Яд минувшего

Вера Викторовна Камша

Яд минувшего

© Камша В.В., текст, 2024

© Толоконникова Е. В., стихи, 2024

© Оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2024

Автор благодарит за оказанную помощь Александра Бурдакова, Георгия Виноградова, Эльберда Гаглоева, Ирину Гейнц, Дмитрия Касперовича, Александра Куцаева, Константина Линника, Игоря Майорова, Елену Цыганову.

…А могла ли судьба промахнуться – кто скажет сейчас?..Ничего не исправить уже. Не схватиться с ней. Поздно…Над холмами закат дымно-алый дотлел и угас —И осыпано небо осеннее инеем звёздным.Хоть кричи в него – только звон трав отзовётся в ответ…Тяжко? Зубы сцепи и терпи. Знай, что легче не станет.У тебя, рэй Алонсо, был друг – и его больше нет.И дыру в сердце рваную эту рубец не затянет.И того, что в бою ты закрыть собой друга не смог,Не сотрёт и не выжжет из сердца и памяти время…Больше лезвием солнце его не поймает клинок.Больше вашим коням не идти на рысях стремя в стремя.Никогда он, к тебе обернувшись с улыбкой в седле,Больше гриву уже своему не растреплет гнедому…Рядом с ним, точно с жарким костром, становилось светлей.Как теперь написать обо всём тем, кто ждёт его дома?Смерть привыкла бить в спину. Ты ей не сумел помешать.В душу холод ворвался – и сделал победу бескрылой…То, что вы не закончили вместе – тебе завершать.Вывозить на себе – пусть трещать будут кости и жилы.По-иному – никак. С этих пор – за двоих тебе жить.Воевать. Побеждать. И любить. И с судьбой снова спорить…На потом ты не можешь ни дело, ни жизнь отложить —Значит, сил у тебя хватит, чтобы скрутить в себе горе.За плечами покуда – всего-то три года войны…Полыхают в ночи звёзды стылые пламенем белым.Тянет ветром с холмов. И придёт он не раз в твои сны —Сталью, кровью и порохом пахнущий ветер Каделы…Елена Толоконникова (Красный Волк)

Андрею «Мурзу» Морозову

Hasta siempre, Gato Brave…

Hasta la victoria siempre.

За неуспех и успех на войне

надо платить кровью,

ибо другой платы нет.

Юрий Бондарев

Ветер Каделы

Вместо пролога

16 день Осенних Ветров, 270 года к. С.

Новая Эпинэ, брега Каделы.

Отец, приветствую!

Извини, что пишу лишь сейчас, очень долго было не о чем (не считая одного обстоятельства, которым я тебя огорошу в конце письма), зато потом на меня рухнула уйма дел, подчас нелепых, здесь вообще нелепо многое. Переход мира в войну, если смотреть на него со стороны, забавен, как переполох в курятнике, только курам при этом не до смеха. Я пережил подобное три года назад, до моих нынешних товарищей настоящая война докатывается лишь сейчас. Мне смешно, им – не слишком, поэтому я по возможности стараюсь не веселиться, однако тебя как отставного (кстати, не думаешь вернуться в строй?) маршала более всего занимают не чувства, но диспозиция. Что ж, изволь.

Как ты наверняка уже знаешь, Гайифская империя решилась, наконец, на прямое вторжение и потащила за собой свою распрекрасную Уэрту. Судя по всему, цель павлиньего визита – раздробить наши силы и отвлечь внимание от севера, где мы потихоньку перестаем пятиться. Барон Карлион, с которым я недавно встречался и который про здешние дела знает всё и больше, уверяет, что на Паону нажали Эйнрехт с Липпе, и императору не удалось на сей раз ни отвертеться, ни откупиться. Тем не менее, «павлины» остаются верны себе и намерены отделаться относительно малой кровью.

Штурмовать хорошо укрепленные крепости не по ним, а наш командующий не зря принадлежит к достойному семейству Манриков. Вояка он никакой, зато не ворует и не жалеет средств на фортификацию. Кадельскую цитадель старик укрепил знатно, и застревать под ее стенами имперцам неинтересно. Доверенный стратег Каракис (именно он возглавляет вломившееся к нам воинство) задумал обходный маневр с форсированием Каделы выше одноименного города – там, у городишки под названием Нифаж, имеется мост и неподалеку несколько бродов, что дает возможность выбора пути, затем логичен выход на Алатский тракт и марш на Майдю. Этот город, как ты помнишь, стоит на пересечении сразу нескольких важных трактов, и его захват дает союзничкам неплохое преимущество. Не говоря о том, что Майдю – хорошая добыча, да и перезимовать там можно.

Когда в начале лета к Манрику стали поступать донесения о гайифской возне, он принялся стягивать в Каделу те силы, что имелись под рукой, и просить помощи у родни, которая, в свою очередь, насела на нашего доброго короля. Маршал оказался настолько честен и, по большому счету, умен, что признал полную свою несостоятельность в том, что не касается фуражировки и учебы новобранцев. Он, диво дивное, просил не денег, не резервов и даже не артиллерию, а боевых офицеров с опытом и отдельно – толкового помощника по батальной части для себя. Его величество умилился, посовещался сам с собой как с Первым маршалом Талига и остановил свой выбор на твоем сыне и наследнике. Не скажу, что это комплимент, ведь на юг можно отправить лишь того, без кого обойдется север, так что я, признаться, поначалу изрядно разозлился. Командовать авангардом Первой Северной мне казалось более интересным, чем стоять за спиной Манрика, но куда денешься?

О самой аудиенции много писать лень, хотя все прошло очень мило. Его Величество вручил мне прошлогодних «Франциска» с «Охотой», расчувствовался и пожелал догнать и перегнать тебя на военной стезе. Пришлось пообещать, а обещанное женщине, другу и королю приличные люди исполняют. Боюсь, тебе рано или поздно придется мной гордиться.

К Манрику я добрался на следующий день после того, как он получил известие о переходе «павлинами» границы. Старик принял меня как родного, а я едва не довел его своими идеями по спасению здешней части отечества до апоплексического удара. Отечество маршал любит, не отнять, но при этом он труслив, причем боится отнюдь не вражеских полчищ. Сам не знаю, как мне удалось внушить бедняге, что гайифцы опасней неодобрения Его Величества и позволять им переправиться ни через Кайн, ни через Каделу нельзя. Мы, хоть и промешкав, двинулись на перехват, и тут, уже на марше, нас догнал первый из королевских подарков, а именно отряд тяжелой бергерской пехоты под командованием наследника старины фок Варзов, малого тертого, а при ближайшем рассмотрении еще и славного. Этим пополнение не ограничилось: сегодня утром с веселым «Не ждали?» нам на голову свалился еще один наследник и в придачу твой бывший адъютант. Разумеется, я про Алонсо, приволокшего с собой пять тысяч алвасетских, как он выражается, эгуэстрос. Бродяга полгода проболтался у родни в Багряных Землях и даже успел там принять какую-то капитуляцию, но наши войны ему заметно ближе. Он передает тебе привет и грозится нагрянуть в гости, но сперва нам придется выиграть завтрашнюю баталию.

Мы с Манриком успели преградить Каракису прямой путь к мосту в Нифаже и лежащим выше по течению бродам. Обходить нас было и далеко, и неудобно, к тому же мы снова могли выйти наперерез. «Павлин» подумал и решился на сражение, полагая, что у него полуторное превосходство в силах и решающее – в тяжелой кавалерии, которой у нас нет. О подходе бергеров и корпуса Алонсо он не знает до сих пор.

В чужую голову, конечно, не влезешь, но я очень надеюсь, что Каракис осведомлен о талантах Манрика и его прежних помощников: Кракл с Ожери умом и спесью вылитые нухутские петухи и даже булдыкают похоже.

На месте «павлина» я бы точно решил, что Манрик куда успел добежать, там путь и перекрыл. Гайифцам просто не может не показаться, что мы встали так, как позволила местность – пехота по большей части разместилась на гряде холмов за ручьем, а чуть ли не вся кавалерия сгрудилась на левом фланге, где открытое поле и возможен обход. В центре и ближе к Каделе атаковать, преодолевая топкую низину с ручьем, невкусно для обеих сторон, но наша позиция выгоднее – мы выше. Зато слева Каракис наверняка углядит искомую возможность. Согласно воинской науке, если создать там нужный перевес, а силы у стратега, по его мнению, для этого есть, нас вполне можно опрокинуть, после чего обойти рассекающий местность овраг, продвинуться дальше и охватить остальные силы Манрика с тыла. Ну или заставить поспешно отступать, после чего погнать к реке, уничтожая бегущих.

Исходя из того, что я знаю о павлиньих орлах, им в голову должна прийти очевидная идея – собираем ударный кулак на своем правом фланге и давим талигойцев силой. Не надо придумывать ничего особо хитрого там, где можно сделать просто.

Прости, отец, но меня вынуждают прерваться. К счастью, то есть, конечно же, к глубочайшему моему сожалению, есть люди, просто созданные для того, чтобы отвлекать друзей от исполнения сыновнего долга, и Алонсо – один из них, к тому же мы слишком долго не виделись. С другой стороны, тебе этот обормот тоже не чужой, так что ты вряд ли нас осудишь. О приключениях Каракиса на кадельских брегах доскажу завтра или послезавтра, надеюсь, тебе понравится…

Часть первая

Глава 1

1

Перед боем нужно как следует выспаться. Мудрость эта приходит с опытом, вот юнцы – те накануне битвы пишут стихи и письма дальним возлюбленным, смотрят на звезды, хорохорятся, порой философствуют. Алонсо Алва маркиз Алвасете и Арно Савиньяк виконт Савари были неприлично молоды – для генералов, однако юношеские метания давно переросли. И все же выспаться они не удосужились: за три года неудачной войны на душе накипело слишком много такого, чем абы с кем не поделишься, вот и засиделись. Полночи Арно, успевший за месяц обжиться во Второй Южной армии, объяснял бывшему однокорытнику, с чем едят маршала Манрика и его ораву и что творится на берегах Кайна. Еще полночи перескакивали из Северной Придды в Лаик и обратно, вспоминая то милягу-капитана, то подонка Пэллота, то собственные выходки, как унарские, так и нынешние, за которые можно было схлопотать как разжалование, так и орден. В зависимости от результата.

О том, что рассвело, заболтавшимся генералам сообщила взвывшая за пологом палатки труба. Пора было прощаться: в теперь уже сегодняшнем сражении друзьям предстояло действовать порознь. Савиньяк, согласно сочиненному им же самим плану, оставался держать левый фланг. Алонсо, о подходе которого вражеские морды прознать еще никак не успевали, предписывалось ждать в укрытии «надлежащего момента». Момент, по всем прикидкам, никак не мог наступить раньше полудня, так что Алва, добравшись до своих сорвиголов, мог часок-другой и прикорнуть.

– Хорошо тебе, – хозяин поднялся первым и, потянувшись, отдернул полог. – О, солнечно… Удачно, далеко видно будет.

– Вот и возьми на удачу, – Алонсо выкопал из-под брошенных плащей видавший виды футляр с поцарапанной, но не ставшей от этого хуже трубой агирнийской работы. – Будешь созерцать с вершин.

– Ты ей что, кошек дразнил? – Арно немедленно выскочил из палатки и припал к окуляру. – Хороша, не откажусь! Тогда забирай мою.

– Ты бы еще гербами на бергерский лад махнуться предложил! У меня во вьюках вторая не хуже, морисский кузен осчастливил.

– Просто так или заслужил?

– Пожалуй, что и второе. Всю весну на родственные чувства угробил. И на садрийцев, уж больно упорные оказались… Пока догнали, пока к озеру прижали, восемь потов сошло. Ладно, бывай!

– И тебе не печалиться, – Арно махнул рукой, подзывая болтавшегося поблизости высокого адъютанта. – До вечера.

– Лучше до раньше. Ты никак мелким Колиньяром разжился?

– Угу, Манрик от сердца оторвал. А что?

– Да ничего, просто на братца похож. Хаста[1]!

Эскорт Алонсо, десяток легкоконных, топтался у коновязи и пересмеивался, как испокон века пересмеиваются уверенные в себе и в придачу хорошо выспавшиеся вояки. Тоже отдохнувший Лирио всхрапнул и потянулся мордой к хозяину, заждался, проказник! Алонсо со смешком растрепал серебряную челку, дунул в любопытный бархатистый нос и вскочил в седло. Как всегда, его захватила почти бездумная радость, общая для всадника и коня. Лирио тоже был счастлив и немного горд: сейчас он понесет своего человека с той бережной радостью, с какой не всякий влюбленный несет на руках невесту.

Радость… Кэналлийцы знают: в любых отношениях, с людьми ли, с лошадьми ли, иди вслед за ней. Нет радости – не будет ни дороги, ни песни, ни смысла, ни побед.

Подбирая себе коней и находя друзей, Алонсо всегда чуял, что встретил родную душу, с которой долго ли, коротко ли, но радоваться будешь. Так оно и выходило, пусть и не без приключений, как со строптивцем Лирио или забиякой Арно. Начинается с прижатых ушей и клацанья зубами, а потом сам не заметишь, как обоих накроет нечто неповторимое. Ты уже не сам по себе, и он не сам по себе, и быть иначе не может.

Небольшая кавалькада более или менее неспешно спустилась с пологой гряды в давно убранные поля. Вообще-то Алва запросто мог дождаться рядом с другом хотя бы первой атаки, время позволяло… Не догадался, а что сделано, то сделано. Генерал ослабил поводья, позволяя Лирио выбрать аллюр. Кэналлийцы, как и их родичи-багряноземельцы, никогда не оглядываются, Алонсо и не оглянулся.

2

– Стивен, – в голосе теньента Вардена отчетливо слышалось удивление, – это еще кто такие?

Вышагивавший в беспокойном ожидании перед строем своей роты капитан Хейл с готовностью обернулся, чтобы увидеть, как с десяток укутанных в невзрачные серо-коричневые плащи всадников быстрой рысью идут вдоль занятой талигойской пехотой гряды. Врагам здесь взяться было неоткуда, да и посадка, и кони, кровные мориски, говорили сами за себя. Кэналлийцев, единожды повидав, ни с кем не спутаешь, но сюда-то их каким ветром?

– Алвасетские эквестры, – удовлетворил любопытство сразу и подчиненного, и приятеля Стивен. – Видел их в Придде пару раз… Кажутся сумасшедшими, но головы у них варят, всем бы так! У Бересклетки они старину Фарнэби лихо из задницы выдернули, никто понять ничего не успел, ни мы, ни дриксы.

– Тогда жаль, что лишь десяток. Пара полков нам бы точно не помешала!

– Кто же знал, что и у вас загорится…

– У «вас»? – возмутился Варден, причем совершенно справедливо. – А ты что тут делаешь? Жаб считаешь?

– Не считаю, учу… Ладно, неправ был, но резервов нам все равно не видать, тем паче таких. Не заслужили.

На юге война и впрямь до этого лета шла словно бы нехотя. Уэртские и с недавних пор гайифские корпуса ограничивались тем, что неспешно маневрировали вдоль талигойской границы. За три с лишним года к этому привыкли. В Придде и Ноймаринен кипели жесточайшие схватки, а здесь до поры до времени все сводилось к наскокам агарийских легкоконных на приграничные городки. Да уж, война… Ничего подобного той сумасшедшей мясорубке у Лаутензее, где дриксенская алебарда чудом не вышибла мозги Хейлу, тогда еще теньенту…

Залечивать раны пришлось долго, родной полк успел чуть ли не полностью полечь у Танненвальда, спасибо хоть не зря. В строю оставалась рота, не более, но даже с ней свидеться не вышло. Кое-как оклемавшемуся Стивену надели капитанскую перевязь, хлопнули по заживающему плечу и отправили на юг «до полного излечения». Нести гарнизонную службу и делиться с местными офицерами ценным военным опытом. Хейл нес и делился, в итоге в пехотном полку полковника Пуэна его рота стала лучшей и теперь по праву стояла у полкового штандарта. Только одно дело повод для личной гордости, другое – стойкость и выучка всего полка. Капитан чувствовал бы себя спокойней, будь рядом с ним успевшие заматереть в боях северяне, но где их на кадельских берегах взять?

Разумеется, никто не скажет, что юг разучился держать в руках оружие и утратил боевой дух, но вот же смех – самые решительные, сильные и умелые с началом войны рванули в Придду. С некоторыми из них Стивену довелось стоять в одном строю, про других, таких, как молодой Савиньяк, капитан лишь слышал.

Лихой кавалерийский полковник в генералы прыгнул стремительно, но по делу, а вот к здешнему начальству Хейл относился с подозрением. Может, конечно, Манрик с главным «павлином» и стоили друг друга, но во главе идущей в бой армии хотелось видеть кого-нибудь поприличней. Тот же Савиньяк не раз выкручивался из, по общему мнению, безнадежных ситуаций. Казалось бы, вот вам если не готовый командующий, то хотя бы его заместитель, но какое там – чужака ставят на левый фланг и загоняют за овраг. Похоже, чтобы не мешал, хотя блеснуть героической обороной против превосходящих сил там можно. Если очень повезет.

На левом фланге нет благословенной низины с ручьем, там до самой лесной опушки ровное поле, на котором гайифская латная конница будет чувствовать себя как дома. Удержат ли её пехотные полки из Дорака и кавалерия Старой Эпинэ? Если нет, будет скверно…

– Как думаешь, «левые», если что, отступить успеют? – Варден явно думал о том же. – «Павлинам» там в наш тыл заехать раз плюнуть!

– Савиньяк справится, – для вящей убедительности Стивен повысил голос, – в Придде мог, и здесь сможет!

– Про Савиньяка ты мне уже месяц объясняешь, только не Савиньяком единым… У нас тут, если ты вдруг забыл, цельный маршал и еще пяток генералов.

Крыть было нечем. И Стивен, уходя от поганого разговора, вернулся к своим обязанностям, в смысле обернулся к строю. Строй глаз радовал – хорошо вооруженные, прилично одетые, стоят ровно. Дохлых, кривобоких, хромых не наблюдалось, как и дерганых, боящихся близкого боя, скорей уж наоборот – на многих физиономиях читались нетерпение и готовность совершать подвиги. Одно слово, новички, не хлебнувшие еще кровавой похлебки… И таких две трети роты, что в сравнении с соседями – вполне терпимо, ведь целая треть – уже испытавшие себя в боях и при этом уцелевшие. Потому и рота – лучшая, и капитан у неё соответствующий. Значит, сегодня все будут смотреть на первую роту, остается не сплоховать.

Словно в ответ по соседству грохнуло. Спереди и вроде бы слева… Гайифцы на правах гостей решили поздороваться первыми. Своими манерочками «павлины» славились на все Золотые Земли, и это они вломились в Талиг, а не наоборот. На приветствия принято отвечать, и талигойские артиллеристы ответили.

3

Резкий, наглотавшийся речной сырости ветер так и норовил если не сорвать нахлобученный по самые брови берет, то забраться за шиворот. Алонсо ежился, недовольно поводил подотвыкшими от доспехов плечами, но покидать вершину холма, откуда открывался неплохой вид на выстроившуюся вражескую пехоту, не собирался.

– Хончо, – маркиз Дьегаррон, тезка, родич и соратник по багряноземельским похождениям, скучать любил не больше самого Алонсо, – долго нам еще лихорадку ловить? Холодно же.

– Станцуй, – Алва потрепал по шее тоже скучавшего жеребца, – полегчает.

– Без музыки? – возмутился Дьегаррон. – Лучше мерзнуть.

– Пожалуй… – протянул Алонсо, пытаясь в густеющем дыму разглядеть что-то вразумительное. Центр и левый фланг гайифско-уэртского воинства, огородившись рогатками и выкатив вперед пушки, стояли на месте, обмениваясь с талигойцами ядрами, зато своим правым крылом атаковали упорно. Стратег Каракис делал именно то, чего от него ожидали, а значит, все шло хорошо.

По всему выходило, что Арно, который, собственно, и уболтал Манрика рискнуть, вот-вот начнет отступление, коварно заманивая «павлинов» на свидание с только того и ждущими незнакомцами. И это свидание с бергерской тяжелой пехотой должно стать для Каракиса весьма неприятным сюрпризом.

За три с лишним года здешней полудохлой войны «павлиньи» шпионы не могли не составить полный список полков обеих талигойских Южных армий с их численностью и именами командиров вплоть до рот. Доверенный стратег наверняка полагал, что знает, с кем связывается, а проведать о присоединившихся к Манрику бергерах и тем паче донести сие открытие до начальственных ушей его прознатчики уже не успевали. Каракис оставался в счастливом неведении, а значит и планы на сражение строил, исходя из устаревших сведений. На этом и решил сыграть Арно, еще в Придде приохотившийся устраивать врагам всяческие неожиданности.

Манрик привлекательность задумки оценил, но отнесся к ней настороженно, и винить старика не приходилось, риск имелся, причем существенный. Во всех смыслах безопасней казалось отступить, отписав в столицу, что другого выхода не оставалось, зато, мол, удалось сохранить армию. Привыкший к неудачам король понял бы и никого наказывать не стал. Как можно наказывать толком не воевавшего Манрика, если опытные военачальники профукали половину Придды и предательство Пэллота? А не профукать не получалось: уж слишком неудачным оказался общий расклад.

Разгром командованию Второй Южной мог обойтись дороже отступления, вот Манрик и метался, а его генералы терзались и сомневались, склоняясь то к риску, то к осмотрительности. И все же план Арно был принят, после чего командующий вновь задергался, и тут судьба расщедрилась на второй подарок. Маркиз Алвасете, ведший из Кэналлоа на север пятитысячный конный корпус, свернул по королевскому приказу к Каделе и объявился в расположении Второй армии всего за пару часов до того, как на западной дороге показались первые имперские разъезды. Теперь сил для ловушки хватало, оставалось ее захлопнуть.

– Думаю, пора, – Алва подмигнул замерзающему родичу, – но тихо. Не в Садре.

– Ты уже говорил, – Дьегаррон попытался изобразить сомнение, не вышло, тезки смотрели на жизнь одними глазами. – Мы готовы, хотя с литаврами веселей.

– Не спорю, – маркиз неспешно провел трубой: прямоугольники чужой и своей пехоты стояли неподвижно, только ветер сносил пороховые облачка на северо-запад, – все на месте. Это радует, но…

Готовая сорваться с языка шутка внезапно словно бы высохла, а руки сами собой сжали поводья. Правда, не натянули, на это Алонсо все же хватило. Кэналлиец разом подобрался, будто заслышавший что-то нехорошее зверь, только он ничего не слышал, а впереди все оставалось по-прежнему.

– Что с твоим конем? – дурашливая сварливость из голоса Дьегаррона тоже исчезла. – Уши просто так не прижимают.

– С конем – ничего.

– Тогда с тобой. Хончо, что стряслось?

– Попробую узнать. Не у Манрика, так у Леворукого. Остаешься за меня, и чтоб были готовы!

Лошади, когда любят, понимают многое, если не все. Лирио бросился вперед длинным, почти оленьим прыжком, не дожидаясь приказа.

4

Луговина за оврагом тонула в густеющей мгле. Разобрать подробности не выходило, сколько капитан Хейл ни вглядывался, но если судить по отмечавшим позиции противников двум толстенным полосам порохового дыма, все пока оставались на своих местах. Артиллерия била с обеих сторон, звук выстрелов, пусть и приглушенный расстоянием, как бы свидетельствовал: «мы не спим, воюем». Мушкетной трескотни по причине расстояния слышно не было, но свой посильный вклад в создание густеющей на глазах дымной завесы стрелки` вносили. Стивену оставалось либо слушать отрывистое буханье, представляя, как обнаглевшие гайифцы напирают на вставшего стеной Савиньяка, либо спросить – в десятке шагов возле полкового штандарта высился Пуэн, уставивший в желанном направлении зрительную трубу. Это все и решило. Стивен одернул пока еще чистую куртку и подозвал Вардена.

– Я к полковнику, присмотри тут…

– Угу. Кошачий ветер…

– Зря ты так. Когда и у нас начнется, пригодится дым сдувать.

– Когда или если? Ну и скука эти ваши сраженья, хоть ложись да засыпай.

В центре позиции талигойской армии, преградившей незваным гостям дорогу к переправам, и впрямь было спокойно. Подкрашенные «павлиньей» лазурью или как еще назвать эту переливчатую синь с прозеленью, отряды, выстроившись в две линии, топтались на противоположном берегу ручья. В наступление не шли, так с утра и стояли, и капитан Хейл их отлично понимал: атаковать сперва через топкую низину, потом вверх по склонам каких-никаких, а все же холмов, под летящими сверху пулями и ядрами, неприятно. И плевать, что имперцев в центре больше, чем талигойцев, местность шансы уравнивает. На правом фланге тоже смотреть было не на что, Пуэн и не смотрел, сосредоточившись на позициях Савиньяка, причем лицо полковника было… странным.

Хоть и уродившийся графским племянником, Пуэн нос перед подчиненными не задирал и частенько был не прочь поболтать. Стивен это ценил и, когда требовалось, дергал начальство без стеснения, но сейчас отчего-то замялся. Полковник оторвался от окуляра своей трубы сам.

– Да раздери меня Леворукий, – выдал он с какой-то растерянностью, – что происходит? Куда он полез?!

Ответить Хейл мог разве что недоуменным взглядом. Пуэн хмыкнул, почти чихнул, и внес некоторую ясность:

– Только что Савиньяк пошел в атаку.

Стивен зачем-то взялся за эфес шпаги, вытянул клинок на пол-ладони из ножен и с силой вогнал обратно. Капитанам замыслы командования знать не по чину, но Пуэн понимать, что творится, обязан, и он откровенно удивлен, выходит… атаковать Савиньяк не должен?!

Все случавшиеся на памяти Хейла неожиданности означали всякую дрянь – потери, поражения, отступления… Но ведь Савиньяк не бежит и даже не отходит, а совсем наоборот. Может, все не так уж и плохо?

– Согласно… известным мне планам, – недоумение на лице подчиненного было настолько явным, что полковник решил объясниться, – командующий левым флангом никак не должен был бросать свою кавалерию в атаку на превосходящие его силы неприятеля. Но то, что я сейчас вижу… Это очень отважно, но непонятно! Будет встречный кавалерийский бой, на невыгодных условиях. Помогай им Создатель!

5

На первый взгляд в ставке было чинно, на второй – неуютно. Командующий восседал перед своей палаткой в походном кресле и – это и коростель бы заметил – от беспокойства был малость не в себе. Компания вырядившихся по случаю баталии генералов и полковников, колыхая перьями и лязгая железом, торчала рядом. Господа озирали поле боя и обменивались впечатлениями, разумеется, глубокомысленными. Никаких новостей у них не имелось, а ввязываться в пустую болтовню Алонсо не тянуло, маркиз молча вытащил пресловутую кузенову трубу и встал слегка наособицу. Вопиющее нарушение субординации прошло без последствий: желающих связываться с кэналлийским наследником среди свитских не нашлось, а командующий был слишком поглощен борьбой с собственными страхами, чтобы вертеть головой.

Центр позиции и правый фланг из ставки просматривались неплохо, и там ничего скверного не творилось. Разобрать с облюбованного Манриком холма, что происходит за оврагом на левом фланге, не выходило, а вставшее на дыбы чутье упорно колотило воздух копытами и злобно визжало. Оно требовало что-то делать, причем немедленно, но что именно, генерал не представлял. Вернуться к своим и ждать там? Рвануть к Арно? Объехать позиции? Разъезды и так разосланы, и им велено, случись что, гнать в ставку.

– Маркиз, – генерал Кракл быстро глянул на сопящего командующего, но разговор решил все же завести, – у вас возникли сложности?

– У меня? – поднял бровь Алонсо. – Какой странный вывод.

– Однако вы здесь, – вмешался престарелый, но все еще статный артиллерист с одним глазом. Последнее обстоятельство несколько обнадеживало, ибо предполагало боевой опыт. – Вчера мы с вами разминулись. Барон Понси, хозяин здешних пушечек… В свое время я знавал соберано Луиса, вы не слишком-то похожи!

– Что поделать… – Алва с готовностью тряханул ручищу отцовского знакомца. – Отсюда заметно лучше видно, да и приказ надежней получить самому. Адъютанты такие путаники, к тому же они всегда могут заблудиться.

– Знаменитое кэналлийское остроумие, – Кракл на правах старшего снисходительно покачал головой, но взгляд у него был тревожным. – Впрочем, я вас понимаю. Ждать трудней, чем действовать.

– Маркиз, – Манрик все же обернулся, вчера он выглядел заметно лучше, – надеюсь, вас не обнаружили?

– И, пока не потребуется, не обнаружат, – командующий сейчас спокойным быть не может, но с тобой-то самим что творится? – Встали удачно, со стороны врага не разглядеть, а чужих глаз поблизости мы не допустим. Люди и лошади готовы идти в бой в любой момент.

– Благодарю, – маршал пожевал губами. – Я рад, что вы к нам присоединились… Вы молоды, это так, но имеете опыт, а таких среди нас… мммм… увы, немного.

– С сегодняшнего дня опыт обретет вся наша армия, – обрадовал Кракл. – Да, нам три года приходилось довольствоваться малым и ждать своей очереди, но удачи на севере придали врагам Талига наглости. Теперь если не все, то многое зависит от нашей стойкости. Надеюсь, на берегах Каделы удастся то, что оказалась не по силам в Придде и Ноймаринен. Кто-то же должен дать отпор захватчикам, не правда ли, господа?

– Да-да, – взгляд, которым Манрик обвел своих орлов, мог быть и поуверенней. – Разумеется, мы сделаем все, что в наших силах… Но излишняя уверенность… не знаю… Конечно, мы должны ее выказывать перед подчиненными, но наше положение не из простых.

– Нам выпало непростое время, – Кракл многозначительно поднял палец, – но мы принимаем вызов. И мы победим. С именем его величества и с помощью Создателя. Так и будет.

– Лет через двадцать, – буркнул себе под нос Понси. Кракл и несколько полковников громко захохотали над удачной шуткой, а маршал поморщился, будто от зубной боли, и заерзал в своем кресле. Он не был глупцом и тревожился о деле, иначе не просил бы короля прислать ему на подмогу кого-нибудь молодого и толкового. Его величество прислал аж двоих, оставалось эту самую толковость доказать делом.