Яд минувшего

Близко, очень близко, но все-таки дальше, чем достанет пика, пронестись вдоль чужого строя… Трещат пистолетные выстрелы, летят брошенные меткой рукой дротики, от которых в Кэналлоа и не думают отказываться – пики от такого не защита, и пытающимся отстреливаться мушкетерам приходится прятаться в глубине построений… Стрелки стрелками, но первейшей целью становятся командиры, от низших до самых важных. Это если кто-то из господ полковников окажется очень храбрым и вылезет в первые ряды.

Нет, конечно, рискуешь и ты, и этот риск пьянит, только рэй свою меру знает во всем и всегда. Должен знать, особенно если тебе рано или поздно становиться соберано, но насколько все же разные ощущения, когда ведешь своих людей сам, и когда, посылая их в бой, смотришь уходящим в спину. Маркиз Алвасете делать этого не хотел и еще утром не собирался, думая тряхнуть стариной и тем прибавить к прошлым своим выходкам еще парочку. В палатке Арно всё казалось предельно ясным и обещало крупный успех, потом случилась какая-то дурь, которую еще предстояло понять, но успех все равно будет! Будет, и именно сейчас к нему рвутся не только его родные эгуэстрос, но и вся Южная армия.

А ведь в какой-то миг показалось, что им всем остается ровно столько, сколько простоит левый фланг. Ожери, не стесняясь ни свитских, ни охраны, визгливо требовал отходить, Люра в ответ орал, что отходящих раздавят, зажмут, вырежут, утопят… Кракл прятал глаза, командующий хрипел в руках примчавшегося лекаря, и над всеми нависал Понси, которому приспичило наступать. Одновременно наступать и отступать – невозможно, это и просипел малость очухавшийся Манрик, но… Но именно так действовать и следовало, причем срочно, пока Арно еще крутится.

Выжать из командующего нужные приказы Алонсо удалось неожиданно легко. Похоже, старик просто хотел, чтоб от него отстали, а прочих полностью устраивало, что отвечать теперь не им. В разгроме господа не сомневались, вот и молчали, только Савиньяк продержался, а Каракис проглотил наживку…

Позади громко фыркнула и звякнула удилами лошадь. То ли сама по себе, то ли кто-то из парней рискнул напомнить, что рэй Алонсо здесь, на гребне, не один, и стоять истуканами, когда друзья дерутся, тошно. Свитским просто: их держит приказ, а ты изволь удерживать себя сам, хотя сейчас это легче, чем утром, когда его погнало в ставку. Вернее, просто погнало, куда именно, он все же решил сам. Отец говорил о подобном, о невозможности покоя… Если не в силах стоять на месте и ждать, что ж, изволь решить, что нужно делать, и сделай.

Алва неторопливо поднял голову. Время близилось к полудню, и осеннее солнце не ленилось, взбираясь все выше и грея все сильнее. Пора было оценить картину происходящего «во всю ширь», и маркиз послал Лирио вдоль гряды.

Происходящее откровенно радовало. У Бласко получалось не хуже, чем у Рамона, и центр гайифской армии теперь терзали с двух сторон. Да, «павлинов» у здешних холмиков собралось многовато, больше десяти тысяч точно, но сейчас вся эта стая остановилась. Баталии защищались каждая сама по себе, о возобновлении атаки не шло и речи, зато приободрившиеся талигойцы давили все сильнее, и отнюдь не числом.

Кто-то сообразительный из полка Пуэна догадался собрать всех полковых стрелков в один кулак на склоне чуть выше линии схватки, и теперь они раз за разом палили в сгрудившихся врагов, подчиняясь указаниям какого-то плечистого капитана.

«Ну прямо регент церковный», – восхитился Алва, глядя, как офицер размахивает своей шпагой, указывая цели и дирижируя стрелками, будто оркестром. Но ведь хорошо же придумано! Паонские офицеры любят щеголять яркими красками, сейчас это как нельзя кстати.

Любопытства ради маркиз навел на плечистого трубу и понял, что эта худая скуластая физиономия ему знакома. В Багряных Землях чужаков не найти, остается север Талига. Гельбе? Хербстхен? Бересклетка? Не знать и не помнить Алонсо терпеть не мог, так почему бы не спуститься и не выяснить, заодно поближе рассмотрев, как идет схватка у подножия?

2

Мысль, как побыстрей проредить, а затем и продавить чужой строй, осенила Стивена во время очередного топтания на месте. Который раз отступив, шагов на десять, не больше, имперцы вдруг взяли и уперлись, будто сам Каракис им зуботычины раздавал. Ну а если не Каракис, то птицы поменьше, и вот на них-то поохотиться очень даже стоило. Капитан рискнул доложить свою задумку начальству, Пуэн сходу понял, поддержал, и вот, пожалуйста, Стивен Хейл командует мушкетерской… судя по всему полуротой. Эх, было бы в полку стрелков побольше! Но и так выходило очень неплохо, «павлины» сперва сбавили прыть, а потом и вовсе попятились, похоже, от растерянности. Зато шеренги родимого полка вновь обрели более-менее пристойную стройность. Сейчас соседи тоже подравняются, и можно будет самим атаковать, пока же стоило оглядеться и прикинуть следующие цели.

Ветер сносил дым в сторону, а для пыли в низине, где сейчас столкнулись баталии, было слишком сыро, так что сверху обещал открыться вполне приличный вид. Стивен поправил шляпу и повернулся. Он всего лишь думал чуть подняться по склону, но судьба горазда на выдумки: взгляд капитан уперся в роскошного всадника, в свою очередь разглядывавшего сквозь трубу как бы не его самого. Ну надо же! Теперь понятно, кто привел сюда эквестров…

Маркиза Алвасете Хейл узнал сразу, хотя у Бересклетки под кэналлийцем была другая лошадь, пегая, да и одет он был проще – ни вороненых доспехов, ни генеральской перевязи, ни парадного плаща. Заново родившемуся в том уже дальнем бою Стивену запомнились шалая улыбка и падавшие с широкого длинного клинка темные капли. Выскочивший прямиком на Хейла головорез стряхнул их резким движением, что-то крикнул своим спутникам на звонком чужом языке и назвался.

Позже Стивену сказали, что в Кэналлоа хозяева первыми не представляются. Вожак прорвавшейся к окруженному корпусу конницы счел себя гостем. То ли дело теперь: наряден, спокоен и явно еще не побывал в бою, шлем с перьями, и тот подвешен к седлу. Такому бы красавцу выситься на гребне, благо драка с холмов переползла к ручью и поднятая пыль осела, но, видать, по старой привычке захотелось глянуть на битву вблизи.

Взбираться к генералу, пусть и знакомому, Хейл, само собой, не стал, еще чего не хватало, но затеряться среди своих не удалось. Кэналлиец повелительно махнул рукой, явно приказывая задержаться, ловко спешился и с одной трубой в руке побежал по склону вниз. Привычный к подобным выходкам конь остался на месте, как и пятерка свитских, и видневшийся позади эскадрон.

– Мы, помнится, встречались, – Алва начал говорить еще на бегу. – Где? Гельбе? Бересклетка?

– Да… Да, сударь, Бересклетка. Вы выводили нас… корпус генерала Фарнэби из окружения.

– Удачно, что успели, – генерал знакомо сверкнул синими глазами. – Успеть вовремя, это всегда самое главное… Мне нравится мысль со стрелками. Это чужой приказ или твоя догадка?

– Мой генерал…

– Рэй Алонсо, – поправил кэналлиец. – Мы в бою, и мы прежде встречались.

– Рэй Алонсо, все вышло само собой. Павли… гайифские пикинеры тогда пошли вперед, и они были внизу. Я собрал стрелков своей роты здесь, на склоне. Мне понравился результат. Пуэн… Полковник Пуэн согласился. И вот теперь палим уже все вместе.

– Следующий раз палить будут по всей линии, – пообещал рэй и поднял трубу, дав Стивену основание к лютой зависти. О том, что окуляры морисской работы превосходны, успели узнать даже в Придде. Эх, вот бы такую…

На всякий случай Хейл глянул в том же направлении, что и Алва, но куда там… что-то двигается, поднятая кем-то пыль мешается с дымом, вот и все. Рэю, правда, происходящее нравилось, от дурных зрелищ улыбаться во весь рот не станешь.

– Хочешь порадоваться? – весело предложил он, не переставая чем-то любоваться. – Алаты в драку ожидаемо не лезут. Считай, конного резерва у Каракиса против вас нет, так что…

Такой быстрой и жуткой смены выражения лица, взгляда, состояния человека Стивену видеть еще не доводилось.

Веселый и, несмотря на окружающее смертоубийство и разницу в чинах, дружелюбный собеседник исчез, на его месте щерился охваченный боевым кровавым бешенством варвар. Улыбка сменилась оскалом, черты лица заострились, словно у какого-то древнего идола, а уж глаза… Зарычи генерал, как дикий зверь, Стивен бы не удивился, но нет, из плотно сжатых губ не вырвалось ни звука, что было еще хуже.

Окинув горизонт каким-то «слепым» взглядом, но вроде что-то разглядев, Алва отшвырнул драгоценное багряноземельское изделие, резко в четыре пальца свистнул и сорвался с места наперерез торопливо спускавшемуся к хозяину коню.

Всё, в седле. Отброшенный плащ падает в травы куском неба, всадник, ни на миг не прекращая спуска, водружает на голову шлем и разбирает поводья. На свитских не оборачивается, будто их нет, но первая пятерка следует за вожаком, а сверху уже текут десятки эквестров. Не то охрана, не то резерв, до того бездельничавший возле самого гребня.

Добравшись, наконец, до конца склона, генерал, выкрикнув что-то непонятное: то ли клич какой кэналлийский, то ли проклятие, бросает коня в галоп. Сверкает выхваченный клинок, и серебристая молния исчезает в промежутке между крайними баталиями «пуэновцев» и «линарцев». Ну точно, в драку понесло! Создатель, зачем?!

Представители славного дома Алва в Талиге всегда были на слуху, а про нынешнего наследника соберано и вовсе чудеса рассказывали. Стивен в них долго не верил, но потом их полк зажали на узком каменистом берегу… И вот теперь сегодняшнее!

Капитан только и мог, что хлопать глазами, пытаясь понять, какие демоны обуяли рэя и что теперь будет. На глаза попалась брошенная труба. Поднял, осмотрел. Надо же, цела – удачно упала, несколько царапин не в счет. Ладно, Алва Алвой, собственных дел никто не отменял.

Чужое стекло сразу бросило в глаза гайифские знамена. «Павлины» вздумали еще раз испытать удачу, а значит, все лишнее – прочь. Может, хоть теперь мы, наконец, этих тварей сломаем?

3

Удар. Страшный, непонятный, будто сердце выдрали… Больно. Что же это такое, твари вы закатные?! А, что бы ни было… не умирать же.

Откуда и как взялся холод, разом выморозивший все, и даже солнце, Алонсо не понимал, просто он должен был согреться. Немедленно. То бишь схватиться с врагами и их убить, но сгрудившиеся в баталии сине-зеленые пехотинцы не годились. Не то. Нужны другие.

Маркиз Алвасете впился взглядом в поле боя и почти сразу увидел, что искал. Большой генеральский штандарт, под ним – компания разодетых «павлинов», а чуть впереди около сотни всадников. Охрана? Плевать. Как смог разглядеть? Тем более плевать, но если немедленно не добраться до этих красавцев и не отправить их в Закат, тебе конец – или с ума сойдешь, или душа разорвется, а может, и всё разом.

Ни свихнуться, ни сдохнуть до победы Алонсо себе позволить не мог, значит, он не свихнется и не сдохнет. А то, что добыча прячется чуть ли не в самой середине вражеских построений, не беда, достанем.

Где он и что и зачем творит, Алва осознавал полностью, и при этом от него не осталось ничего, кроме спелёнатой холодом боли и рассудка, пока еще живого. Привычное к передрягам тело действовало безупречно. Бережно, но быстро направляло жеребца вниз по склону, подавало знак эскорту, вглядывалось в разрыв между своими, для начала своими, пехотинцами…

Пора. В правой руке поводья сменяются клинком, ноги отдают нужный приказ, и ставшие единым целым человек и конь несутся вперед. Там промежуток в линии сражающихся баталий и почти такой же – у гайифцев. Это дорога вглубь чужих порядков, если не медлить, выйдет добраться до ничего не подозревающих мерзавцев и убить.

Яростно ржет, заводясь на скаку, Лирио, но это кстати; впереди блестит вода, бьет по глазам ядреная болотная зелень. Прыжок через ручей и дальше диким галопом по затопленному войной и солнцем полю. Те, кто мелькает по сторонам и мгновенно исчезает позади, не нужны. Это люди, но могли быть и камни, и деревья… Они есть, их нет, они не важны, сами не лезут, не мешают, и ладно.

Взгляд выискивает и безошибочно находит дорогу. Лирио рвется изо всех сил, вытягивается почти в струну, огибает очередную толпу паонского сброда, и на пути встает шеренга белых с золотом всадников. На одинокого чужака имперцы смотрят сперва с любопытством и удивлением, потом начинают беспокоиться, но осознать происходящее не успевают, а смерть уже рядом.

Ближайшие двое. Левый лишь тянется к ольстре, правый уже ухватился за эфес, только поздно. Мориск привычно чуть укорачивает шаг, чтоб хозяину было сподручней, клинок очерчивает сияющий круг, во все стороны брызжет кровь. Тела неудачников еще падают, а Лирио уже проскочил дальше, и словно бы чужое сознание бесстрастно отмечает – вот она, цель. Добрался.

Ветер шевелит полотнище с синим павлином и золотыми розами, под ним несколько пестро-блестящих господ да свора господ поскромнее-помельче. Таращатся на вынесшийся из ниоткуда смерч, кто-то тычет вперед подзорной трубой… Сзади накатывает знакомый рев. Молодцы парни, вовремя догнали. Теперь не нужно прорываться, и выбирать не нужно, так что, друг мой гривастый, помедленней, хозяину нужны все.

Галоп Лирио становится короче. Кинувшаяся спасать начальство охрана сшибается с подоспевшими эгуэстрос. Не осилят, куда им… Это так странно – рубить наотмашь, не чувствовать отдачи и при этом видеть, как некто в вороненых доспехах крутится посреди гайифского птичника, рассыпая смертельные удары, серебристый мориск, чем может, помогает хозяину, а рядом мелькают родные синие плащи.

Он не может этого видеть, он это видит. Как? Потом, все потом! А «павлины» не были готовы к встрече с таким зверьем чуть ли не в середине своих порядков, они чувствовали себя в безопасности. И умирали, не успев узнать, кто принес им смерть. Жаль, лучше бы поняли, особенно вот тот, с орденской цепью… Кавалер Большой Паонской Звезды бесславно и безропотно отправляется в Закат, к тварям, зато осанистый полковник шарахается за флагшток. Прикрыться знаменем – это так по-имперски…

Лирио сносит сразу двоих, и знаменщика-часового, и труса, наперерез выскакивает кто-то тощий в белом! Развернуться, насадить на острие, оглянуться в поисках следующего… Что, все? Так и есть – последняя жертва, какой-то адъютантик, соскальзывает с клинка и валится вниз, подведенные на паонский манер, уже незрячие глаза таращатся на полуденное солнце. Вокруг только свои, зато дальше…

Пехотные командиры гайифцев, поначалу обалдевшие от столь наглого вторжения, похоже, очнулись. Зашевелились и начали смыкаться ближайшие баталии, затрещали первые выстрелы, но прорубаться сквозь чужие ряды Алонсо больше не собирался. Исступление ушло, быстрота взгляда и мысли – нет. Остался и въевшийся в грудь холод, но он почти не мешал.

Идти лучше там, где тебя не ждут. Выкинуть зрительную трубу было несусветной глупостью, но то, что путь назад перекрыт, видно и так, а вот впереди проход еще остается. То ли не успевают, то ли медлят со страху.

Трепануть по шее коня, бросить подоспевшему адъютанту:

– Зови!

Переливчатый алвасетский свист разрывает шум боя, не додравшийся Лирио встает в свечку и коротко, громко ржет, дескать, вперед, за мной! Ну давай, дружище… Жеребец легко перемахивает расфуфыренные трупы, походя топчет чужое знамя, не нарочно, но так Великому Павлину и надо.

Эгуэстрос, на ходу подбирая немногих своих раненых или спешенных, мчат за вожаком. Сине-зеленые баталии сдвигаются, но медленно, мушкеты раз за разом выдыхают дым, свистят пули, но свою ты никогда не услышишь, только чужие.

Вновь ставшее горячим солнце уходит за спину, в лицо бьет ветер. Хорошо, что он вернулся, как и запах дыма, грохот копыт, треск выстрелов… Когда война вдруг перестает кричать, становится жутко.

4

По-настоящему сломать вражеский строй и в этот раз не получилось, но отбросили «павлинов» изрядно. Смешав ряды, сине-зеленые убрались на «свою» сторону ручья, и теперь имперские офицеры спешно наводили порядок в упавших духом баталиях.

У талигойцев с духом к полудню выровнялось, но отдых требовался и им, да и насчет порядка… В последнем натиске рота Хейла, слава Создателю, в толпу не превратилась, но позлился и поорал капитан изрядно, а некоторых особо дурных пришлось и затрещинами в себя приводить. Ничего, опомнились, но вот ведь насмешка какая – в этой битве больше приходилось своих гонять, а с имперцами хорошо, если полудюжиной ударов обменялся. Даже непонятно, убил кого или так… подранил. Пожалуй, того тощего сержанта с алебардой получилось приложить как следует. Сначала по локтю, а потом и в бок достать – ну невзлюбил с некоторых пор Стивен алебарды и их обладателей. Потом был пикинер без пики, зато с тесаком, но этот как-то быстро канул за спины товарищей…

– Ты как? – Варден, о котором Хейл уже начинал беспокоиться, вывалился откуда-то слева и теперь созерцал командира, словно мерку снимал. – Живой?

– Похоже на то, – хмыкнул Стивен, вытирая пот с лица и одновременно размазывая по нему же пороховую копоть.

– Не врешь? Выглядишь, прямо скажем, не очень.

На такое можно лишь отругнуться, и Хейл отругнулся, заодно убедившись, что не сорвал на своих остолопов голос. Проверить по-быстрому, не случилось ли в горячке боя чего незамеченного, правда, тоже решил. Голова, шея, плечи, руки, торс, ноги… Вроде бы цел, хотя крепкая кожаная куртка на плече и продрана. Спасибо, сама рука в порядке… Кто и когда сумел зацепить, и вообще, имперцы это или свои в толчее, было решительно непонятно. Ладно, это не так уж и важно, раз собственная шкура даже не поцарапана.

– Не вру, – подвел итог капитан. Пересохшее, нахватавшее пыли горло напомнило о себе; чтобы его промыть, пришлось выхлебать последнюю воду из фляжки. – Уф, хорошо! Давай, что ли, потери прикинем…

Варден не возражал, но судьба в лице начальства распорядилась по-своему. Приказ немедленно явиться к полковнику передал один из полковых барабанщиков, видать, никого другого под рукой у Пуэна не оказалось. Выпалив, что велено, гордый своей важностью и нужностью юнец развернулся и помчался назад, пришлось оставлять Вардена приглядеть за ротой и лезть следом.

Господин полковник вырядился в чистый плащ, но выглядел откровенно раздраженным. Это несколько удивляло – дела и у полка, и у всего центра шли вполне прилично, так чего он таким сычом смотрит?

– Ну, капитан, что там у тебя?

Вопрос тоже озадачивал. Все и так прекрасно видно, тут и полсотни шагов не наберется! Но раз спросили, положено отвечать.

– Затишье. «Павлины» отошли за ручей, мы стоим на месте, прихорашиваемся, ждем продолжения. Воду подтащили, выбывших унесли… Вот заряды у стрелков почти закончились.

– Варден с ротой управится?

– Должен, – вот и ответ. Кого-то из соседей ранило, а то и убило… – Да, управится.

– Спрашивать, управишься ли ты с полком, не буду. Ты у меня лучший, значит, должен. В новой шкуре придется меньше скакать и больше смотреть, так что в наследство оставляю свой окуляр.

– У меня есть, – выпалил вконец растерянный Стивен и под хмурым выжидающим взглядом уточнил, – нашел.

– Совсем хорошо, мне грабить никого не придется. Ладно, удачи тебе. Странно все, конечно, но Манрику видней.

– Простите, что видней? – неожиданное и, прямо скажем, странное повышение повлияло на способность говорить членораздельно, зато добавило нахальства. – И куда вы… То есть почему так?

– Я получил предписание маршала, – для вящей убедительности Пуэн хлопнул по поясному футляру для бумаг. – В отсутствие Ожери временно принять командование над всем центром нашей позиции.

– Господин полковник, а что случилось с генералом Ожери?

– Вроде сейчас в ставке, и его прибытия не ожидается. Маршал, как я понял, приболел, Ожери у нас выходит следующим, а за центром следить надо с места. Свободных генералов нет, так что до возвращения маркиза Алвасете выдернули меня. Ничего особенного ждать вроде бы не приходится, но кто его знает…

– «До возвращения…» – дикие глаза на заострившемся лице, бешеный галоп куда-то вглубь вражеских позиций. Пусть кэналлиец и не один, эскадрону сквозь дюжину баталий не прорваться, даже если это эквестры.

– Ах, да… – Пуэн истолковал слова Стивена на свой лад. – Тебе как временному полковнику надо знать. Манрик до конца боя передал маркизу Алвасете большую часть своих полномочий, но сейчас он со своими парнями, похоже, в рейд ушел.

В рейд? Ну, можно сказать и так.

5

Пронеслись сужающимся «коридором», разогнав группу попавшихся по пути мушкетеров, тут же едва не налетели на пики, но вовремя свернули, обтекая некстати оказавшуюся на пути роту, и вот оно, чистое поле с парой обычных в этих краях пологих холмов.

Бой гремит слева, справа, за спиной, но здесь тихо, смело можно потратить пару минут и оглядеться, оценивая, куда кривая вывезла. А вывезла она удачно! Талигойская пехота, отрезанная сплоченными рядами имперцев, осталась далеко позади, зато правее должны вовсю резвиться эскадроны Бласко, проскочившие между «гайифским» центром и «уэртским» крылом армии Каракиса.

Так может, воспользоваться случаем и поискать господина стратега, благо кони еще и не думают уставать, да и зверь в душе не умолк окончательно, пусть и притих? Заманчиво, только место временного командующего Южной армией при этой самой армии. Пусть вредить сейчас и некому – все дураки согнаны в ставку под Манриково крыло, теряться надолго все равно нельзя. Без поводьев сегодня не засбоит лишь Арно, так что лучше поторопиться. Если повезет, они сразу выскочат на Бласко, если повезет не слишком, выскочат не все.

Сколько времени сожрал скрутивший его холод, Алонсо знать не мог, но здравый смысл подсказывал: вряд ли больше получаса. Как раз добраться до распоряжавшегося пехотой центра павлиньего генерала, отправить его к Леворукому и карьером насквозь пролететь чужие порядки. Что ж, выходка была сумасшедшей, но обошлась почти без потерь. Задним числом от таких приключений становится весело, а что пока не стало, так ведь и день, и сражение разве что за половину перевалили…

Выбрать нужную дорогу помог ветер. Смирно стоящий Лирио втянул ноздрями прилетевшие запахи, извернулся и слегка прихватил зубами хозяйский сапог. Почуял чужих лошадей, причем много, но вся гайифская кавалерия на левом фланге. Остается Бласко или, в крайнем случае, алаты.

Когда семейный девиз требует того же, что и здравый смысл, остается лишь броситься навстречу ветру, жаль, скачка вышла короткой. Сразу за дальним холмом под аккомпанемент знакомого пересвиста навстречу вывалилась едва ли не половина резервного эскадрона, оставленного Бласко присматривать за тылами.

– Рэй Алонсо, – поспешил доложить старший, – пока все идет хорошо. Рэй Бласко атакует пеших агаров. Мы несем охрану сзади, но видим лишь тени от облаков.

– Скоро увидите больше.

Безошибочно отыскивать в круговороте атакующих, отходящих, перестраивающихся для нового захода сотен того, кто нужен, в доме Алва умели всегда. Бласко появлению крови соберано не удивился, хуже, что сам Алонсо не обрадовался очередной удаче. Судьба не любит неблагодарности, но крыльев не было, только ветер.

– Ты здесь, – свои в бою не здороваются, к тому же, они сегодня говорили. – Что-то изменилось?

– Ничего, – в самом деле ничего. – Я возвращаюсь к большой армии. Путь свободен?

– Да, но ты здесь, поэтому посмотри и реши, – в руки ложится труба, родная сестра сгинувшей. – Ты ведь о них предупреждал?

Под ударами эгуэстрос агарийская пехота сбивалась в одну большую и нестройную толпу, но внимание Бласко было приковано к движению, что обозначилось в прямо противоположной стороне. Вторая линия уэртской части союзной армии?

– Слева.

– Уже вижу.

Большой конный отряд, тысячи две, не меньше, на рысях подходил к месту боя. Ярко-алые плащи и узкие красные с желтым флажки говорили сами за себя.

– Да, это алаты.

И их вполне можно убить, как того генерала под знаменем, сил хватит, только нужно ли? Затаившийся, но не ушедший ледяной зверь молчит, дескать, думай сам. Алонсо думал. С того мгновенья, как побагровевший Манрик сунул ему записку Арно. То, что против эгуэстрос двинут единственную свободную конницу, напрашивалось, только имелась у наследника соберано еще одна мыслишка. Сбудется или нет?

Бласко, не дожидаясь дополнительного приказа – зачем приказ, если и так все ясно? – разворачивает половину своих навстречу новой угрозе. С этим вопросов нет и быть не может, а вот второй шаг…

– Раз ты здесь, говори, что делаем.