама выглядела совсем здоровой, улыбалась и даже ходила гулять с дочкой. Мать держала дочь за руку, шла, прихрамывая, но всегда улыбалась. Такой она и запомнилась Снежане. Ее не стало, когда девочка окончила первый класс.

Сашка спрыгнула со стула и помчалась в прихожую. Обувшись, она открыла сумочку, достала кошелек и, покопавшись в нем, показалась в проеме двери:

– Мам, дай мне пару тысяч. У меня деньги закончились.

Снежана взяла рюкзачок с комода, открыла кошелек и протянула дочери деньги. На пол упала маленькая визитная карточка. Женщина ее подняла и ахнула:

– Совсем забыла! У меня массаж через час!

– Зачем тебе массаж? Тебе мужик хороший нужен! – засмеялась Сашка.

– Хороший массаж легко заменит среднего мужчину. А так как других я на своем пути не встречала, то массаж – именно то, что мне нужно. Тем более он лечебный, а не для удовольствия. Третий день шею и поясницу ломит.

– Потому что пахать надо меньше! И запчасти со склада в магазин не на себе таскать, а попросить грузчика.

Вот тут дочь верные слова сказала, и Снежана это понимала, только вечно жалела денег, а вот себя не берегла…

– До вечера? В семь будешь? – спросила мать у дочери.

– Даже раньше.

– Тогда жду к ужину.

– Договорились.

Снежана закрыла за дочкой дверь и посмотрела на себя в большое зеркало. Хорошенькая! От того снежного комка с белыми волосами ничего не осталось. Сейчас ей очень нравился ее образ. Но пока она дошла до этого, перепробовала все на свете: была и ярко-рыжей, делала мелирование в разные цвета, пока ей не попался настоящий мастер своего дела – стилист Яник.

– Ты – зима с бледной фарфоровой кожей. Ты холодная, но внешность у тебя яркая. Это самый броский, эффектный, я бы сказал, роковой цветотип из всех. У меня есть два варианта. Давай попробуем оба?

Пару лет Снежана была брюнеткой с каштановыми волосами. Ничего особенного ей даже и делать не приходилось. Единственным минусом было то, что светлые корни отрастали, и их постоянно приходилось подкрашивать. Когда ей это надоело, Яник перекрасил ее в светло-русый цвет, ближе к пепельному.

– Страсть и чувственность! – громко назвал он свою работу, прокрутил кресло, чтобы Снежана увидела себя в зеркало, и добавил: – Звезда!

Звездой, конечно, Снежана себя никогда не чувствовала, но ей было невероятно приятно, когда ей вслед оборачивались мужчины.

День выдался сумасшедшим! Еще и этот массаж: три остановки на метро туда, три обратно – вот и полдня прошло, а она успела побывать только в одном из своих магазинов и целый день провела в переговорах и бумагах.

Домой Снежана вернулась после восьми, обрадовалась, что дочери еще нет, и сразу принялась за ужин. Она очень вкусно готовила и умело накрывала стол. Салфетки, ножи, вилки, свечи. Ей нравилось трапезничать с дочерью при свечах. Они подолгу засиживались и рассказывали друг другу новости прошедшего дня.

К девяти часам ужин был готов, а Сашки все не было. Снежана набрала мобильный телефон дочери, но та не отвечала.

Мать не на шутку испугалась и все набирала и набирала ее номер, но длинные гудки говорили лишь о том, что Сашка или не слышит, или не хочет поднимать трубку.

В десять часов, когда Снежана уже не знала, что и думать, зазвонил ее телефон.

– Вьюга, не сердись, но я сегодня не приду, – раздался радостный голос дочери.

– Можно хотя бы узнать, что за причина? – Снежана хоть и злилась на дочь, но была довольна уже тем, что услышала ее голос.

– Завтра все расскажу. Если до восьми утра не приду, иди спокойно на работу, а я, как появлюсь дома, звякну тебе на мобильный, – сказала Сашка спокойным и немного загадочным голосом.

– С тобой точно все в порядке? – не унималась Снежана.

– Да, мам, все нормально. Пока. Мне пора идти.

В трубке послышались короткие гудки.

Снежана опустилась в кресло и стала успокаивать себя: «Во-первых, она не первый раз отсутствует ночью. Во-вторых, может, подруги пригласили». Она задумалась, подошла к окну и с горечью вслух сказала:

– Зачем обманывать саму себя? Понятно, что это не подруги.

Телефон снова зазвонил, но это уже была лучшая подруга Валерия.

– Привет, Снежок, как жизнь молодая?

– Плохо. Сашка вот… не придет ночевать, – призналась Снежана подруге.

– Радоваться надо, она проведет жаркую ночь с… – Валерия запнулась и уже совсем другим тоном спросила: – Кстати, а с кем она проведет ночь? Помнится мне, она с Валерой уже два месяца как разорвала все отношения.

– Вот именно. Я, правда, все же оставляю надежду, что это Валера.

– Боишься, что это прекрасный незнакомец? Ну и пусть. Сашке замуж пора.

– Ей всего двадцать один! – возразила Снежана.

– А ты во сколько родила ее, помнишь? Прекращай переживания, все нормально. Твоя Сашка – красивая молодая женщина, и она должна встречаться с мужчинами.

– Вот именно – встречаться, а не спать. Если это не Валера, я ей такую взбучку задам!

– За что?

– За то, что едва знакома с мужчиной и уже спит с ним.

– Так, давай успокоимся. А хочешь, я приду сейчас к тебе? Мы с тобой вина выпьем, поболтаем…

– Поздно уже. Давай завтра встретимся где-нибудь и поболтаем.

– Мой Генка завтра приезжает – буду готовиться к встрече. Вареников его любимых с вишней налеплю, оливье настрогаю. Может, в субботу?

– Да мне все равно. Суббота, воскресенье, понедельник… у меня каждый день похож как две капли воды на любой другой.

– Это потому, что у тебя нет выходных!

– Разве могут быть выходные, когда сама на себя работаешь? Нет, я не жалуюсь…

Но Валерия ее не слышала и продолжила:

– И еще мужика тебе надо. Только не Альбертика!

– И ты туда же. Все, пока, я позвоню. – Снежана нервно нажала на красную кнопку.

Немного успокоившись, она направилась к бару и открыла бутылку вина. Налив в стакан светлую жидкость, она опустилась в кресло и заплакала.

Мы все зависим в этом мире: от погоды, от власти, от соседей

1993 год

Лифт опять не работал. Снежана не спеша, таща за собой довольно тяжелую авоську, поднялась на девятый этаж. На последней ступеньке сидела Валерия, соседка из квартиры напротив, и курила. Девочка снова невольно засмотрелась на нее. До чего же Лера была красивой! Русые волнистые волосы, голубые глаза, пухлый рот и ямочки на щечках. Просто кукла!

– Откуда, Снежок? Из леса, вестимо? – поприветствовала Валерия девочку. – Как учеба? Справляешься?

– Все хорошо, спасибо. А у вас как?

– А у нас, как обычно, – задумчиво произнесла соседка и указала на свою дверь.

Из квартиры Валерии доносились шум и гам. Опять баба Люба с тетей Людой что-то не поделили. Обе женщины – одна бабушка, другая мать Валерии – уже давно спились и выносили из квартиры все, что могли, в обмен на бутылку. Как Лера все это терпела и еще не сбежала из этого дурдома, Снежане было непонятно. Ей казалось, что с такой врожденной красотой, которой наделила природа эту девушку, проблем быть вообще не должно. Но Валерия всегда была одна, у нее даже подруги не было! Правда, в последнее время за ней ухаживал совсем взрослый мужчина, тетя Люба называла его новым русским и уговаривала дочь попросить у него денег. Хотя он и без просьб баловал Леру – на прошлой неделе шубу белую подарил, вчера букет хризантем и коробочку с золотым браслетом.

Стряхнув с ботинок уже растаявшую жижу от снега, Снежана открыла ключом свою дверь и зашла в квартиру.

Баба Глаша находилась на кухне за машинкой и шила.

Девочка сняла старенькое пальто, которое ей уже давно жало в плечах, и, прихватив авоську с продуктами, направилась к бабушке на кухню.

– Рис купила? – спросила баба Глаша, даже не взглянув на внучку.

– Да.

– Почем?

– Двести девяносто.

– Батюшки! Кошмар! В синем магазине, наверное, брала, да? – Она отбросила в сторону материю и злобно посмотрела на Снежану.

– Нет. В нашем.

– Не ври мне! В нашем он стоит сто пятьдесят.

– Значит, уже подорожал, – предположила Снежана.