Помоги проекту - поделись книгой:
– Так, – понурился Урс.
– А у нас будет самый лучший хозяин, то есть хозяйка! Дочка! – Мяун повёл головой одновременно указывая и на Аню, и на Василину, уже запрыгнувшую ей на колени. – И чего тебя смутило?
Урс поразмыслил… Если рассуждать так, как излагает этот кот, то всё очень даже правильно, и разумно. Одно не так!
– Нуууу, эээээ, как бы…
– Чего ты блеешь, словно ты не пёс, а баран? И, кстати, где Айка?
– С малышом! – с готовностью отчитался Урс.
– Она с тобой вообще-то хоть общается? – прищурился Мяун.
– Конечно! Мы даже разговариваем иногда, когда Стёпа спит, – горделиво кивнул Урс и приостановился, потому что кот закашлялся от насмешливого фырканья.
– Я всё понял! Судя по тому, как много спит наша Настя, ты успеваешь сказать Айке, что тебя зовут Урс и тебе двадцать лет! Я угадал?
Урс рассердился. Во-первых, потому, что проклятый кот так быстро отыскал его самое больное место, а во-вторых, ну, не признаваться же в этом!
Мяун абсолютно не обратил внимание на явные признаки гнева пса, зато хмыкнул:
– Да не кипятись ты. Псица занята детенышем. Пока просто оказывайся рядом, а дальше мудрый дядя – Мяун подумает, как решить твою проблему!
– Проклятый кот! – Урс злился, пыхтел и никак не мог перевести дух. Ровно до того момента, пока изящная Василина не шепнула ему тихонько на ухо:
– Он тебя просто дразнит, кстати, сам он тоже далеко не сразу смог добиться моего внимания. Не переживай. Ты обязательно понравишься Аечке!
Глава 33. Миссия по спасению внука от собак. Прогулка на грани
Людмила таяла над Стёпой. Ей самой всегда страшно хотелось сына, а получились две дочки и обе какие-то… Ну, не идеальные! А вот внук!
– Будет самым-самым! – она уже начала узнавать, на какие развивающие занятия можно отдавать малышей и с какого возраста. – Буду водить его на плаванье, теннис, английский, французский, шахматы и рисование! – планировала она по дороге к Алёне. Приехала, только руки вымыла и зашла в детскую, чтобы насладиться общением со Стёпочкой, как обнаружила громадную псину! В детской!
– А ну пошла отсюда вон! Пшла!
– Мама, что случилось? – Алёна вбежала на крик и увидела мать, которая орала на Айку.
– Ты что, совсем с ума сошла? Как ты посмела запустить в детскую это!
– Мама, эта собака – лучшая нянька.
– Ты дура! Убери её отсюда! Немедленно убери!
– Так! И что здесь происходит? – Марина Сергеевна отодвинула с дороги Алёну и грозно посмотрела на Людмилу.
– Мама! Ну, хоть ты ей скажи, что нельзя, чтобы в одной комнате с грудным ребенком была какая-то псина!
– А что? – безмятежно уточнила Марина.
Перечень жутких последствий прервался плачем перепуганного криком Степашки.
Алёна забрала сына из кроватки и вышла из комнаты, в сопровождении Аечки.
– Вот ты посмотри! Так и тянется за ребенком. Да она его загрызёт и всё! А кошки задушат! А глисты, а аллергия, а вирусы?!
– Тебе всё это как-то не помешало вырасти абсолютно здоровым, по крайней мере, физически, человеком, – грустно сказала Марина. – Ты грудная была, а мы жили в доме на Севере. И у нас была прекрасная лайка. Она стерегла тебя лучше всякой няни. Будила меня при первом же твоём писке, утешала и смешила тебя, как только ты немного подросла. И ты росла без загрызов, удушений, аллергий и вирусов, а глистогонное полезно время от времени принимать и людям, и собакам.
– Мама! Ты что? – Людмила и представить себе не могла, что подвергалась в детстве таким опасностям. – Ты подпускала ко мне собаку?
– По твоему тону можно решить, что это был крокодил.
– Странно, что я выжила.
– Да, действительно… И ведь это ничего, что вирусов общих у нас практически нет, бешенство разве что, а аллергия как раз и развивается чаще там, где животных нет. От стерильности. И да, милая… Ещё раз здесь визг устроишь, больше в гости не придёшь! Поняла?
Людмила только рот закрыла. Аж зубами щёлкнула. Отлично она знала такой мамин взгляд. Говорили, что мама когда-то от волков отстреливалась, и Люда, будучи подростком, попросила показать, как она стреляет, сомневалась она в той истории. Мама и показала. От выстрелов из фиговенькой пневматики, все десять консервных банок, установленных на приличном расстоянии, укатились в траву. Компания подростков, перед которыми Люда хотела пофорсить, словно ошалелые пялились на то место, где были мишени, а Люда глянула на маму и уже не могла отвести взгляд. Глаза прищурены, лицо стало серьёзным и словно окаменело. Палец на курке, небольшой нажим, и очередная банка, едва заметная в густой траве, с коротким бряканьем падает. И про волков сразу поверилось, и про мишку белого, которого мама прогнала.
Такой взгляд означал, что последняя черта ооочччень близко. Переходить не рекомендуется!
– Я – бабушка! Я имею право на то, чтобы участвовать в жизни внука! – очень трудно остановиться на полном скаку. У Людмилы это и не получилось.
– Можешь у Степашкиной второй бабушки проконсультироваться, – холодно улыбнулась ей Марина. – Она адвокат высочайшей категории. Она тебе и про права, и про всё остальное популярно расскажет! Но про животных в этом доме даже рот не открывай!
Людмила была вынуждена смолчать. Зато, когда домой пришла, кинулась штудировать интернет, и была ошарашена.
– Да ладно? В США около тридцати лет проводились исследования и установили, что многие дети избавлялись от аллергии, если им заводили животных? И чем больше животных было, тем меньше становилось аллергических проявлений? Враньё! Не верю!
Почитала статьи аллергологов и приуныла. Козырь распался прямо в руках.
Зато она нарыла несколько заметок, где собаки нападали на детей. – Воооо! Вот этим-то я и буду оперировать. Вот они аргументы! – Люда потрясла перед лицом мужа распечатанными листами.
– Люд, ты бы лучше посмотрела, какие люди этих собак заводили. Вон же… Одну били цепями. Били взрослые, а когда хлестнула девочка – дочка хозяев, собака на неё кинулась.
– Но кинулась же!
– Так они ж её морально и физически сколько уродовали? Люди на людей чаще нападают! Гораздо! Люд, не лезь к Алёне. Она сама знает, что делает. А их новую собаку не знаю, а вот Урс…
– Этот Урс у нас дочь отнял! – завелась Людмила и умчалась на кухню, греметь сковородками и кастрюлями.
– А, по-моему, он её спас! – негромко сказал Алёнин отец. – Жаль, что у меня не хватило духа сделать это раньше! Не было бы Урса, сидела бы забитая серая Алёна у себя в комнате, прислугой работала бы Светке. Ни мужа не было бы, ни Стёпки. Да и Света так и оставалась бы ядовитой и вредной особой! Нееее, на мой взгляд, мы Урсу очень обязаны.
– Я не слышу и слышать не желаю, что ты там бухтишь! – крикнула из кухни его супруга.
Зато собственное мнение она решила высказать громко. Дождалась, пока матери дома не будет, и пришла в гости к Алёне. Но опять ей не повезло. Дома оказалась Света. На попытку потрясти у лица Алёны статейками из интернета, Светка, с нежной улыбкой и очень тихо, велела младшей сестре с ребенком свалить подальше и все двери по пути закрыть поплотнее. Для звукоизоляции.
– Нефиг Стёпашке такое слушать! – аргументировала она. А потом, когда сестра унесла племянника, с наслаждением выпустила пар в нужном направлении.
– Ещё раз услышу подобные глупости – вообще не позволю Стёпку тебе показывать. Ты его плохому научишь! – рявкнула в завершении скандала Светка. – Не хватало ещё! У меня один племянник всего-навсего, а ты над ним изгаляешься!
– Да я ему слова не сказала! – опешила Людмила.
– Не хватало ещё! Ты пытаешься лишить его личного телохранителя.
Людмила была в гневе, но отступать не собиралась. Сделала вид, что смирилась. Хмуро косилась на собак, чуть зубами не скрежетала на рыжего котищу, белую и серую кошку. Но молчала. Пока.
Снежок присыпал все деревья. Аллеи парка стали казаться на диво чистыми и праздничными. Небольшой морозец и свежий воздух, делали прогулки с ребенком сплошным удовольствием.
– Алёна! Я вырастила двух дочек! У тебя есть какая-то совесть? Ты мне что, ребенка не доверяешь? – Людмила очень болезненно стала относиться к тому, что вторая бабушка живёт около внука постоянно и всё время имеет к нему доступ. А она? Как только приходит, прямо-таки делегация её сопровождает. Два пса, кошки… Мать далеко не отходит, и Алёна крутится. А ещё и Светка постоянно заглядывает, если не на работе.
Ей и в голову не приходило, что это всё – последствия её скандального поведения. Светлана специально вызвала на разговор бабушку и Матильду.
– Мне категорически это не нравится. Ну, понятно, что у неё другое мнение, но зачем над малышом-то вопить? Зачем Ленку кормящую доводить? Если пропадёт у неё молоко, что Стёпке от этого хорошо будет, что ли? Как хотите, но надо контролировать, чтобы она не орала над этими двумя! – Света мотнула головой в сторону детской.
Коллектив и контролировал. Дружно и неотвязно.
Людмила как раз поднакопила аргументы для решающего скандала с младшей дочкой, но чувствовала, что запал не тот…
– Не хочется ругаться. Не хочется, а надо! Люда, надо! Ради внука! – уговаривала себя Людмила. – Ладно, постараюсь выйти с ним погулять, там все аргументы припомню, потренируюсь, и приду как раз поговорю! – она нехорошо покосилась на Айку, изображавшую неподвижную статую собаки у детской кроватки.
Алёна взгляд уловила и только зубы сжала. Если бы не Стёпка, ей уже не потребовались бы никакие защитные бастионы в виде старшей сестры или защита бабули. Сама бы справилась! Только Степашка, как любой ребенок, растущий в атмосфере любви и спокойствия, напряженных и скандальных разговоров боялся и сразу начинал поскуливать, а потом уже взвывал на полную громкость, возражая против такого безобразия!
– Алёна! Ну, имей ты совесть. Что, я не имею право с ребенком на улице пройтись? – гнула свою линию Людмила.
– Мам, да давай вместе!
– А я не хочу с тобой! Я, может, устала от тебя и твоей псарни. Хочу с малышом побыть без этого надзора! – она кивнула на Айку и Урса.
Алёне не хотелось отпускать маму одну со Степашкой, но Людмила вдруг заморгала, всхлипнула, и дочь не выдержала.
– Ну, в самом-то деле, что уж я. Не любит она собак – бывает. Но Стёпку-то любит. Очень. Ничего страшного. Вон, гуляют многие бабушки с внуками. И Матильда постоянно ходит, и моя бабуля.
Алёна проводила маму с коляской к лифту и остановила Айку.
– Подожди, пусть погуляет, успокоится, воздухом подышит. Глядишь, и ей и нам спокойнее будет. Ну, что мне делать-то она же моя мама. Понимаешь?
– Я понимаю, только мне как раз неспокойно… – Айка покрутилась у двери и замерла, словно к чему-то прислушиваясь.
Людмила шла с коляской, в которой посапывал румяный Стёпка, и радовалась.
– Ну, наконец-то! А то, прямо не подойди к родному внуку. Словно, я не бабушка, а чужая тётка! И псарня эта поганая под ногами!
Она начала прокручивать в голове планируемый разговор с дочерью, сама того не замечая, что сверкающий вокруг белый, чистый и лёгкий снежок, свежий воздух и даже обожаемый внучок – будущий гений и вундеркинд, становятся какими-то не сильно важными. Главное это они – её доводы. Доводы, сверкающие стальным блеском, отточенные многократными репетициями и заряженные крайним раздражением.
– А потом я ей скажу… – Люда в тот момент видела перед собой Лену. Тихую, серую, неинтересную девочку, так разочаровавшую её в детстве, так обидевшую уходом из дома, замужеством, и всем прочим. А главное, оскорбившую её этим проклятым псом, да и остальными дурацкими тварями.
– И ведь даже собственного сыночка не жалко. Зайку маленького сладкого. Ну, ничего, Стёпочка, бабушка Люда тебя спасёт! Я-то сумею защитить кровиночку!
Звонок смартфона отвлёк будущую защитницу подрастающего поколения, она достала гаджет и начала многословно жаловаться на дочку своей приятельнице, поглядывая на парковый пруд, появившийся в поле зрения.
– Сейчас вот спустимся потихонечку, кружок обойдём и пойдём, маме твоей мозги на место вправлять! – прошептала Люда спящему малышу.
– Нет, Валечка, это я не тебе… – ворковала она в трубку. – Представляешь, Ленка совсем с ума сошла!
Айка у двери насторожилась. Чуть прислушалась к чему-то тревожному. И это чувство не становилось слабее. Нет! Оно нарастало, как волчий вой.
– Ая, ты что? – Алёна выглянула в прихожую, где Айка кидалась на дверь, царапала её и громко лаяла.
Через секунду к ней присоединился Урс, а Рыжик, вывернувшийся из-под Алёниных ног, торопливо перевёл:
– Кирчат, чито есть опасность для Стёпы! Выпусти их скорее!
Алёне от ужаса казалось, что она невыносимо долго открывает замок, что дверь открывается, словно она тяжеленная, сделана из камня и двигается едва-едва, а сама она словно в ледяной, плотной воде кошмарного сна, когда бежишь, торопишься изо всех сил, но не получается успеть!
На самом деле, дверь распахнулась моментально, сама Алёна выскочила, только успев сунуть ноги в сапоги и схватить пуховик, правда, собаки были уже далеко внизу. Нажать кнопку домофона для них было плёвым делом!
Айка неслась впереди. Уж насколько Урс сильный и мощный пёс, но её подгоняло нечто сильнее инстинкта хранителя, любви и жажды помочь. Казалось, что это её щенок там, в той синей коляске, которую, увлёкшаяся перечислением недостатков дочери, Людмила выпустила из рук на спуске к пруду. Да, спуск не крутой, но от влажности покрывшийся тонким ледком, по которому так лихо заскользили колёса синей мальчуковой колясочки.
– Нет, ты представляешь? Она мне запретила эту погань от ребенка отгонять! Я ей говорю, мол, она же загрызть может… – Людмила излагала все подробности, потирая правой рукой замерзшую левую руку, держащую у уха смартфон. А когда хотела взять правой рукой ручку коляски, то схватила только ледяную пустоту. Недоуменно оглянулась и застыла от тошнотворного ужаса.
– Нееееет!!! – она отшвырнула смартфон, вместе с пиликающей что-то своё приятельницей, в снег и кинулась за коляской, уже понимая, что ей ни за что не успеть. Ограждение у воды совсем низенькое, и Стёпу просто выкинет в ледяную воду, ещё и коляской сверху накроет. Людмила в жизни так не бегала, – Нет! Пожалуйста, нет! Только не это! Господи, только не это!
Колено, так нелепо поврежденное в прошлом году, подвело, подвернулось, и Людмила рухнула вбок на пушистый белый снег.
И очень вовремя, потому что мимо промчались, нет, пролетели, почти не касаясь земли, две крупные собаки.
Айка догнала коляску первой и намертво вцепилась в нижнюю ось, она продолжала бежать за коляской, стараясь замедлить её. Урс, чуть обогнал и начал подталкивать колясочный бок плечом, сдвигая его с обледенелой дорожки налево, в снег.
Рыдающая Людмила не верила своим глазам, увидев, что коляска с самым любимым для неё человеком на всей земле, остановилась почти у загородки, завязнув в высоком сугробе, который устроили дворники, расчищавшие аллеи.
– Стёпка! – по спуску мимо пробежала Алёна в сопровождении ротвейлера. – Степашенька!
Перепуганный малыш гудел на одной ноте, а увидев маму и знакомые собачьи морды, начал длинно всхлипывать и вздыхать, словно осознав, что ему больше абсолютно нечего бояться.
Алёна положила сына в коляску, нагнулась и обняла разом и Айку, и Урса. – Хорошие мои, родные мои! Всё, я не плачу, нет, – три языка дружно слизывали слёзы. – Ой, мама!
Алёна развернула коляску и покатила её вверх по снежку, а добравшись до рыдающей Людмилы, начала её успокаивать.
– Как же это? Откуда они тут взззяяялиииись? – всхлипывала Люда. – Они же специально! Они специально бежали. Словно понимали и будто соображали, как сдеееелаааать!
– Мам, они чуют. Помнишь, я тебе про аварию на остановке рассказывала? А сейчас Айка начала кричать и биться в дверь. Стёпка её человек, она его охраняет и чувствует, когда ему что-то угрожает. Ну, вставай. Нельзя так в снегу сидеть.
– Не верррююю! – Люда вытирала лицо рукавом, – Так не бывааааееет! Чего тебе надо?
Она сфокусировалась на Бэке, который тыкал ей что-то в руку. – Ой, смартфон…
Людмила шла, тяжело прихрамывая, по белоснежным, праздничным, чистым аллеям, судорожно вцепившись одной рукой в ручку коляски, в другой мёртвой хваткой зажав периодически звонивший гаджет. Растрёпанная, в расстёгнутом пуховике и запыхавшаяся Алёна, то нежно поглядывала на сына и гладила собак, а то с опаской смотрела на мать.
– Я ничего не понимаю. Получается, я ни-че-го не понимаю. Да?
Поделиться книгой: